Поцелуй на краю ночи (СИ)

Если бы его сердце могло биться, то сейчас оно бы выпрыгнуло из груди.

Лютер стремительно вышел на балкон, вглядываясь в ночь. Город спал, но кое-где горели окна. Прикрыв глаза, он вслушался и безошибочно уловил далекие басы музыки, которая играла в телефоне Рокси.

Он долетит туда за минуту, но вряд ли хозяева дома впустят посреди ночи голого незнакомца. Придется действовать проверенными методами…

Лютер припарковался возле дома, где гремела вечеринка, через пять минут. Набрал номер Рокси, но тот по-прежнему не отвечал. Можно бы показать удостоверение, но потом куча бумажной мороки… Выйдя из машины, он обогнул ее и, открыв багажник, достал яркий худи. Натянув его поверх рубашки, растрепал волосы и, сплюнув на ладони, пригладил пряди, чтобы выглядели слегка засаленными. Из реквизита выбрал беспроигрышный вариант для вечеринок.

Когда дверь открыла высокая темноволосая девушка, Лютер приветливо улыбнулся.

— Доставка, — объявил он, похлопав пальцами по бочонку пива на плече.

— Я не заказывала, — отрезала она. — И вообще-то вечеринка заканчивается!

Девушка повысила голос и обернулась, но гости вряд ли уловили ее намек.

— Оплата прошла из вашего дома.

— Уже оплачено? — уточнила она.

— Да, — кивнул Лютер и, состроив печальную мину, пожаловался: — Тяжелая зараза.

Вздохнув, девушка посторонилась.

— Входите. На кухню отнесите, пожалуйста, направо. Сейчас, чаевые…

Она отвернулась к гардеробу, а Лютер, перешагнув порог, всучил бочонок проходящему мимо парню, а сам, оглядевшись, быстро взбежал по узкой винтовой лестнице, вкручивающейся на второй этаж.

— Куда? — послышался окрик, но он не обратил внимания.

Рокси была где-то здесь, за одной из этих дверей. Ее нежный цветочный аромат еле улавливался, забитый парами алкоголя, острым запахом чипсов и пота. Крики, шум, чьи-то бесстыжие причмокивания… Он уже и забыл, какой вообще смысл в поцелуях.

— Там доставщик какой-то псих! — выкрикнула девушка снизу. — Парни! Он притащил бочонок пива и побежал наверх!

— Пиво! — раздался нестройный хор голосов. — Энди, тащи сюда…

Лютер шел по коридору, толкая дверь за дверью.

— Эй!

Защелка вылетела, и по косяку побежала трещина, а парочка в кровати судорожно натянула покрывало. Волосы у девушки были клубнично-розового цвета.

— Извините, — процедил Лютер и толкнул следующую дверь.

В девичьей спальне с обоями в мелкий цветочек было открыто окно, и воздух пах влажной листвой и цветами как в парке. Рокси лежала на кровати и, кажется, спала, а по ее телу жадно шарил ладонями какой-то парень в одних трусах. Лютер сгреб его за темные лохматые патлы и отбросил прочь так, что тот шваркнулся об стену. Кубки за достижения в художественной гимнастике со звоном рухнули со стеллажа.

Лютер целомудренно прикрыл грудь Рокси, подтянув платье, просунул руку под лопатки. Парень, которому полагалось бы лежать в отключке, швырнул в него кубком, и Лютер едва успел отклониться.

— Интересно, — пробормотал он.

Рокси упала назад на кровать и, вздохнув, свернулась калачиком. А парень гибко поднялся и, прищурив зеленые глаза, прошипел сквозь зубы:

— Пшел прочь.

Метнувшись к Лютеру одним стремительным прыжком, замахнулся, расставив пятерню, как рассерженный кот.

Лютер перехватил его запястье и вывернул руку так, что парень взвыл, упав на колени.

— Повезло тебе, что трусы снять не успел, — сказал Лютер, — а то я бы тебя засадил на долгие годы.

Иногда вся эта бюрократия казалась ему не способом выстроить границы, а досадной помехой. Вот как сейчас. Отчего бы просто не оторвать лохматую голову этому мудаку?

— Ты Крис? — предположил Лютер.

Парень вдруг извернулся так, как не полагалось бы обычному человеку, и, вырвавшись, бросился в открытое окно. Выглянув, Лютер увидел, как он ловко приземлился на четыре конечности и убежал прочь, перемахнув высокие кусты.

— Очень интересно, — пробормотал он и повернулся к Рокси.

Оставлять ее здесь без сознания не хотелось. Присев рядом, Лютер аккуратно приподнял девушку за плечи, слегка встряхнул, но ее голова лишь безвольно качнулась. Поднявшись, он взял ее на руки, но, оценив узкие проемы и вспомнив винтовую лестницу, переложил Рокси себе на плечо.

— Куда? — взвизгнула темноволосая хозяйка дома, попытавшись перегородить дорогу, когда Лютер сбежал по лестнице и направился к выходу.

У нее в руке была смятая пятерка, и Лютер ухмыльнулся, придерживая Рокси за бедра.

— Чаевые оставьте себе.

***

Он припарковался у ее дома, с сомнением глянул на спящие окна, а после — на Рокси, которая так и спала на сиденье машины. В ее запах вплеталась резкая чуждая нотка какого-то лекарства, и Лютер пожалел, что не врезал парню сильнее: девушку явно опоили. С другой стороны, был риск прикончить его, не рассчитав сил, и тогда Джессика очень бы ругалась.

Протянув руку, он убрал со щеки Рокси прядку волос, погладил кончиками пальцев теплую кожу.

Может, это и есть непищевое удовольствие — ворваться в чужое жилище и, надавав лещей врагу, украсть свою добычу? Потому что голод отчего-то притих.

Телефон зазвонил, и Лютер быстро вынул его из кармана и принял вызов.

— Не спишь? — поинтересовалась Джессика.

— Очень смешно, — не оценил он шутки.

— Я тут пробила твоего Дерека. Живет неподалеку. Вождение в нетрезвом виде, мелкое хулиганство, но в целом ничего особенного.

— Скинь адрес.

Рокси прерывисто вздохнула во сне и поерзала на сиденье.

— В Танороке не зарегистрированы другие альтернативные? — спросил он, понизив голос.

Лохматый пацан, что сигал со второго этажа с ловкостью кошки, вызывал однозначные подозрения.

— Ты думаешь, я бы тебя не предупредила, если бы они были? — оскорбилась Джессика. — А чего это ты шепчешь? Лютер, ты не один? Ты там с ней?

— Такое чувство, что ты ревнуешь, — хмыкнул он, поправив сползающую со смуглого плечика бретельку, и переключил обогрев на бОльшую мощность.

Рокси наверняка пришла на вечеринку в куртке, но искать ее в гардеробе он не стал. Интересно, поднимет ли хозяйка дома тревогу или решит, что доставщик, ворующий девушек с вечеринки, — это нормально? Судя по ее насупленному лицу, она была бы рада, если бы он всех там украл.

— Доброй ночи, — сердито бросила Джессика и отключилась.

Лютер недоуменно глянул на телефон и спрятал его в карман. Выйдя из машины, обошел ее и вытащил Рокси. Он отнес ее к дому, без особой надежды потянул дверную ручку — заперто. Огляделся по сторонам — никого.

Если бы вдруг Корделии Боулден, что жила напротив, пришло в голову выглянуть посреди ночи в окно, она могла бы увидеть примечательное зрелище.

Сперва агент Фосберг усадил Рокси на крыльцо, заботливо прислонив к двери, чтобы не упала. Вернувшись к машине, разделся догола, сложив вещи на сиденье. А потом вдруг раскинул руки и рассыпался вороньей стаей, и черные птицы, хлопая крыльями, устремились в трубу от камина, торчащую возле флюгера с драконом. Не прошло и нескольких минут, как агент Фосберг приоткрыл дверь дома изнутри, ловко подхватив упавшую ему на руки девушку и исчез.

Лютер отнес Рокси наверх, уложил в постель. К счастью, у Сесилии Медоу был крепкий сон — равномерное сопение доносилось с первого этажа. Если бы бабуля застукала его голым вместе с внучкой, пришлось бы объясняться. Впрочем, он бы скорее сказал, что все именно так, как она подумала.

Комната Рокси оказалась небольшой и довольно уютной: на полу лежал пушистый зеленый ковер, похожий на траву, что росла на газоне, на стенах висели постеры со смазливыми певцами, вчерашняя одежда комком валялась на стуле — видимо, на вечеринку Рокси собиралась впопыхах. Зачем она вообще туда пошла?

Резкий запах лекарств почти растворился, и Рокси теперь просто спала, и венка на ее шее билась ровно и спокойно. Лютер облизнул губы, не спеша уходить. Он в каком-то смысле спас ее и заслуживает награду, пусть и действовал в собственных интересах: было бы очень обидно потерять девушку, так ее и не попробовав.

Он склонился к ней и втянул аромат, проведя носом по теплой коже. Хотя бы капельку крови… Никто не узнает… Джессика только вчера его проверяла.

Когда он, собрав всю свою выдержку, отстранился, Рокси смотрела прямо ему в глаза.

— Лютер? — прошептала она.

А потом вдруг сама мягко подалась к нему, приподнявшись в постели, и приникла губами к губам.

Он замер, не понимая, как реагировать, и Рокси, отстранившись, смущенно отвела взгляд.

Лютер облизнул губы и, обхватив ее шею ладонью, притянул к себе и поцеловал девушку сам.

Что-то происходило: какая-то химическая реакция от прикосновения ее теплых губ, робкого влажного языка, от дыхания, которое обжигало его рот.

И солнце, и море, и тропические коктейли не выдерживали никакого сравнения с поцелуями Рокси Медоу. Лютер сперва пробовал их осторожно, лаская нежные губы, охотно раскрывающиеся под его напором, трогал языком острые зубки, посасывал ее язык. Рокси обвила его шею руками, запрокинула голову, подставляя свой горячий и нежный рот, и венка на ее шее затрепетала часто-часто под его пальцами. Что-то загрохотало поблизости, но Лютер не обратил на шум никакого внимания. Пусть хоть весь мир обрушится в ад, он целовал Рокси Медоу, приникая к ее рту как заблудший в пустыне путник — к чистому роднику в оазисе.

Он сам не понял, как ее тело оказалось под ним. Такое близкое, горячее, под тонким платьем, которое смешно считать преградой. Лютер оторвался от ее рта и покрыл поцелуями шею, слегка прикусывая пьянящую кожу — не ради крови, а для чего-то другого, чего-то такого, о чем он совсем позабыл. Рокси застонала и выгнулась под ним, а непонятный грохот стал сильнее. Товарный поезд у них под окном или что? Совсем недавно он думал, что в поцелуях нет смысла, а теперь понимал, что они и есть смысл, и жизнь, и ее вкус.

Внизу зазвонил телефон, и Рокси, ахнув, отвернулась.

— Лютер, бабушка!

— …Унес какой-то маньяк? — взвизгнула внизу Сесилия, а потом лестница заскрипела под ее ногами.

— Лютер! — Рокси оттолкнула его с неожиданной силой, и ее глаза расширились. — Ты почему без одежды? — отчаянным шепотом спросила она.

— Джей, ты уверен? — спросила Сесилия, едва не плача.

— Уходи! — истеричным шепотом приказала Рокси.

Распахнув окно, Лютер спрыгнул вниз совсем как давешний пацан.

— Ты болван, Джей о’Коннел! — в сердцах выпалила наверху миссис Медоу. — Я стою в ее комнате и смотрю на нее. Она спит в своей кровати. У меня чуть сердце не разорвалось!

Она закрыла окно.

— Странно, машина агента Фосберга здесь, — пробормотала она в телефон. — Может, после ужина он ушел пешком? Да, представь себе я позвала его на ужин. А тебя нет. Я подумаю… Может быть…

Сесилия ушла в дом, а Лютер отпрянул от стены и прижал руку к груди. Грохот был в нем, внутри. Его сердце билось ровно и сильно.

Глава 7. Кто я такой

Он шатался по парку как пьяный, иногда переходя на бег, чтобы заставить сердце биться быстрее. Случилось невозможное, невероятное. Принцесса поцеловала чудовище, и оно, конечно, не превратилось в прекрасного принца, но стало живым.

Наткнувшись на берег озера, черного словно мазут, в который бросили звезд, Лютер снова разделся и вошел в воду, закричав от восторга, потому что ему стало холодно. Внешние чувства слегка притупились, как будто в компенсацию того, что теперь его физическое тело ощущало так много, и весь мир словно сконцентрировался на нем самом. Он плыл по озеру, ощущая себя летящим сквозь пространство метеоритом, планетой в необъятном космосе, взрывом сверхновой звезды. Но когда у него зубы застучали от холода, восторг слегка поубавился. Выбравшись на берег, Лютер лег плашмя на песок, намереваясь так встретить рассвет, но вскоре окончательно продрог. Уговорив себя, что глупо получить человеческую жизнь и тут же умереть от воспаления легких, он снова оделся.

Место смерти Луизы Паркер было совсем рядом, и Лютер хотел взглянуть на него снова, но лишь оцарапался о сухие ветки. Ночное зрение исчезло, и он долго плутал по парку, пока выбрался к главным воротам.

Сев в машину, брошенную у входа, он включил обогрев на максимум и набрал номер Джессики.

— Прости, что разбудил, — сказал он. — Но я должен был тебе позвонить.

— Спасибо, — всхлипнула она. — Я ждала твоего звонка. Ведь ты такой чуткий, Лютер. Ты понимаешь меня как никто.

Она зарыдала, и Лютер озадаченно посмотрел на экран телефона. Что он должен был понять? В прошлую беседу она сказала, что нашла Дерека Тосси — на экране моргал значок нового сообщения, и Лютер обнаружил в нем адрес. Потом Джессика подтвердила, что в Танороке нет официально зарегистрированных альтернативных, что, конечно, не исключает вероятность диких экземпляров. А потом… Что же там было? Он перешел на шепот, чтобы не разбудить Рокси, Джессика стала допытываться — почему, и он пошутил про ревность.

— Лютер, я знаю, что веду себя как дура, — Джессика шмыгнула носом, успокаиваясь. — Но я и правда ревную.

Ее давняя влюбленность перестала быть секретом еще тогда, когда Джессика носила майки с вампирской тематикой и читала книжки с говорящими названиями «Жажда ее крови» и «Клыкастая страсть». Но Лютер наделся, что они перешагнули этот этап. Впрочем, кого волнует ее ревность? Его сердце стучит в грудной клетке. Вот это новость века!

— Мы так близки с тобой, — продолжила Джессика. — Общаемся каждый день. Я столько не разговариваю даже с мамой. И ты всегда меня слушаешь, как никто другой.

— Угу, — промычал Лютер.

Он обязан отзваниваться куратору дважды в день, не считая контрольных осмотров. Сеансы психотерапии сократили до часа в неделю, но в последние годы Джессика больше говорила о себе, поскольку Лютер обрел душевное равновесие — так казалось.

Его разберут на атомы — пришло осознание. Он далеко не единственный альтернативный, но раньше такого не случалось, он бы знал.

— Я, конечно, профессионал, но и женщина тоже, — продолжила болтать Джессика. — И я вижу, что ты это тоже видишь. Ты замечаешь цвет моих волос, мой макияж, даже брови! Ни один из моих мужчин ни разу не заметил, что я изменила форму бровей!

Ладно — его. Но в бюро быстро выяснят, что дело в Рокси. Роксена Медоу, чьи волшебные поцелуи исцеляют вампиризм. Ее привезут в лабораторию и станут проводить опыты. Ее заставят перецеловать всех альтернативных, а может, и не только целовать…

— Я убедила себя, что дружба — это твой максимум, что тебе вовсе не важен пол. Потому что вампиры, ну, ты понимаешь, не интересуются этими вещами, — Джессика шмыгнула носом. — Ты был таким выдержанным. Столько лет без срывов. И вдруг эта девчонка! А я изучила ее досье: молодая, яркая, сексуальная… Скажи, Лютер, почему она? Почему ты не захотел моей крови?

В ее голосе звучал надрыв и мольба, и Лютер сказал то, что она хотела услышать:

— Ты очень дорога мне, Джессика, я не хочу причинить тебе боль. Я вижу в тебе личность, а не емкость с кровью.

Она затихла. Кажется, даже дышать перестала.