Колдун Российской империи

Обед прошел оживленнее, чем было принято последнее время. Анонимус усадил бабушку в ее кресло во главе стола. Аверин удивился, но когда фамильяр уселся за стол, бабушка не сказала ни слова и как будто даже не заметила. Ела она немного, но для человека, который несколько часов назад чуть не умер, выглядела просто превосходно. Вероятно, чародейские знаки на ней были весьма сильны, а сила Анонимуса не давала им угаснуть.

Еду подавали все те же две горничные. Правда, одна из них, та, что видела Анонимуса в демонической форме, постоянно вздрагивала и, проходя мимо него, чуть было не уронила поднос. Глаза ее были красными, вероятно, девушка долго плакала. Нужно спросить у брата, что все это значит. Кто знает, может, бабушку пыталась отравить обиженная прислуга?

Хотя Аверин уже собрал изрядную часть мозаики. Оставалось только разместить все части на свои места.

Он взглянул на Марину. Женщина все утро избегала его, но это как раз не было удивительным. Как минимум ей должно быть стыдно за вчерашнюю выходку.

– А где же Кузя? – внезапно спросила Вера.

Аверин хотел было пояснить девочке, что кот вряд ли придет обедать. В коробке, которую отнесли ему в комнату, зефира было столько, что можно было досыта накормить человек десять. Но в этот момент Кузя появился сам. Он степенно зашел в столовую, буквально волоча за собой раздувшееся пузо, в зубах он нес большую белую зефирину.

Анонимус метнул взгляд на Кузю и замер с вилкой в руках, глаза его округлились, а рот слегка приоткрылся. Он перевел ошарашенный взгляд на Аверина, потом на Василя. Кузя тем временем прошел через всю столовую и остановился возле окна, намереваясь на него запрыгнуть.

– Ой! Он кушает зефир! Какой смешной! – заливисто рассмеялся Миша и захлопал в ладоши.

Взгляд Анонимуса тут же изменился и как будто потеплел.

– Я ему дал, он любит, – Аверин улыбнулся детям.

А Кузя, поняв, что все планируемое впечатление он произвел, грузно выскочил в окно.

Глава 7

День был удивительно теплым. После обеда все семейство высыпало на лужайку перед домом. Только бабушка заявила, что устала, и отправилась спать, но пока с ней был Анонимус, Аверин за ее здоровье не волновался.

Зато Кузе пришлось несладко. Он попытался вздремнуть на клумбе после сытного обеда, но его нашли дети. И за съеденный зефир ему пришлось расплачиваться сполна. Василь курил в беседке, Любава на скамейке под липами читала книгу, Мария с сестрой о чем-то сосредоточенно беседовали на качелях.

На первый взгляд – семейная идиллия. Но кто-то из этих людей – убийца.

Аверину очень хотелось выяснить, о чем говорят сестры. Но Кузя был занят, да и послать его подслушивать не получилось бы: женщины знают, что кот – это див, а вокруг качелей остриженный газон, незаметно не подберешься. И Аверин пошел в беседку к брату.

– Василь, – начал он, – я бы хотел с тобой еще кое о чем поговорить.

– Если ты опять про Анонимуса, – улыбнулся Василь, – то я тоже имею кое-что сказать. Ты не мог бы запретить своему диву дразнить моего? Это уже ни в какие рамки. Ты ему специально зефир дал? Я бы даже подумал, что ты сам заставляешь его это делать, но я тебя знаю. Так что…

Аверин сел:

– Нет, конечно. Не скрою, у меня было желание подразнить Анонимуса, но оно прошло примерно лет в десять.

Они рассмеялись.

– А зефиром я его премировал за то, что он добыл важную информацию.

– О… ничего себе, – протянул Василь.

– Видишь, я тебе действительно доверяю. Да, Кузя тут не просто так бегает.

– Это я как раз давно уже понял. Я имел в виду, что ты балуешь своего дива, который у тебя без году неделя, награждаешь его за выполнение заданий, а мне выговариваешь за доброе отношение к фамильяру, которого я знаю всю жизнь?

– Я ничего не говорил про доброе отношение, Василь, как раз наоборот. А, ладно. Давай ты мне лучше расскажешь, что за странная история с этой горничной? Она же до истерики боится Анонимуса. Зачем ты ее мучаешь?

– А-а… – Василь затушил папиросу. – Ты все-таки спросил. Тогда, я надеюсь, ты хоть в этот раз дослушаешь меня до конца.

– Конечно. – Аверин наклонил голову в знак того, что готов слушать.

– Как ты знаешь, бо́льшая часть моего персонала приходящая. Живут в окрестных деревнях. Естественно, почти никто не знает о сущности Анонимуса, мы стараемся при посторонних этого не афишировать. Зимой пришли две новые горничные. Девочки из соседней деревни Колтуши, я знаю их семью, пару лет назад у них дом сгорел, весь приход им деньги собирал. А ты сам знаешь, как тут с работой. Либо арендовать землю и работать фермером, либо идти в поместья. В общем, я их взял. Старательные девочки, неленивые. В целом послушные. Были, до поры до времени. Весной Верочка ногу сломала. Все в порядке, если тебе интересно, уже не хромает даже. Но Анонимус вылетел к ней и на руки подхватил. Ты знаешь, как это выглядит. Не было никого – и вдруг раз, и вот он.

Это Аверин прекрасно знал. Скорость дива шестого уровня была такой, что обычный человеческий взгляд не был способен увидеть его в движении.

– Анфиса, это та горничная, одна из сестер, увидела это и все поняла. Это я потом узнал. Пока моя дочь ходила в гипсе, эта девица баламутила мне персонал. На пару со своей сестрой. И две недели назад мне тут устроили бунт. Как ты помнишь, Анонимус всегда ел либо на кухне с остальными, либо в своей комнате. И тут все приходящие работники заявили, что больше не сядут с ним за один стол. Помнишь, я говорил тебе про бесплодие и чирьи? Так вот, это еще не весь список «бед», которые способен принести див. Я поговорил с бунтовщиками и разобрался, откуда ноги растут.

– Почему ты просто их обеих не рассчитал?

– Я их выгнал в тот же день. – Василь снова закурил, огляделся по сторонам, заметил жену и Марину и помахал им рукой: – Родная, сделай нам, пожалуйста, кофе!

Аверин проводил взглядом немедленно направившуюся в дом Марию и снова повернулся к Василю:

– И?

– А на следующий день пришла их мать. Плакала, заверяла, что оттаскала дур за косы. У них еще пятеро детей.

– Просила взять обратно?

– Ну да. Я подумал и взял. Все равно с этой забастовкой надо было что-то делать. И мы с Машей подумали и придумали посадить Анонимуса за наш стол. В качестве борьбы с суевериями. А сестрам этим пришлось прислуживать ему за обедом.

– Василь, – укоризненно проговорил Аверин, – почему ты мне не сказал?

– Не сказал? А ты слушал? – Василь подался вперед. – Ты бываешь дома раз в десять лет! И тут же начинаешь свои порядки наводить.

– Ах вот оно что, – прищурился Аверин. – Так ты решил двух зайцев разом убить? И горничных на место поставить, и меня заодно?

– Знаешь, – Василь напустил на себя серьезности, – если хочешь быть тут хозяином, так и живи тут. Если нет…

– Подожди, – перебил его Аверин, – так, значит, дерзить мне ты Анонимусу приказал?

– Нет. Вот это нет. Я сам удивился. Кто знает, может, ты и прав, и он от моего великодушия берега потерял. Не ожидал от него.

Аверин хмыкнул:

– А чего ты хотел? Твои дети зовут его дядюшкой, ты сажаешь его за свой стол. Может, он решил, что он вам роднее, чем я? А?

– А может, он просто обижен на тебя? Ты вон даже не знал, что Любава в Академии училась! Это просто не смешно.

– Обижен? Да он меня никогда не замечал даже, о чем ты говоришь?

Василь посмотрел на брата долгим пристальным взглядом.

– Гера… вот скажи, ты что, правда слепой? За все эти годы ты так и не понял главного…

– Прошу прощения, что перебиваю. – На пороге беседки появилась Мария с подносом.

Кофе пах восхитительно. Аверин посмотрел на Марию и улыбнулся:

– Спасибо.

– Не за что. Можете проверить, он не отравлен.

– Не обижайтесь. – Аверин посмотрел Марии прямо в глаза. – Я теперь все проверяю. Со вчерашнего вечера.

Она смутилась. Очевидно, Марина ей все рассказала или… Но выводы делать пока рано. Он начертил над чашками знак и поднес свою к губам. Кофе был хорош. Аверин не привык пить кофе так поздно, но что делать – ему сейчас нужна ясность мыслей.

– Вот что, – проговорил он, когда Мария ушла, – давай к делу. У меня к тебе еще одна просьба.

– Конечно. – Василь отпил кофе и закурил.

– Я хочу, чтобы ты поговорил с Любавой. Она что-то знает или подозревает. Но сказать боится. Ты все-таки ее отец. Думаю, тебе она доверяет больше, чем мне.

Василь отвернулся и долго смотрел куда-то вдаль. На его папиросе начал скапливаться пепел. Брат дернул рукой, и пепел упал на землю.

– Я знаю, – медленно проговорил он, – кого ты подозреваешь. Но я поговорю с Любавой. И обещаю: не буду ничего от тебя скрывать.

– Василь, – Аверин тронул его за плечо, – еще раз, пожалуйста, запомни. Я никого не подозреваю. Я не так работаю. Сейчас я просто собираю информацию. И та, которая есть у Любавы, для меня очень важна. Мы все не хотим знать правду. Но ее необходимо раскопать. Понимаешь?

– Да понимаю. – Василь встал. – Я поговорю. С этим надо заканчивать.

Аверин остался один в беседке. Наедине с чашкой кофе у него было время подумать.

Он посидел немного, глядя на темную жидкость, потом одним глотком осушил чашку, оставив только гущу. Самое время погадать. Он улыбнулся и направился к дому и краем глаза отметил, что Кузя, отвязавшись, наконец, от детей, шмыгнул в густые кусты смородины.

Дойдя до спальни бабушки, он осторожно приоткрыл дверь. Она спала, а Анонимус стоял у изголовья ее кровати как изваяние. Аверин жестом велел ему выйти.

Тот, поколебавшись немного, покинул комнату.

– Мне нужно поговорить с тобой, – закрыв дверь, негромко произнес Аверин. – Не волнуйся, мы не отойдем далеко, никто не войдет в эту комнату мимо тебя.

– Окно открыто, – произнес Анонимус.

– Закрой и возвращайся, – разрешил Аверин.

Див исчез. Через несколько секунд дверь слегка скрипнула, и он появился снова.

– Я слушаю. – Лицо его было каменным. Кузю с зефиром он однозначно не простил.

Но переживания фамильяра интересовали Аверина сейчас меньше всего.

– Скажи мне, кто приказал тебе вести себя вызывающе?

Взгляд Анонимуса на миг стал растерянным, и Аверин понял, что попал в точку.

– Я не буду повторять дважды. Ты нарочно мне дерзил. Кто тебе приказал и зачем?

Див молчал. Только сверлил его немигающим взглядом.

Аверин вздохнул:

– Анонимус, давай не будем терять твое и мое время. Ты отлично знаешь, что, если ты мне не ответишь, я попрошу Василя заставить тебя говорить. Ты мешаешь защищать бабушку. Которую я люблю, несмотря на ее ужасный характер.

– Госпожа Мария Николаевна, – ответил див и снова замолчал.

– Не вынуждай меня вытягивать из тебя слова клещами. Зачем? Она это как-то объяснила?

Див медленно наклонил голову:

– Она сказала, что ваше сиятельство причиняет много боли его сиятельству Вазилису Аркадьевичу. И для всех будет лучше, если вы больше не появитесь в этом доме. Если я спровоцирую ваше сиятельство, то хозяин поймет, наконец, каково ваше истинное лицо и не захочет вас более видеть.

Аверин прикрыл глаза. Потом снова посмотрел на фамильяра.

– А «его сиятельство Вазилиса Аркадьевича» ты спрашивать не пробовал?

– Когда ваше сиятельство изволили отослать его подарок два года назад, хозяин три дня не выходил из курительной комнаты даже к обеду. Уходил только спать и с утра снова возвращался обратно.

Этого Аверин не знал. И к сведению принял. Но выслушивать нравоучения от фамильяра не собирался.

– Анонимус, – прервал он дива, – я думаю, с Василем мы сами как-нибудь разберемся. А ты сейчас должен нам помочь найти того, кто пытается убить члена нашей семьи. И это точно не я и не Василь. Ты это понимаешь?

– Да, ваше сиятельство, – поклонился див, – готов служить всеми своими силами.

– Отлично. Тогда дай мне ключ от комнаты вызовов.

Див достал из кармана связку ключей, отцепил нужный и протянул Аверину.

– Спасибо. Можешь идти.

Глаза Анонимуса внезапно широко распахнулись.

– Всегда к вашим услугам. – Он низко поклонился и скрылся за дверью.

Теперь было бы неплохо найти Кузю. Не то чтобы Аверин был не в силах без него обойтись, но див мог заметить то, чего не увидит колдун. Аверин огляделся, но Кузи поблизости не наблюдалось, поэтому он решил начать сам с выяснения, какие на кольце заклятия.

Он спустился вниз, дошел до комнаты вызовов и открыл дверь.

Эта комната, в отличие от остальных, заметно изменилась с тех пор, как он был тут в последний раз.

Первое, что бросалось в глаза, – ею пользовался чародей, а не колдун.

Алатырь и прочие начерченные на полу знаки оказались наполовину закрыты толстым ковром и давно не обновлялись. На полках располагались всякие настойки, травяные порошки и множество различных свечей. Колдуны используют подобные вещи очень редко. Возле окна стоял стол, на котором находилось несколько приборов, о назначении которых Аверин лишь догадывался. Что ж. Они не помогут, но и не помешают. Места вполне достаточно.

Он взял из стопки листов бумаги один, нашел карандаш и принялся чертить. Закончив, вынул футляр, вытряхнул из него кольцо и осторожно подвинул его карандашом в центр листа. Полез было за часами, и тут прямо на стол приземлился Кузя.