РОКОШ (СИ)

Глава 4

Первый десант

Этот день мы должны были запомнить на всю оставшуюся жизнь, первая тренировочная десантная высадка. Для тяжей были приготовлены индивидуальные десантные капсулы, а для нас легкачей и середняков десантные боты. Единственное отличие от реального боя и настоящей высадки было в том, что тяжи, как и мы все должны были десантироваться в своих индах в нашей стандартной учебной броне, только после сегодняшнего дня должна была начаться узкая специализация в нашем обучении.

Утро, как и всегда в последнее время, началось с сигнала тревоги, омерзительный звук которой сообщил нам, что сегодня нам надо одеться по-боевому. Я тут же заученным движением откинул одеяло, перевернулся и упал в крепкие братские объятия своего скафандра. Пользоваться им я научился уже на автомате, поэтому по-быстрому проверил функционирование всех систем и загерметизировался, функционал нейросети объединился с модулем управления скафандром и на внутреннем проекционном дисплее скафа отобразилась вся необходимая информация, уровень энергии и запас дыхательной смеси был на максимуме. Тестирование мускульных усилителей прошло штатно, и я встал из зарядного бокса, на все про все у меня ушло не более десяти секунд, очень неплохой результат, но тут надо отдать должное моей нейросети, все-таки не хухры-мухры, а аграфская биотехнология. Один за другим мои сокурсники вставали в строй и в общем канале раздались охи, вздохи и сдавленные стоны. Общее самочувствие курсантов, так весело проводивших свою увольнительную, оставляло желать лучшего, вчерашняя пилюля с говорящим названием «Протрезвин» оказывала потрясающий эффект, но, к сожалению, она не гарантировала, что похмелья не будет. Я, в отличии от большинства товарищей, не стал травить себя сомнительным пойлом, а употреблял боле-менее приличный алкоголь, поэтому чувствовал себя довольно неплохо, голова не болела и настроение перед предстоящим учебным десантированием я имел прекрасное.

«Шлемы в походное положение, становись», — скомандовал одетый в настоящий боевой десантный скафандр шестого поколения «Джампер — 68» производства нашей империи, десантник второго класса Керн, войдя в расположение нашей роты.

Эта модификация скафа позволяла производить длинные затяжные прыжки и ее очень уважали матерые десантники за то, что она могла выручить в трудный момент, только вот полагалась она командному составу.

«Я проверил конденсат в системе кондиционирования, там почти „Планетарка“, — прогудел он и воткнулся тяжелым взглядом в лица курсантов, измученных Нарзаном. — Почти! А должен был быть чистый спирт! У меня запасы на нуле. Вы что, сучьи выкидыши, даже пить как настоящие десантники не умеете?».

Огорошенные претензией курсанты молчали, не зная, что ответить на этот вопрос.

— Не слышу ваших хрульих визгов!

«Так точно, никак нет!», — хором проорали курсанты, тем самым заставив командира учебной роты глубоко задуматься над этим нелогичным ответом.

Не придя ни к какому выводу, Керн сплюнул на пол и велел всем строиться перед казармой. Выскочив на улицу, мы построились и, дождавшись командира, побежали на другой конец периметра академии, там находился парк различных учебно-боевых десантных машин.

«Мускульные усилители в ноль!», — скомандовал на бегу ротный и мстительно улыбнулся, он как никто другой знал, как себя чувствуют курсанты в данный момент, на его командирский модуль стекалась вся информация, поступающая из личных модулей курсантов, в том числе и об их физических параметрах, но в его задачу входило не только физическая, но и психологическая закалка будущих десантников, а система подготовки за сотни лет существования академии была отшлифована от и до, задолго до того, как он начал свою службу, и не ему было ее менять.

Курсанты молча выполнили приказ, и на наши плечи навалилась дополнительная нагрузка, бежать в таком скафе без усилителей задача нетривиальная, но пока мы держались. Правда, такое положение вещей продлилось недолго, и сразу двое курсантов вывалились из строя, чтобы прочистить свой организм от всего лишнего, довольный ротный, с садистской ухмылкой маньяка, наблюдал за происходящим. К моменту, когда мы добрались до парка, половина курсантов облегчила желудки и теперь думала только о том, какую кару им придумает командир за нарушение дисциплины строя. Немедленной экзекуции не последовало и нас погнали дальше, уже на территории парка нам вручили учебное оружие, и Керн приступил к целевому инструктажу, больше всех само-собой волновались тяжи, им предстояло десантироваться в индивидуальных десантных капсулах, о которых все мы имели только теоретическое представление.

«Буду краток, если хоть один ублюдок обосрется или напортачит, я выжму из вас все, дотянусь туда, куда никто не дотягивался, и вы будете видеть меня в каждом ночном кошмаре. Следить за тактикой. Вперед!», — скомандовал Керн, и мы побежали туда, куда подсвечивала нам тактическая система ЛМК, в данный момент выведенная на интерфейс нейросети.

«Как будто он мне и так каждую ночь не снится, — на бегу пропыхтел Шон, пожалуй, самый жизнерадостный и не унывающий парень из нашей роты. — Я его почти каждую ночь пытаюсь то расстрелять, то разорвать на тысячу кусочков».

«И как успехи?», — поинтересовался я.

«Пока неудачно, приходит Де Блербо и надирает мне задницу, ха-ха», — ответил со смехом Шон и мы, подбежав к нашему десантному боту, начали погрузку.

По нормативу, в таком боте должно было находиться максимум десять десантников, и погрузиться в него нам надо было всего за минуту, причем, это значило, что надо попасть внутрь, закрепиться в десантных ложементах, расположенных по периметру десантного отсека бота, проверить вооружение и включиться в тактическую схему транслируемую искином маленького кораблика. Он передавал нам непрерывно всю доступную обстановку в зоне высадки. Как правило десантные боты стартовали из десантного корабля, зависающего в околопланетном пространстве и, как только начинался десант, то они отстреливались и на бешенной скорости устремлялись к планете, пытаясь прорваться через системы планетарной обороны если она была. По статистике именно в этот момент и гибли в основном десантники, главное было пережить сам момент нахождения в атмосфере, когда от тебя уже ничего не зависит, а жизнь висит на тонком волоске, и его легко может перерезать шальная ракета или плазменный заряд. А там, внизу, в гуще боя есть большой шанс выжить, тем более профессионально подготовленным кадрам.

Как только все курсанты, совершающие сегодня первый вылет, разместились в десантных ботах. Двигатели бронированных машин запустились, и они один за другим начали взлет. В пилоты десантных ботов как правило шли самые безбашенные и отмороженные ребята, те кто испытывал упоение опасным полетом, короче, маньяки от профессии. Вот и сейчас мы все смогли убедиться в этом, находящийся в слиянии с искином шустрого кораблика пилот свечой поднимал машину в верхние слои атмосферы, его ложемент был приспособлен к подобным перегрузкам и позволял частично нивелировать их. Ну а наши таким функционалом увы не обладали, у них была совсем другая задача, они должны были отстрелиться в самый последний момент при приближении к поверхности планеты. Сажать десантный бот в месте планируемой высадки было очень опасно, на поле боя, не имея возможности для маневра, его бы попросту моментально накрыли первой же ракетой или стационарным орудием. Как только все боты достигли намеченной высоты, а надо сказать, что пилот, доставшийся нам, оказался еще не из самых отмороженных, так как мы прибыли в район даже не в первой десятке, все мы замерли в напряженном ожидании.

Таймер обратного отсчета на забрале шлема десантного скафандра отсчитал последние секунды до начала десанта, и мы познали смысл фразы «увидеть небо в алмазах». Огорченный тем, что он не попал в десятку, пилот выстрелил ботом по направлению к нашему целевому полигону. В глазах курсантов потемнело, а к моему горлу подступил ком размером с футбольный мяч, в этот момент я начал завидовать тем, кто благоразумно облегчил желудок перед началом этой тренировки. Вполне возможно наш командир не просто так, из любви к искусству, нагружал похмельных курсантов перед вылетом, теперь в его действиях мне виделся глубокий сакральный смысл и забота о подчиненных.

«Да, сука, да, — дурным голосом кричал в канале связи пилот, привязанный страховочными ремнями к своему ложементу, — я вас всех сделаю! Давай, я знаю, ты сможешь!».

Сквозь пелену кровавого тумана в глазах я видел тактическую схему десантирования и пока выходило, что делал он только нас, потому что в этом сумасшедшем полете-падении он был на третьем месте. Представляю себе, каково сейчас там ребятам, но вот, ушлепок, который по недоразумению стал пилотом что-то сделал, и мне показалось, что я на секунду потерял сознание, потому что когда я смог опять сконцентрироваться, то мы лидировали в этом забеге, а наш пилот дико хохотал и издавал совсем уж странные горловые звуки. До поверхности планеты оставалось совсем немного, и мы, заинструктированные до дыр, приготовились к отстрелу.

«Пять, четыре, три, два, один, ого…», — отсчитал пилот, но конца фразы мы уже не услышали, потому что мощные пиропатроны вырвали наши тела из бота на высоте в двадцать три метра, и мы устремились на встречу к матушке Гарране.

Бот совершал в этот момент опасную петлю и находился в ее нижней точке. Наш полет был неконтролируемым, но перед самой поверхностью сработал миниатюрный одноразовый двигатель, который позволил снизить перегрузки от свободного падения, зубы клацнули и задницу я себе отбил однозначно. Фиксаторы, удерживающие меня, отстрелились, и я вывалился из ложемента, не забыв прихватить из захватов свое оружие.

По замыслу учения все десантники, которые пережили десантирование направлялись туда, куда им указывает тактическая система, и я, осмотревшись по сторонам, сориентировался и двинул в нужном направлении. Вокруг было множество точно таких же, как и я бойцов, которые в данный момент бежали как можно быстрее в направлении точки сбора. Припустил и я, все знают, что последние десять курсантов в первом десантировании получают чертовски неприятные позывные, которые придумывают командиры рот. Тут Дрищем уже не отделаешься, пока что меня подобная участь обходила стороной, и не стоило менять данное положение вещей.

Впереди всех бежали наши тяжи, они, согласно схеме десантирования, шли первыми, их индивидуальные десантные капсулы были спроектированы так, что в них мог спокойно поместиться тяжелый десантник в сверхтяжёлых доспехах, стартовав первыми из нутра десантных кораблей, они буквально втыкались в поверхность планеты, и потом модуль раскрывался в виде цветка, после чего шагающий танк мог вести бой, прикрывать остальной десант и прорывать оборону противника. В случае если десантирование происходило в гуще врага, часть лепестков десантного модуля по команде десантника могло не открываться и тогда из модуля получалось своеобразное временное укрытие, нечто вроде ДОТа. Под прикрытием этих танков и должна была происходить вторая волна десанта, в которой уже должны были быть мы. Сейчас на тяжах не было их брони, и они на общих основаниях спешили к точке сбора. Пробежать нам предстояло всего пять километров, что не представляло для нас особой проблемы, тем более в скафандрах, но вот тут видимо у организаторов этого учения что-то переклинило, и они решили усложнить нам его. То тут, то там начали раздаваться взрывы противопехотных мин, плазменный заряд в которых был заменен на шоковый, как только тот курсант, которому не посчастливилось, оказывался в поле действия такой мины, она самостоятельно активировалась и поражала бедолагу разрядом высокочастотного тока. Сбой энергосистемы скафандра и временный паралич мышц был обеспечен гарантированно. Визуально это выглядело как купол из молний радиусом в два метра.

Как только первые счастливчики получили свои подарки я сразу же поменял тактику передвижения, теперь стремиться вырваться вперед было просто глупо, поставив задачу тактической системе отслеживать энергетические выбросы от мин и строить мне наиболее безопасный маршрут дальнейшего движения, я снизил скорость бега и начал петлять словно заяц. Судя по общей схеме, к подобному решению, впитанному нами из баз знаний по тактике боя малыми подразделениями, пришел не только я, потому что траектории движения большей части десантников изменились. Однако, самые туповатые все равно продолжили свой забег, оно и не мудрено, впереди бежали тяжи. Пробежав мимо одного из них, я бросил мимолетный взгляд на лицо бедолаги, сведенное судорогой. Хорошо хоть долго это состояние не продлиться, всего минуты три, не больше, но учебный эффект это принесет огромный.

Постепенно все бегущие впереди выбыли из строя, а те, кто остался позади в лежачем положении и успели прийти в себя, теперь, наученные горьким опытом, не спешили форсировать события. Постепенно я оказался на переднем крае бегущих и молил всех богов чтобы меня пронесло, одновременно с этим я пытался визуально определить наличие мин, но мне не повезло, молитвы мои услышаны не были, и меня накрыло шоковой миной. Хитрое устройство моим учебным скафандром определить оказалось невозможно, во-первых, оно было слишком миниатюрным, а во-вторых, разработано оно было как раз для того, чтобы минимизировать возможность его обнаружения. Удар высокочастотным током был объединён с еще какой-то составляющей, и, попав под разрыв, я испытал широкую гамму малоприятных ощущений. Как будто меня голым задом посадили на оголенные провода, как будто из меня пытаются вытащить спинной мозг, да еще масса всего пронеслось у меня в голове, пока я содрогался в энергичных конвульсиях. Но больше всего мне это напомнило о первой встрече с аграфом, тогда, сидя привязанным в кресле, я испытал нечто подобное. Теперь я переживал не о том, что получу обидный позывной, а о том, как бы не ослабли мои многострадальные сфинктеры, как в тот раз. Вот тогда можно будет удавиться, такого позора мне не пережить и прозвище можно получить просто гадское.

Секунд через тридцать первый шоковый эффект прекратился, и я остался лежать, постепенно приходя в себя. Системы скафандра, так же, как и я в данный момент, перезагружались и пытались самовосстановиться. В себя я пришел через две с половиной минуты, но пришлось подождать еще полторы, пока мой скаф не придет в норму, заодно и проверил свои тактильные ощущения. Пронесло, вроде сухой и дерьмом внутри скафандра не тянет. Только после этого я смог встать, подобрать оброненное оружие и двинуться следом за волной курсантов. Плохо, что тактическая схема слетела, и мне пришлось заново составлять ее на основании получаемых данных. За время, которое я был вне игры, толпа курсантов успела пробежать почти километр, и я оказался в очереди за стремным позывным. Нет уж, так дело не пойдет. Наплевав на всё, я бросился догонять, отмечая про себя лежащих в отключке бойцов, как только счет им перевалил за десяток я смог более-менее расслабиться, но, как оказалось, делать это было рано. Чем ближе мы добегали к точке сбора, тем гуще пошло минирование, то тут, то там происходили разрывы, а до конца оставалось чуть больше пятисот метров. Пришлось остановиться и пораскинуть мозгами, просто так мы если и прорвемся, то только чудом. Нет, тут надо применить что-нибудь хитрое.

Я переключил систему связи только на канал, в котором находились мои сокурсники и попытался докричаться до них: — «Это Сол, рота Керна, все на запасной канал».

Переключившись на него, я принялся ждать откликнувшихся бойцов, всего мой призыв услышало тридцать два человека из нашей роты, и они тут же начали заваливать меня паническими вопросами.

«Всем тихо! — рявкнул я в эфир, — так просто нам не пройти, предлагаю схему коллективного прохода минного кластера, только так мы сможем его преодолеть», — и я начал торопливо объяснять тонкости своего гениального и в то же время простого плана, всплывшего у меня в голове.

Группа, которая уже сбилась вокруг меня не стала спорить и согласилась со всем, что я предложил, а мое решение было до смешного простым, и назвал я свой план «Скованные одной цепью». Всего в группе у нас оказалось восемь тяжей, и их я предложил располагать в цепочке курсантов таким образом: по бокам тяжа стоят середняки, между середняками легкие десантники, все идем одной цепью, активировав эвакуационные захваты, приспособления для вытаскивания с поля боя раненных бойцов. Если кто-то из цепи попадает под удар шоковой мины, то его тащат двое соседей, если попадает двое, то происходит то же самое, только их тащат за собой, пока они не придут в себя. Всего пройти надо метров пятьсот-шестьсот, не так и далеко, должно получиться. Отбежав на один из флангов в наиболее удобное для прорыва место, мы растянулись в цепь, активировали захваты и побежали вперед. Я прекрасно понимал, что как только мы рванем к цели, остальная масса потянется за нами, поэтому мы должны были успеть добежать как можно быстрее. Сам я находился в центре строя и по какой-то несчастливой случайности словил первый разрыв именно я, повезло еще что словил его только я, и пока я повторно проверял свои сфинктеры на устойчивость, меня тащили вперед два середняка нашей группы, причем одной из них была курсант Лесли. Разрывы последовали один за другим и скорость передвижения нашей группы упала, но она не остановилась, мы упорно продолжали идти вперед, тут нам очень помогли наши тяжи. Бугай словно тяжеловоз тащил на себе троих бесчувственных бойцов, настоящий мастодонт, нет, мамонт. Точно, теперь он будет Мамонт, о чем я и сообщил всем в эфире. Мы прошли уже четыреста метров и, оглянувшись назад, я увидел, что часть самых ушлых курсантов идет за нами по пятам на удалении метров пятидесяти, хитрые твари. Но вот справа от нас другая группа курсантов шла точно таким-же способом, что и мы, молодцы, сами пошли, а не стали трусливо плестись за нами. Тут меня озарило, я понял, что мой план был не самым идеальным, надо действовать немного по-другому.

«Всем сюда! — прокричал я в эфир, — смена построения, уменьшаем цепь, но теперь идем в две шеренги, на расстоянии двух метров одна за другой, когда в первой кто-то попадает под разряд, его место занимает человек из второй шеренги, а вторая тянет пострадавшего. Всем всё ясно?».

Моментально перестроившись и сузив фронт нашего прорыва, мы побежали вперед, количество разрывов сократилось и мой план начал давать свои плоды, мы преодолели последние оставшиеся метры и первыми ворвались на точку сбора. Вслед за нами забежали те, кто шел за нами по пятам, а потом уже те, кто шел во второй цепи, и уже потом начали постепенно подбегать те, кто по каким-либо причинам отстал от наших групп.

Я подошел к нашим улыбающимся парням и девчонкам и, деактивировав шлем, поздравил всех с первым десантом: — «Молодцы, ребята, все справились, хреново, что не все наши к нам присоединились, но всё равно всем спасибо за понимание и грамотные действия».

«Это тебе спасибо, Сол, ты прирожденный лидер, да и голова у тебя варит, — уважительно сказала Клер Бути, — если бы не ты, мы бы не справились, правда».

Внезапно за нашими спинами раздался голос Керна: — «Становись, смирно!», — и мы, подорвавшись на месте, за две секунды изобразили строй.

Ротный пристально оглядел строй, вглядываясь в глаза каждому стоящему в нем курсанту и наконец уголки его губ дрогнули и поползли вверх: — «Курсанты, благодарю за службу, вы первая моя учебная рота за десять циклов, которая пришла первой и выиграла в нашем неофициальном командирском состязании. Теперь я десантник первого класса. Но и вам положено поощрение. Я разрешаю вам самим выбрать друг для друга позывные, и с этого дня вас будут звать в боевых условиях только так. Это касается только тех, кто присутствует тут в данный момент, с остальными поговорим потом».

Десантник теперь уже первого класса Харт Керн нашел глазами меня и продолжил: — «Курсант Сол, за предложенную тобой тактическую схему тебе объявляется благодарность от лица руководства академией, изящный ход. Правда, теперь нашим головастиками придется придумывать новую схему проверки и усложнять полигон, но так будет даже интереснее. В качестве поощрения от себя лично я сам назначу тебе твой позывной, — он задумался на некоторое время, в его взгляде пронеслось что-то давно забытое и повеяло грустью, но потом он повторно улыбнулся и продолжил, — теперь ты — „Шустрый“, так звали одного моего боевого товарища, носи это прозвище с гордостью, курсант».

«Так точно, господин десантник первого класса!», — проорал я ему в ответ.

«На посадку в транспорты бегом марш!», — прозвучала команда и вся наша немного усеченная рота помчалась к стоящим неподалеку транспортам.

Подбегая, мы удивились, почему их так мало, всего три бронеавтобуса, но потом уже в академии мы узнали, что те, кому повезло гораздо меньше, чем нам, еще не скоро вернуться в ее стены. Им предстояло бежать обратно и собрать все десантные ложементы, все индивидуальные десантные модули, а потом, совершив тридцати пятикилометровый марш-бросок, прибыть в расположения своих рот. Такая печальная участь постигла и двадцать пять наших однокурсников которые не ответили мне. Как мы узнали потом, они просто не могли этого сделать, потому что системы их скафандров находились на перезагрузке. Троим не повезло еще больше и они попали в ту самую пресловутую десятку последних и теперь носили новые позывные: «Гнус», «Сопля» и «Крага», последняя была особенно обидной, потому что так называлось одно местное животное, которое было распространено на нескольких планетах и отличалось оно тем, что частенько поедало фекалии других животных, добывая для себя полезные вещества.

Обучение в академии шло своим чередом, раз в три месяца нам выдавались базы для изучения, а всё остальное время мы непрерывно занимались, то на полигоне, оттачивая мастерство во владении всеми видами вооружений, то в тренировочных капсулах, где мы пытались получить зачеты по изученным базам и закрепляли полученные навыки на практике. Попутно всем нам были установлены наши первые боевые импланты:

1). Сила + 50, он увеличивал основные показатели организма и укреплял его, в том числе кости и связки, что позволяло переносить более значительные нагрузки;

2). Регенерация + 10, ну, тут все просто, он увеличивал регенерационные возможности и дополнял имплант на силу, вследствие того что ткани организма постоянно подвергались повышенному износу и необходимо было как можно быстрее их восстанавливать.

От остальных я отказался, решив, что после окончания обучения я смогу приобрести для себя более продвинутые модели, но без этих мне продолжать обучение было просто невозможно, так что пришлось, скрипя сердцем, согласиться.

Каждые две недели мы совершали учебное десантирование и постепенно программа обучения начала усложняться, добавилось использование вооружений при десантировании, необходимо было поражать учебные мишени. Тяжи начали осваивать свои сверхтяжелые боевые скафандры и совершали десантирование исключительно в них, это добавило нам проблем, потому что приходилось учитывать их неповоротливость при нашем передвижении, а также надо было следить чтобы не попасть под их массированный огонь.

Мы все больше разделялись по специализациям, наборы баз, выдаваемых нам, тоже начали меняться, зачем мне, например, базы по их монструозным ходячим танкам, мне больше подойдет взлом и проникновение на вражеские объекты или что-то в этом роде.

К счастью, больше никого из курсантов нашей учебной роты мы не потеряли, слабаки отсеялись в первые месяцы обучения. Остались только самые целеустремленные и решительные. Внешне мы всё больше начали различаться, Бугай, которого с моей легкой руки теперь все называли не иначе чем Мамонт, вообще превратился в настоящего монстра двух с половиной метров ростом. Поначалу ему новое прозвище не понравилось, но когда я объяснил ему суть этого слова, то он изменил свое мнение и теперь с удовольствием им пользовался. Середняки тоже увеличились в габаритах и теперь я, честно говоря, немного побаивался Лесли. Теперь я в открытом противостоянии с ней не справлюсь, она тоже подросла почти до двухметрового роста и раздалась в плечах нарастив мускулатуру. Несколько раз она намекала мне на то, что в следующем выходе в город мне не отвертеться от посещения вместе с ней тайной комнаты. Я же вырос до ста девяноста сантиметров и немного раздался в кости, но это как мне кажется было от воздействия имплантов на силу и регенерацию, именно после их установки и начался массовый рост в нашей роте. Приближалось окончание второго полугодия нашего обучения в прославленной академии имени флаг- адмирала Сильдони, геройского офицера былых времен историю которого мы так и не узнали, и мы уже начинали подумывать над тем, как мы все вместе будем проводить традиционную увольнительную.

Купленные мною во время предыдущего глотка свободы базы знаний я давно уже изучил и даже пару раз применял их на практике, я имею ввиду базу по взлому и дешифровке, таким образом я смог глубже разобраться в функционале своего ЛМК. Подарки, которые я купил, достигли своего получателя, чем я изрядно порадовал старшину роты. Бутылку ему передал водитель транспорта, а набор рюмок уже я сам.

Постепенно все мы втянулись в напряженный ритм службы и даже начали получать удовольствие от самого процесса десантирования, было в этом что-то дикое и первобытное, полет наперегонки со смертью, возможно, именно так чувствуют себя пилоты, когда идут в самоубийственные атаки. В дополнение к базам знаний нам регулярно демонстрировались реальные кадры настоящих десантов на различные планеты, это были записи с камер, установленных на скафандрах, ботах и других носителях. Разбирались удачные тактические ходы и ошибки, повлекшие за собой гибель личного состава. Больше всего меня поражали сражения с негуманоидными формами жизни, иногда бывало и такое, космос велик и непознаваем в своей бесконечности. Тут я узнал, что освоена только небольшая часть галактики, не больше четверти ее пространства занимали различные государственные образования, ну а большую часть еще только предстоит освоить. Возможно, это предстоит делать и нам.

В истории Содружества бывали случаи, когда во время звездной экспансии исследователи встречали на своем пути врага, само существование которого угрожало всем без исключения, именно тогда и началась эпоха расцвета космического десанта. На территориях планет, которые входили в Содружество было законодательно строжайше запрещено ведение боевых действий. Не так и много в галактике планет пригодных для жизни нашим кислородным видам и разрушать их экосистемы ведением войн недопустимая трата ресурсов. За такое могли и навалять, объединившись, даже самые непримиримые противники.

Контуженный: РОКОШ

Глава 5. Пропажа.

Элегантный глайдер плавно опустился на крышу одного из самых помпезных и вычурных зданий Картис-сити, столицы Гарраны. С высоты сто семидесятого этажа открывался восхитительный вид на казавшийся бескрайним город. Он по праву считался самым красивым и органично продуманным местом на всей планете. Самые передовые технологии и архитектурные решения применялись тут практически повсеместно, конечно же ему было далеко до насквозь пропитанных технологиями городов центральных миров, и тут тоже хватало примитивного с технологической точки зрения жилья. Однако, постепенно столица преображалась, приближаясь к новой эре в развитии баронства.

Сдвижная дверь отъехала в сторону и первыми наружу из летательного аппарата выскочила тройка бойцов личной охраны графа Нисона Регула. Они цепкими и внимательными взглядами оценили обстановку и, связавшись по сети с объектом внутри глайдера, дали разрешение на выход. Вечер уже клонился к закату и теплое солнце мягко прогревало город. На этой высоте было достаточно свежо, но не холодно, специальные прозрачные экраны ограждали посадочную площадку от резких порывов ветра. Из летательного аппарата с правительственными опознавательными знаками неспеша вышел высокий и статный мужчина, он огляделся и направился к приветливо открывшимся при его приближении автоматическим дверям. Он шел неспешной, практически величественной походкой уверенного в себе и никуда не спешащего человека. Тройка охраны, облаченные в легкие штурмовые скафандры черного цвета производства империи Аратан, внимательно мониторила весь путь, по которому следовал граф. На внутреннюю поверхность специально модернизированного дополнительными модулями скафандра первого охранника поступала вся возможная информация, от анализа воздуха до широкого спектра электромагнитных излучений от множества приборов и механизмов как видимых, так и спрятанных от внимательных глаз. Спаянная тройка бойцов была готова к любым неожиданностям, и они честно отрабатывали свои весьма немаленькие гонорары.

Спустившись с помощью гравилифта на десять этажей вниз, граф вошел в, пожалуй, самый фешенебельный ресторан на планете, панорамное остекление здания позволяло любоваться лежащим у подножия небоскреба городом. Пищу, которую тут подавали, не стыдно было подать и самому императору, исключительно натуральные продукты самого высшего качества не только местного производства, но и импортные, профессиональные и искусные повара и вышколенные официантки, огромный выбор всевозможных блюд и напитков, всё это радовало глаз и позволяло посетителям получить небывалое удовольствие. Посещение подобного заведения стоило весьма недешево, но фактическому хозяину планеты это было по карману. Через него проходили все средства, отправляемые в метрополию, но и оседало в его ловких руках немало. Номинальным правителем и коронным аристократом данной системы был барон Угго Лакан, но на самом деле власть его была минимальна, всей же её полнотой владел именно он — наместник императора.

Войдя внутрь ресторана, граф Регул кивнул угодливо склонившемуся при его приближении управляющему ресторанным комплексом, который вышел лично встречать его.

«Ваше превосходительство, прошу прощения, но ваш любимый столик в данный момент занят, — смущенно промямлил он, и развел руками. — Простите, но мы не ждали вас так рано».

Лицо наместника слегка скривилось от гримасы пренебрежения, он повернул в голову к управляющему и процедил: — «Ну и кто для тебя оказался важнее меня?».

— Простите, ваше превосходительство, но ее светлость баронесса Лакан изволила занять данный столик, я не смел ее разочаровывать.

«Зато ты разочаровал меня», — сказал, словно выплюнул, граф и направился к своему любимому столику.

Еще на подходе к нему граф Регул увидел двух молодых девушек, сидящих за ним и что-то увлеченно обсуждающих, склонив головы поближе друг к другу. Красавицы не обращали никакого внимания на графа, пока он не остановился перед столиком.

«Баронесса, мое почтение», — галантно поприветствовал он девушку и слегка кивнул головой.

«Граф, какая неожиданность, — прощебетала она в ответ, — вы как всегда с охраной, уверяю вас, на нашей планете безопасно, право, не стоит так опасаться за свою жизнь».

В глазах Нисона на секунду мелькнул огонек неудовольствия, но он мастерски спрятал его поглубже и отшутился: — «Таковы правила, баронесса, увы, и рад бы, да государственный пост требует. Вы не представите мне свою очаровательную спутницу?».

— О, граф, конечно, простите. Позвольте представить вам мою лучшую подругу Стэллу Минье. Стэлла, позволь представить тебе графа Нисона Регула.

«Очень приятно, прекрасная Стэлла», — улыбнулся граф и галантно кивнул головой.

«Приятно познакомиться», — томным голосом поприветствовала его девушка, окинув его таким же заинтересованным взглядом.

Внимательный взгляд графа пробежался по шикарной фигуре новой знакомой и зацепился за крепкую грудь и тонкие черты лица темноволосой красотки. Женщины были его слабостью, он считал себя непревзойденным ловеласом и всегда старался это показать, только вот женщины считали иначе, каким-то своим внутренним чутьем они чувствовали его гниловатое нутро и избегали тесного общения с ним.

«Граф, не составите ли нам компанию?», — вежливо поинтересовалась баронесса, и граф не раздумывая согласился, он уже начал тонуть в декольте этой красотки и, отдав распоряжения тройке охранников, присел рядом с ними.

Однако, разговор сразу не задался, как ни старался граф шутками и льстивыми комплиментами увлечь понравившуюся ему девушку, она не поддавалась на его чары. Подруги обсуждали будущую вечеринку, на которую собирались направиться после посещения ресторана, и предвкушали как неплохо развлекутся. Через час девушки вежливо распрощались с графом и покинули ресторан, оставив его сидеть в одиночестве и смотреть на практически закатившееся светило.

Через три часа. Резиденция наместника империи Аратан в системе Гата-кси.

Граф Регул пил и со злостью смотрел в окно на разноцветные огни большого города, однако, алкоголь не приносил ни удовольствия, ни расслабления.

«Нет, не то, всё не то», — пронеслось в голове Нисона.

«Искин», — обратился он к центральному искину его резиденции.

«Да, господин граф», — тут же ответил приятный, слегка отдающий металлическими нотками голос.

— Активировать протокол «Тишина».

— Протокол «Тишина» активирован.

Согласно этому протоколу, резиденция отрезалась от внешнего мира, мониторинг всего, что происходит внутри комплекса блокировался, он замыкался на самом центральном искине, и это позволяло не опасаться назойливого внимания вездесущей Службы Безопасности Империи. Граф был параноиком, он всегда и везде видел притаившегося агента СБ и, хоть его и так сослали в эту хрулью задницу, и глубже уже, казалось бы, опуститься некуда, но опасность все равно существовала. Не все его делишки в свое время стали достоянием гласности, но мало ли, поберечься стоило. Поэтому, он и разработал подобный механизм. Теперь он мог, не опасаясь быть уличенным в сомнительных удовольствиях, расслабиться.

Регул активировал открытие потайной ниши, и за ней обнаружился его личный сейф. Введя длинный и сложный код доступа, он вызвал голографический интерфейс хитрого устройства и, продублировав его несколькими последовательностями цифр, которые надо было вводить в виртуальный замок, он открыл его и осмотрел содержимое. Глаза графа загорелись в предвкушении, нечасто он позволял себе то, что наметил на сегодня. «Глонг» — его тайная страсть, запрещенный на территории всего Содружества нейронаркотик. Изготовленный на основе мозгового вещества Онгалианцев, практически полностью истребленных ксеносов, препарат. Безумно дорогой, но не в стоимости было главное, его было очень сложно достать, за продажу или покупку этого вещества можно было всерьез и надолго загреметь на каторгу, дробить астероиды.

Граф смог, смог найти и купить, правда, потом пришлось уничтожить контрабандиста, который ему и достал его, но эта цена вообще не интересовала наместника.

Аккуратно открыв небольшой футляр, граф Регул достал из него специальный инъектор и одну герметичную ампулу с зеленоватым препаратом. С тоской посмотрев на четыре оставшиеся дозы, он вставил ампулу в прибор и, нащупав левой рукой точку у основания шеи, приставил инъектор к ней. Это был самый волнительный момент для графа, точка отсчета. Пальцы, держащие устройство, слегка сжались, и оно пришло в движение, изнутри появились тоненькие захваты, а сенсоры начали поиск точки проникновения. Прибор был полностью автоматический, он сам рассчитал куда произвести укол, и препарат попал в спинной мозг человека, оттуда он начал стремительно распространяться по телу, но основная его часть попадала в головной мозг. Граф торопливо убрал устройство в сейф и закрыл дверцу, нужно было успеть до того, как препарат подействует, потом он взмахнул рукой, приведя в действие хитрый замок сейфа, и нетвердой походкой направился к шикарному креслу, установленному возле панорамного окна с видом на ночной город.

На лице графа медленно расцветала довольная улыбка, «Глонг» позволял испытывать невероятные и, что самое главное, программируемые ощущения, по своей сути это был биологический нейростимулятор широкого спектра действия направленного типа. Правда, было одно «но», масса побочных эффектов, которые, подчас, не могла убрать и медицинская капсула, люди и не люди, принимающие «Глонг» достаточно долго, практически полностью исчезали в своем собственном ими же придуманном виртуальном мире и ничего с этим современная наука поделать была не в силах.

Нисон сосредоточился, и перед его мысленным взглядом возникла сексуальная подруга баронессы, она словно бы соткалась из ничего, чарующе улыбнулась и положила руки ему на плечи, ее восхитительная грудь прижалась к его руке, а полные губки томно прошептали на ухо: — «Ты ждал меня, шалун?».

«Конечно ждал», — выдохнул граф вдыхая аромат ее благовоний, иллюзия была полностью осязаемой, практически настоящей.

Руки красотки пробежали по плечам мужчины и спустились вниз, погладили его пах и поднялись к груди.

«Ха-ха, давай поиграем, вредный граф!», — хохотнула девушка и сильно укусила его за мочку уха.

От неожиданности граф Регул растерялся, пространство вокруг него заклубилось, и на смену красотке появилось что-то непонятное, картины пространства начали стремительно меняться и перетекать одна в другую. Калейдоскоп образов и видений все ускорялся, и ускорялся, наместника охватила паника, быть может это и есть те самые побочные эффекты, или товар оказался не однородным по качеству. Он попытался сконцентрироваться, но это не помогло, вместо этого он провалился в кипящий котел с травмирующими детскими воспоминаниями, в те, которые он так хотел забыть. Это почти получилось, но вот опять он оказался в теле маленького испуганного мальчика, который сделал по мнению властного и строгого отца что-то не то. Рука отца поднялась и с силой ударила по лицу мальчика, разбивая его в кровь.

И снова картинка меняется, и снова, одна за одной. Все обиды и унижения, которые ему пришлось пережить на своем веку выползали наружу, обнажая незаживающие раны на душе. Нестабильная психика начала давать сбои, индивидуальная бионейросеть попыталась компенсировать пиковые нагрузки головного мозга и заблокировала некоторые его отделы и это частично помогло. Граф Регул наконец-то смог открыть покрасневшие глаза и сплюнул на пол кусочек отколовшегося зуба. Взгляд его был страшен, лихорадочный блеск глаз, практически полностью красные белки, капилляры не выдержали внутреннего давления и лопнули. Грудь имперского аристократа ходила ходуном, но казалось, что живительный кислород не хочет впитываться организмом. Дрожащими руками Регул налил себе из бутылки полный бокал Ганзалийского бренди и одним махом влил его в себя. Стало немного полегче физически, но вот в голове от этого не прояснилось, причудливая смесь из реальности и фантазий копошились в разуме обезумевшего аристократа.

«Искин!», — заверещал он, брызгая слюной.

— Слушаю, господин граф.

— Начальника моей СБ ко мне, живо! И вызови Портера!

«Приказ выполнен», — скупо доложил механический голос.

Планета Гаррана. Территория десантной академии империи Аратан имени флаг-адмирала Сильдони.

На прошлой неделе несколько курсантов из нашей учебной роты умудрились накосячить, да еще как, на очередном торжественном построении по случаю какого-то государственного праздника, смысла которого никто из присутствующих не знал, они умудрились облажаться и сбить ногу во время строевого шага. Как уж так получилось я не знаю, но факт остается фактом, десантник первого класса Харт Керн был нещадно и прилюдно морально выпорот заметившим это непотребство штаб-лейтенантом и началась у нас очередная волна закручивания гаек. Как будто без этого их нам не хватало, теперь, часть своего свободного времени мы отдавали строевой подготовке, да что там часть, практически всё, оно оставалось только на вечерний туалет и на короткий беспокойный сон. Пришлось взять это дело в свои руки, потому как чувствует мой седалищный нерв, что пока мы не исправим ситуацию, ротный с нас не слезет.

Однако, паталогический кретинизм некоторых наших товарищей в купе с тем, что рост некоторых из них начал приближаться к великанским размерам, нам очень мешал. Пришлось вводить доселе неизвестное тут понятие — строевой песни. Пришлось немного переработать одну из наших строевых песен, которые мы пели в Рязани. Правда, некоторые слова надо было изменить, потому как оригинал бы тут не поняли, и надо сказать, получилось неплохо. Когда до самых труднопроходимых голов дошел смысл слов инструкции, которые я разослал им на нейросети у нас начало получаться. Правда, с каждой категорией десантников отдельно требовалось поговорить и объяснить, кому надо делать шаг пошире, а кому и поуже. Скрипя, с трудом, но у нас получилось, родная песня помогла. Теперь мы горланили ее во все наши могучие десантные горла, шагая по плацу.

Сначала, конечно же, как только в вечерней тишине академии раздались первые робкие голоса поющих парней и девчонок, моментально образовался дежурный офицер в сопровождении группы быстрого реагирования в штурмовых скафандрах, и всех нас уложили мордой в плац за нарушение порядка на территории учебного заведения, но потом, разобравшись, офицер, оказавшийся на удивление понятливым, отошел в сторонку и начал наблюдать за нами. Итогом его наблюдений, как я узнал позже, стала докладная записка на имя начальника учебной части, в которой расписывалась новая авторская методика строевой подготовки за именем этого ушлого офицера. Бумаге дали ход, офицеру премию и еще что-то, а нам всем пришлось по новой вникать и осваивать мини базу знаний по строевой подготовке. По замыслу этого мыслителя каждое подразделение должно было само придумывать свою песню, видимо, так он воспринял информацию о том, что нашу песню сочинили мы сами, вернее я, но суть не в этом. Вот тут уже началось самое интересное, как оказалось, мозг солдата в далеком космосе не всегда способен творчески мыслить, итогом этой проблемы стал ряд ужасных строевых шедевров, от прослушивания которых очень хотелось проткнуть гвоздем свои уши. Очередное увольнение приближалось, и нам не хотелось его лишаться. Вот и старались мы, четко чеканя шаг, совершенствовать свои навыки, дружно оглашая окрестности своей песней.

Военная форма, бездонное небо,

Закрыты забрала, мы падаем в ад.