Дебют

— Тоже верно, — исполняющий обязанности военного министра Шилов.

— Начать бы, правда, стоит не со строительства предприятий, а со строительства жилья для рабочих, лавки, больницы и все прочее, что для людей нужно, — добавил Джугашвили.

— Далеко идущие у вас планы, — хмыкнул я. Слова инфраструктура еще нет, но Джугашвили прав.

— Ну а как же, всё для людей. Когда у людей есть крыша над головой и еда, то и работа быстрее спорится, и цели быстрее достигаются. А коли приедут, как голытьба, так и будет всё в беспорядке, через одно место.

— Вы ведь уже не губернатор Архангельской губернии, — усмехнулся Кутепов.

— А я своих не забываю, — парировал Джугашвили. — Может, я больше и не губернатор, но не привык на свою работу плевать. Я очень много сил и души вложил в то, чтобы этот регион был одним из лучших в России. Так с чего вы решили, что я забуду о своей цели, став председателем Кабинета министров?

— А кто же за это всё платить будет? — задал вопрос Кутепов.

— Регион наш, довольно богатый, — заявил Джугашвили, видимо его задели расспросы министра.

— Государство тоже частично поучаствует, — добавил я.

— Благодарю вас, — кивнул Иосиф Виссарионович. — При поддержке государства мы сможем обеспечить достаточное финансирование для скачкообразного роста. А коли сомневаетесь, рекомендую посетить Архангельскую губернию. Уверен, вы будете очень удивлены, — заявил Джугашвили. Ваше императорское величество, знаю, что это уже не мой дом, но всё равно в гости вас приглашаю. Буду рад, если вы посетите те места, и с удовольствием составлю вам компанию, и проведу хорошую экскурсию.

Заманчивое предложение, и возможно я им даже воспользуюсь.

— Не плохо бы вам и на Урал съездить, — добавил Говоров Леонид Александрович. Он ещё не принял дела, так как только сегодня прибыл ко двору, но я предложил ему поучаствовать в сегодняшнем совещании. — Проинспектировать производство танков. Там много чего любопытного, и есть на что посмотреть.

А это тоже хорошая идея, — подумал я. Мой дядя был танкистом. И при том, что увлечённым танкистом. Он с детства любил танки и сам по распределению напросился в танковые войска. Знал о строении танков столько, что и в энциклопедиях столько не вычитаешь. А ведь я кое-что даже помню. И особенно хитрые инженерные решения, применяемые как российскими, так и зарубежными инженерами. Неплохо бы и вправду съездить, посмотреть, как работают, да пару дельных советов конструкторам дать. Конечно, Т-34 нам не создать — как минимум металла нужного нет. Суть в том, что просто нет такой надобности. Так-то Т-34 создавался для противодействия немецким танкам. А здесь ещё не знают танковых боев. Да и тех ошибок нет, на которых учились русские инженеры и танкисты еще не совершено. Даже удивительно, что такой термин как танк вообще здесь встречается. Ну ничего, предложение дельное и, думаю, им стоит воспользоваться.

Помнится, первая необходимость в танках появилась для того, чтобы прорываться через укрепление и колючую проволоку. Пехота-то прорвать не могла, а бронированная машина проходила через все эти укрепления, как горячий нож сквозь масло. И даже крепости им были ни по чем. Англичане, которые спонсировали в те времена и русских и французов, и стали пострелять те самые танки, для того чтобы закрепить успех Франции. А дальше эту разработку подхватили уже все, кто занимался развитием боевой техники, в том числе и мы. А сейчас нам надо укрепляться и идти вперёд прогресса. Потому что стоит зазеваться и военный прогресс других стран может больно ударить по нам. Да так, что мы и не очухаемся потом.

По итогам совещания я попросил задержаться Мезинцева и Джугашвили. Собственно, от Мезинцева мне были интересны доклады по Замятину и другим расследованиям. А вот Джугашвили я хотел познакомить с начальником КГБ. Как-никак председатель кабинета министров должен быть в курсе всех дел, в том числе и щекотливых. И если кто-то из министров окажется недобросовестным или ненадёжным, Джугашвили должен одним из первых об этом узнать, и думаю это будет правильно. В том числе, он сможет быстрее принять нужные решения или отсечь нежелательного субъекта, пока тот не успеет серьёзно навредить.

— Иосиф Виссарионович, я не особо пока что афиширую весь перечень задач, которые исполняет Владимир Викторович, — произнёс я. — Но думаю, что вам это будет необходимо знать и очень полезно. А как минимум те аспекты, которые касаются внутреннего состава.

— Это интересно, — ответил Джугашвили.

— Задача Мезинцева — заниматься активной контрразведкой на нашей территории. Обеспечивать безопасность от вторжения как внешнего врага, так и от наших сограждан, решивших переметнуться на сторону противника и как-то навредить нашей стране изнутри.

Джугашвили одобрительно кивнул.

— Но, как вы понимаете, речь идёт не только о рядовых гражданах, но и о генералах и министрах.

— Как я понимаю, разоблачение Сангушко и Дризена — это работа уважаемого господина генерала?

— В целом, да, — кивнул я.

Мезинцев хотел было возразить что-то, но я показал ему рукой, чтобы не сопротивлялся и не возражал. Знаю, что он хотел сказать, что, если бы не моя прозорливость, никто бы даже не пошевелился. Ну, что есть, то есть, похвала лишней не будет. В любом случае без Мезинцева я бы не справился ни в коем случае.

— Владимир Викторович, — обратился я к Мезинцеву. — Я вот подумал на досуге. Посольство Норвегии и Посольство Франции мы с вами проверили. А вот посольства Германской и Османской империй, которые ведут себя сейчас не совсем по-добрососедски, мы себе целью проверить не поставили.

— Проверять Германию? — усмехнулся Мезинцев. — Ваше императорское величество, у вас, как-никак, жена из Баварии.

Я хотел было возразить и отчитать его, но поймал уже знакомую хитринку в глазах. Знаю я, что она означает. Это значит, что он уже либо начал вести работу, либо хотел мне сам как-то предложить или намекнуть и получить одобрение, но при этом старался соблюсти приличия и не предлагать это первым. Вдруг я осерчаю за то, что он решит копать против родной страны моей будущей невесты. А я лишь поморщился.

— Вижу, вы печётесь о моём добром имени и взаимоотношениях с невестой, — хмыкнул, наконец, я. — Так вот, если вы что-то вдруг найдёте что-либо интересное, особенно на мою невесту, доложите мне в первую очередь. Не подумайте, что я плохо отношусь к своей будущей пассии. Однако повод для того, чтобы отправить её домой при необходимости, мне тоже, на всякий случай, не помешает.

Мезинцев согласно кивнул.

— Будет исполнено, ваше императорское величество. Однако часть работы я уже провёл. Видите ли, всплыл очень интересный факт. Найдены кое-какие расписки.

— А что это за расписки? — заинтересовался я.

— Османская империя спонсировала местных социал-революционеров, зачастую анонимно. Турки довольно осторожные, однако бухгалтерию ведут исправно. И если бы не книга расходов-доходов, мы бы и не копали ничего.

— И что же там указано? — спросил я.

— Ну, в их отчётах фигурировала часть тех террористов, которых мы задержали. И турки платили им деньги, причём на довольно серьёзные суммы. Придраться, конечно, не к чему, потому что там в основном проведено это как пожертвования, а не как какие-то агентские, либо как оплата оказания услуг. Но вот только лица-то не самые благонадёжные. И ещё есть один нюанс, — добавил Мезинцев.

— Какой же это? — не удержался я.

— Платили они не лирами, а немецкими марками.

— Очень интересно, — произнёс я.

Как-никак Османская империя и Германия являются союзниками. И что это выходит? Что Германия через Османскую империю финансирует наших террористов, воинствующих социал-революционеров? Мать вот мне говорит обручаться срочно надо. Может они сначала своих шпионов, да агентов из страны выдворят, чтобы подтвердить свои намерения? А то матушка мне говорит, что нужно намерение подтвердить и жениться поскорее на невесте, а я вот думаю, что им тоже много чего можно сделать, чтобы показать свою лояльность нашей стране.

— Ваше императорское величество, — вдруг добавил Мезинцев. — Германская империя — это огромный механизм, сложный. Но вам ли не знать. Всё-таки нашей империи они не чета. Но вот король Баварии — личность довольно интересная, как и все немецкие короли, в общем-то. Я думаю, что, если приложить определенные усилия и финансы, можно выйти на контакт с королём Баварии и заключить с ним крепкий и надёжный союз. А там, быть может, поддержать его и, глядишь, ваш будущий тесть может и императором стать, а может и просто отделиться от Германии. Так что этот союз может быть более плодотворен, чем кажется на первый взгляд.

Мысль, конечно, интересная. Тут есть над чем подумать.

Глава 10

Поезд

Признаюсь честно, несмотря на государственную необходимость и другие обязательства, я втайне лелеял мысли о том, как избавиться от предстоящей помолвки с Марией-Эдитой. Или с Эдитой Марией?

Всё-таки, стоило только подумать о том, что я вскоре женюсь на другой женщине, пускай это и принцесса, вызывало во мне глубочайший протест и желание найти хоть какое-то решение, чтобы избавиться от этого обязательства.

Видимо, матушка каким-то образом почувствовала все мои переживания и стенания и решила по-своему помочь мне в этом. Наверное, посчитала, что мне просто нужно проветриться, развеяться, съездить куда-нибудь и собрать мысли в кучу. А то от бесконечного сидения в кабинете не только кислорода начинает недоставать, да ещё и мысли начинают путаться.

Хотя, возможно, всё дело и вправду в одном из десятков тысяч обычаев, которые я не то что забыл, я их и вовсе не знал.

Император обязан объехать всю территорию, познакомиться с регионами, с наместниками, посмотреть, как живут люди, да и себя показать.

Понятное дело, если так разобраться, сейчас это совсем не к месту. Учитывая количество покушений и интриг, плетущихся вокруг двора, причём таких интриг, которые вполне могут привести к государственному перевороту или смене власти, да или вовсе, если вспомнить историю моего мира, свержение монархии и воцарение социализма вполне реальная перспектива. Действия одних только социал-революционеров вызывают оторопь и негодование. Что уж говорить об иностранных коллегах, те вообще ничем не брезгуют. Стоит только расслабиться, как они на нас войной пойдут или попытаются что-то оттяпать под шумок. Однако от необходимости ездить по регионам я всё-таки не уйду. На Сахалин, Дальний Восток или в Сибирь я сейчас точно не поеду. А вот от предложения Джугашвили съездить в Архангельскую губернию, я решил не отмахиваться. К тому же, по пути можно посмотреть немало городов: ту же Вологду или Череповец.

Опять же, идея Джугашвили о переносе производств вглубь страны показалось мне очень удачной. Однако переносить производство к Архангельску, туда, где холодно, и тяжёлые условия для жизни, всё же не самая разумная идея. Вот и решил, кроме всего прочего, изучить территории с целью найти наиболее подходящие места для размещения производств, которые мы будем переносить из западной части России. Как минимум, в Вологде и Череповце есть нормально функционирующая железная дорога. В то время, как до Архангельска нужно много чего достраивать. Одна дорога там есть, но все равно, получится перегрузка. Опять же, водное сообщение. Река Шексна, впадающая в Рыбинское водохранилище, а дальше Волга — и без железных дорог развяжут нам руки и позволят наладить хорошую логистику, этим глупо не пользоваться.

Несмотря на все желания Джугашвили, которые я в той или иной мере удовлетворю, забывать про элементарный здравый смысл тоже не стоит. Да, размещение производства в Архангельске имеет свои плюсы. Опять же, до них будет добраться сложнее, чем, например, до того же Петербурга. Но в то же время, я считаю, следует идти по пути наименьшего сопротивления и размещать предприятия там, где уже имеется вся необходимая инфраструктура.

Я хотел было оттянуть свою поездку, но темпы, с которыми моя будущая невеста осваивала язык, меня пугали. Да и дата её крещения тоже приближалась, напоминая, что свадьба-то не за горами. И либо мне нужно и вправду начинать предпринимать какие-то действия по отмене нашего союза, либо уже смириться и готовиться к свадьбе. А на фоне всех дел, которые бесконечным валом сыпались на меня, думать об этом мне не хотелось. Поэтому поездку я и вправду не стал откладывать, решив, что как минимум это должно пойти мне на пользу.

Иосиф Виссарионович Джугашвили, как и обещал, поехал вместе со мной. Во-первых, он хотел лично провести мне экскурсию, а во-вторых, у него остались какие-то незавершённые дела. Вот он и решил совместить приятное с полезным. Да и я был не против такой компании.

Перед отъездом на кратком совещании договорились с министрами и генералами, что связь будем держать по телеграфной связи. В поезде, к слову, тоже имелся телефон. А в зале для совещаний была возможность транслировать голос через громкоговоритель. Соответственно, мы вполне могли проводить совещание без моего личного присутствия, хоть это и накладывало определённые трудности. Связь была плохая, с большими задержками, но всё лучше, чем ничего, да и рановато ещё для изобретения видеоконференцсвязи. Хоть я и покидал столицу, но всё равно мог держать всё под контролем. И при необходимости, когда начальствующий состав не смог бы принимать самостоятельно какие-то важные решения, дело не застопорится из-за ожидания моего решения.

Несмотря на авиасообщение, ехать решили на поезде. На этом настояли как матушка, так и Пегов, который тоже сопровождал меня. Всё-таки самолёты ещё не столь безопасны, как поезда. А безопасность императора сейчас превыше всего. Поезд у меня был отдельный, причём изначально было принято решение сдвинуть расписание поездов дальнего следования, чтобы пропустить мой состав, дать ему «зеленую улицу», но я строго наказал сохранить расписание в прежнем виде. Ничего страшного, я могу и подождать пару часов. А вот престиж железных дорог ради этого нарушать — решение не самое разумное. Это как в наше время политики, едущие домой с мигалками. Необходимости в этом особой нету, они ведь просто злоупотребляли своей властью и тем, что могли проезжать хоть на красный свет, включив мигалку на своих чёрных, тонированных, дорогих автомобилях. Я решил не уподобляться им. Всё-таки политик — это в первую очередь слуга народа, а не хозяин. Вот и я решил в свою угоду поперёк интересов подданных не идти.

Состав был не длинный, всего на пять вагонов. Хотя как посмотреть, ведь все эти пять вагонов были только для императора и сопровождения. Для меня был отдельный отсек с большой кроватью и ванной. Отдельно был вагон-столовая и другие купе, где размещалась моя охрана, слуги, обслуживающий персонал и, собственно, гости в лице Иосифа Виссарионовича.

Когда садился в поезд, меня не отпускало острое чувство, что лучше бы и вовсе не уезжать. Да, матушка, наверное, права, и отдых мне нужен. Но чувствую я, что этот отдых выйдет мне боком, и по возвращении расхлёбывать придётся куда больше, чем требуется сейчас. Такое было ощущение, что стоит мне только отдалиться от границы Санкт-Петербурга, как весь порядок тут же посыпется. Сразу же очнутся затаившиеся враги и злоумышленники — попытаются растащить власть и совершить переворот. И это только одно из целого ряда предположений обуявших меня. Моя паранойя не знала границ. Я даже предполагал, что злодеи сожгут Зимний дворец или Юрьевскую дачу, на которой матушка строила хоспис.

Я выкатил огромный перечень для Мезинцева, всего того, что требовалось учесть и за чем требовалось вести контроль и надзор. Понимал, что веду себя не совсем верно. Мезинцев и без меня знает свою работу, и причём во многих вопросах получше. Раз этак в десять, но генерал терпеливо принял от меня список, и, когда я давал свои ценные указания, внимательно слушал, согласно кивал и заверял, что всё будет сделано в лучшем виде.

Что касается Мезинцева, в нём я не сомневался. Но, как говорил мой отец, что должно быть сказано, лучше сказать, даже если это очевидная глупость. Лучше сказать прописную истину, чем её не сказать и столкнуться с некомпетентностью, либо простым недосмотром.

Спустя пару часов мы вместе с Иосифом Виссарионовичем обедали в вагоне-ресторане, хотя скорее это был вагон-столовая.

— Ну, как вам в вашей новой должности? — спросил я. — Осваиваетесь?

— Осваиваемся. Люди интересные, задачи тоже интересные. Грех жаловаться на такую работу, — покивал он.

— Какие-то, быть может, трудности возникали? Или, быть может, у вас уже есть какие-то наблюдения?

— Рано пока что-то ещё говорить. Замечаний много, но, прежде чем их высказывать, нужно всё перепроверить, чтобы не быть голословным. Не люблю я, знаете ли, суету на ровном месте устраивать.

Я лишь согласно кивнул.

— Довольно трезвая и разумная позиция.

— Правда вот заметил я, — начал Джугашвили, — что вы большое внимание уделяете производству оружия и военной техники.

— Да, вы правильно заметили, — согласился я.

— Готовитесь к войне? — уточнил он.

— И к войне тоже, — согласно кивнул я.

— И на кого вы хотите нападать? — прищурившись спросил он.

— Нападать ни на кого, — покачал я головой. — Нам бы свои территории освоить. Куда нам смотреть ещё… Жадность, знаете ли, никого до добра не доводила. Я больше думаю в сторону обороны. Не хотелось бы, чтобы какой-то излишне амбициозный сосед вздумал, что может на нас напасть и отнять территории. Хотелось бы, чтобы окружающие, видя нашу мощь, как минимум сто раз подумали, прежде чем совершать какие-то необдуманные поступки. А наша задача — помочь им в этих рассуждениях.

— Разумно, — кивнул Джугашвили. — Однако вражеская разведка, думаю, не дремлет. И сколько бы мы ни готовились, вряд ли это будет секретом для врагов.

— С этим не поспоришь. Поэтому и работаем на то, чтобы и без всяких сюрпризов вызывать трепет у соседей. Пусть лучше боятся, что мы на них нападём, чем расслабятся и раздумывают, как бы нас побольнее ущипнуть и пощупать за бока, — хмыкнул я.

— А вот обратил я внимание, что вы большое внимание технологиям уделяете, а магию в расчёт не берёте, — заявил Джугашвили.

— На самом деле, это не совсем так, — ответил я. — Я, например, дал задание основать институт изучения экстрасенсорных способностей. Опять же, одна из задач Комитета государственной безопасности — поиск и контроль людей, обладающих магическими способностями, а так же вербовка одарённых. Такие нам не помешают.

— Ну, а не думаете вы, что магические способности можно использовать как оружие, да и аномалий на территории Российской Империи довольно много. Одно дело — большая батарея танков, стоящая в ангарах. И совсем другое дело — когда есть человек, который способен переломить ход битвы, запустив череду разрушительных явлений.

— Например, к чему вы ведёте? — спросил я.

— Например, как-то раз я слышал, что в Архангельске есть шаман. Много сил потратил, чтобы отыскать его, да так и не нашёл. Хотя, как мне потом доложили, он прознал о том, что его разыскивают, и специально прятался, не желая показываться на глаза. Так вот, этот шаман мог землю заговаривать. Ну, это так местные называют. На самом деле, у него была способность взаимодействия с почвой, землёй и камнями. И если бы он пошёл ко мне на службу, добыча редкоземельных материалов значительно упростилась бы. Одно дело — завозить большое количество техники или использовать человеческий труд для того, чтобы разрабатывать шахты. И совсем другое дело, когда один человек повёл рукой, и земля вскипела, а руда сама собой вышла на поверхность земли. Понимаете, о чём я?

— Интересное примечание. Но вы ведь говорили про оружие… Постойте-ка, — задумчиво произнёс я. — Вы имеете в виду, что такой человек вполне может превратить землю в зыбучий песок под ногами у солдат и военной техники?

— Именно об этом я и говорю. Да, человек хрупок и беззащитен. Но человек, обладающий хорошими навыками и высокой боевой подготовкой, сможет не только устроить серьёзные переполох в тылу врага, но имеет больше шансов выжить даже в самых тяжёлых обстоятельствах и скрыться от противника. Такой диверсант будет стоить целого полка.

— Я подумаю над этим, — ответил я. — К слову, как я слышал, в Вологде есть метеорологический институт, — припомнил я. Вернее, не припомнил, я о нём знал, и хотел посетить его в числе прочих учреждений. — Тамошние учёные в исследованиях погоды опираются не только на науку, но и на магию, в том числе, — сказал я. — Хотя, если признаться, я и правда рассматривал магические способности метеорологов, но чуть с другой целью. Например, разгонять облака во время праздников над столицей или, наоборот, управлять осадками, направляя тучи в засушливые районы, тем самым влияя на сельское хозяйство. Засуха и отсутствие урожая, может ударить по стране куда больнее чужой артиллерии. Но вот использовать погоду как оружие — идея как минимум интересная. Например, сильная гроза или торнадо, а может быть, и цунами, вполне могут переломить ход любой битвы. Буйство стихии — самое разрушительное явление на нашей планете. И если получится её обуздать, тут не одна армия не устоит. Главное — быть в этом деле первым и опередить наших возможных соперников. И если нечто подобное и получится использовать, то надо будет держать это всё в строжайшем секрете.

* * *

Ужинали мы так же вместе с Иосифом Виссарионовичем. Правда на этот раз поднимали иные вопросы.

— Рекомендую вам обратить внимание на железнодорожные и водные пути Вологды и Череповца, — заявил я Джугашвили. — Как я обещал, мы перенесём некоторое производство на Кольский полуостров. Однако, переносить туда всё не совсем разумно.

Мне не хотелось разбивать надежды Джугашвили, но всё-таки о здравом смысле тоже не следует забывать. И хоть этот разговор был для меня немного тяжёлым, всё-таки я решил не откладывать его в долгий ящик.

— Я тоже уже об этом подумал, — признался Иосиф Виссарионович. — Как бы мне не хотелось и дальше поднимать свой прошлый регион, но теперь-то в моём ведении вся Россия. И это будет даже не эгоистично, а неразумно — фокусироваться лишь на Архангельской губернии. Признаться я провёл некоторые исследования и рассматриваю и другие направления. Более того, уже готовлю отчёт, какие предприятия в каких городах разместить будет лучше. Признаюсь, готовлю его не сам, многие министры хорошо мне помогают и оказывают большую поддержку и посильную помощь. Надеюсь, что уже скоро будет готов проект по переносу и расширению производственных мощностей по всей территории России, — произнёс он. — Кстати, обратил внимание, что вы движетесь в сторону развития медицины и образования. Даже выделили из Министерства внутренних дел в отдельные министерства эти два направления. Это интересное решение и, безусловно, очень полезное.

— Благодарю вас, — кивнул я.

— Назначенный вами министр Семашко произвёл на меня очень хорошее впечатление. Опять же, его предложение о введении вакцинации для всего российского народа от оспы, кори, полиомиелита, а также коклюша, дифтерии и столбняка, считаю очень полезным. Я, признаться, читал его доклады о том, какова смертность от этих простейших заболеваний.

Я с удивлением кивнул.

— Вы, как я посмотрю, стараетесь развиваться всесторонне, — похвалил я председателя кабинета министров.

— Ну раз уж мне предстоит работать с такими людьми, приходится знать, кто чем живёт и что у кого в голове. А понять, что у человека в голове, можно по работе, которую он произвёл. Так вот, работа Семашко меня впечатлила, — ответил он. — Думаю, его нововведения сыграют немалую роль в будущем нашей страны и только укрепят её и усилят. Ещё древние эллины говорили: в здоровом теле здоровый дух. И думаю, так говорили неспроста. А здоровые дети — это здоровое будущее всей страны.

К слову, Семашко сначала по этому вопросу приходил ко мне. Я конечно же изучил все документы, подписал, но потом отправил его к Джугашвили. Всё-таки если все подобные вопросы будут заключены только на императоре, мне жизни не хватит разобраться со всем. Так я и буду вечным кабинетным жителем и документным червем. Поэтому и переложил эту работу на председателя кабинета министров. Однако не ожидал, что он будет действовать с таким опережением и с такой ответственностью будет подходить к задачам. Не просто взял на согласование документацию, а все досконально изучил и разобрался в вопросе. Это безусловно восхищало.

Глава 11

Вологда

Вологда — старинный, очень красивый город. Как жаль, что в этой реальности не появилась песня про «Город, где резной палисад». Может, самому и написать? Текст я помню, музыку подберут, а я тут прославлюсь круче, чем мой родственник, публиковавшийся под инициалами «К. Р.». Нет, уже в который раз говорю себе, что плагиатом заниматься не стану. Появится поэт, текст напишет, а потом, какие-нибудь местные «Песняры» (если появятся) и песню споют. Или не споют. Но эту не споют, будет другая песня, ничем не хуже.

Нынешняя поездка для меня полезна не только как дань традиции, поиск городов, где будет размещено промышленное производство, перенесенное из Западной части страны, но и в другом отношении. Я-то ломаю голову — а где мне найти рабочих на предприятия? Да, понимаю, кто-то из прежнего состава захочет получать повышенную зарплату, переедет на север, Джугашвили клянется, что Архангельск обеспечит едва ли не половину станков рабочими руками, но все равно, кадров не хватит. Я гадал — как бы заполучить людей из сельского хозяйства? Понимаю, по меркам моей истории, для сорокового года, сорок процентов всех жителей страны, работающих на полях и скотных дворах — это немного. В реальности, городское население моей страны превысило сельское только в шестьдесят первом году.

Но я бы сократил численность трудового крестьянства процентов до двадцати, а еще лучше — до десяти. Как-то ведь Европа справляется, имея пять процентов сельского населения, а США — только два. У нас, разумеется, ситуация немного другая, но все равно, резервы для промышленности еще есть.

Но как это сделать не в ущерб сельскому хозяйству? Покамест, наша деревня (то есть, деревня этой реальности) еще не настолько механизирована, чтобы «выбрасывать» излишки рабочих рук в город. Вон, удобрения применяют лишь натуральные, так и навоза не напасешься. Есть ведь уже искусственные удобрения, или нет? Ставлю пометочку — выяснить.

Итак, рабочие руки нужны. А что если посмотреть с другой стороны? Если привлечь к труду женщин? В деревне женщина трудится наравне с мужчиной, а здесь? А здесь, к моему удивлению, выяснилось, что большинство женщин-горожанок сидят дома. Кое-кто нанимается в уборщицы, в няньки. Даже среди продавцов не видел ни одной женщины. И здесь, в Вологде, считающейся одним из центров легкой промышленности, стоящей в одном ряду с Ивановым, Шуей как основа текстильной промышленности, у ткацких станков стоят мужчины.

А это укор мне лично. Историк, блин. Привык, что существует слово «ткачиха», но уже затерялась профессия «ткач». На ткацкой фабрике мужчины — это электрики, механики или наладчики. Ещё начальники. А ведь ткацкое производство было уделом мужчин, а женщины пришли в него после семнадцатого года.

И для Советской власти женщины стали едва ли не главным кадровым резервом. Шли в труженицы не от хорошей жизни, а потому что кормильцы погибли, или жалованье мужа было такое маленькое, что его не хватало на семью. Здесь рабочие получают вполне приличные суммы, позволявшие и дом (или квартиру) содержать, и домочадцев достойно обеспечить. Но рождаемость, как сообщает статистика, в городах все равно ниже, чем на селе. В среднем — четыре ребенка. Отправить женщин на предприятия — станет по два. М-да, дела.

И что же делать? Оставить все как есть? Вроде бы и правильно, если посмотреть с точки зрения вековых традиций. Место женщин на кухне. А вот случись, начнется война, что станем делать, если все мужики уйдут на фронт? Лозунг тридцатых годов «Женщина — на трактор!», придуман не от хорошей жизни.

Ещё один момент. Поводом для февральской революции послужили перебои с поставками хлеба в Петроград. Стояли жены рабочих в очередях день, два, а потом не выдержали. И вот, начались волнения. Начали женщины, их поддержали мужья, вернувшиеся с заводов, к ним присоединились солдаты запасных частей и арестантские роты, которые почему-то базировались в Петрограде. (Кстати, проверить — имеются ли в моей столице арестантские роты и прочее? Если да — выбить их, нафиг в провинцию, а еще лучше — куда подальше. И не держать их в одном месте.) Ну, покатилось. Понятное дело, что не будь этого повода, нашелся бы другой, потому что причины революции были глобальнее. Тут вам и кризис «верхов», и нежелание «низов» и обострение выше обычного нужды и бедствий трудящихся. Да, революционную ситуацию создают многие факторы, как это и было в февральскую революцию.