Поцелуй на краю ночи (СИ)

— Как думаешь, может, нам съехаться?

— Что? — ошарашенно переспросила Рокси.

— Так мне будет проще защитить тебя, — пояснил он.

— А кто защитит меня от тебя? — воскликнула она. — Что скажешь, Лютер? Вдруг ты уже пил мою кровь, а потом внушил, что ничего не было? Как докажешь, что нет?

— Никак, — ответил Лютер. — Вопрос доверия.

Он повернул руль, и Рокси поняла, что они направляются в полицейский участок.

— Ты врешь психологу, используешь Тришу, и на ужине с моей бабушкой не прокололся ни разу, — перечислила она. — А я и не подозревала, что ты вампир, пока сам не признался.

Лютер невозмутимо пожал плечами.

— Ты ведь супергерой, — напомнил он. — Включи свои суперспособности. Понюхай меня, или что там делают Цветочницы.

— Издеваешься?

— Немного, — улыбнулся Лютер.

Его клыки тоже как будто втянулись, но все еще были хищно острыми. Контраст мягкого изгиба губ и смертельно опасных клыков завораживал.

— Может, ты и о другом врешь, — предположила Рокси, облизнув губы.

— Это о чем же? — не понял он.

Лютер заехал на парковку перед участком, поставил машину на ручник и повернулся к Рокси.

— Вдруг ты все выдумал о сердце, о том, что я как-то на тебя влияю, о том, что я важна для тебя, — выпалила она как на одном духу.

Он протянул руку и потрогал прядь ее волос. Рокси не стала сегодня их заплетать, ведь, кажется, ему они нравятся.

— Если я дам честное вампирское слово — тебя устроит? — предложил Лютер и, склонившись и прикрыв глаза, втянул запах ее волос.

— Нет, — ответила Рокси. — Не устроит.

— Что предлагаешь?

Он пропустил ее волосы между пальцами, любуясь ею так откровенно, что Рокси слегка смутилась — от того, как Лютер смотрел на нее, а еще от того, что собиралась сделать.

— Ты сказал, что нам не стоит пока целоваться, — пробормотала она, — но я подумала…

Лютер отстегнул ремень безопасности так быстро, что Рокси едва успела заметить его движение, подался к ней.

— Я тоже только об этом и думал, — признался он. — Всю ночь.

Жаркое прикосновение губ, зубы стукнулись о зубы. Бог знает, что там происходило с его сердцем, но ее — подскочило до самых небес. Поцелуй начался сразу так бурно и жадно, как будто они мигом перескочили несколько этапов и теперь неслись к самому финишу.

Сильные руки, скользящие по ее коже, оставляли за собой пылающие дорожки. Лютер исступленно целовал ее, как будто ее рот — единственное, что его вообще заботит в этом мире. А ей хотелось прижаться теснее, запустить пальцы в его волосы, попробовать его на вкус. Оторвавшись от его губ, она поцеловала немного колючую шею. Лизнула венку, слушая быстрый пульс языком.

Он не врал ей. В этом — нет.

Лютер сгреб ее волосы и потянул к себе. Щелкнул второй ремень безопасности, и Рокси перебралась через переключатель скоростей.

— Так и правда удобнее, — пробормотала она, устраиваясь сверху, но горячий язык проник в ее рот, раздвигая губы и прекращая всякие разговоры.

Ладони сжимали ее грудь, гладили ягодицы, забрались под юбку. Нахальные пальцы сдвинули трусики и погладили нежную кожу, заставив Рокси застонать и выгнуться от удовольствия.

В окно постучали, и Рокси, подпрыгнув, ударилась головой о крышу машины.

Шеф о’Коннел смотрел на них с гневным изумлением, и Рокси, облизнув губы, быстро обтянула майку, задранную до самой шеи.

— Мы сейчас подойдем, — невозмутимо сказал агент Фосберг, отвернувшись и надев очки. — Одну минуту.

Шеф ушел в участок, чеканя шаг, и Рокси уткнулась в плечо Лютера, едва сдерживая смех.

— Я хочу тебя, — прошептал он, погладив ее волосы.

— Да я поняла уже, — ответила Рокси. — Но, Лютер, я ведь призналась тебе, что у меня не было раньше... И я не думаю, что нам стоит так уж торопить события, да и вообще…

— У меня никого не было уже лет сто, — сказал он, и Рокси, отпрянув, недоверчиво на него посмотрела. — Сердцебиение и эти функции организма неразрывно связаны.

— То есть ты тоже девственник? — не поверила она.

— Нет. Так-то я помню, что к чему, — улыбнулся Лютер.

— Сто лет? — с ужасом переспросила Рокси.

— Не смотри на меня так, — попросил он. — Кажется, ты меньше удивлялась, когда я признался, что вампир.

Он открыл дверцу машины, и Рокси сползла с его колен и обтянула юбку. Лютер вышел следом.

— Есть еще кое-что, — сказал он. — Я, разумеется, ни к чему тебя не принуждаю, Рокси. Но в прошлый раз действия твоих волшебных поцелуев хватило на пару часов. А потом пришел голод, такой жестокий и выматывающий, что я сорвался и укусил бедную Тришу.

— То есть я теперь обязана регулярно тебя целовать? — уточнила она.

— Нет. Конечно, не обязана. Только если хочешь спасти жителей Танорока от голодного вампира, — успокоил ее Лютер. — Впрочем, ты ведь супергерой. Разве не в этом твоя миссия?

Он открыл перед ней дверь в участок, позволяя пройти.

***

Шеф о’Коннел задумчиво посмотрел вслед агенту Фосбергу.

Сперва потискал внучку Сесилии прямо на парковке перед полицейским участком, следом затребовал данные по Кристиану Прайсу, а потом забрал Персиваля, который понесся следом только что не вывалив язык. При этом даже в помещении агент Фосберг не стал снимать темные очки, а Джей отлично понимал, что это может значить.

По делу Луизы Паркер есть неожиданный поворот — так сказал агент Фосберг, и это волновало больше всего.

Потому что если правда выйдет наружу…

Как же не вовремя! Почему именно сейчас?

В участок вошла миниатюрная женщина, огляделась вокруг. Рыжее каре, темные очки, на шее бант из цветастого платка.

— Где Лютер? — требовательно спросила она.

— Вы по какому вопросу?

Дамочка сняла очки и сердито посмотрела на него.

— Где Лютер — вот мой вопрос, разве я неясно выразилась?

Джей устало потер переносицу.

— Агент Фосберг работает, — проворчал он. — Но если у вас к нему какие-то претензии, то я помогу составить заявление…

Это было бы прекрасно.

— У меня к нему никаких претензий, — возразила женщина. — Напротив. Если у вас есть что-то вроде книги отзывов, то я готова написать, что агент Фосберг — выше всяких похвал.

В ее улыбке и выражении глаз промелькнуло нечто мечтательное, и Джей только вздохнул. Значит, и эту успел обработать. Каков пострел! А ведь дамочка очень ничего. Маленькая, но ладная вся, словно куколка.

— Бригада стоит, ждет отмашки, — сердито пояснила она. — Генератор подвезут вот-вот, надо подписать бумаги. Потом еще кровать…

Шеф жестом предложил ей сесть и через пару минут узнал, что агент Фосберг собирается пустить корни в Танороке. А это никуда не годится!

Он набрал номер Перси, выслушал сбивчивое объяснение и повернулся к дамочке.

— Он поехали в гадальный салон мадам Грин. Знаете, где это?

— Зачем? — изумилась женщина.

О‘Коннел только пожал плечами.

Хотелось бы верить, что агент Фосберг зашел в тупик такой темный, что надеется на свет магического шара и подсказку карт, но Джей понимал, что эта версия маловероятна.

— Спасибо, — коротко поблагодарила дамочка и упорхнула прочь.

А Джей набрал еще один номер. Пусть лучше агент Фосберг разбирается со своими женщинами, чем лезет, куда не следует.

***

Мадам Изабель оказалась женщиной крупной, суровой и карты на стол клала с размахом, так что свечи в бронзовом канделябре испуганно вздрагивали. Тени метались по стенам, на которых висели амулеты, маски и птичьи перья, призванные создавать атмосферу таинственности. Темно-винные шторы были плотно задернуты.

— Тучи сгущаются над Танороком, — проворчала бабушка Персиваля, который сидел тут же, в уголке, и листал свою алую тетрадку.

— А конкретнее? — спросил Лютер.

— Будет дождь, — буркнула она. — Опять пасмурно! Что ж такое? Я потратила на бассейн больше десяти тысяч, а в итоге искупалась в нем от силы раз пять. И то — после бокальчика.

По мнению Лютера, такую женщину бокальчиком не согреть, но он решил перевести разговор на интересующую его тему:

— Что вы знаете о вампирах, мадам Изабель?

Она пожала могучими плечами.

— Что от них надо держаться подальше. Ну-ка, подуй, — она поднесла колоду к лицу Рокси, и та послушно дунула. — А теперь сдвинь.

Карты ложились на стол одна за одной, разбегаясь цветастыми дорожками.

— Вампир не любит солнечного света, пьет кровь, а его сердце не бьется, — перечислила она.

Потом вдруг перегнулась через стол и быстро схватила Лютера за запястье.

— Хм, — мадам Изабель пожевала губы и нехотя разжала пальцы.

А Лютер осознал, что это была проверка, которую он мог бы завалить, если бы Рокси не поцеловала его часом раньше. Почти прокололся. Расслабился. Потерял чутье.

Он все еще был в эйфории, сердце билось ровно как метроном, но червячок сомнений грыз душу. Что и говорить, поступок был опрометчивый, хотя и очень приятный.

— Бабушка, ты что, решила, что агент Фосберг вампир? — ужаснулся Перси.

— А ты его зубы видел? — поинтересовалась она.

Лютер облизнул клыки.

— Надо было в детстве брекеты ставить, — сказал он. — Сейчас уже поздно.

Мадам Изабель смерила его недоверчивым взглядом и вновь повернулась к Рокси.

— Две дороги, — сообщила ей. — На одной смерть и на другой смерть. И куда бы ты ни пошла, рядом красный валет. У тебя нет выбора, детка.

— А… чья смерть? — спросила Рокси.

— Без понятия. Перси, — позвала она. — Чтоб я тебя рядом с ней не видела. Понял? Красный валет… А ты у меня рыжий как солнышко. Я серьезно говорю, Перси! Позвоню о’Коннелу, и пусть дает тебе отпуск или вовсе уволит к чертовой матери…

— Бабушка, — строго сказал Перси. — Агент Фосберг пришел узнать о вампирах, а не выслушивать твои истерики.

Она сгребла карты и потасовала колоду, хмуря седые кустистые брови.

— Вампиры… — проворчала она. — Вот еще вспомнила: в храм им, проклятым, не войти. Ни на крестины, ни на венчание, ни даже на Пасху. Говорят, лучшее средство от вампиров — не кол в сердце, а освященным яичком в лоб. Но и святая вода тоже неплохо…

Когда они вышли из гадального салона, пропахшего тяжелыми ароматами масел, Лютер с наслаждением втянул свежий воздух. По коже от холода побежали мурашки, и собственное тело показалось особенно жарким и горячим. Живым.

Мадам Изабель произвела на него двойственное впечатление: она будто видела чуть больше остальных, но и ничего нового они не узнали, не считая сомнительного откровения про пасхальные яйца.