Ненужный

Ненужный.

Предисловие

УВАЖАЕМЫЙ ЧИТАТЕЛЬ, я, являясь одновременно и активным читателем, дико ненавижу плохое «чтиво». В таких случаях ты теряешь и деньги, и время. Вдобавок, получаешь отвратительное послевкусие, которое довольно сильно портит настроение и заставляет с подозрением относиться и к остальным книгам портала. В связи с этим, предлагаю «на берегу», более подробно познакомится с сюжетом и содержанием данной рукописи. Итак, знакомьтесь:

1) главный герой, как говорится, центральная фигура, вокруг которой все вертится и который всех «вертит», — подросток 15 лет по имени Рафаэль, который не очень в восторге от этого красивого и «благородного» имени и предпочитает более короткие его производные — Раф, Рафи, Рафа. Он, как и его маленькая младшая сестрёнка официально объявленный сирота и находится на попечении Имперского приюта общественного призрения имени Ее Высочества великой княжны Анны.

Внешне выглядит чуть старше своего возраста, взгляд жёсткий, серьезный (жизнь сироты далеко не сахар). Черноволос, среднего роста, довольно жилист.

Старается избегать потасовок и драк. Однако, будучи загнанным в угол одной из уличных «пацанских» банд, дрался отчаянно и жестоко. Выколол пару глаз и откусил ухо.

Очень рукастый. Довольно неплохо разбирается в бытовых механизмах, чем и пользуется для небольшого заработка. Местным кумушкам на улице регулярно чинит краны, механизмы клозетов.

Есть у него одна тайна, о которой он никому не рассказывал и которая сыграет немалую роль в его судьбе. Однако об этом пойдет речь в самой истории.

2) хронология истории — конец ХIХ-го века с его несовершенными двигателями внутреннего сгорания, всеобщими мечтами о мировом благе, неимоверным прогрессом, конкуренцией великих держав и т. д

3) территория — Российская империя с наследным императором Александром III Миротворцем во главе и благородным сословием вокруг него. Почти все, как и в РИ.

4) главная особенность мира, как можно было догадаться, — наличие магии. По сюжету она может проявиться и появляется у очень многих, но в такой мере, что не играет никакой роли в их жизни. Просто один может быть чуть более удачлив, у другого могут быть прекрасные способности к языкам, третий — прекрасно прыгает, и тд. У части способности к магии более выражены. Они даже могут манипулировать со стихиями, управлять техномагическими конструктами. Например, работают водителями гигантских пассажирских аэростатов или паровых мобилях, приводимых в движении магическими движками. Или служат в дворянских дружинах операторами боевых модулей, роботизированных доспехах с человеком внутри… При этом их магический резерв довольно мал и на протяжении всей их жизни практически не меняется. Особняком стоит аристократия, среди которых чаще всего появлялись маги в их классическом понимании. Они уже обладали серьезными возможностями по управлению магической энергией, величина которых напрямую определялась их резервом.

5) история задумывалась как «восхождение» одиночки, который не хочет быть кому-то должным или от кого-то зависимым. Ему не нужно чужое, но и свое он никогда не отдаст без драки или боя. За своих близких готов пойти в огонь и воду или просто отдать свою жизни. Его кредо — мир жесток, но это мой мир.

Собственно, краткие вводные на этом заканчиваются, и начинается сама история. Приятного погружения / чтения.

Глава 1

Размеренная жизнь Имперского приюта общественного призрения имени Ее Высочества великой княжны Анны с его милыми воспитанницами в белоснежных накрахмаленных манишках и воспитанниками в аккуратных черных костюмчиках была не так сладка, как представлялась со страниц газет. За красивым парадным фасадом скрывалось немало плохого и даже страшного. Только кто об этом расскажет? Та черноволосая девчонка с кукольным личиком и очаровательными кудряшками, с которой директор приюта, господин Эбнер, уединялся некоторыми вечерами и заставлял делать отвратительные вещи? Или может только принятый мальчишка из бывших дворян, которого за благородное происхождение всячески гнобили — портили одежду, отнимали еду и ночами колотили? Естественно, все будут молчать: одни от страха, другие от равнодушия, третьи от гордости и жадности. Такая жизнь, такие люди. Молчи, терпи, и может быть тебя не тронут или оставят в покое.

Только у него было другое мнение на все это. Рафаэлю или просто Рафу, с чем он уже давно свыкся, шел уже шестнадцатый год, а, значит, не за горами тот день, когда он станет совершеннолетним и покинет этот опостылевший приют. Вот уже почти десять месяцев, найдя подход к старшей воспитательнице мадам Калышевой, он вместе с младшей сестренкой «наслаждался» так называемым «свободным» посещением. Указанный режим по правилам приюта разрешался «благочинным» воспитанникам, имевшим в столице родственников. А за определенную сумму, как оказалось, даже наличие родственников было не обязательным условием.

—… Мадам Калышева, — Раф, специально надевший для этого случая тщательно вычищенный и выглаженный черный костюм, почтительно поклонился. Сестренка, стоявшая рядом и крепко державшая его за руку, довольно умело сделал книксен. — Мы пришли засвидетельствовать Вам свое почтение и снова поблагодарить за Вашу заботу над бедными сиротами.

На поверхность огромного лакированного стола лег небольшой серый конверт, который тут же пропал где-то в недрах выдвижного ящика. Старшая воспитательница, отчаянно молодящаяся блондинка лет сорока пяти, довольно кивнула в их сторону.

— Незачем меня благодарить, Рафаэль, — уголки ее губ чуть приподнялись, словно намекая на улыбку. — Моя обязанность, как старшей воспитательницы Имперского приюта общественного призрения, носящего имя нашей покровительницы великой княжны Анны, и состоит в заботе и помощи воспитанников. По этой причине вы выходите из стен нашего учреждения полноценными членами нашего общества.

Подросток, кончено, не мог себе позволить улыбку в такой момент. Держал совершенно приличествующую этой минуте прочувствованную мину на лице.

— Я довольна, как ты соблюдаешь наш договор, — при этих словах мадам Калышева удовлетворенно покачала головой. — Плату приносишь в полном объеме и в срок. Опрятно и чист одет. Туфли начищены, ногти подстрижены. Любо-дорого посмотреть. Признать, мне даже интересно, как тебе это удается. Надеюсь, сестра тоже в порядке. А ты, милочка, хорошо кушаешь?

Раф позволил сестренке сделать шажок вперед, что та тут же и сделала. Затем, погладив ее по головке, показал глазами на воспитательницу.

— Холосо, мадам, — пропищала та, вновь делая книксен. — Рафи валит касу с июмом. Плямо осень вкусная. А исо…

Воспитательница махнула рукой, давая понять, что не желает слушать лишнего. Она узнала, что хотела.

— Через неделю, Рафаэль, жду тебя снова, — в ее голосе появилась немного льда, что было неудивительным. Когда дело касалось личной выгоды, ни о каких сантиментах и эмоциях не могло быть и речи. — Не забудь, что через месяц все выпускники, включая тебя, должны пройти Обязательной испытание на магические способности. Формальность, конечно, но посетить придется.

Подросток тут же горячо ее заверил, что непременно явиться на испытание. Совершенно не о чем беспокоиться, ведь, это в его интересах. Пока это нужно для их с сестрой безопасности, он придет туда и сделает то, что нужно. Ведь, остался какой-то год, и все это закончится.

— Хорошо, Рафаэль. Можешь быть свободен, — женщина поднялась из-за стола, сделав чрезвычайно деловой вид. Значит, их встреча окончена, и его нужно уходить.

— Большое спасибо Вам за все, мадам, — подросток еще раз поклонился. Как говориться, спина не переломиться, а хорошее отношение непременно останется. — Хорошего вам дня, мадам.

— Спасибо, мадам, — пропищала и кроха, выглядывая из-за ног Рафа.

Выйдя из кабинета старшей воспитательницы, Раф облегченно выдохнул. Снова у них все получилось, и впереди еще две недели свободной и спокойной жизни. Его отнюдь не вводили в заблуждение эти договоренности с мадам Калышевой и ее внешнее к нему расположение. Договор в любой момент мог быть расторгнут или плата могла взлететь до небес. Могли от него потребовать и исполнение каких-то особых услуг, о чем среди старших воспитанников в приюте ходили весьма многочисленные слухи.

— Лана, хватит вертеть головой. Пошли же, — парень окрикнул любопытствующую сестренку, застывшую у стены с большим числом грамот и благодарственных писем. — Не забыла, что обещала мне сегодня помочь? А что я обещал принести самой умненькой и послушной сестренке?

Кроха с взъерошенной челкой, услышав про обещанный подарок, тут же отвернулась от стены и вновь схватила его за руку. На что он усмехнулся: прием с подарком, как и всегда, действовал совершенно безотказно.

— Рафи, а сто мы седня будем делать? Пойдем к мадам Елене клан делать, да? Или к мадам Катерине колонку смотлеть?

Раф машинально кивал, смотря больше на дорогу, чем на сестру. Середина дня, и улицы были полны вечно спешившими людьми. Особо раздражительные господа могли и толкнуть, если зазеваешься. Одежду порвешь, все себе до кровянки разобьешь, а в ответ и слова сказать не сможешь. Потому что ты для них никто. Обычный сирота, которых тысячи в столице. Пыль под ногами.

— Дас мне поделжать ключ? Я могу, я сильная, — Лана даже руки напрягла, показывая свою силу. — Я буду ключ делзать, а ты чинить.

Он снова кивнул, ничего не говоря. К счастью, девчушке и этого было достаточно. Привыкла уже, что ее брат иногда впадает в такое задумчивое состояние и не всегда быстро отвечает на ее вопросы.

— Холосо, сто дас. Мы тогда быстло все сделаем. А мадам Катерина нам вкусные пилоски даст?

Причина его молчания объяснялась не только дорогой, но, собственно, и предстоящей работой, о которой так активно расспрашивала Лана. Починка и настройка разной мелкой бытовой техники, как раз, и была заработком Рафа, позволяющим им выживать на улице.

Благодаря его настойчивости и рукастости в это части города, где жили средней руки купцы, торговцы и кое-кто из дворян, у него уже сложилась своя клиентура. Это были кухарки, горничные, домоправительницы и даже пара мажордомов, которым срочно требовался починка какой-то бытовой мелочи. Вызывать целого мастера было долго, да и, если честно,довольно дорого. За замену самой простенькой прокладки в кране такой мастер с легкостью запросит три, а то и четыре рубля. Если же новый поставить нужно, то, вообще, десятку готовь, в лучшем случае. Про печку с магическим источником и говорить нечего. Парнишка же с радостью за все брался, и горячо благодарил за каждую лишнюю монетку. Кому такой работник не понравиться?

— Осень хочется пилосков… Как думаес, будут у нее пилоски с капустой и валеньем? — продолжала разговаривать девочка, время от времени поднимая взгляд на брата. Получав в ответ кивок или утвердительное гугуканье, отворачивалась, и снова начинала что-то говорить. — Исо песенье хосу.

Раф же раздумывал над починкой водопроводного насоса, который его ждал в паре верст отсюда в богатом купеческом доме на Цветочной улице. Вчера, забежав посмотреть, он так и не смог разобраться. Сегодня же найти причину неисправности нужно было кровь из носу. Ведь, местная домоправительница мадам Александра была слишком выгодным клиентов, чтобы его терять. Платила всегда не скупясь, вдобавок, с собой разные сладости давала.

— Хм… Похоже, насос у нас циркулярный с мокрым ротором, должным самостоятельно удалять воздушные пробки… — парень неожиданно для себя произнес странную фразу, которая только что, словно из неоткуда, появилась в его мыслях. — А вот и решение.

В этих озарениях и была его особая способность, которую он так тщательно от всех скрывал и которая помогала ему разбираться в технике. Обычно, когда починка очередного прибора «вставала» и причина поломки от него ускользала, в его голове появлялся ответ или подсказка. Это могла быть целая фраза, как только что, или картинка со схемой, словно из учебника. В последнем случае ему оставалось просто держать схему в голове, и по ней чинить.

Поначалу, Раф, конечно, же пугался всего этого. Даже попробовал поговорить об озарениях с вечно пьяным приютским фельдшером, который пренебрежительно махнул рукой на его жалобы о голосах в голове и насыпал в его ладонь горсть первых же попавшихся таблеток. Но в тот же самый день случилось еще что, что совсем отбило у него охоты о чем-то подобном рассказывать. Под вечер ему снова встретился фельдшер, уже изрядно набравшийся и едва стоявший на ногах. Увидев парня, заговорщически подмигнул ему и помахал, подзывая к себе. В медкабинете, тщательно закрыв дверь, он подозрительно уставился на Рафа. После недолгого сверления глазами пьяно начал бормотать про какие-то чужие личины и блуждающие воспоминания, про жадный к этому интерес со стороны аристократов. Не договорив толком, внезапно приложил палец к своему рту и замолчал. С тех пор парень рта на эту тему, вообще, не раскрывал.

Со временем же все наладилось, и он обратил себе это на пользу. Начал чинить мелкие вещи — сломанные детские игрушки, механические ручки и трости у воспитателей. Однажды, даже починил нож с выкидывающимся лезвием одного из старших воспитанников, через день бесследно пропавшего. Со временем, когда получаться стало лучше, перешел к починке более сложных приборов и механизмов.

И теперь дьявольское наказание превратилось в божий дар. Парень уже и не знал, чтобы он делал без этих озаряющих его вспышек нового знания. Правда, иногда ему уже начинало казаться, что знания были не только ответами, но и вопросами. Хотя, наверное, это ему лишь казалось.

— Точно! Проверю это в первую очередь. Сестренка, сегодня мы получим не только твои пирожки с капустой, но и даже те шоколадные монпасье! — с радости, что разобрался в мучавшей его проблеме, Раф подхватил девочку на руки и стал подбрасывать в воздух. Ты визжала, словно от страха. Хотя, естественно, ни чуточки не боялась. — Кто у нас тут маленький воробушек? Прямо тяжелый какой воробышек… Кто-то у нас, кажется, очень много кушает.

— Не-ет! Я холосо кусаю! — визжала от смеха Лана. — Ты плосто слабый.

В таком настроении они вскоре и добрались до нужного дома. Едва оказались у парадной двери, как их тут же впустили. Домоправительница, высокая женщина в строгом сером платье с надеждой посмотрел на него.

— Мадам Варвара, мое почтение. Я нашел причину и сейчас все починю, — не стал тянуть парень. На ее лице тут же расцвела улыбка. Видно, он очень вовремя пришел. — Буквально полчаса вашего времени, и вода будет.

— Ох, как хорошо, Рафи! Ты прямо мой спаситель! — всплеснула она руками. — Завтра прибывает хозяин, а с водой просто беда. Я уже и не знала, что делать. Даже в мастерскую господина Карсуна звонила, просила прийти и помочь. Бестолку, Рафи. Лучше бы и не звонила. Такого мне насчитали, что и сказать страшно.

Парень с любопытством замер. Интересно же, сколько официальный мастер, специалист с имперским дипломом, мог получиться за такую работу. И оказалось, весьма немало.

— За срочность накинул, за повышенный полуденный тариф, за расстояние и за сложность не забыл, — успевала только загибать пальцы женщина. — Четырнадцать рублем получилось, Рафи. Как же так можно⁈ Как у них только рожи от жадности не лопнули? И куда мир катиться… Ой, что это я?

Женщина сделал вид, что только что увидела Лану.

— Как же я нашего воробушка не заметила? Ланочка, деточка, кто хочет горячих пирожков? — та мигом прибежала к ней и с готовностью схватилась за предложенную руку. — Иди, Рафи, делай свои дела. Я пока за ней пригляжу. Не бойся, найдем, чем заняться.

Понимающе кивнув, он быстро юркнул в кухню. Предстояло немало повозится с механизмом — снять, разобрать, почистить, а потом все это проделать в обратной последовательности. Но, когда перед твоими глазами «висит» подробная инструкция, то работа сама собой спорится. Перекрыл нужные вентили, снял и прочистил насос, удивившись такому простому решению проблемы. Поставив все агрегат на место, все аккуратно за собой подтер. Не любил недоделок.

— Все сделано, мадам Варвара, — бодро отрапортовал Раф, застав домоправительницу и сестренку в небольшой гостиной за разглядыванием картинок в какой-то большой книге. — Вентиль поворачивается, вода течет.

Вновь лицо женщины озарилось неподдельной улыбкой. Оставив кроху сидеть за книгой, она подошла и ласково потрепала его по щеке.

— Даже не знаю, как тебя благодарить, Рафи, — в ладонь парня легли несколько сложенных бумажек, в которых он к своему глубокому удивлению узнал рублевые ассигнации. Получалось, она заплатила ему целых два рубля. Обычно ему давали копеек двадцать-тридцать, реже полтинник. Видно, сильно ее «приперло» с этим насосом. — Вечно ты меня выручаешь. Я вам с Ланочкой немного продуктов собрала. Повечеряете сегодня. Ланочка, девочка моя, пора.

А та уже рядом стояла и, пыхтя от усилий, держала здоровенную раскрытую книгу с яркими дворянскими гербами. Похоже, ее они только что разглядывали. Раф быстро «мазнул» по странице взглядом и вдруг «зацепился» за один из гербов, который очень сильно отличался от остальных. Если те выделялись вычурностью, яркостью красок, множеством необычных деталей и каких-то причудливых элементов, то этот, приковавший его внимание, герб был очень прост. Ничего затейливого, ничего яркого. Только простые фигуры, знаки, и незамысловатый девиз.

— Рафи, смотли, сто мне дали? — рассмотреть повнимательнее ему не дали. Довольная девчушка весьма настойчиво дергала его штанину, непременно стараясь добиться к себе внимания. И судя по ее настойчивости, она непременно решила этого добиться. — Рафи⁈ Рафи, ну сто ты⁈

— Ух ты, — парень перевел взгляд на улыбающуюся Лану, кинувшую на софу книгу и сразу же хватавшуюся за бумажный пакет с выпечкой. — Сколько разных вкусностей! Ты поблагодарила мадам Варвару?

Лана повернулась к домоправительнице, и сделал книксен, словно перед знатной дамой. Этим она прямо до слез довела женщину.

— Какая хорошенькая и вежливая, деточка! Просто умничка…

Уже оказавшись на улице, Раф и думать забыл про ту большую книгу со странным гербом, который почему-то вызвал у него такой живой интерес. И будь у него чуть больше времени и спокойная обстановка, то скорее всего он бы кое-что вспомнил об этой эмблеме одного старинного дворянского рода. Но к чему переживать о «если бы», когда жизнь продолжается дальше, и впереди встают новые и новые испытания.

Отсюда им была прямая дорога до дома. Конечно, прямой улица Имени двадцатилетия восшествия на престол Его Величества Александра Александровича Романова считалась лишь на бумаге. На деле же петляла так, что некоторые остряки справедливо сравнивали ее с противоречивой внутренней политикой императора в отношении неблагородных сословий. Мол, настроение императора и магистраль кружат то в одну, то в другую стороны.

И когда Раф с сестрой уже были в знакомом переулке и уже предвкушали поздний ужин с вкуснейшими пирожками, от темной стены отделилось несколько весьма характерных фигур. Двое высоких поджарых парней в свободных брюках, заправленных в крепкие ботинки с высокой шнуровкой, и безразмерных свитерах, под которыми можно все что угодно спрятать.

— Ты Рафа? — лениво растягивая слова, спросил первый. Попыхивал тонкой сигареткой, руки держал в карманах. Только вряд ли кого обманывала эта показанная расслабленность, способная в мгновение ока смениться стремительным бросков вперед и удушение жертвы. — Говорят, может, что угодно починить?

Будь он один, Раф и разговаривать бы не стал. С таким разговоры вести, себе дороже выйдет. Но сейчас он был не один, а с Ланой далеко не убежишь.

— Так, — односложно процедил парень, одной рукой задвигая кроху за спину, а другой рукой нащупывая за поясом нож-выкидуху.

Лица ему были не знакомы, а свитера с глубоко натянутыми кепками — очень даже. Так одевались лишь те, кто причислял себя к скваду малолеток из третьего столичного дистрикта. Они таки и называли себя — «трехи», а соответствующую цифру набивали себе на шею. Вот и у говорившего из под высокого горла свитера выглядывала часть цифры.

В горле у Рафа пересохло так, что сглотнуть тяжело было. Он с трехами не сталкивался еще, но кто знает, что у них на уме. Может с ними за других решили поквитаться. Пару месяцев назад в соседней подворотне к нему примерно также подошла гурьба пацанов. «Докопались» до одежды, отобрали заработанные копейки, а после решили «вежливости» поучить. Мол, грубил им, «не помасти себя вел». В тот проклятый день Раф только чудом отбился, выдавив кому-то глаза и откусив ухо. Долго ему еще потом чудился этот противный чавкающий звук, с которым мякоть глаза вылезала из глазницы.

— Не боись, Витян не беспредельщик, — вдруг ощерился парняга, показывая хитро подпиленные зубы. Получалась эдакая акулья пасть, которой в драке можно было запросто пальцы отхватить или часть руки. — Работа есть. Сделаешь, хорошего бабла подкину.

Выдохнув, Раф оставил в покое рукоять ножа. Треха вроде бы правду говорил. Если бы напасть решил, то уже бы месить начал.

— Посмотреть нужно, что и как, — не сказал ни да, ни нет. Кто знает, чего там нужно сделать. Может его сейфовый замок в каком-нибудь дворянском доме открыть звали? Согласишься, и повесишь себе ярмо на шею. — А там посмотрим.

— Смотри… — треха неуловимым движением вытащил из-за брюк небольшой сверток, в котором оказался кургузый пистолет с явными пятнами ржавчины. — Совсем не пашет, а должен.

Раф, даже не пытаясь взять оружие в руки, внимательно изучил его. Все, как будто бы, было в порядке. За исключением пятен ржавчины других повреждений не было. Если что-то случилось что-то с внутренними деталями, то он здесь не помощник. С таким ему еще не приходилось сталкиваться.

Видя затянувшееся молчание, треха несколько раз нажал на курок. Что-то в пистолете щелкнуло с отвратительным хрустом, оставив затвор в крайнем положении.

В этот самый момент на Рафа вновь, как это и бывало во время очередной технической задачки, накатило. Перед глазами встала отчетливая схема с перечисление возможных неисправностей пистолета. Словом, бери и чини.

— Через сутки приноси червонец, — наконец, решился парень, решительно забирая сверток с пистолетом. — Как новенький будет.

Ему все равно сейчас, как воздух, нужны деньги. Скоро срок оплаты за съемную квартиру, в которой они с Ланой обретались. Немалых денег требовалось и на одежду. С его заработком нельзя было выглядеть последним оборванцем, иначе и на порог не пустят, несмотря на все твои умения.

Треха кивнул с кривой усмешкой и вместе со своими товарищами исчез с подворотни.

— А нам Кроха, похоже, нужно подумать о другом жилье, — Раф поглядел на сестренку, которая, отрешившись от всего мира, копалась в бумажном пакете с выпечкой. По крайней мере, у нее-то забот точно не было. — С таким заработком точно нужна запасная берлога, где нас никто не сможет найти. Лан⁈ — та, наконец, оторвалась от аппетитного кренделя с шоколадным бочком и присыпанным сверху кокосовой стружкой. Повернула к нему перемазанную в шоколаде моську с немым вопросом в глазах. Мол, чего отвлекаешь меня от важного занятия? — Хочешь новый дом?

Глава 2

В тишине роскошного кабинета гулко тикал часовой механизм, наполняя все окружающее пространство строгим ритмом метронома. У самого окна, плотно зашторенного тяжелой бардовой тканью с золотой оборкой, стояло глубокое кресло, в котором едва угадывалась фигура пожилого мужчины. Благородная седина серебрила его длинные волосы и аккуратную бородку, придавая облик бравого военного или моряка. Тяжелая челюсть и опущенные к низу уголки рта говорили о непростом, жестком характере.

— Станислав, нашей девочке уже пять, — негромко начал он, обращаясь к своему собеседнику с удивительно похожими чертами лица. Тот сидел напротив в таком же кресле и с почтением внимал каждому звучащему слову. — Скоро ее магический источник начнет расти… Понимаешь, о чем я?

— Да, отец. Мои люди уже ищут подходящую куклу. Только, у Виктории редкий фенотип, к которому очень сложно подобрать фамильяра, — скривился более молодой мужчина, в задумчивости коснувшись подбородка. — Мы уже проверили больше десяти тысяч кандидатур. Пока совпадений нет.

Из глубины кресла раздалось презрительное хмыканье. Патриарх рода явно был недоволен. Виктория, дочь его сына, была непросто его родной кровью, а результатом очень длительного евгенического эксперимента. Княжеский род Голицыных уже более полутора сотен лет пытался получить мага с невероятно сильными магическими способностями сразу в нескольких стихиях, а не в одной, как у всех. И вот успех близок как никогда. Виктория Голицына уже в младенчестве демонстрировала такое, что шокировала всех причастных к ее воспитанию. Сразу две магические стихии — огня и воздуха — отзывались на ее усилия. Магический резерв достигал невероятных значений, а потенциально мог вырасти до поистине чудовищных высот. Осталось этот алмаз лишь должным образом огранить, чтобы он превратился в сияющий алмаз. Правда, его болван сын, оказался и на это неспособен.

— Я знал, что и с этим не справишься. Как был мальчишкой, так и остался, — с горечью проговорил князь Голицын. — До тебя так и не дошло, кто у тебя растет. Виктория — это наша надежда на возрождение рода Голицыных. Когда она войдет в полную силу, никто даже не посмеет косо взглянуть в нашу сторону… Ты забыл для чего ей нужна кукла? Тебе напомнить?

Станислав мотнул головой. Конечно же, он прекрасно знал, что такое кукла. Однако, вопрос отца был риторическим и не подразумевал ответа. Как и всегда, от мужчины требовалось лишь виноватое молчание, чем, собственно, он и предпочел заняться.

-… В ее возрасте магический резерв наиболее нестабилен и его быстрый рост просто убьет мою девочку, — вновь выделил голосом слово «мою», в очередной раз подчеркивая свою власть, как главы рода. — Именно сейчас каждую минуту, каждую секунду рядом с ней должна находиться кукла, которая примет на себя все удары и смягчит все эти магические перепады. Резерв в таком случае будет развиваться стабильно и потенциально может выйти на максимальный уровень. Со временем кукла превратиться в альт-эго Виктории, ее второе я, ее фамильяра. И почему я тебе должен разжевывать это, Станислав?

Он сделал краткую паузу, после которой вновь продолжил.

— Я скажу Игорю, чтобы он помог тебе, — из неосвещенного части кабинета, где полумрак сгущался до чернильной темноты, бесшумно выбрался высокий и невероятно худой человек. Невыразительное лицо статуи, словно вырезанное из камня. Холодные, мрачные глаза, словно пронзающие насквозь. Фамильяр патриарха своим видом мог испугать кого угодно. — Ты слышал, что нужно сделать? — тот еле заметно качнул головой. Ему не нужно было что-то слушать. У фамильяров с хозяином устанавливалась невероятно сильная духовная связь, позволяющая буквально понимать без слов. — Найди моей девочки куклу.

Старик так выделил слово «моей», что его сын недовольно скрипнул зубами. Прекрасно понял, что этим хотел сказать отец.

— А теперь оставь меня, Станислав. Мне нужно подумать… Кто-то же должен этим заниматься…

Поднимавшийся с кресла мужчина покачнулся. К этим презрительным репликам отца он так и не смог привыкнуть. Всякий раз принимал их особенно близко к сердцу.

— Отец, зачем ты…

— Я же сказал, Станислав. Уходи, — оборвал его патриарх, закрывая глаза и выравнивая дыхание. — Тебе есть чем заняться вместо пререканий со мной. Кукла для фамильяра должна быть найдена как можно скорее.

Голицын-младший коротко поклонился и направился к выходу. А во взгляде, брошенном напоследок на отца, а потом и его фамильяра, редкий бы человек не прочел ненависть и злобу.

-//-//-