* * *
Утро было яркое, звонкое и на удивление тёплое. Обычно, когда просыпаешься в лесу, особенно — если спал на земле, да ещё недалеко от воды, то поначалу зябковато, даже в разгар лета. Приходится попрыгать, побегать, чаю или кофе попить, чтобы согреться. А тут — хорошо, уютно, как всё равно дома спал, или даже у бабули — на старой, продавленной кровати, но продавленной именно мной, потому каждый бугор или вмятина — именно там, где они и нужны. Чувствуешь себя, как в каком-то на удивление уютном коконе. Потому и не даю выбрасывать «старое хламьё»…
Что-то я отвлёкся. Интересно, сколько времени? Наручные часы не ношу уже лет пять, как надоело выбрасывать в тряпки любимые рубашки, у которых браслетом манжету истрепало. Тем более — на ролёвке, наручные электронные часы были бы, мягко говоря, сомнительным аксессуаром. Говорят, как-то раз один из мастеров, увидев на руке командира одной из групп незаявленные в начале игры часики, объявил их «проклятым браслетом неудачи», который надели на руку спящему зловредные посланцы сил Тьмы, и устроил показательное выступление на тему «отыгрывать надо правильно» с говорящим манекеном. Открываю один глаз, ага! Солнышко ещё над макушками не поднялось, с учётом времени года, как раз около семи утра, а то и чуть раньше.
Смотрел я на то, как лучи света играют в перистых, напоминающих растопыренную ладошку листьях со специфической бахромой на каждом из «пальцев» и радостно улыбался новому дню и его первому подарку. Надо же, а я и не рассмотрел в темноте, что рядом карсиал[1] растёт! Если ещё ему в этом году поросль молодую не проредили — пополню боекомплект…
СТОП! Что я вчера пил?! Какую дрянь приносили эти дриады с дредами? Настойку на мухоморах с добавкой псилобицина для вкуса? Какой, к едреням, «карсиал»?
Тут же вспомнил, что это за дерево, чем ценно. Потряс головой — не помогло. Схватился за головушку бедовую руками — нащупал кожаную ленточку поперёк лба. Это ещё что за? И тут только обратил внимание на то, что с самого начала подспудно тревожило — очки-то я не надевал! А вижу всё так, как уже и забыл, что бывает. Метров с двадцати (двадцать один метр тридцать два сантиметра до ствола — щёлкнуло в голове) мог при желании бахрому на листьях считать, сколько ворсинок на каждом! И нет уже начавшей становиться привычной тянущей боли в спине, которую сорвал неосторожно, пытаясь поднять неподъёмное. Тэээкс, это начинает дурно пахнуть старым литературным штампом. Осмотрел себя — и я, и не я. То есть основа моя — мои 190 сантиметров роста, мои 110 кило веса. Вот только сбылось давнее пожелание — «вот бы снять килограммов десять сала, а вместо них навесить в нужные места килограммов десять мяса!», причём сбылось с избытком. Ощущение, что жира не осталось вообще, а мяса добавили с лихвой, больше, чем «забрали» сала.
Ну, и одежда — моя и не моя. Моя в том смысле, что соответствует заявке на игру и не моя — потому как не подделка, а настоящая.
Окинул всё это длинным и тяжёлым взглядом и застонал, опускаясь на землю. «С приплытием Вас, Ваше высокомордобразие…»
Глава 3
Ну что же, традиционная дилемма — перенос или шиза. Ничего нового и необычного, писано-читано многократно, даже многодесятикратно, если можно так выразиться. И что делать прописано столько же раз, и на себя примерялось. Во-первых, вести себя так, как будто всё всерьёз и на самом деле: лучше побыть в глазах гипотетических санитаров чуть большим идиотом, чем оказаться трупом, приняв реальность за бред. Ну, это стандартно, с этим я согласен на все сто. А вот дальше — выйти к людям, осмотреться и решить, как жить дальше, тут уж — извините, «позвольте вам не позволить». Не люблю искать приключений на свою хм… ходовую часть, так скажем. Поэтому действуем с точностью до наоборот: провести инвентаризацию, выяснить «кто я, где я, зачем я», осмотреться на местности; потом решить, что делать дальше и уже потом, с толком и учётом обстановки, выходить к людям, или кто тут их заменяет.
Второй штамп в поведении попаданцев, который мне не нравится — куда попал, там и начинают шмотки раскладывать. Потом приходится срочно драпать, или катаклизм какой — и привет горячий, получите картину маслом: в новом мире с голой задницей. Нет уж, гамадрила изображать — настроения нет, категорически. То, что мне удалось спокойно переночевать здесь, отнюдь не гарантирует спокойствия днём. Может, тут рядом гнездо какой-то твари, которую все так боятся, что не рискнули жрать беспечно дрыхнущее мясо. Или перенос произошёл непосредственно в момент просыпания, и сейчас шайка местных звероящеров ломится к внезапно унюханному деликатесу. Итак, найти спокойное да уютное местечко, где можно, не опасаясь внезапной угрозы, проверить вещи, память, умения и навыки, именно в таком порядке. Поскольку сейчас у меня в голове каша, а содержимое рюкзака может помочь её переварить. И уже потом, зная материальную базу, экспериментировать с умениями.
Итак, куда двинуть? Вдруг возникло интересное чувство. Как будто изображение проступает на фотобумаге, или что-то выдвигается из тумана. Или радар высвечивает картинку, с каждым оборотом добавляя деталей. Я осознал, что вон в той стороне метров через триста протекает речушка и если пойти туда, взяв чуть левее дуба, то выйдешь на небольшой пляжик. Ошалеть можно — это что, «чувство леса» так работает? Нюансик такой — выхухоль какую-то около речки чую на водопое, а вот что в реке творится — как ножом отрезано, по кромке воды. Тут мой взгляд зацепился за что-то в траве около ног. Ушки, шкурка… Заяц, что ли? А чего он валяется тут? И шерсть с каким-то зеленоватым отливом…
«Опасность!» — заорало что-то внутри меня. Я помимо воли отпрыгнул назад, шаря глазами по кустам в поисках источника, руки сами ухватили мой посох. «Близко! Рядом! Нет, не опасно, сдохло уже» — хоровод не то мыслей, не то образов. Странно, но похоже, что опасностью мои новые инстинкты сочли вот этого вот кролика. Я наклонился рассмотреть поближе и тут что-то щелкнуло, как до этого с деревом.
— Рэбтор! Мелкая лесная нечисть, шкодливый дух. Телесно воплощается, маскируясь под кролика или зайца. Выдают его зеленоватый отлив шерсти, тёмная аура и хищные повадки, хотя их он умеет скрывать. Редко нападает на того, кто может дать отпор, только стаями в брачный период. Но вот перегрызть горло спящему и сожрать не столько тело, хоть и мясом не побрезгует, сколько более энергонасыщенные структуры может и любит. Убиваем хладным железом[2], серебром, Огнём, кое-чем из арсенала Воздуха, силой Светлых Богов. При убиении металлом, плоть быстро разлагается, оставляя зловонный остов, есть вероятность выживания духа. Если будет пища — может и отожраться до нового воплощения. Огонь и Воздух уничтожают злой дух, тушка остаётся. Святая атака братьев-паладинов или отцов-экзорцистов уничтожает полностью, во всех планах бытия. Если сила веры молящегося недостаточна для полного уничтожения нечисти, то молитва обращает врага в бегство. При совсем слабой вере, или сильном духе, противник может наоборот разозлиться и нападать с удвоенной силой. Это, кстати, характерно для всех видов нечисти и нежити. Да уж, хорошо, что я не стал отыгрывать паладина (а ведь предлагали!), с моим идейным атеизмом… хм… придётся пересматривать мировоззрение, похоже, в этом мире Вера — реальная и ощутимая Сила.
Да, неплохой инфопакет распаковался при виде зверушки. Вот если только так накроет в бою, то двух- или трёхсекундный ступор может стоить жизни, а то и дороже. Но стоп (чувствую, ближайшие пару дней это станет моим любимым словом), тушка цела! Значит, его прихлопнуло магией! Так, морда опалена — огонь поработал, точнее говоря — Огонь. И кто ж его так?
Перед мордой твари пролегала на песке опаленная полоска около полуметра длиной. И эта полоска, вот чтоб мне пива не пивать, шла точно по линии моего «игрового» защитного купола! Это что же творится — перенесло меня ещё до сна? Или во сне, но вместе со всей округой? И я что, и правда владею магией?
Нет, не тем я маюсь. Во-первых, шагом марш на речку, там ключи рядом и на них — пусть слабенькое, но всё же место Силы. Силы светлой, так что в радиусе метров пятьдесят мелкой нечисти не будет, а крупную я учую намного раньше. А во-вторых, что ж это получается — не вздумай я отыграть роль перед сном, и меня бы ночью схарчили саблезубые (точнее — иглозубые) демонические кролики?! Вот тут-то меня и накрыло по-настоящему…
Прочухавшись слегка, я, стимулируемый воображаемой стаей злобногрызов, спешащих на неожиданный завтрак в виде меня, любимого, быстро собрал вещи. Мельком удивляясь на тему «эк вас переколбасило-то», но не всматриваясь и не вдумываясь в подробности. Только обратил внимание, что обширные накладные карманы на куртке превратились во что-то вроде двух ташек, пристёгнутых плотно к бокам (не стал смотреть, как именно). Плащ-накидка, дубовая и потрёпанная, с потрескавшимся кое-где резиновым покрытием превратилась во что-то мягкое, но плотное, не сразу поймёшь какого цвета. Рюкзак — похож на тот, что был, топорик тоже вроде как не изменился. Меч, лук, колчан — три раза по ого! Посох! Вот это подарочек! Но — потом, потом. Что-то мне не нравилось в моём месте ночёвки, как будто зудело под кожей по всей тушке сразу. Итак, ножны с клинком и саадак за спину, колчан со стрелами на бедро, посох-копьё-топор… эээ… да пусть будет глефа, кто-то против? Не слышу возражений. Если что — переименую. Итак, глефа — в руки, и вперёд.
Пока шёл и осматривался по сторонам, стараясь определить возможные опасности и полезности, успел подумать, что моё чувство леса как бы даже слишком того… Какой-то эльф получается, а я на такое не подписывался. На ходу пощупал по бокам головы — уши, как уши, вроде такие, как и были. А с другой стороны… Эльф, если верить описаниям, должен чувствовать весь лес вокруг, как единое целое и каждую деталь. Ощущать желания каждого кустика, и не только ощущать, но и изменять — попросить куст не цеплять одежду, уговорить заросли расступиться или траву распрямиться. Есть у меня такое? «А вот хрен вам в обе руки», как говаривал один персонаж. Могу прощупать лес метров на двести, причём — в достаточно узком секторе. При этом могу не заметить чего-то прямо под ногами, что я и подтвердил, споткнувшись о сосновый корень. Выругался тихонько и оставил только «фоновое» чувство, плюс — усиленное внимание вперёд и за спину, поскольку на спине у меня глаз нет.
Вот оно, местечко! Речушка, неширокая, тут изгибается полупетлёй. На внешней стороне излучины образовался песчаный обрывчик высотой метра два. Слева, если стоять лицом к реке, бугорок сходил на нет и был удобный спуск к воде. Вдоль кромки воды шёл неширокий, метра полтора, пляж. Просматривалось чистое дно, понижавшееся полого. Слева, напротив спуска, виднелся брод, но заросший водорослями так, что было очевидно — не ходят тут люди. Справа на краю излучины берег нависал над водой, получалась эдакая тумбочка высотой около полуметра. Присмотревшись понял, что эта тумбочка — старый ольховый пень, полощущий корни в воде, подобно спруту, который захотел было перебраться жить на берег, но на пол пути засомневался, остановился, задумался. И стоит эдакое чудо, с одной стороны глянешь — плоская тумба, как в бассейне. С другой стороны — неведомое чудище призадумалось у кромки воды. Вот так и рождаются легенды о водяных, как раз и стоит над явным омутом — река там тёмная, дна не видно.
Я, хоть и не имею сродства к воде, если верить тому, что увидел в моей ауре полутрезвый дружественный йог, но рыбалку люблю, и понимать реку или озеро научился. Правда, с чисто утилитарной точки зрения. Мысли о рыбалке навели на мысли о рыбе и о еде. Приступ банального голода, совпавший по времени с приступом прагматизма, развеял романтический настрой, как буйный осенний ветер тонкий дымок от угасшей свечи. Хм, похоже, всё-таки не до конца развеял. Мысли о рыбе тут же сформировались в план пошарить в корнях под пнём и под обрывом. Перед глазами, как живой, встал когда-то пойманный мной руками у берега налим на полтора кило весом. Эх, и вкусный же был, зар-раза…
Нет уж, перед тем, как шарить руками в корнях надо попытаться сообразить, что в тех корнях может водиться, не окажусь ли я сам в роли того налима. Вздохнув, окинул взглядом дугу пляжа, длиною метров двадцать-двадцать пять, реку, шириною на изгибе метров шесть-семь и сужающуюся до трёхметровой речушки на входе и на выходе. Глянул на противоположный берег, заросший осокой луг. Похоже, по весне речушка разливается по ширине своих петель и даже больше. Потому и до кромки леса на том берегу шагов сто — сто двадцать, по границе паводка растёт. Покосился я подозрительно на заросли камышей на правом фланге, вздохнул и пошёл проводить инвентаризацию.
По левую руку и выше по течению, чем мой пляж, сразу за бродом били три родничка. Почти правильный треугольник, один ключ на дне реки («нежарко будет купаться — мелькнула мысль, — как бы судорогу не словить») и два на берегу. Вот там-то и ощущался источник чего-то светлого, бодрящего. Захотелось увидеть, что же там на самом деле. Удивляясь себе, но не сильно, поднял руки к лицу, заслонил ладонями глаза, закрыл их. Глубоко вздохнул, как когда-то на занятиях по кун-фу, в три этапа, представляя себе течение энергии по телу к соответствующей точке тела, после чего с резким выдохом развёл руки в стороны, открыл глаза и… открыл глаза
От трёх родников поднимались три… трудно подобрать было слова, даже для себя и мысленно — три фонтана? Колонны? Скажем — три фонтанные колонны, каждая свита из девяти струй неразличимо разного оттенка. Серовато-синяя гамма донного родника, салатово-голубовато-бежевая ближнего, бьющего из песчаной чаши на границе берега и травы и изумрудно-сапфировый отлив третьего родника, притаившегося в траве. Все три жгута поднимались вверх, примерно на высоту панельной пятиэтажки, там изгибались навстречу друг другу, будто стремясь сплестись в косичку, но, на полпути к центру как-то разом дробились на облака опалесцирующих брызг, которые смешивались, сталкивались и оседали на землю каплями жидкого света, накрывая круг радиусом не менее пятидесяти шагов. Мне стало понятно, что именно я вижу: вода материальная исторгалась из земли и бежала в речушку. Вода-стихия поднималась вверх, поскольку была перемешана пополам со стихией Астрала, причём Астрала светлого. Стало кристально ясно, что никакой рэбтор не рискнёт подойти и на сотню метров к Источнику, а более крупная нечисть никогда не вступит под эти капли.
— Конечно, зомби-воина этот туманчик растворит без сухого остатка за пять биений сердца максимум, — пришла в голову моя/не моя мысль, проговоренная моим/не моим голосом.
И сразу накатило… Глаза горели огнём, голова раскалывалась, кроме того, казалось, что в черепе поселилась какая-то неведома зверушка и пытается выдавить глаза изнутри наружу. Расплата за видение сил? Похоже на то, всё-таки я не маг, хоть и располагаю кое-каким арсеналом базовых заклинаний. Маг бы мог любоваться этим алтарём Воды долго и безнаказанно, мне же не стоило так развлекаться, особенно если бы впереди планировался бой.
— Эх, а очки-то пропали. Зажилил переносчик артефакт-различитель, через него бы, наверное, всё время можно было так смотреть!
Ладно, быстренько проведём инвентаризацию и делом займёмся. А что это я о себе во множественном числе-то? Плюсик в пользу версии о диагнозе, или просто привычка? Неважно пока что. Итак, начнём с оружия, поскольку неведомо, где я и что вокруг.
Значит, глефа. На нижнем конце вместо вбитого в торец колышка от палатки появился шип наподобие копейного навершия. Ромбическое поперечное сечение, двусторонняя заточка, классическая форма: плавное расширение и резкое сужение к основанию. Крепится надёжно, «стаканчиком». Три металлических кольца на древке, на них не то орнамент, не то надписи — посмотрю попозже. Основное лезвие крепится на некотором расстоянии от древка, так, что можно ухватить рукой и за этот конец. Кончик клинка выведен на одну линию с древком и заострён — можно колоть. Общая длина оружия — чуть меньше, чем у моих лыж, два метра и сантиметров десять-пятнадцать сверх того, длина рукояти метр семьдесят — метр восемьдесят.
Не смог устоять перед соблазном схватить это изделие и покрутить в руках. Собственно, я и намного раньше не мог удержаться от того, чтобы покрутить «восьмёрку» или «мельницу», если в руки попадала более-менее ухватистая палка, а тут…
Поразмявшись с глефой минут пятнадцать, опомнился, спохватился. Обматерил себя мысленно и вернулся к разбору имущества. Правда, ещё немного подумав, вытащил из кармана рюкзака свечку, которую брал с собой с одним расчётом — от нее в палатке больше «романтики», чем от светодиодного налобного фонарика. Ну, вы поняли, когда романтика нужна, да? Ну так вот, вытащил свечку, полез за зажигалкой, которая оказалась оформлена в виде странно тёплой каменной ящерки, у которой язычок огня вырывался из пасти при поглаживании затылка. Не сразу догадался, как этим пользоваться. Ну да ладно, в итоге зажёг свечу и повторил ритуал установки защиты, на сей раз — по читанному ранее рецепту, вокруг себя.
«Здоровая паранойя — залог здоровья параноика и долгих лет его жизни»! Вот под этим лозунгом, ага… Так, глефу в сторону, меч в руки. Классная штука, как раз то, что хотелось! Сколько раз, выслушав моё описание разного рода «специалисты» и специалисты настоящие крутили носами, мол, «попса», и другие слова говорили, похуже. Ну и шли бы они лесом! Мне с ним бегать, а мне — нравится! Что-то есть от бастарда-полуторника, что-то — от рапиры: прямое лезвие длиной восемьдесят пять сантиметров, ширина у основания примерно «на два с половиной пальца», то есть шесть-семь сантиметров, на последней трети клинка начинается его ланцетовидное сужение и в итоге к кончику сходится в точку. Толщина лезвия у рукояти — «в палец». Рукоять полуторная, с небольшим запасом. Собственно, это для меня она полуторная, для моей лапы, которая ни в одну банку не лезет, для кого-то «ножик» мог бы и двуручником показаться. Круглая витая гарда, похожая на четыре сплетённых из металла лепестка. В общем, почти эсток, но не совсем. Характерный коленчатый узор на клинке — это отлично! И то правда, из средневекового железа клинок таких размеров и формы не получился бы, другое дело — аносовский булат[3]! От рукояти по клинку опять, как на обсадных кольцах глефы, бежит не то орнамент, не то какой-то девиз.
Лук — ещё одно «ух ты» и подарок переносчика. Многослойное древко длиной примерно полтора метра, скорее — сантиметров сто шестьдесят. Вопреки всему слышанному и читаному мною ранее тетива натянута! Или это я — тормоз гидравлический от БелАЗа (правда, на самом деле там пневматика), вчера не увидел и не снял, а теперь… Дрожащими руками схватил оружие, с неведомо откуда взявшейся сноровкой проверил — тетива, как струна! На ощупь оставляет ощущение какой-то шелковистой прохлады, неужели реализовали мою байку? Ладно, потом проверю. Стрел не густо — четыре десятка, с разными наконечниками. С другой стороны, стрела — не патрон, самая лёгкая весит восемьдесят граммов, боевая бронебойная до ста двадцати. Итого запас, считая по «среднему по больнице», более четырёх килограммов, ближе к четырём с половиной. А полный боекомплект лучника на средний бой — та ещё вязанка дров, на себе носить никакого здоровья не хватит — это к вопросу о худых и субтильных лучниках, агась. Обратил внимание на то, что каждому виду наконечников соответствует свой вид оперения, что логично: удобно вытаскивать из колчана на ощупь.
В целом разбор вещей оставил двойственное впечатление. С одной стороны, есть почти все нужное, кроме котелка, с другой… Сложилось чёткое ощущение, что сила, перенесшая меня сюда, имела какое-то отношение к Мастерам игры или, по крайней мере, присутствовала при наших разборках. Короче, тщательность исполнения на грани издевательства. Просил чувство леса — вот оно. Знания мира не просил — его и нет, вообще не соображаю, что вокруг творится, какие тут расы живут и тому подобное. И котелка нет! Не брал с собой из лагеря, поленился тащить казанок на пять литров, и в разговоре с мастерами не упомянул. В итоге специи мои есть, разве что не в пластиковых пакетиках, а в холщовых мешочках, а котелка — нет! И что мне толку от чайной заварки в таких условиях?!
Вот ещё пример. Говорил, что деньги в лесу не нужны — пожалуйста, пустой кошелёк! Не совсем пустой, конечно. Есть кусочек пергамента, изрисованный вензелями и исписанный, похоже на вексель или что-то в этом роде. Видимо, реинкарнация моей пластиковой карточки. Прочитать не могу, только разобрал, что на двух языках — точнее, двумя разными шрифтами, один похож на стилизацию под готический, другой — на полуустав. А кроме того — двенадцать жемчужин. Причем одна жемчужина — дефектная, как будто начали сверлить, но бросили. Как конфета, у которой была сколота глазурь и виднелась изюминка. А ещё одна — надкушенная! Вот же сссссс… ссложно сссохранять уважение к высшим силам с такими их приколами!
А жрать же хочется! Так, у меня в рюкзаке была пачка галет, обозванных «эльфийскими хлебцами» и презентационная литруха пива. Презентационная благодаря названию «Партизанское». Светлое, крепкое, сорт “Lager”. Так, вот этот свёрток из зеленоватой ткани, похожей на холстину, но шелковистой на ощупь — оно самое, галеты. Вроде как потолще стали. А пиво где? Нет, я понимаю, пластиковой бутылки мне не дадут, тааак… Вот это, разве что? Килограммовая примерно бутылка керамическая, закупорена, этикетка приклеена, на ней накарябано что-то полууставом и фигура мужика в плаще.
Галеты суховатые, но вкусные. Что до сухости — откупорим бутылочку. Судя по запаху — это что-то совсем другого класса, чем прототип. Хм, на вкус — настойка какая-то, крепостью градусов двадцать пять и с мощным можжевеловым духом. После первого же глотка как огонь пробежался по телу. И голова перестала болеть. Видимо, не так проста настоечка, как кажется, заныкаю её на будущее, грех такое просто так вылакать. Кстати, наелся, чуть меньше четверти галеты ещё осталось — а уже наелся!
Ладно, пора завязывать с сортировкой запасов и заняться их пополнением. Во-первых, стрел маловато, причём все боевые, для охоты такие тратить жалко. Котелка нет. Запастись едой — путём охоты, рыбалки, собирательства, поскольку галеты с их сроком хранения — НЗ, не надо их сразу съедать. И добыть бы какую-никакую посудину. Ладно, питаться в принципе какое-то время можно жареным да копчёным, а пить что, если родника рядом не окажется? Даже и с собой воды взять не во что, фляжки тоже нет. Были бы специи в полиэтиленовых пакетах — смешал бы кое-что между собой и в пакетик литра полтора воды набрал, а так…
Глава 4
Пока, наклонившись, пил воду из родника, на меня снизошло озарение. Песок и родник просто так не соседствуют. Тут должна быть глина! Из глины можно слепить и обжечь на костре какую-никакую посудину!
Через полчаса уже сидел над кучкой накопанной, перемятой и разведенной до нужной кондиции глины и медитировал на тему «чем заменить гончарный круг». Нет, всё-таки медитация в правильном месте — великая сила! Вскочил и полез в задний карман на штанах. Кстати, накладные карманы сохранились, хоть и стали совсем примитивными по крою, а вот врезные — увы… Извлёк уцелевший в ходе «знакомства с дриадами» экземпляр «Изделия номер два» или попросту — презерватив. Надул, завязал горловину, вдавил «пимпочку» внутрь «шарика» и стал обмазывать глиной.
Минут через сорок, как минимум дважды перебрав весь свой запас экспрессивной лексики, получил что-то, на что-то похожее. Воспоминания пионерского детства говорили, что перед обжигом сушить надо двое-трое суток. В принципе, никто никуда не гнал, но хотелось побыстрее. В арсенале магии, оговоренной для моего персонажа, ничего сушильного не было. С другой стороны, защиту я тоже ставил «не лицензированную» — и ничего, сработало. Первая мысль — «попросить» воду уйти из изделия. Никакой реакции, обидно, но ожидаемо. Подсушить огоньком? Поврежу «модель» чего доброго, а ещё может не раз пригодиться. Остаётся земля.
Я сжал свой будущий котелок в ладонях, сел в полу-лотос (оно же «Поза удовольствия», не знаю, кто может получать удовольствие от такого положения тела), подышал немного, сконцентрировался… И начал внушать своему изделию все прелести существования в твёрдом и сухом виде. Сколько так промедитировал — не знаю, открыв глаза увидел у себя в руках горшок, очень похожий на каменный. Вскочил радостный, но стоило нарушить концентрацию — и этот сосуд осыпался на землю сухими колючими крошками.
Высказал себе честно всё, что думаю по поводу торопливости и начал лепить заново. Опыт сказался — новая заготовка была вылеплена через минут пятнадцать-двадцать. Слегка отжал её, обратившись снова к Земле, и оставил сушиться на солнышке. Изгваздался так, что просто ой, решил ополоснуться и спустился к реке. Начав умываться, нащупал кожаный ремешок на лбу, про который практически уже забыл. Надо бы снять, промыть — наверное, и на нём глина есть.
Хм, забавно — на ремешке нарисованы красной краской два закрытых глаза. Это что, напоминание, что я был «четырёхглазый»? Шуточка сомнительного качества. Дурачась, надел ремешок так, чтобы нарисованные глаза были напротив моих собственных и со словами «Поднимите мне веки» открыл глаза. Опаньки! Так вот он, артефакт-различитель! Интересное, конечно, решение, только есть два недостатка: во-первых, я вижу потоки энергий, но не вижу окружающего материального мира. Так сказать, выбери одно из двух… Ну, и второе — личное. Второй раз в жизни почувствовать себя персонажем анекдота, того, где мужик долго и старательно ищет очки, которые находятся у него на лбу — неприятно.
Итак, за припасами. Сходить к месту ночёвки, проредить поросль у «дерева лучников», наделать охотничьих стрел. По пути попытаться подстрелить какую-нибудь съедобную дичь, или хоть грибов насобирать. Собрал и упаковал всё своё имущество, кроме будущего горшка. Да-да, параноик я — собираюсь волочь на себе весь груз, отправляясь в поход на метров триста, не более. Ну и что, что нет никого, кроме меня, из разумных обитателей? Когда выскочат к бесхозному имуществу из лесу — поздно будет думать. Нет уж, ничего лишнего у меня нету, только запасное, и того мало.
По мере приближения к месту ночлега опять стало возникать ощущение дискомфорта и тревоги. И чем дальше — тем больше. Так, раз это не мой родной и привычный лес, а такой, в котором достоверно водится всякая нечисть, например, прихлопнутый мною нечаянно рэбтор, то к подобным ощущениям следует относиться серьёзно. Я остановился, не доходя до места своего ночлега метров двадцать, и начал сканировать лес, стараясь прочувствовать его. Странно, всё нормально, ничего особо страшного. Ещё раз, по кругу, как радарный луч — норма, норма, растёт напряжение, ближе к карсиалу — сильнее, ага, слабеет, удаляемся от цели моего визита… Стоп! Только что приближался к дереву своим сканером — и вот уже удаляюсь?! А под самим деревом? Такое ощущение, что кто-то или что-то старательно отводит мне глаза. Ага, а если пристально всмотреться именно туда? Взгляд скользит, как будто дерево намылено, а взгляд мокрый.
И что это я дурью маюсь? Чувство леса — хорошо, но это же вспомогательное умение, да ещё и не боевое. Так, заявлялось заклинание «поиск врага», где оно? Вот оно. Сосредоточиться, прочитать, посмотреть результат. Есть контакт, сидит, гадость, точно под деревом, расползлась на всю поросль. Название — брр, не то что выговорить — прочитать с листа на трезвую голову не получится.
Нечисть, находится в призрачном состоянии. В таком виде она малоуязвима для физических атак, вот если бы заставить воплотиться в тело, а как? На данный момент её можно прихлопнуть соответствующей молитвой, астральной атакой, если ты шаман или магическим воздействием. Но не простым, если я ударю, скажем, молнией или волшебной стрелой толку будет мало. Нужно именно что сгустить стихию, не воплощая её материально, чтобы воздействие было в том же плане реальности, что и цель. Но это работа для мага, причём более чем серьёзного. Мне о таком — только мечтать, причём мечтать о том, что когда-то встречу кого-то, способного это сделать.
Как же быть? Сняв с себя и пристроив под памятным выворотнем свою поклажу, за исключением меча и глефы, хожу вокруг, как кот вокруг горячего сала. Что-то во мне не даёт просто плюнуть и уйти. «Кодекс Стража» — казалось, произнёс кто-то внутри уже знакомым, одновременно моим и не моим голосом. Скорее, не кот возле сала, а как собака с жабой — и съесть противно, и бросить жалко. Нарезав таким образом десяток кругов то по, то против часовой стрелки и ощущая при этом, что тварь тоже наблюдает и тоже не знает, что делать, прервал производственную гимнастику. Мне пришла в голову мысль, посмотреть на супостата через различитель. Но сначала, на всякий случай — прокастовать на себя каких-нибудь полезностей. Хм, на игру оговаривалось ограничение в три штуки разом, не более. А поскольку я имел возможность убедиться, что переносчик в переговорах если не участвовал, то болел за Мастеров — ограничимся двумя, скорость реакции и устойчивость к страху. Так, теперь посмотрим на тебя, соседушко, иным взглядом.
Сказано — сделано, открываем глазки под повязкой… Ой, мля! Косматый буро-чёрный комок, с кучей щупалец, а посреди него — здоровенный красный глаз, и смотрит, скотина, прямо на меня! Увидев в нескольких шагах от себя такую прелесть, вначале передёрнулся, а потом… А потом сотворил редкостную глупость. С криком: «На, падла, чтоб тебя порвало!» сделал выпад и ткнул копейным навершием глефы в этот самый глаз! Ой, что тут началось…
Похоже, тварь и правда не могла по какой-то причине решиться на атаку, а тут — «глаз» стремительно ушёл вглубь и раздвоился, а навстречу мне метнулся пучок щупалец-верёвок. Которые потолще — ну точно змеи. А уж как «нежно и трепетно» я отношусь к змеям, это надо знать. Даже заклинания на бесстрашие как будто и не бывало, на голом рефлексе отпрыгнул назад, споткнулся, откатился дальше кувырком через спину, отметив пару мелькнувших сверху отростков, а потом… То, что произошло потом снова требует цитировать народную мудрость. На сей раз это «дуракам везёт». А если дурень ещё и параноик, то везенье становится закономерным.
Помнится, на берегу речушки, ещё перед инвентаризацией запасов, поставил вокруг себя защитный периметр, на Огне замешанный. Как полыхнуло перед глазами! Было похоже на взрыв в обратной перемотке, кокон, трепетавший вокруг меня на грани осязания даже в очках, стремительно стянулся в пятнышко там, где его границы коснулась тварь. Вспышка, потусторонний вой, мелькание каких-то полос и пятен, отмахиваюсь наугад, точнее, кручу вокруг себя глефой, пытаясь изобразить круговую защиту. Наконец, улучил момент, сдвинул вверх с глаз повязку — по лесу всё же лучше бегать зрячим.
Опаньки, вот ты где, радость моя! Если рэбтора, нечисть мелкую, моя защита прибила на месте, то эту тварь Огонь, воплощаясь, выдернул в реальность. Ну и морду припалил, ясное дело. Кроме того, вокруг валялись, истаивая буроватым дымком несколько отсеченных щупалец. «Вдохнёшь — смерть», предупредил меня внутренний голос. Угу, а я-то думал, от насморка излечит и придаст моему белью аромат весенней свежести!
Десяток минут плясок с шестом (но не на шесте) вокруг чудища, дюжина седых волос, стремительная атака… Вонзив основное лезвие в ту часть существа, которую считал для себя затылком, задействовал заготовленное заранее заклинание — молнию. Только вот не стал «бросать» её в удалённую цель (эффект во время тренировки на берегу меня не впечатлил), а сбросил заряд по оружию — в рану, внутрь твари. Что-то глухо хлопнуло, «лихо одноглазое» дрогнуло и с громким хлюпаньем разломилось на части. Ударной волной меня отбросило метра на три и хорошенько приложило о всё ту же вывороченную из земли ёлку. Хорошо, что не на карсиалову поросль — дюжина дополнительных дырок в организме мне не нужна.
* * *
То ли эмоциональная встряска помогла, то ли время пришло, то ли перенесшие меня силы смилостивились — но, пока я приходил в себя после боя, хлебнув хорошенько настоечки, в голове распаковался очередной инфопакет. Я понял, о каком таком Кодексе говорил мой голос и что за Стражи такие. Стражи Грани — это такой не то Орден, не то клан, в общем — моя профессия, мой, если угодно, мультикласс в данной Реальности. Кодекс — та самая нетолстая книжечка, что нашлась в рюкзаке. Сейчас я не сомневался, что смогу прочитать её.
Также вспомнилось, что где-то в недрах и видел тубус, а в нём (как озарило) должен храниться свёрнутый Патент Стража. Причём сей документ, вручаемый при Посвящении, служит не столько доказательством принадлежности к Ордену, как удостоверением личности. Принадлежность к Стражам, как и место в иерархии (звание и должность — перевёл я для себя) определяются как-то иначе.
Пришло и знание того, что за истребление нечисти, вообще-то говоря, положено некое вознаграждение, только требуются доказательства, для отчёта чиновникам. Кроме того, с некоторых тварей можно было поиметь что-нибудь на продажу. К примеру, у рэбтора в центре нёба есть некий «сонный шип» — своеобразный зуб, выдвигающийся вперёд и впрыскивающий в жертву парализующий яд. Этот зуб не разлагается даже при убиении твари серебром, а потому и служит доказательством. Сам же яд можно пристроить в городе, тому же лекарю, и не только. Вещь не слишком дорогая. Но не очень и дешёвая, поскольку сохраняется, только если убить эту дрянь чистой магией, маги же нечасто шарятся по лесам, охотясь на мелкую нечисть. Разве что ученики…
* * *
Добыв доказательства, включая мешочек с ядом, и заготовив охапку стрел, я двинул обратно к реке, к месту силы и к своему будущему котелку. Навалилась жуткая слабость и усталость, придя на берег, только и нашёл сил, что приволочь из леса сухостойную сосну (или что-то, очень на неё похожее) да помыться в реке. Вода оказалась холодноватая для лета. А чему удивляться — чуть выше пляжа сразу три родника бьют! Осмотрел тело — похоже на моё, только шрам от аппендицита стал вроде как длиннее и шире, плюс большая часть родинок сошла. А вот семь штук, охватывавших почти правильным кольцом левое плечо — остались. В общем, непонятно — или моё тело, но «после капремонта», или не моё, но синтезированное по мотивам. Неважно пока.
Навалилась новая волна усталости. С трудом нашёл в себе сил для того, чтобы повторить в третий раз ритуал с установкой охраны. Запахнувшись в плащ и пожелав стать как можно неприметнее, рухнул на солнышке вдоль сухостоины.
Разбудили меня голоса…
Глава 5
Проснулся я от звука голосов.
Говорили двое. Гортанно, резкими голосами — спросонок показалось, что по-немецки. В душе взвился вихрь мыслей, подчас противоречивых. «Что, теперь я Партизан? И буду с Вермахтом воевать?!» С одной стороны — родной мир, с другой — уууу… А если не родной и «уууу», то вообще вилы!
Стараясь не делать резких и размашистых движений, аккуратно цапнул под плащом лежащее рядом оружие, внутренне почти готовый к тому, что это будет в лучшем случае трёхлинейка, а то и охотничий дробовик. Лук и глефу воспринял почти с облегчением. Голоса приблизились, и я начал вслушиваться в полузабытые звуки немецкой, как мне на тот момент всё ещё казалось, речи.
— Во, глянь, лесина готовая, считай, дрова есть!
— Ща я с неё топориком веточек накрошу, на растопку.
— Не торопись — смысла нету. До темноты ещё далеко, а жрать всё равно нечего.
— Хоть кипяточку погреем.
— Ты лучше глянь — вон, колода лежит, замшелая. Лучше по ней топором постучи, а лучше расколи или сбрось в реку. Вдруг под ней дрянь какая живёт, змеюка, к примеру…
До меня начало доходить, что говорят всё же не по-немецки, просто я этот язык воспринимаю как один из давно и хорошо известных, но это мелочи. Самое главное, что «колода», которую собираются скинуть в реку — это я и есть, в моём маскировочном плащике! Ну нет, я сегодня уже купался!
— Я сейчас этот топорик какой-то колоде прямоходящей в развилку воткну!
Ой, как он прыгать умеет! Спиной вперёд, вверх по склону… Интересно, я от «Лиха одноглазого» так же отпрыгивал или нет? В любом случае, балет много потерял, лишившись такого кадра. Понимаю, голосок у меня спросонок не ангельский совсем, но не настолько же!
— Гролин, слева обходи! Сейчас мы эту нечисть на язык укорачивать будем! Да брось ты топор, меч бери!
Ага, раз на нечисть с мечами собрались — то, стало быть, свои. А значит — надо договариваться.
— Мало того, что поспать не дают человеку, мало, что на честно притащенные им дрова права заявляют — так ещё и самого в мечи взять хотят, ну, что ж это творится-то, а?
— А ты точно человек? Уверен?
— Уверен, — я, наконец, встал во весь рост, на всякий случай сжимая в руках проверенную глефу.
Как ни странно, мой вид несколько успокоил явившуюся в гости парочку, а когда я поднял лук и колчан, то они и вовсе повеселели, подошли поближе. Колоритная парочка, надо сказать. Коренастые, рыжебородые, ростом примерно метр тридцать — метр сорок, поперёк себя шире, вылитые гномы[4] из фэнтези, только не с топорами, не считая явно рабочего, а с мечами в руках.
Не гномы, подсказал внутренний голос, а двурвы. То есть — двуединый народ детей гор, берглингов и бергзеров. Эти, похоже, из первых. Гномы — лесные мелкие пакостники, и назвать этих ребят таким словом — сильно оскорбить. Так, что ещё я о них знаю/помню, быстрее, пока разговор не начался.
Берглинги — северная ветвь «двуединого народа», типичные дварфы, горняки, рудознатцы, кузнецы, мастера по камню и металлу. Бергзеры — их южные родственники. Те — помельче в кости, но более пузатые, с длинными, вдвое длиннее, чем у берглингов, пальцами, главные ювелиры Мира. Ну, а где ювелирка и драгметаллы — там и банки. Короче говоря, немцы и швейцарцы, раз уж их язык у меня знание немецкого заместил при Переносе.
Похоже, в этой парочке своеобразное разделение труда. Тот, что шёл впереди (Гролин, вроде бы) — руки, а второй, предположительно, голова. По крайней мере, язык так точно. Вот и сейчас заговорил тот, что сзади.
— Ну, здоров будь, человек. Мы — дети гор, вот он — Гролин, я — Драун.
Берглинг сделал паузу, явно ожидая ответа. Хм, а теперь-то он говорит на другом языке, я его как родной воспринимаю. Не заметил, что я понял их разговор про топор и колоду? Или думает, я по их поведению догадался?
— И вам здоровья, почтенные берглинги, — отвечаю на их языке, ишь, морды удивлённые, — я — человек, Страж. Звать меня… звать меня можете Котом пока.
— Да ну? Настоящий Страж Грани?! Иди ты…
— Не пойду, потому как лень. СТОЙ! Стой, где стоишь, не двигаясяааа!.. Ааа!
Драун замер на месте, стоя на одной ноге и задрав другую. Блин, толку-то, если не та нога в воздухе? Блин, мой котелок!
— Что такое? Опасность, где?!
— Вы опасность. Блин, ну вот что плохого вам моя посуда сделала, а?! Зачем было убивать мой котелок, как гада подколодного?!
— ЭТО вот — котелок? Это ж глина сырая!
— Ну, будущий котелок, какая разница! Как я готовить буду?!
— Ну, как готовить, это не вопрос, было бы что. Мы вон, третий день одной водичкой питаемся.
Я внимательно посмотрел на этих двоих. Странно, на поклонников диет они не похожи. На людей (или нелюдей), которые третьи сутки уходят от висящей на плечах погони, не дающей даже поесть — тоже. Они что, как раз и есть те непонятные и загадочные существа, что ухитряются летом в лесу голодать?! А эти, похоже, решили меня добить окончательно:
— Шли, стало быть, в город ваш, человечий, в Роулинг. Решили уголок срезать, и заблудились. Неделю уже по лесам плутаем…
Поделиться книгой: