Дети Безымянного

— Не вздумай больше подходить к Топи. Пообещай мне хотя бы это.

Она равнодушно кивнула.

Стареющий воин-священник глубоко вздохнул, зажёг ей свечу, затем подхватил свой фонарь и направился в темноту. Он пойдёт по дороге, которая выведет его к Ферласену. Там он сам всё увидит.

Их больше не было.  Никого из них.

Тасенда сидела, тупо уставившись на Топь. И постепенно чувства стали возвращаться к ней. Внутри неё разгорался жар.  Ярость.

Хозяину Имения ничего не грозило. Ром мог жаловаться приорессе, сколько его душе угодно, но Хозяин — новый лорд этих земель — был неприкосновенен. Священникам нечего было ему противопоставить. Они, конечно, будут кричать и возмущаться, но не отважатся на большее из страха перед расправой. Жители двух соседних с Ферласеном деревень умоют руки и продолжат жить, как ни в чём не бывало, уповая на то, что Хозяину хватит тех, кого он уже убил.

Опасности леса — это одно дело, но истинными чудовищами здешних мест всегда были лорды. Пылая праведным гневом, Тасенда принялась обыскивать крохотную сторожку. Ром забрал единственное настоящее оружие, но в старом лéднике обнаружился ржавый ледоруб. Она задула свечу и ступила на озарённую лунным светом поляну.

Под одобрительное урчание Топи Тасенда вышла на дорогу, ведущую к имению. Она понимала, что поступает безрассудно. Хозяин наверняка прикончит её. Он подвергнет её самым жестоким пыткам, использует её тело для бесчеловечных экспериментов, а её душу скормит своим демонам.

Но она упрямо продолжала идти вперёд. Нет, она не бросится в Топь. Не в этом заключалось её предназначение.

Сегодня она по крайней мере попытается убить Хозяина Имения.

ГЛАВА III. ТАСЕНДА

Хозяин Имения прибыл в эти края два года назад, вскоре после того, как Тасенда открыла в себе дар Охранной песни. Первым делом он избавился от прошлого правителя Подступов — существа, известного под именем лорд Вааст. Никто не горевал по поводу безвременной кончины Вааста: у него была скверная привычка забирать слишком много крови у юных дев, которых он навещал по ночам.

Но он хотя бы не отнимал жизни целой деревни за один день.

Тасенда притаилась на границе имения, рассматривая величественное здание особняка. В окнах горел подозрительно красный свет. Поговаривали, что Хозяин Имения знается с нечистой силой; в самом деле, по обе стороны от дорожки, ведущей к парадному крыльцу, стояли ряды крылатых статуй, которые — если внимательно к ним приглядеться — иногда шевелились.

Тасенда крепко сжимала ледоруб. Её виола была приторочена к спине. С обратной стороны особняка наверняка есть вход для прислуги; отец рассказывал ей, как доставлял туда одежду.

Чувствуя себя беззащитной, Тасенда вышла из-под сени деревьев и пересекла лужайку. Лунный свет казался ей слишком ярким. Неужели солнце ещё ярче? Перехватив ледоруб на манер кинжала, она добежала до особняка. Сердце готово было выскочить у неё из груди. Вжавшись в деревянную стену, она мелкими шажками двинулась вдоль неё на юг. В той стороне виднелся свет. И слышались… голоса?

Достигнув дальнего угла и осторожно заглянув за него, Тасенда увидела приоткрытую дверь. Вход для прислуги отбрасывал на лужайку прямоугольное пятно света. У неё перехватило дыхание — прямо у двери суетилась компания мелких краснокожих существ. Эти уродливые дьяволята, ростом ей по пояс, имели длинные хвосты и не носили никакой одежды. Они ковырялись в бочонке с подгнившими яблоками, швыряясь фруктами друг в друга.

Эти яблоки... скорее всего, они были из последнего урожая, отправленного сюда в прошлом месяце по приказу Хозяина. Селяне специально отбирали лучшие плоды, но — судя по тому, что бочонок был полон до краёв — к ним так никто и не притронулся.

Тасенда нырнула обратно за угол, тяжело дыша. Её рука дрожала. Крепко зажмурившись, она слушала, как существа переругиваются на своём неблагозвучном гортанном наречии. Она часто слышала жуткие звуки, доносившиеся из чащи, но увидеть таких тварей воочию было совершенно иным делом.

С трудом сдвинувшись с места, Тасенда попыталась открыть несколько окон, расположенных вдоль стены. К несчастью, все они были крепко заперты, а звон разбитого стекла наверняка привлёк бы внимание. Оставался выбор между парадным входом и задней дверью, охраняемой существами.

Тасенда крадучись вернулась к знакомому углу и заставила себя вновь взглянуть на этих тварей. Четверо из них боролись за право обладания почти целым яблоком. Тасенда сделала глубокий вдох.

И запела.

Охранная песнь. Она старалась не повышать голоса и петь тихо, почти шёпотом — но её виола мгновенно откликнулась, нетерпеливо вибрируя, как часто бывало, когда Тасенда начинала петь без неё.

От звуков песни внутри разлилось тепло, в котором сплелись воедино азарт и боль утраты. Музыка струилась скорее  сквозь неё, чем  из неё. Сегодня она казалась непокорной, почти живой. Более живой, чем она сама.

Черти застыли на месте, выпучив чёрные глаза, словно в изумлении. Они

отпрянули и оскалились, обнажив острые зубы. Затем они, хвала небесам, бросились наутёк, тихонько повизгивая и стараясь держаться поближе к лесу.

Песня хотела свободы, хотела стать громче, но Тасенда оборвала её и выдохнула, стараясь выровнять дыхание. Музыка вновь заставила её чувствовать. Она выдернула её из омута, холодного и промозглого, и каким-то образом вдохнула в неё жизнь. Но как она могла чувствовать что-то кроме гнева и скорби?

Всему своё время. Сейчас у тебя есть дело поважнее.  Выставив ледоруб перед собой, она проскользнула в заднюю дверь особняка и очутилась в коридоре, который казался чересчур гостеприимным, с толстой ковровой дорожкой на полу и роскошными деревянными украшениями по стенам. Но это был дом чудовища. Она скорее поверила бы маленькой девочке в чаще леса, которая предложила бы показать ей спрятанный клад, чем всей этой слащавой мишуре.

В соседней комнате от чьих-то шагов заскрипели половицы. Решив, что сейчас оттуда на неё бросится какой-нибудь ужасный монстр, Тасенда спешно взбежала по ближайшей лестнице, ведущей на второй этаж. В самом деле, спустя миг после того, как она затаилась наверху, в коридоре показался некто с тёмно-серой кожей. Рога огромного существа царапали потолок, а от его гулкой поступи сотрясался пол.

Тасенда с тревогой наблюдала за тем, как исполин подходит к задней двери и выглядывает наружу. Он слышал, — а может, просто почувствовал, — как она пела. Нужно было скорее убираться отсюда. Она прошмыгнула в первую попавшуюся комнату на втором этаже: судя по залитому лунным светом балдахину у окна, это была спальня.

Пройдя через дверь сбоку, она очутилась в роскошной ванной комнате с ванной, в которой могла бы одновременно искупаться целая семья. Она затворила за собой дверь и погрузилась в мягкие объятья обычного мрака. Он казался почти приветливым. По крайней мере, знакомым.

Здесь на неё наконец-то нахлынуло осознание всей важности момента. Она села на табурет, дрожащей рукой прижав ледоруб к груди. Виола у неё за спиной принялась тихонько бренчать — она вдруг поняла, что напевает себе под нос, пытаясь успокоиться, и резко оборвала себя.

Вместо этого она нащупала кулон своей сестры, который взяла перед тем, как передала тело Виллии священникам. Виллия верила в ангелов. Из них двоих она всегда была самой сильной, настоящим воином. Это она должна была жить, а не Тасенда. У Виллии был бы шанс действительно убить Хозяина Имения.

Они всё время полагались друг на друга. Днём Виллия подбадривала Тасенду, отводила её в поле, чтобы там она пела работникам. А ночью Тасенда пела Виллии, когда та дрожала от ужаса, скорчившись в кровати. Вместе они были единой душой. А теперь Тасенда должна попытаться жить в одиночку?

Голоса.

Тасенда подскочила в темноте, как ужаленная. Голоса приближались. Один из них был резким и властным — она  знала этот голос. Слышала его, когда Хозяин Имения — закутавшись в плащ и скрыв лицо маской — приезжал к её отцу жаловаться насчёт поставок одежды два месяца назад.

Снаружи устало скрипнули старые половицы. Тасенда вскочила на ноги и встала прямо напротив двери. Искра паники пробежала сквозь неё, когда дверь открылась, впустив в комнату луч света. А затем…

Спокойствие. Время пришло.

Возмездие.

Она выпрыгнула из тени и замахнулась своим импровизированным оружием на Хозяина: надменного мужчину с тонкими усиками и тёмными зализанными волосами, одетого в чёрный костюм. Ледоруб приятно  клацнул, когда она вонзила его прямо в грудь мужчины, слева от фиолетового галстука. Остриё вошло так глубоко, что поцарапало кость.

Хозяин замер. Судя по неподдельному удивлению на его лице, Тасенда застала его врасплох. Его губы разомкнулись, но он не шевелился.

Неужели... неужели она попала в сердце? Неужели ей и впрямь удалось...

— Мисс Хайуотер! — позвал Хозяин, обернувшись через плечо. —  У меня в  ванной крестьянка!

— И что ей нужно? — откликнулся женский голос из соседней комнаты.

— Она пырнула меня чем-то, похожим на ледоруб! — мужчина оттолкнул Тасенду назад, вглубь комнаты, и выдернул из себя её оружие. Остриё блестело от его крови. —  Ржавый ледоруб!

— Мило! — ответил голос. — Спросите, сколько я ей должна!

Тасенда собрала всю свою смелость — всю  ярость — и выпрямилась.

— Я пришла, чтобы отомстить! — прокричала она. — Ты должен был знать, что я приду, после всего того...

— Ой, помолчи, — ответил он, скорее раздражённо, чем гневно. Его взгляд на миг затуманился, словно подёрнутый голубоватой дымкой. Тасенда попробовала снова броситься на него, но поняла, что какое-то колдовство не даёт ей сдвинуться с места. Она рвалась изо всех сил, но не могла даже моргнуть. В тот же миг вся её уверенность улетучилась. Она с самого начала знала, что приходить сюда было самоубийством. Она надеялась, что ей удастся хоть как-то отомстить Хозяину, но его, похоже, даже не беспокоила боль от раны. Сняв пиджак и закинув его на стул в спальне, он потрогал пальцем маленькое кровавое пятнышко на своей сборчатой белой сорочке.

Женщина, с которой он беседовал ранее, наконец-то вошла в комнату... и, кажется, называть её  женщиной было преждевременно. Существо носило человеческую одежду — обтягивающий серый жакет поверх строгой юбки до колен — а его тёмные волосы были собраны в аккуратный пучок. Но у него была пепельно-серая кожа и красные глаза, а сквозь волосы проглядывали маленькие рожки. Ещё одна из демонической прислуги Хозяина.

Демонесса взяла под мышку гроссбух и подошла к Тасенде, пристально разглядывая её. Тасенда снова попыталась пошевелиться, но не смогла даже сменить свою прежнюю решительную позу, бросающую вызов злодею.

— Любопытно, — произнесла демонесса. — На вид ей не больше шестнадцати. Она заметно младше большинства ваших потенциальных убийц.

Хозяин вновь потрогал свою рану.

— Мне кажется, мисс Хайуотер, что вы не осознаёте всю серьёзность сложившейся ситуации. Только взгляните — моя сорочка безнадёжно испорчена!

— Я принесу вам другую.

— Но эта была моей любимой.

— У вас осталось ещё тридцать семь точно таких же. Вы бы не смогли их различить, даже будь это вопросом жизни и смерти.

— Дело вовсе не в этом…, — он помедлил. —  ...Тридцать семь, говорите? Пожалуй, это слегка чересчур, даже для меня.

— Вы распорядились, чтобы я сделала запас на случай, если портного неожиданно съедят, — демонесса указала на Тасенду. — Как мне следует поступить с этим ребёнком?

У Тасенды перехватило дыхание. По крайней мере, она всё ещё  могла дышать, хотя её глаза не закрывались и смотрели прямо перед собой. Сквозь дверной проём она едва могла разглядеть, как Хозяин тяжело опустился в кресло в спальне.

— Сожгите её, или что-нибудь в этом роде, — произнёс он, раскрыв книгу.

— Возможно, стоит скормить её чертям. Они умоляли меня дать им живое мясо.

Её съедят заживо?

Только не представляй это. Не думай.  Тасенда постаралась сосредоточиться на дыхании.

Демонесса — мисс Хайуотер — прислонилась к косяку ванной комнаты, сложив руки на груди.

— Она выглядит так, будто побывала в преисподней. И видела там не самые лучшие места.

— В преисподней есть лучшие места? — рассеяно спросил Хозяин.

— Зависит от того, как вы относитесь к магме. Взгляните на это окровавленное платье, изорванное, выпачканное грязью. Вам ничего не кажется странным?

— Грязная и в крови, — ответил Хозяин. — Разве не так обычно выглядят все крестьяне?

Мисс Хайуотер бросила на него взгляд через плечо.

— Я не слежу за местной модой, — продолжил Хозяин со своего кресла. — Знаю только, что они здесь очень любят пряжки. И воротники. Клянусь, на днях я видел парня с таким высоким воротником, что его шляпа покоилась прямо на нём, даже не касаясь головы...

— Давриел, — перебила мисс Хайуотер, — я серьёзно.

— Я тоже. У него были пряжки на рукавах, — Хозяин поднял левую руку, жестом выражая глубокое недоумение, — Представляешь? Просто ремешки, опоясывающие плечо. Совершенно бесполезная деталь. Мне кажется, они боятся, что одежда сбежит, если её как следует не пристегнуть.

Тасенда молча взирала на эту перепалку. Их разговор казался странным, и до обидного пренебрежительным по отношению к ней. Для них она была всего лишь досадным недоразумением, не так ли?

И всё же, чем дольше они препираются, тем позже Тасенда отправится на корм чертям. Предательское воображение тут же нарисовало ей яркую картину: она лежит на земле, не в силах пошевелиться, а гадкие создания дерутся за неё, как дрались за гнилые яблоки. А затем они принимаются жадно пожирать её плоть, и она не может даже закричать, несмотря на нестерпимую, пронизывающую боль…

Дыши. Сосредоточься на дыхании.

Глубокий вдох — глубокий выдох. Даже её губы онемели, а язык напоминал тяжёлый камень — но может быть... если очень постараться...

Она глубоко вдохнула и выдавила из себя тихую — но чистую — ноту. Её виола мгновенно откликнулась, завибрировав струнами в такт.

Хозяин Имения резко поднялся с кресла.

Охранная песнь. Спой Охранную песнь! Она пыталась, но всех её усилий хватило только на тихое мычание, которое, похоже, ничуть не беспокоило ни демонессу, ни её повелителя.

— Позови Злобогрыза, — наконец произнёс Хозяин. — Пускай он хорошенько свяжет убийцу, а потом мы выясним, кто и зачем её послал.

ГЛАВА IV. ДАВРИЕЛ

Давриел Кейн — он же Хозяин Имения — был  по горло сыт тем, что его пытаются убить.

К чему вообще было перебираться в эту всеми забытую глухомань, если люди и здесь не желали оставить его в покое? Давриел позаботился о том, чтобы добраться до него было как можно сложнее, но все эти настырные типы, возомнившие себя героями, похоже, воспринимали это как дополнительный вызов.

Тебе не нужно будет волноваться об этом, если ты используешь меня, раздался вкрадчивый, манящий голос Сущности из глубин его сознания. Когда мы утвердимся в нашем могуществе, ни один искатель  приключений больше не осмелится нас потревожить.

Давриел сделал вид, что ничего не слышал. Беседы с Сущностью редко оказывались продуктивными. Пока она исцеляла его раны, ему не было дела до её заманчивых посулов.

Он вновь уселся в своё кресло как раз в тот момент, когда в спальню вошёл Злобогрыз. Любой нормальный человек назвал бы этого рогатого верзилу просто «демоном». Разумеется, это было чрезмерным упрощением. Искушённые оккультисты знали, что существуют сотни демонических линий — и никогда не использовали применительно к демонам термины «род» или «родословная», поскольку демоны не рождались, а появлялись на свет силой магии, уже полностью сформированными.

Злобогрыз, к примеру, относился к хартмуртам — линии высоких, мускулистых, лишённых шерсти демонов с нечеловеческими чертами лица и рогами, которые загибались назад и обрамляли голову, подобно гриве. Будучи редкой бескрылой линией, хартмурты отличались выносливостью и быстрым заживлением ран, и слыли искусными бойцами. В самом деле, Злобогрыз был одет в кожаный доспех воина и носил на поясе два жутких кривых клинка.

Он был тупым, как пень, но, к счастью, таким же крепким. Получив инструкции от мисс Хайуотер, демон с трудом протиснулся в ванную, подхватил девочку-убийцу на руки и вынес её в спальню. Сняв виолу у неё со спины, он попытался усадить её на стул напротив Давриела, однако негнущееся тело девочки никак не желало умещаться на нём должным образом. Демон нахмурился.

Мисс Хайуотер была совершенна права. Эта девочка действительно отличалась от других кандидатов в герои, которые пытались убить Давриела. Она была слишком юна — четырнадцать, от силы пятнадцать лет. Неужто у церкви закончились здоровые взрослые люди, чтобы посылать их на верную смерть?

Вместо привычной одежды с чрезмерным количеством пряжек и усеянного шипами оружия девочка носила простое крестьянское платье — изодранное, пыльное, сплошь в пятнах крови. Она выглядела изголодавшейся, а под глазами виднелись тёмные круги.

Мисс Хайуотер подошла к нему сзади и выразительно изогнула бровь, наблюдая, как Злобогрыз пытается усадить пленницу ровно — чему по-прежнему мешало сковывающее заклинание Давриела. Затем, ворча себе под нос, демон принялся старательно привязывать девочку с стулу.

Хлопнув в ладоши, Давриел вызвал из комнаты для прислуги мелкого краснокожего чертёнка. Тот вбежал в спальню, держа в руках слишком большой для него поднос, на котором весьма ненадёжно стояла бутылка изысканного «Глурцера» местного урожая. Сладкий аромат вина приятно щекотал ноздри Давриела, пока он наполнял свой бокал.

Существо протараторило ему что-то на примитивном диалекте местных чертей.

— Нет, — ответил Давриел, потягивая вино, — не сейчас.

Уродец возмущённо фыркнул, а затем протянул ему гораздо меньший бокал, который Давриел также наполнил вином. Чертёнок заковылял прочь, унося поднос и пытаясь на ходу отхлебнуть из бокала. Пусть только попробует уронить эту бутылку! Из чертей получались отвратительные слуги, но приходилось работать с тем, что имеешь. По крайней мере, они обходились дёшево, и их было просто обвести вокруг пальца.

Ты получишь гораздо больше, снова раздался шёпот Сущности на задворках его разума, как только наберёшься смелости взять это.

Наконец Злобогрыз отступил, сложив на груди огромные ручищи. — Вот. Готово. Он примотал девочку к стулу за талию, лодыжки и шею — но она оставалась жёсткой, как доска, поэтому опиралась на сидение под углом.

— Пойдёт, — одобрил Давриел. — Но тебе, пожалуй, лучше быть здесь, когда я сниму сковывающие чары. На всякий случай.

— Ты боишься такой малявки? — усмехнулся Злобогрыз.