Помоги проекту - поделись книгой:
Дафна въехала к нам на Новый год. Она появилась на пороге сразу после обеда, ее светлые волосы были заплетены в косу. Дафна дрожала от холода в своем тонком пальто; при ней не было ничего, кроме рюкзака и той одежды, которая была на ней.
В последующие дни и недели я часто задавалась вопросом: почему у женщины, возраст которой, по моим предположениям, перевалил за тридцать, не было никаких других вещей? Складывалось впечатление, что она покинула свое прошлое место жительства в ужасной спешке.
Было ли опрометчиво с моей стороны пригласить незнакомку в наш дом? Я так не думаю. Во всяком случае, не думала. Тогда она была для меня не более чем квартиранткой, платившей за аренду, – я могла получить еще один источник дохода, а не растрачивать последние крохи родительского наследства. Ее поведение в канун Рождества создало у меня впечатление, что она, как и я, отчаянно пытается спрятаться. И я готова была поставить свою жизнь на то, что причина у нас одна и та же: бегство от мужчины.
Тот первый вечер был немного неловким. Я показала Дафне коттедж и ее комнату, чтобы она могла разложить свои вещи. Я видела коттедж ее глазами: некрашеные половицы, которые я так и не успела застелить коврами, – везде, кроме твоей спальни (розового цвета, как ты и хотела); грязную кухню с коричневой плиткой; камины вместо радиаторов отопления; старую плиту «Рэйберн», которая всегда была включена – я кипятила на ней воду в чугунном чайнике.
– А что находится здесь? – спросила Дафна, указывая на дверь слева, когда мы спускались по лестнице.
– Сейчас – ничего, – ответила я, ведя ее в пустую комнату с желто-коричневыми узорчатыми обоями, оставшимися от предыдущего владельца. – Это не очень большая комната. Наверное, это была парадная гостиная или что-то в этом роде.
Она нахмурилась.
– Полагаю, вы могли бы использовать ее как столовую.
– Возможно, но мы привыкли есть на кухне.
– Или как игровую комнату для Лолли.
– Она обычно играет в гостиной, рядом со мной. Или в своей спальне. Но… – Я колебалась, глядя на нее. – Ты можешь пользоваться ею как хочешь.
Ее лицо просветлело, и она повернулась ко мне, широко раскрыв глаза.
– Правда? Это было бы здорово. Хотя, – Дафна снова помрачнела, – у меня больше нет швейной машинки.
– Ты занимаешься шитьем?
– Я сама шила себе одежду раньше… – Она покраснела. – В любом случае накоплю денег и куплю другую.
Я подумала: не она ли сшила то зеленое пальто с аппликациями, которое было на ней? Оно определенно выглядело самодельным.
– Наверное, ты сможешь купить подержанную машинку… Я могу поспрашивать у знакомых.
– Спасибо. – Дафна подняла глаза на меня и задержала взгляд – настолько, что мне стало неловко. Ее ресницы были подкрашены синей тушью, капелька которой попала на бледную скулу. На ее радужной оболочке виднелась крошечная черная точка, похожая на «мушку».
Я опустила взгляд первой. Сказала:
– Пожалуйста. Мне нужно идти к Лолли. – Повернулась и поднялась наверх.
Позже, когда я уложила тебя в твою кроватку с железной рамой, мы с Дафной сидели рядом на диване с коричневой вельветовой обивкой, словно нервная пара на первом свидании. Она так и не сняла свое пальто, а под расклешенными джинсами на ней были темно-синие ботинки на платформе, носки которых выглядели так, будто потертости на них замазывали ручкой. Я налила нам обоим по стакану детского шампанского, который Джоэл, хозяин «Оленя и фазана», подарил мне на Рождество, и мы сидели и смотрели, как в открытом камине горят поленья, потрескивая и стреляя искрами. Запах древесного дыма и жидкости для розжига был тяжелым и пьянящим. По радио негромко звучала песня группы «Блонди» – «Стеклянное сердце».
Я видела, как Дафна рассматривает скромную гостиную с розовыми и голубыми обоями в цветочек, которые я сама поклеила, когда мы только переехали сюда; на этом фоне торшер с бахромчатым абажуром, стоящий в углу, выглядел нелепо.
– Надеюсь, для тебя это не слишком просто, – сказала я ей. – По крайней мере, у нас есть ванная комната. Прошлые хозяева обустроили.
Дафна, окинув комнату взглядом, загадочно улыбнулась.
– Я жила и в худших условиях, – произнесла она, и я постаралась не обидеться. Я старалась сделать дом как можно более уютным – ради тебя.
– Зато стоило недорого. – Я улыбнулась и пожала плечами, стараясь выглядеть бесстрастной и не проявлять затаенную гордость тем, что у меня есть свой дом. То, что никто и никогда не сможет отнять. Моя гарантия безопасности. – Я не хотела тратить все деньги, которые у меня были, на жилье.
Я проигнорировала предупреждение агента по недвижимости о том, что скаты на драночной крыше нужно менять каждые десять лет. Это казалось таким далеким… Возможно, к тому времени я уже перееду.
Дафна подняла тонкую бровь, подведенную карандашом.
– Наверное, трудно растить ребенка в одиночку.
Кивнув, я подумала: «Лучше, чем другой вариант», хотя и не сказала этого вслух.
– Этот коттедж оставил тебе муж?
Я колебалась. Дафна думала, что я вдова. Что ей сказать, чтобы ничего не выдать? Ты должна понять, Лолли, что я всегда была очень честной. Раньше была. Я рассказывала людям все – сколько стоила новая блузка, сколько я зарабатываю, с кем встречаюсь, – независимо от того, хотели ли они это знать. Но я научилась держать рот на замке.
Я снова кивнула и отпила шампанское из своего стакана.
– А давно он умер?
– Когда я была беременна, – ответила я. Лгать было просто отвратительно.
– Как ужасно, – прокомментировала Дафна, вертя в пальцах свой бокал. Она посмотрела на мою руку, отметив отсутствие обручального кольца. Я не хотела признавать, что кольца никогда не было.
– Ты когда-нибудь была замужем? – спросила я ее.
Она вздрогнула.
– Боже упаси! Не была и никогда не выйду замуж.
– В самом деле?
– Я не понимаю, зачем кому-то связывать себя узами брака с мужчиной.
Может быть, с ней кто-то плохо обошелся в прошлом? Или я неправильно ее поняла? Может быть, она просто была свободолюбивой. Или хиппи. Может быть, она верила в свободную любовь. Дафна была привлекательной: большие глаза со слегка нависшими веками, тонкое лицо и длинные осветленные волосы, у которых уже отросли каштановые корни. Я была уверена, что у нее нет недостатка в мужском внимании. Я всегда считала себя умеренно симпатичной – не настолько, чтобы мужчины падали к моим ногам или хотя бы оборачивались мне вслед, – но моя внешность была естественной, я ничего с ней не делала. Я понимала, что Дафна выглядит более ярко.
– Э-э-э… – Я откашлялась. – Понимаю, что это деликатная тема и нам, наверное, стоило поговорить об этом до того, как ты переехала сюда. Но… учитывая присутствие Лолли… Я считаю, что здесь не должно быть… – Как бы это сказать потактичнее? – Ночных посетителей.
Дафна несколько секунд непонимающе смотрела на меня, а потом громко рассмеялась.
– Ох, Роуз! Ты прямо вся покраснела. Обещаю, что не собираюсь приглашать мужчин в свою комнату. Честно говоря, о мужчинах я думаю меньше всего.
Я с облегчением сделала глоток шампанского.
– Ты не против, если я закурю?
Я покачала головой.
– Не хочу, чтобы Лолли дышала табачным дымом. Лучше не надо.
Дафна посмотрела на меня с некоторым удивлением, однако лишь пожала плечами.
– Все в порядке. Я выйду в сад на заднем дворе.
Она поставила свой бокал на столик и встала. Я последовала за ней на кухню и вышла наружу через дверь черного хода. Дафна стояла на террасе, дрожа в своей трикотажной рубашке-поло и тонком пальто, и я ощутила себя ужасно виноватой перед ней, поэтому сказала, что мы можем постоять в дверях. Она протянула мне зажигалку. Мы стояли молча, затягиваясь сигаретами, а тонкий слой льда намерзал на плиты двора у наших ног.
– Спасибо, – сказала она в конце концов. – За то, что согласилась сдать мне комнату. Я думаю, что все сложится хорошо.
Я не знала, был ли причиной тому алкоголь, никотин или сочетание того и другого, но я вдруг почувствовала уверенность в том, что она права. Я сразу поняла, что мы обе хотим одного и того же. Тишины и покоя. Анонимности.
Стоя рядом с ней в тот первый день нового года и нового десятилетия, я ни за что не могла догадаться, что ее багаж, ее прошлое подвергнет нас опасности.
17
На следующее утро Лорна предлагает вывести на прогулку Снежка, чтобы дать Саффи немного отдохнуть – от нее, Лорны. Несмотря на то что прошло всего четыре дня, Лорна видит по несколько измученному выражению лица дочери, что мешает ей. Чем больше она старается хлопотать по дому, тем более кислый вид делается у Саффи – как будто та рассасывает леденец от кашля. Лорна думала и надеялась, что это
Лорна понимает, что во времена детства Саффи она, как мать, наделала немало ошибок. Она была счастлива, когда всю ответственность взяла на себя Роуз. Лорна отвозила Саффи к ней каждое лето, чтобы отдохнуть от материнских обязанностей, побыть просто девушкой, а потом молодой женщиной, делать то, что положено ей по возрасту, – ходить в клубы и пабы, а когда они с Юэном окончательно расстались, встречаться с мужчинами, пусть даже совершенно ей не подходящими.
И теперь Саффи наконец-то нуждается в ней. По-настоящему нуждается. Даже если она еще не знает об этом.
Лорна оставляет дочь в ее маленьком унылом кабинете, где та сидит, сгорбившись над компьютером. Выйдя на залитую солнцем улицу, делает глубокий вдох и начинает кашлять от характерных запахов сельской местности. Небо безоблачное; на ней легкий топ с джинсами и босоножки. Наверное, следовало взять с собой обувь на более удобной подошве – каблуки не подходят для склонов Беггарс-Нук.
Когда она вместе со Снежком переходит гравийную дорожку, то замечает припаркованный у обочины большой фургон. Молодая, хорошо одетая женщина в фиолетовом костюме, с темными волосами, которые даже не колышутся на легком ветерке, вещает, глядя в объектив установленной на тротуаре камеры:
– С виду это всего лишь идиллический котсуолдский коттедж, такой же, как остальные, – произносит она в микрофон замогильным тоном. – Но внешний вид обманчив. Здесь, в Скелтон-Плейс, были найдены два трупа. – Поворачивается, чтобы указать на коттедж, и Лорна замирает, не зная, продолжать ли ей путь или оставаться на месте. Лицо журналистки озаряется радостью, когда она видит ее. – А вот и одна из владельцев. – Она подходит к Лорне и говорит, направив микрофон ей в лицо: – Должно быть, это было для вас шоком – обнаружить трупы…
Лорна вздрагивает.
– Это не мой дом.
– О-о… – Репортерша выглядит потерянной, но потом профессионализм берет верх над разочарованием. – Как я понимаю, вы не Саффрон Катлер?
– Нет, я не она.
– Насколько я понимаю, этот коттедж раньше принадлежал бабушке Саффрон. Это правда?
– Без комментариев, – отвечает Лорна. – А теперь прошу прощения, но…
– Стоп! – кричит оператор. Он стоит посреди дороги, и разъяренный водитель сигналит ему, чтобы он отошел. Смещается к тротуару, но не извиняется и даже не смотрит на водителя.
Репортерша бросает на него укоризненный взгляд, но потом снова обращается к Лорне:
– Было бы хорошо, если б мы могли взять у вас интервью для нашего выпуска новостей. Хелина Филлипс, рада познакомиться с вами. – Она протягивает руку, но Лорна не принимает ее.
– Здесь не о чем рассказывать, – парирует она. – Мы ничего не знаем о трупах. Это случилось за много лет до того, как моя дочь поселилась здесь.
Хелина убирает прядь гладких волос за ухо.
– Напротив, – говорит она мягким тоном, который, как подозревает Лорна, нужен лишь для того, чтобы задобрить ее, – я думаю, это очень интересная история. Не каждый день обнаруживают два мертвых тела, не так ли? Вы уверены, что в саду нет других таких же «реликтов»?
– Абсолютно уверена, – отвечает Лорна, мягким потягиванием за поводок заставляет Снежка встать и направляется прочь.
Она замечает, что несколько пожилых дам, живущих через дорогу, столпились на тротуаре и наблюдают за происходящим с неодобрительным выражением лица, сложив руки на груди. Лорна понимает, что эта Хелина и другие репортеры просто делают свою работу – в конце концов, она привыкла к этому, живя с Юэном, – но ей хочется, чтобы они пропали пропадом. Особенно ради Саффи: Лорна замечает, как ее дочь при их появлении прячется и не смеет выйти из собственного дома.
Лорна спускается с холма в своих неудобных босоножках, не обращая внимания на оклик Хелины. Ее сердце учащенно бьется, но она не сбавляет темпа, пока не доходит до «Оленя и фазана» у подножия холма. Здесь останавливается, чтобы перевести дыхание, а затем продолжить путь через деревенскую площадь. Эта площадь открывается перед ней, словно объемная иллюстрация в детской книге. Когда Лорна проходит мимо «рыночного креста» и маленькой аккуратной церкви, то же самое обрывочное воспоминание снова возникает из глубин ее памяти. Оно маячит на границе видимости и не дается в руки. «Рыночный крест» кажется Лорне невероятно знакомым; она направляется к нему и садится на холодную ступеньку, оглядывая остальную часть площади. И тут на нее обрушивается воспоминание, которое она старается удержать в памяти. Она помнит, как шла по этой площади вместе с двумя женщинами – те шли по сторонам от нее и держали ее за руки. Ее мать… и кто-то еще. Кто-то безликий. Возможно, женщина с фотографии? Это скорее ощущение, чем воспоминание, и оно мгновенно вызывает у Лорны чувство меланхолии, немного похожее на скорбь.
«Что не так с этим местом?» – спрашивает она себя, поднимаясь на ноги. Когда она здесь, ее охватывает грусть, которую Лорна не может объяснить, – как будто холодный туман окутывает ее, подобно гробовому покрывалу.
«Так не пойдет», – решительно думает она. Ей нужно отделаться от дурацких мыслей и ощущений. Вспомнить, зачем она здесь. Лорна мысленно перечисляет все, что хочет купить: ингредиенты для приготовления традиционной испанской паэльи для Саффи и Тома сегодня вечером. Направляется через маленький мостик к магазинчику в конце торгового ряда и там привязывает Снежка к столбику. Она уже привыкла к нему – даже, можно сказать, в некотором роде полюбила славного песика.
В угловом магазинчике всех необходимых ингредиентов не обнаруживается, поэтому ей приходится импровизировать. Идя по узким проходам между торговыми палатками, она замечает пристальные взгляды некоторых других покупателей, но не обращает на это внимания. Лорна привыкла, что на нее смотрят. Она покупает кое-какие специи, расплачивается, а затем вместе со Снежком идет в маленькое кафе «Чаша нищего».
В кафе разрешен вход с собаками, поэтому Лорна заводит Снежка внутрь. Помещение кафе крошечное, места хватает только для двух круглых столиков у задней стены. Стоящий перед Лорной пожилой мужчина с копной седых волос разговаривает с молодым парнем, хлопочущим за стойкой, и Лорна улавливает самый конец их разговора.
– …такое тихое место, но теперь здесь повсюду журналисты и полицейские – один вчера вечером приходил ко мне с вопросами. Как раз во время ужина. Кто же является в дом, когда приличные люди садятся ужинать, я вас спрашиваю? Вот что происходит, когда наезжает молодежь и начинает переделывать дома…
Он умолкает, когда замечает Лорну. Смотрит на нее, подняв белые кустистые брови, но не продолжает свою тираду. Лорна испытывает искушение сказать ему, чтобы он не стеснялся ее присутствия, но решает не усугублять ситуацию – ради Саффи. В конце концов, именно ей и Тому придется жить рядом с этой деревенщиной.
Мужчина принимает свой заказ у парня за стойкой, сурово кивает Лорне и выходит из кафе.
– Что будете заказывать? – спрашивает парень. Если он и знает, кто она, то не подает виду, и она благодарна ему. Заказывает латте и, пока парень его готовит, ведет беседу о пустяках. Узнаёт, что его зовут Сет, что он вырос в деревне, его тетя раньше владела этим кафе, а в октябре он уезжает в Ноттингем, чтобы получить инженерное образование. Лорна улыбается про себя, уходя со своим драгоценным латте. Сет – первый дружелюбный человек в деревне, с которым она столкнулась с тех пор, как приехала сюда.
Когда Лорна замедляет шаг, чтобы отхлебнуть кофе, то слышит у себя за плечом многозначительное покашливание. Повернувшись, она видит мужчину лет пятидесяти пяти – шестидесяти, одетого в клетчатую рубашку и джинсы. Короткие седеющие волосы и прищуренные глаза, которые, кажется, рассматривают ее дольше, чем это можно назвать вежливым. Лорна останавливается, и Снежок садится у ее ног.
– Здравствуйте, – говорит мужчина, приятно улыбаясь. – Вы живете в доме номер девять в Скелтон-Плейс, верно? – У него северный акцент, и что-то в его осанке и тоне говорит о том, что он бывший военный.
– Нет. Я просто гощу там, – отвечает она.
– Я тоже не местный, – к ее удивлению, сообщает он.
– Понятно. – И тут до нее доходит. – Вы журналист?
Его эти слова, похоже, застают врасплох.
– Что? Нет-нет, я тоже приехал сюда погостить. Меня зовут Глен. – Он протягивает руку, и Лорна понимает, что отказаться от рукопожатия было бы невежливо.
– Меня зовут Лорна.
Ладонь у него твердая и сильная.
– Я слышал о трупах, найденных в Скелтон-Плейс. Вся деревня говорит об этом.
– Да, могу себе представить.
Глен усмехается, все еще не выпуская ее ладонь. Лорна задается вопросом, не пытается ли он с ней флиртовать. Судя по всему, он старше ее лет на пятнадцать, если не больше. Она находит его достаточно привлекательным для такого пожилого человека, хотя в чертах его лица читается некая жесткость. Лорна убирает руку.
Поделиться книгой: