Маркграф из Преисподней. Том 2

— Выясните. И убедитесь, что сейчас он находится на территории завода. Когда найдёте, не выпускайте из виду.

Капустин задумчиво посмотрел на Марго пару секунд, затем кивнул и вышел.

На некоторое время в комнате воцарилась тишина: девушка изучала досье, а я просматривал записи. Пытался обнаружить нестыковки: изменившиеся тени, исчезнувшие предметы и тому подобное. Но то ли я был недостаточно внимателен, то ли Митрофанченко оказался лучшим монтажёром, чем я ожидал.

Прошло около получаса, когда дверь открылась, и в помещение вошёл Капустин. Вид у него был хмурый.

— Мы не можем найти Митрофанченко, — сообщил он с порога.

Глава 10

— То есть, его на территории завода нет⁈ — насторожилась Марго. — Куда он мог деться?

— На проходной сообщили, что он отправился перекусить в город, — ответил Капустин.

— И что, до сих пор не вернулся?

— Нет. Обычно он обедал в заводской столовой. Не знаю, что заставило его изменить привычке. Я ему звонил, чтобы сказать, что его ждут, но он не отвечает.

Я встал.

— Его нужно разыскать! Немедленно! Домашний адрес есть?

— Конечно, — начальник безопасности смущённо кашлянул. — Это он, что ли, диверсант?

Хороший вопрос. Сисадмин, конечно, перепугался и решил сбежать. Или рванул к сообщнику, чтобы узнать, что делать, если его припрут к стенке. Хорошо, если так: появится возможность взять обоих тёпленькими. Если для встречи с сообщником Митрофанченко понадобилось покинуть завод, значит, тот либо здесь не работает, либо приходит в другую смену.

— Это мы и должны выяснить, — ответила Марго начальнику.

Спустя несколько минут мы уже направлялись к моей машине в окружении фурий. Я заметил, что некоторые телохранительницы искоса поглядывают на Марго, которая делала вид, будто их не замечает. Не исключаю, что беловолосые фурии наводили на неё ужас, который девушка старалась не показывать.

Капустин дал нам адрес и спросил, ехать ли с нами. Я ответил, что нет. Во-первых, его помощь не требовалась, а вот завод кому-то охранять нужно. Во-вторых, я не хотел, чтобы он болтался под ногами: как говорится, третий лишний. Нам с Марго и без него найдётся, что обсудить. Так что к стоянке мы шли без него, хоть и не вдвоём. Но фурий можно не учитывать. Они просто фон моего существования. Чем-то напоминали свиту демониц, которая иногда сопровождала меня в Преисподней. Обязательно возьму нескольких рогатых фурий к себе в охрану, когда инженеры «Биотех. корп» их создадут.

Мы добрались до дома Митрофанченко довольно быстро: он жил в точечной девятиэтажке, окружённой чахлым садиком. Под липами двое мужиков пили пиво, отдыхая от прокладки кабеля: земля была раскопана, и на краю канавы стояли огромные катушки. Рабочие проводили нас ошарашенными взглядами. Думаю, они не поняли, что видели самого маркграфа. Но отряд фурий, конечно, впечатлял. Кажется, парни на них и пялились.

— Спроси, видели ли они Митрофанченко сегодня, — сказал я одной из девушек. — Если не знает по имени, спроси, не появлялся ли тут сегодня очень взволнованный мужик.

Фурия вернулась через минуту.

— Говорят, приехал часа полтора назад, вбежал в подъезд, — доложила она. — Больше не появлялся. Кроме него, были ещё двое. Женщина с третьего этажа и мужчина лет тридцати, этим двоим незнакомый. Женщина иногда угощает рабочих пирожками и кофе, так что они хорошо её знают. Она ещё в доме, а мужик свалил около получаса назад. Приехал после Митрофанченко примерно через десять минут. Машина у него зелёная, легковушка, седан. Модель мужики не знают, но говорят, что тачка просто улёт. Я так поняла, что это спорткар.

— Как выглядел, во что одет? — быстро спросила Марго. — Не спросила?

Фурия смерила её холодным взглядом.

— Отвечай, — сказал я.

— Одет в тёмный костюм. Больше ничего вспомнить эти работяги не смогли.

— Рост, цвет волос?

Девушка покачала головой.

— Мне жаль, Ваше Сиятельство. Они смотрели только на авто.

— Ладно, пошли, — я направился к подъезду. — Какой этаж?

— Шестой, — ответила Марго. — Квартира тридцать четыре.

Я повернулся к фуриям.

— Мы не знаем, что там. Возможно, будет опасно.

Они молча вытащили оружие. Марго тоже достала из кобуры пистолет.

— Спокойно, — сказала она фуриям. — Это просто на всякий случай.

Телохранительницы усмехнулись.

К моему удивлению, Марго не стала звонить консьержу. Вместо этого достала из кармана маленький чёрный прибор и положила его на панель домофона. Лёгкое нажатие на его поверхность, и тонкие, как нити, усики скользнули в щели между кнопками. Раздался писк, затем щелчок — и замок открылся. Всё не заняло и десяти секунд.

— Я первая! — быстро сказала Марго, берясь за дверную ручку.

— Как угодно.

Пропустив даму вперёд, мы с фуриями двинулись следом.

Я не ожидал проблем наверху. Судя по всему, заказчик успел убрать свидетеля и смылся. Должно быть, выманил Митрофанченко с завода. Хорошо, если остался телефон: по нему можно будет определить, с кем диверсант разговаривал в последнее время. Либо сисадмин позвонил своему сообщнику, либо тот сам связался с ним — в любом случае запись об этом должна остаться в мобильнике. Я был уверен, что вычислить убийцу не составит труда: хотя тот и убрал свидетеля, зато оставил множество следов. Чего ст о ит один зелёный седан, да и мужики видели его и, возможно, смогут опознать. Машина была, по их словам, броская, и это странно. Логичнее было бы выбрать авто попроще, какое-нибудь неприметное. Но преступник оказался тонким психологом: сделал ставку на то, что свидетели будут пялиться на тачку, а не на него, и не прогадал.

Двух фурий я отправил по лестнице, а с остальными и Марго мы поднялись на лифте. Когда прибыли на площадку, девушка тут же снова вырвалась вперёд. Я сделал фуриям знак не лезть. Пусть потешится.

Тридцать четвёртая квартира находилась справа от лифта. Марго подошла к ней и взялся за край приоткрытой двери.

— Там нет никого, кроме Митрофанченко, — сказал я. — Да и тот мёртвый. Уже ясно, что убийца смылся на зелёном седане.

— Скорее всего, — согласилась Марго. — Будет лучше, если ваши… охранницы не станут заходить. А то потопчут улики — будет обидно.

— Оставайтесь здесь, — велел я фуриям.

— Вы тоже, — быстро сказала Марго.

— Ну, нет. Мне…

Однако девушка не стала слушать. Распахнув дверь, она ступила в коридор. Я услышал звонкий щелчок — словно лопнула гитарная струна — и среагировал инстинктивно: схватил Марго за шиворот и, напрягшись всем телом, выдернул её из дверного проёма на лестничную площадку.

Дальше была яркая вспышка, за которой последовал оглушительный грохот. Меня ударило в плечо и швырнуло на ступеньки лестницы. Казалось, вокруг разверзся настоящий ад: нестерпимый жар, воздушная волна, уши сначала заложило, а потом барабанные перепонки пронзила резкая боль!

Взрыв!

Я заметил фурий, которые суетились вокруг меня. Их вообще не зацепило. Значит, бомба была направленного действия, рассчитана только на того, кто войдёт в дверь. Если б не я, Марго уже превратилась бы в жаркое. Где она, кстати?

Поискав девушку глазами, я наткнулся на полыхающую тушу возле лифта. В ноздри резко ударил запах аммиака и горелой пластмассы. Вокруг царила пульсирующая тишина.

Я попытался вскочить и броситься к Марго, чтобы сбить с неё огонь, но тело отказывалось слушаться: спину пронзила резкая боль, левая рука онемела от плеча.

— Тушите её! — крикнул я фуриям, не слыша собственного голоса.

Огонь тем временем «втянулся» в распахнутую дверь квартиры, и из неё повалил густой едкий дым.

Две девушки, наконец, бросились к пострадавшей и накрыли её куртками. Мне помогли встать. Фактически — подняли. Не могу поверить, что со мной возятся, как с ребёнком! Ещё и дамочки! Проклятое несовершенное тело!

Повернув голову, я открыл рот, чтобы сказать, что меня не нужно поддерживать, но слова застыли в горле: прямо передо мной было озабоченное, хмурое и немного покрытое копотью лицо Марго!

Значит, она не пострадала, а на площадке лежит одна из фурий. Сообразив это, я испытал облегчение. Хотя с чего бы? Телохранительницы стоили дорого, а сотрудница завода… Ладно, хороший детектив — тоже большая ценность. Вот только я совсем не по этой причине обрадовался, что вместо Марго под взрыв попала фурия.

На площадке распахнулась одна из дверей, и в проёме показалось перепуганное женское лицо. Жильцы услышали взрыв и начали выползать, чтобы выяснить, что произошло.

Я не слышал ни слова. Интересно, сломано что-нибудь или нет? Возможно, рука и пара рёбер. Хотя, кто знает? Вроде, у людей бывает состояние шока, при котором они не чувствуют боли.

Подошла главная фурия, Ирина. Её полные, красиво очерченные губы шевелились — она что-то говорила мне.

— Я не слышу, — ответил я. — Ничего не слышу.

Глава 11

Я изменил положение тела, и спина тут же отозвалась болью, но это было вполне терпимо. Рука на перевязи мешала куда больше. Наш семейный лекарь заглядывал час назад, поколдовал надо мной и велел отдыхать. Мол, ничего серьёзного, но должно пройти время. Меня привезли на завод сразу после медицинского осмотра. Оказалась лёгкая контузия, синяки, ушибы. Обошлось без переломов. Я не видел смысла терять время в больничной палате, так что сейчас сидел на диване в комнате для просмотра видеозаписей. Марго отправила бригаду разобраться с тем, что осталось от квартиры Митрофанченко, пострадавшую фурию увезли вместе со мной в больницу, но она там и осталась. Марго обследовала с бригадой погорелище и вернулась минут сорок назад, злая и раздражённая. В квартире обнаружили труп сисадмина: Митрофанченко был заколот кухонным ножом, причём убийца для верности нанёс три раны в область сердца, и каждая была смертельной. Девушка считала, что это говорит о том, что действовал не профессионал. Я же полагал, что кто-то пытался создать такую видимость. Агент Бундесрата наверняка постарался бы использовать оружие, взятое на месте преступления, чтобы не давать нам ниточек к себе.

— Как вы себя чувствуете, господин маркграф? — спросила Марго, прервав мои мысли.

Я решил, что она хочет что-то сказать.

— Нормально, благодарю. Как ваши успехи?

Вернувшись, девушка изучала досье и просматривала записи с видеокамер наблюдения.

— Думаю, на роль сообщника Митрофанченко больше всего подходит Рыкин Николай Эдуардович, — ответила она. — Он был ответственным дежурным в тот день.

— И что такого вы на него нарыли?

— Он единственный выходил со склада. Посещал цех по сборке снарядов. Вернее, наведывался в ту его часть, где готовая продукция ожидает отправки на склад. Там он разговаривал с рабочими, но я думаю, из записи несколько минут вырезаны — Митрофанченко постарался. Хотите взглянуть?

— Конечно.

— Сейчас найду.

На экране замелькали кадры.

— Вот здесь, — Марго поставила на паузу и ткнула пальцем в картинку. — Смотрим с этого места внимательно. Готовы?

— Запускай.

Картинка ожила. Было видно, как рабочий заходит в цех и направляется к группе мужчин возле станков.

— Звук есть? — спросил я.

— Нет, к сожалению.

— И что тут вырезано?

— Что — не знаю. Но могу показать, где. Вот тут, — Марго нажала на паузу, — на столе лежит зажигалка. А вот здесь, через мгновение, её уже нет. Думаю, дело обстояло так: Рыкин зашёл к приятелям, и они отправились покурить. Вероятно, на улицу или в какую-нибудь подсобку. Во всяком случае, на территории завода должно быть место для курения. Зажигалку кто-то из рабочих прихватил с собой. Вернувшись, оставил её в кармане — поэтому она и исчезла из кадра.

— Похоже на правду. Но когда Рыкин мог заложить взрывчатку? И куда? Ведь взрыв произошёл не в цеху, а на складе боеприпасов.

— Есть у меня одна версия. Но не хочу торопиться её озвучивать. Дождёмся результатов обследования развалин. Наша группа там ещё не закончила. Нет необходимости торопиться с выводами.

— А что с личными делами? — спросил я. — Успела разобраться?

— Да, Ваше Сиятельство, практически закончила. С первого взгляда ничего особенного ни про одного из погибших сказать нельзя. Всех проверяли, все были чисты. Процедура при приёме на работу более, чем тщательная. Но при желании обмануть можно кого угодно. Иначе мы не знали бы слова «шпионаж».

— Разумно, — согласился я. — Что скажешь о Рыкине, раз уж он у нас под подозрением?

— Ничем не выделяется. Его родственники и друзья тоже никогда ни в чём не подозревались. Однако кое-что есть. В досье вложен последний больничный лист. Рыкин брал больняк всего через две недели после того, как отболел бронхитом. Простуда. Отсутствовал на работе четыре дня. Надо бы выяснить, насколько он в действительности был болен. Поговорю с его родственниками и коллегами.

— Думаешь, Рыкину понадобилось время, чтобы что-то продать или передать? Вполне возможно. Есть на него ещё что-нибудь?

— Пока нет, Ваше Сиятельство. Но будем работать.

В этот момент Марго позвонили. Поговорив несколько минут, она отложила телефон и повернулась ко мне.

— Нашли остатки бомбы и ещё кое-что. Теперь ясно, как она попала на склад.

— Дай угадаю, — ответил я. — Её заложили в один из снарядов?

Марго приподняла брови.

— Браво, Ваше Сиятельство! Так и есть. Как вы догадались?

— Раз на складе никто заложить бомбу не мог, значит, она туда как-то попала. Единственное, что туда вносили, — готовая продукция.

Девушка уважительно покачала головой.

— В развалинах нашли снаряд, в который заложили бомбу, — сказала она. — По сути — детонатор с дистанционным управлением. Радиус — сто сорок метров, так что активировать его могли и не с территории завода. Надо проверить записи камер, расположенных по периметру. Возможно, они засняли человека или машину у ограды. Надежды на это мало, но делать нечего — приходится цепляться за соломинку. Думаю, бомба была заложена в то время, когда рабочие ходили курить. Вероятно, Рыкин либо не пошёл с ними, либо вернулся под каким-то предлогом в цех после того, как все ушли.

— Но там же были и другие рабочие, — заметил я. — Они должны были заметить его.

— Не обязательно, Ваше Сиятельство, — возразила девушка. — Станки расположены в этой части цеха так, что их практически не видно другим рабочим. Рыкин вполне мог остаться незамеченным.

— Его увидели бы на видео охранники. В режиме онлайн.