Помоги проекту - поделись книгой:
— Может, это все-таки был несчастный случай? — предположила Цветкова.
— А если нет? А я притащил тебя к себе. Значит, теперь и тебе угрожает опасность.
— Не волнуйся, это пока только домыслы. Даже если это и так, я тебя не брошу! Ты не должен остаться один на один с опасностью! — взяла его за руку Яна.
Петр с удивлением посмотрел на нее.
— Впрягаешься за меня?
— Почему нет? Ты — сын Мартина. Я уже успела к тебе привязаться, — ответила она.
Официант принес шампанское, наполнил бокалы и удалился.
— А если я тебе скажу, что всю жизнь мечтал, чтобы отец женился на маме, и мы были вместе? Мама всю жизнь его ждала, так никого другого и не полюбила. Что тогда? — спросил Петр.
Яна машинально сделала несколько глотков из бокала.
— Понимаю я твою маму. Мартина забыть невозможно. А любви он заслуживает самой сильной. Ну, а по женщинам… в любом случае выбирать ему. Давай лучше о твоих планах… Может, и я на что сгожусь, раз уже здесь? Некоторый опыт имеется.
— Спасибо, что сразу не убила! Не сердишься?
— Надо найти Ивана Георгиевича, раз уж Мартин его выбрал, и сбагрить ему эту флешку. Заодно и тебе ничего угрожать не будет. Он точно в этой частной клинике? — спросила она.
— Судя по геолокации, его телефон там. Ну, не украл же кто-то у него телефон и не приперся с ним в психушку! Хотя, чисто теоретически, такое тоже возможно. Меня другое напрягает… Вряд ли он здесь работает врачом. Наверняка пациент. А ничего, что мы явно секретные сведения собираемся отдать человеку, лежащему в психушке? — спросил Петр озабоченно.
— Мы с тобой тоже тут… лежим. Кстати, в клинику за деньги принимают и здоровых людей. Может, он тоже получает здесь липовую помощь? Сказал, что ему надо укрыться, заплатил и залег на дно? — рассудила Яна.
— Все может быть. Выходит, мы хотим сбросить груз с наших плеч на человека, который тоже от кого-то прячется? Нужны ему дополнительные проблемы?! — задался Петр вполне резонным вопросом.
— Не будем забегать вперед. Сначала нам надо его найти. Думаю, напрямую вряд ли кто предоставит нам информацию о пациенте клиники. Начнут петь про врачебную тайну, про неразглашение личных данных… Хотя деньги тут вполне могут помочь. Меня смущает другое…
— Что? — поинтересовался Петр.
— Как мы его узнаем? Ты же видел, как легко лечь сюда под вымышленным именем. Если он скрывается, то вряд ли назвался своим настоящим именем, — пояснила Цветкова. — Ты знаешь, как он выглядит?
— Знаю только, где живет. Может, туда подъедем? — предложил Петр.
— И что? Спросим у соседей, нет ли у них его фотографии? Фоторобот составим? Пошлют они нас!.. Нам бы в его квартиру попасть…
— Ну да! И там на каждой стене висят его фотографии — в фас, в профиль, в полный рост… Желательно, в очках и без очков… А человек-то наверняка засекреченный. Нет там его фотографий!
— С чего ты решил, что он такой засекреченный? Прямо вот ходит в черных очках, в шляпе, с газетой «Таймс» обязательно в левой руке… Мы вообще не знаем, кто он, кем работает. Но к дому подъехать надо. Женская интуиция подсказывает мне, что можно нарыть там что-нибудь.
— Я тебя одну не отпущу!.. — сразу же напрягся парень.
— Ты мне будешь только мешать. Потом, сам говорил, что за тобой могут следить.
— Так и тебя рядом со мной уже могли срисовать. А ты очень приметная!
— Сочту за комплимент, — улыбнулась Цветкова. — Вряд ли они подумают, что ты передал важную информацию ветреной женщине. Кстати, где эта флешка-то? Уж не оставил ли ты ее в этом гнезде анонимной психиатрии и неукротимой алчности?
— Она всегда со мной! — ответил Петр, и дальше время для него остановилось.
Петр не понял, как эта обворожительная женщина смогла его так обработать. Он вернулся в лечебницу один и без флешки. Яна забрала ее, пояснив, что ни один человек, находящийся в своем уме, не подумает, что флешка находится у нее. А значит, именно у нее она будет в полной безопасности.
— И ты мне точно можешь доверять как себе самому! Я никогда не наврежу твоему отцу. И если эта флешка перед угрозой смерти для него так важна, как и информация о моей скромной особе, я сделаю все, чтобы ее сохранить!
Яна просто загипнотизировала его своими огромными голубыми глазами, напоминающими небо или два огромных озера.
Понятно, что Петр ей поверил. Ведь она была так убедительна и активна. И теперь он сидел один в роскошной больничной палате и жутко переживал.
«Как я так лопухнулся? Как я оставил ее одну? Отец не простит мне этого никогда в жизни. Перед отъездом, не зная, вернется или нет, он четко расставил приоритеты. Он сказал, что любит меня, любит ее и ее детей. Соответственно, и доверяет нам. Ну вот… Доверяет. Значит, и Яне я могу доверить», — сам себя успокаивал Петр.
И снова холодная волна страха накрывала его, стоило только представить, как хрупкая и такая трогательная Яна бродит одна по городу, пытаясь найти хоть какую-то информацию о неизвестном и странном человеке — Иване Георгиевиче Куликове. Да еще и с носителем особо ценной информации в сумочке.
«Нет. Я все-таки полный идиот! Как она меня убедила, что все будет хорошо?»
Время для Петра тянулось катастрофически медленно. Каждая секунда, словно блокадный метроном, стучала в голове по живому.
В их с Яной палату постучали. Петр сорвался с места как подорванный, в надежде, что это она и вернулась. Только зачем стучаться в свою палату?…
На пороге стояла милая девушка с темной челкой и круглыми карими глазами. Одета она была в трикотажное обтягивающее платье вызывающе изумрудного цвета. Петр не сразу узнал медсестру Лизу без ее медицинской униформы.
— Привет! Зайти можно? — спросила она.
— Проходи… — не смог он скрыть своего расстройства, пропуская ее к себе.
— Почему ты один? Где эта твоя пассия? — прошла она в палату, осматриваясь, словно никогда в ней не была, и делая вид, что не заметила его расстройства.
— Она не моя пассия. Пошла на свидание.
— У нее кто-то есть в Питере? — спросила Лиза. — Хотя, у такой женщины наверняка везде много мужчин.
— Про везде не знаю, — нервно ответил Петр.
Лиза подошла к нему и провела пальцем по его груди.
— Ты так напряжен… Может, весело проведем время вместе? Ты — симпатичный и явно не псих. И не бедный, раз лежишь в нашем раю… — засмеялась Лиза.
— Ну, здесь есть такие пациенты, — буркнул, смутившись, Петр.
— Не все такие, — приблизилась к нему девушка. — Я на тебя сразу глаз положила.
— Польщен.
Лиза неожиданно поцеловала его.
— А Иван Георгиевич Куликов у вас лежит? — вдруг спросил он, отстраняясь.
— Кто? Чего?… — не поняла девушка. — Какой-то Куликов… Ты вообще о чем? Сбил с эротической волны…
— Это точно. Извини, я не настроен сегодня на флирт. Жду Яну, — сказал ей Петр.
— Про Куликова не знаю. Могу завтра спросить. Но мы же не требуем у людей документы, а представиться они могут любым именем, — ответила она.
— Это я уже понял. Но если хоть что-то можно узнать… Буду признателен, — попросил Петр.
— Ладно, пойду. Жди свою Яну, — сказала Лиза и вышла из палаты.
Петр перевел дух и снова посмотрел на часы. Телефон Яны все также безмолвствовал. Он успел заметить, что она вообще очень халатно относилась к телефону: не любила им пользоваться, не говорила по нему ни с кем, забывала вовремя заряжать…
Петр сходил в душ, посмотрел новости и, когда на улице стемнело, решил поехать по адресу, который сообщил Яне, — уже в ее поисках. Именно в этот момент он услышал странное шуршание за дверью. Успев подумать, не слуховые ли это галлюцинации, Петр резко подскочил к двери и распахнул ее.
— Яна! Твою ж дивизию! — заключил он ее в объятия. — Я чуть с ума не сошел! Почему так долго? Зря я отпустил тебя одну!
— Мой мальчик волновался? — как-то глупо хихикнула Яна, и ее повело в сторону.
Петр еле поймал ее.
— Тихо, тихо!.. Ты что, пьяная?! — удивился он.
— Пьяная! — передразнила его Яна, надув губы. — Я выполняла важное задание, пришлось пожертвовать здоровьем! Ля-ля… Ля-ля-ля…
— Понятно!.. И выпила для храбрости? — догадался Петр, направляя худое, хаотично болтающееся тело к кровати.
— Что ты понимаешь в колбасных обрезках? Смелости мне не занимать! Пришлось вступать в контакт, усыплять бдительность, сливаться, так сказать, с различными слоями общества…
— Понял я, понял…
Петр уложил ее на кровать, снял с ног сабо и поднял их на кровать тоже. А Яна неожиданно перетекла из веселого состояния в грустное и уже плакала.
Она кинулась ему на шею.
— Я все время думаю, что с ним? Как он там? И где это — там? Вдруг его действительно убьют? Как жить? Невозможно же находиться в таком напряжении! — рыдала она у него на плече.
— Ну, тихо-тихо… Все будет хорошо, вот увидишь. Мартин у нас очень умный и сильный. Он выберется и вернется к нам.
Он гладил Яну по голове. Руки ее ослабли и мягко соскользнули вниз. Петр вернул ее на кровать, поправил подушку и прикрыл одеялом. Через мгновение Яна сладко засопела.
Иногда Яне нравилось, что у нее длинные волосы, ими можно было занавеситься со всех сторон и чувствовать себя словно в домике. Да и на себя смотреть с утра не хотелось. Болела голова от света и резких звуков.
— Я тебе твою еду даже предлагать не буду, от этой смеси тебя сразу вырвет, — склонился над ней Петр.
— Не говори мне про еду, дай мне кофе, — простонала Цветкова.
— Сейчас принесу. Иди пока прими душ, легче станет. Только не заваливайся в горячую ванну, развезет еще хуже, — посоветовал он Яне.
— Я смотрю, ты специалист.
Аромат черного, свежесваренного в профессиональной кофемашине кофе немного привел Яну в чувство. Она потихоньку, небольшими глотками начала пить его и так же медленно стала приходить в себя.
Петр сел напротив и внимательно посмотрел на нее.
— Ты вчера на своем ответственном задании только напилась? Или еще что узнала? — спросил он.
— Не помню, — вздохнула Цветкова. — Шучу! Сейчас расскажу. Ой, как же голова болит!.. Подошла я к искомой двери, позвонила, постучала на всякий случай. Там, конечно, тишина, а тут пожилая женщина поднималась как раз по лестнице с тяжелыми сумками. Я ей помогла, а она оказалась соседкой сбоку. Пригласила к себе. Я не отказалась — нужна ведь хоть какая-то информация. А Наталья, так ее звали, пригласила за стол, налила чай, а потом еще и бутылочку достала. Слезно попросила выпить с ней за день рождения, так как она человек одинокий. Я отказать, разумеется, не смогла. Слово за слово… Спросила про соседа. Наталья так удивилась! «Ну, надо же! — говорит. — Впервые им такая красивая женщина интересуется». Так и сказала, что им обычные-то женщины никогда не интересовались, а тут такая вся растакая я, — перевела дух Яна и внимательно посмотрела на Петра. — Очень красивой меня назвала, понятно?
— Да я что, против? Красивая! — тут же откликнулся он.
— А что ты при этом как-то группируешься и уклоняешься? Словно я тебе сейчас леща дам… — уточнила Яна.
— Да кто ж тебя знает? В смысле, я не то хотел сказать, — тут же поправился Петр. — Я просто очень внимательно тебя слушаю.
— Так вот, Наталья мне и поведала, что ее сосед Иван Георгиевич был святым человеком, лучшим соседом в мире. Очень спокойный, тихий, интеллигентный, всегда «здравствуйте», всегда «до свидания». Никаких неприятностей от него не было. Жил один, женщины его не баловали своим присутствием. Впрочем, как и мужчины. Пару раз кто-то приходил, и все. Никаких шумных компаний, никаких проблем. Даже переживала она за него, что мужчине лет сорок или слегка побольше, а у него ни жены, ни детей. И когда он пропал, никому и дела никакого не было, кроме вот Натальи.
— Как пропал? — прервал ее Петр. — Куда пропал? Все то, что и мне говорили.
— Так никто не знает, — ответила Цветкова. — Только Наталья сходила в полицию с этой новостью. Там ее, конечно, послали подальше, мол, взрослый человек, мог уехать куда угодно, хоть за границу, не отчитываясь перед соседями. Наталья сбросила со своего телефона на мой его фотографию. Но я не сильна в этих гаджетах. Разве найду без посторонней помощи?… А фото у нее чисто случайно оказалось. В том году весной был субботник. Они с Иваном Георгиевичем там деревья сажали. Ну, и сфоткались всей толпой на память о таком важном событии. Эта Наталья такая активная!.. Будешь смеяться… Когда он, значит, исчез, она пошла в фотопечать и нашлепала целую пачку его фотографий. Потом развесила по своему району, мол, «пропал человек», если что, звонить ей…
— И кто-то позвонил? — спросил Петр.
— За две недели никто. — Яна подтянула к себе свою брендовую сумку и вытащила оттуда фотографию. — Вот! Наталья и мне дала парочку. Мы теперь хоть знаем, как этот Иван Георгиевич выглядит.
Петр посмотрел на цветное фото, на котором мужчина лет сорока в защитного цвета комбинезоне стоял на фоне хилого, только что посаженного деревца. На его покатом плече висела чья-то женская рука с золотым кольцом с ярким розовым корундом. Такие носили во времена СССР. Мужчина был абсолютно лыс. Лицо у него было вытянутое. Легкая небритость ему явно не шла. Крупные карие глаза, крупный нос и крупные губы… Других особых примет не было.
Яна громко икнула.
— Ой, извини!.. Пить, что ли, хочу?
— Да ты молодец! Не зря здоровьем рисковала!
— Хорошо люди такие есть небезразличные, как Наталья! Вот нашла, подсуетилась. Не было бы фото, она бы сама портрет нарисовала. Человек, между прочим, с художественным образованием!.. Книжки иллюстрировала в каком-то издательстве, — пояснила Яна. — И что теперь с портретом делать будем? Вернее, с фотографией?
— Главному врачу покажем. Ты бы к нему пришла, улыбнулась, применила бы все эти свои дамские штучки, обаяла, охмурила… Он тебе все и выложит, — предложил Петр Яне.
Она таинственно заулыбалась.
— Если ты про Даниила Павловича и мое сексуальное на него воздействие, так это зря… Скорее тебе надо на него воздействовать!
Поделиться книгой: