Схождение на да

Совершай променад почаще,

соверши променад по чаще,

где вода вдоль стволов бежит

снизу вверх, будто явь лишилась

гравитации; знай, магнит

в виде центра Земли терпимость

проявляет сугубо к тем,

кто безмозгл, статичен, нем…

Нагулявшись, присядь на грунт.

Одержимый судьбой секунд,

ты захочешь помчаться вон.

Время — деньги, которым здесь

делать нечего. Зря пленён

каждый третий призывом «Грезь

о наживе!»… Короче, Стёп,

протори-ка систему троп.

***

Вся моя одежда,

за исключением пары футболок и рубах,

купленных давно на родительские деньги, –

соткана из букв.

Моя шапка

равняется одной статье,

пуховик — шести статьям,

кофта — трём,

джинсы — четырём.

На джинсах, пожалуй, и остановлюсь.

Питаюсь я опять-таки ими,

буквами.

Всё, что ем –

если меня, конечно, не угощают, –

имеет приятный привкус типографской краски,

хотя мои тексты публикуются в интернете.

Был и неприятный момент –

я сломал зуб

об орешек в конфете

(это «ъ» попался).

Да, журналистика –

работа с сиюминутным, актуальным.

Сегодня материал читают и цитируют,

завтра он обязательно канет в информационную Лету.

Поэзия — работа с вечным,

однако за неё не платят,

во всяком случае, мне.

А ходить в обносках

и жить впроголодь –

как-то не хочется.

С детства

я мечтал зарабатывать умственным трудом,

потому что труда физического мне хватало:

приходишь после школы домой –

дров наколи,

воды натаскай.

Летом мы всегда что-нибудь строили.

Ну и за огородом нужно было ухаживать.

Благо скотину не держали –

а то когда бы я читал?

На здании библиотеки Томского госуниверситета

крупными литерами написано:

«МЫ — БУКВЫ, С НАМИ ТЕКСТ».

Мы — люди, с нами Бог,

но мы и буквы.

По последним подсчётам,

на Земле восемь миллиардов «Я».

У каждого «Я» — своё имя.

Моё имя образуют буквы

«А», «Л», «Е», «К», «С», «Н», «Д», «Р».

Схождение на да

У ба́бра гигантского мучаюсь в лапах

и не обоняю живительный запах

черёмухи-памяти. Лишь изо рта,

точнее из пасти, воняет гниеньем.

Есть фотки, конечно,

но лень им, но лень им

прошедшее строить… Das Ende. Черта.

Покамест висит лепестковая перхоть –

окончу (осталось чуть-чуть) универ хоть,

а после помилует города тигр

меня. При таком-то шикарном раскладе

во имя мечты,

возвращения ради

уйду от придурками созданных игр.

С другой стороны, ностальгия чревата

потерей реальности вне аромата.

Господь, умол-я-я-я-ю, довольно химер!

Растают ли дни, что представлены кроной,

всегда белоснежной,

никак не зелёной?