Маркграф из Преисподней. Том 2

— Почему бы и нет? Лично я конкретно против вас ничего не имею.

Анатолий побарабанил пальцами по столу.

— Признаться, не ожидал… И не очень-то верю. Вернее, доверяю. Если вы не хотели конфликта, зачем спровоцировали Кирилла, а затем избили его?

Я пренебрежительно махнул рукой.

— Он всё равно не тот, кто должен унаследовать титул вашего отца. У него нет для этого ровно никаких качеств.

— В каком смысле? — на этот раз Шуйский насторожился по-настоящему.

Ещё бы! Когда маркграф намекает, что лучше бы тебе получить титул, это чего-то да стоит. Но не всё сразу, дорогой! Я уронил зерно в благодатную почву, однако сначала тебе придётся доказать, что с тобой стоит иметь дело. Фактически, сейчас я предлагал Анатолию сделать жесть доброй воли и положить начало нашему союзу. Более долгосрочному, чем я сказал в самом начале разговора.

И, надо отдать ему должное, паренёк меня отлично понял.

— В прямом смысле, — сказал я. — Вы и сами так думаете. Но сейчас речь не о том, кого из вас лучше иметь роду Шуйских во главе. Я лишь предлагаю помочь мне сорвать план вашего брата. Вернее, ваш собственный. Так будет лучше для всех, и с этим-то вы точно согласны.

Анатолий медленно откинулся на спинку стула. Взглянул на часы.

— Времени почти не осталось, — сказал он. — Давайте встретимся завтра. У меня после уроков занятие по инженерному моделированию. Кирилл и Надя туда не ходят.

— Тогда там и увидимся. Рад, что вы решили разумно подойти к ситуации. Я был уверен, что мы найдём общий язык.

Анатолий приподнялся, однако я протянул через стол руку, и мы застыли в немой сцене. Да-да, дружок, сделку с демоном положено скреплять. А ты как думал?

Парень понимал, что, пожав ладонь Пожарского, перейдёт последнюю черту.

И он сделал это. Конечно, сделал. Кто бы сомневался! Люди так же предсказуемы, как катящийся с горы камень: сколько ни меняй направление, непременно упадёшь в пропасть.

Глава 3

От меня не укрылось, что Анатолий обращался ко мне не как к ученику, а как к маркграфу, что вообще, как я уже говорил, в академии не был принято. Видимо, хотел подчеркнуть официальность отношений между нашими родами.

На следующий день я еле высидел шесть уроков. Мы встретились с Николаем внизу и поехали домой вместе. По дороге молчали, хотя от водителя нас отделяла звуконепроницаемая перегородка. Только после обеда, во время которого сёстры весело щебетали, наперебой рассказывая, как ездили на экскурсию в Императорский зоопарк, перекинулись несколькими фразами, понятными только нам. Никто не обратил на них внимания — все слушали девчонок. После чая я откланялся первым. Николай пришёл в мои покои спустя четверть часа.

— Ну, что, мы готовы? — спросил он, потирая руки. — Времени как раз, чтобы добраться до гостиницы.

— Гораздо больше.

— А если в пробки попадём?

— Не психуй. Всё будет нормально. Иди к себе, переоденься во что-нибудь неприметное. Главное — что б никаких гербов. Мы будем в «Фараоне» инкогнито.

Парень кивнул. Было заметно, что он нервничает, хоть и старается это не показать. Ничего. Главное, что б не подвёл, когда будет нужно собраться.

— И сделай что-нибудь с волосами, — сказал я ему вдогонку. — Они слишком приметные.

Николай остановился на пороге.

— В смысле? Такие же, как твои.

— У меня есть краска-шампунь. Моешь голову, и волосы меняют цвет. Ненадолго — до следующего мытья. Очень удобно, — я бросил брату флакон. — На вот, попробуй. У меня два.

— Ты специально для этого их купил? — спросил Николай, разглядывая этикетку.

— Конечно. Незачем светить нашими огненными шевелюрами там, где найдут труп представителя рода Пожарских. Согласен?

Парень кивнул.

— Да. Конечно, ты прав. Сейчас покрашусь. Они точно отмоются?

— Запросто. По крайней мере, так обещает производитель.

— Хм-м… Ладно. Встретимся через полчаса.

Мы не выскальзывали из дворца через чёрный ход или что-нибудь в этом роде. Тем более, не пробирались по подземному тоннелю, вход в который скрывал книжный шкаф или фальшивый камин. Просто сели в машину и велели шофёру везти нас в город. Охрана тоже была с нами. Покинуть без неё дворец было нереально. В общем, для всех это был обычный выезд в центр. Парни решили поразвлечься, только и всего.

Лишь когда водитель, следуя нашим указанием, добрался до района, где располагалась гостиница, я велел ему припарковаться возле крыльца с огромной вывеской, а охране приказал оставаться в машине и ждать нас. Начальник смены перепугался и вздумал было возражать, но я мигом пресёк препирательства. В конце концов, он должен слушаться приказов. Это прежде всего. Мужик заметно расстроился. Ещё бы: если мы с братом пострадаем, всё равно спросят с него. Никто и слушать не станет, что ему там приказали. Но меня это не волновало. Такая у человечишки работа. Сам на неё подписался. Я не стану из-за него отказываться от планов или рисковать, таща с собой свидетелей — пусть даже в лице собственной охраны.

— У нас интимные покупки, — сказал я, прежде чем выйти из салона. — И мы не хотим, чтобы кто-то пялился, а потом рассказывал знакомым, что приобрели Пожарские. Так что сидите тут и не высовывайтесь. Мы будем примерно через час. Искать нас не надо.

Мы с Николаем зашли в большой сверкающий магазин-пассаж, представлявший собой крытую галерею, по обе стороны которой располагались отделы с товарами. Стекло, посетители, продавцы, звон, музыка, запахи — всё это накрывало разом и не отпускало ни на миг до самого конца галереи, которая тянулась до параллельной улицы, на которую мы и вышли, пройдя магазин насквозь. Оттуда до «Фараона» было рукой подать.

Николай нервно взглянул на часы. Золотые, швейцарские, на крокодиловом ремешке. Мои были почти такими же, только побольше и на браслете. Наверняка подарки родителей.

— Дядя приедет через двадцать пять минут, — проговорил он негромко.

— Раньше, — отозвался я. — Но дождётся назначенного времени. Нам нужно не попасться ему на глаза. Так что ускоряемся.

Через несколько минут мы добрались до роскошной шестнадцатиэтажной гостиницы с широким крыльцом, козырьком и колоннами. Перед ней стоял ряд шикарных, дорогущих тачек. Рядом с некоторыми скучали шофёры. Дверь нам отворил швейцар в чёрной с золотым позументом ливрее. Вот его родители точно не накопили на модификацию для своего сынка. Теперь их чадо торчит на ступеньках и радуется лишь тому, что во время дождя его защищает козырёк над крыльцом.

Мы вошли в холл и прошагали к свободному администратору.

— Бронь на Анастасию Михайловну, — сказал Николай, назвав имя-отчество нашей матери. — Мы должны убедиться, что комнаты готовы к её прибытию.

Фамилию он специально не называл. Потом можно будет считать, что номера забронировала некая неизвестная. А если кто-нибудь посмеет высказать предположение, будто это была вдова маркграфа, сильно пожалеет. Причём, очень быстро.

Номеров было заказано два. В один должен быть приглашён дядя, а в другом будем мы.

Администратор окинул нас внимательным взглядом, отметил прекрасную дорогую одежду, выдал ключи и пожелал приятного времяпрепровождения. Конечно, он решил, что обязательно уточнит у Анастасии Михайловны, отправляла ли она вперёд двух молодых людей приятной наружности, когда дама прибудет.

Увы, его ждал сюрприз. Даже два: вместо женщины будет мужчина, причём мёртвый.

— К Анастасии Михайловне скоро придёт гость, — сказал я, продвигая по лакированной поверхности стойки сложенную и накрытую ладонью купюру. Служащий понимающе приподнял брови, не отрывая взгляд от моей руки. — Солидный мужчина. Похож на школьного директора. Отправьте его в двадцать шестой. Не говорите, что Анастасии Михайловны ещё нет. Она просила, чтобы он, если прибудет раньше неё, подождал. Так что мы его встретим.

— Непременно, — ответил администратор, и купюра перекочевала в его руку с такой скоростью, что я сам не заметил бы этого, если бы только что не держал её в руке. — Всё будет сделано в лучшем виде, господа, — понизив голос, добавил служащий. — Добро пожаловать в «Фараон». Багаж прибудет позже?

— Не думаю, что он им понадобится, — подмигнул я. — Мы пойдём проверим, как там дела. Не прощёлкайте гостя, голубчик.

— Ни в коем случае! — тонко улыбнулся администратор. — Лично прослежу, чтобы он добрался, куда нужно.

Это он, конечно, соврал. Дядя явился к соседнему номеру спустя десять минут в сопровождении молоденького портье, который получил от него за труды чаевые и, приложив ладонь к фуражке, поспешно удалился. Наверное, стажёр. Выходит, не произвели мы на служащего с ресепшена большого впечатления — как и дядя, явившийся в цивильном и без охраны. Надо сказать, он, и правда, больше всего походил на директора.

Дядя одёрнул пиджак, подтянул галстук, пригладил волосы и постучал.

Мы наблюдали за ним с помощью маленького зеркальца на ножке, подсунутого под дверь соседнего номера. Кажется, такие штуки используют стоматологи. Не знаю, где его раздобыл Николай. Наверное, приобрёл когда-то, чтоб заглядывать девчонкам под юбки.

— Ты же понимаешь, что служащий нас узнает? — шепнул брат. Мы лежали на ковре, прижавшись к щели под дверью, и пялились на топтавшегося в двух метрах правее дядя. Так себе удовольствие. Мог ли я представить, что однажды окажусь в подобном положении⁈ Дверь в соседний номер не была заперта, и нам лишь следовало дождаться, пока дядя это заметит и войдёт. — Цвет волос его не обманет. Мы что, уберём его как свидетеля?

— Братец, что за кровожадность⁈ — усмехнулся я. — Конечно, нет. Что и кому он расскажет? Что выдал ключи двум юнцам?

— Он нас опознает.

— В ком? Кто ему покажет маркграфа и его брата? Ты с ума сошёл? Этот человек видел нас в первый и последний раз. И потом, разве Его Величество не должен убедиться, что мы исполнили свой долг?

— А… Ну, да, точно. Ты прав. Я просто…

В этот момент дядя снова постучал, а затем нетерпеливо нажал ручку. Дверь приоткрылась.

— Анастасия? — позвал он негромко. — Ты здесь? Я вхожу!

И он исчез из коридора.

Мы с братом переглянулись.

— С Богом! — кивнул Николай.

— Вряд ли он в таких делах помогает, — ответил я, вставая. — Пошли. Не будем заставлять дядю ждать.

Глава 4

Когда мы распахнули дверь, соединявшую смежные номера, Василий Александрович стоял возле окна, но резко повернул голову и выстави перед собой огненный щит, сквозь который был хорошо виден, но при этом оставался неуязвим для обычного оружия и, вероятно, большинства атакующих техник. Однако, узнав нас, дядя убрал преграду. Вид у него был удивлённый.

— Так-так… Что вы тут делаете, парни? — спросил он, настороженно глядя на нас. — Зачем волосы покрасили? Маскируетесь? Не ожидал встретить тут вас, — он присел на подоконник.

— А кого ожидал? — спросил Николай, переместившись к двери, чтобы преградить путь к бегству. — Нашу мать?

Брови нашего собеседника приподнялись. Затем он мрачно усмехнулся.

— Вот оно, что… Значит, я всё-таки не ошибся, решив, что здесь меня попытаются убить. Только никак не думал, что это окажетесь вы, парни. Ловко вы меня заманили, ничего не скажешь. Смонтировали мамин голос, да?

— С чего ты взял, что это ловушка? — спросил я, проигнорировав вопрос. Слова дяди могли быть как блефом, так и правдой. В зависимости от этого в опасности сейчас находились либо мы, либо он. — Ты ведь купился на звонок?

Дядя кивнул.

— О, да, Макс! Ещё как! Вы молодцы. Сделали всё качественно. Я поверил, честное слово! И обрадовался. Вот только через некоторое время сообразил, что не спросил, в каком номере ваша мать будет меня ждать. Это вы не продумали, да? В общем, я перезвонил ей. На сотовый. И она очень удивилась, когда поняла, что я с какого-то перепугу решил, будто она станет со мной встречаться, да ещё и в гостинице!

— Чёрт! — выдохнул Николай, бросив на дверь за своей спиной тревожный взгляд.

— Да, племянничек! — усмехнулся Василий Александрович. — Я тоже удивился. Сначала-то, конечно, решил, что она передумала и морочит мне голову. Женщин иногда трудно понять. Но потом сообразил, что меня просто заманивают. С какой целью, было не особо очевидно. Цель из меня для врагов нашего рода так себе: по сути, я никто, большой роли во внутренней политике не играю. Но теперь мне всё ясно: вы, парни, решили отомстить за отца. Это правильно. Вот только я просто так не дамся. Вы готовы к этому?

— Зачем пришёл, если знал, что здесь ловушка? — спросил я.

То, что дядя подозревает неладное, мне стало ясно, как только мы вошли в номер, и я увидел, что он выставил щит. Возлюбленную так не встречают. Было очевидно, что дядя ждал нападения. А значит, прибыл не один, и охрана не просто оставлена внизу, а ждёт сигнала. Скорее всего, она даже уже и не в холле гостинице, а в коридоре — поднялась чуть позже дяди. То есть, прямо за дверью, перед которой стоит Николай.

— Хотелось поглядеть, кто решил меня на тот свет отправить, — ответил Василий Александрович, вставая с подоконника. Похоже, сейчас начнётся! — Надо же знать своих врагов! И избавляться от них, как можно раньше. Так я считаю.

— Ты не сможешь объяснить, почему убил двух человек, отделявших тебя от титула, — быстро проговорил Николай.

Видимо, тоже понял, что дядя явился не один, и сейчас убивать будем не мы, а нас.

Василий Александрович махнул рукой.

— Вы не оставили мне выбора, парни. Или вы, или я.

— Можем отложить! — сказал Николай, взглянув на меня. — Не обязательно делать это сейчас.

— Предлагаешь просто разойтись⁈ — усмехнулся дядя. — И ждать, кто до кого первым доберётся? Пугаться каждого шороха за спиной? Нет, это не по мне. А главное — сейчас я имею преимущество, так почему бы им не воспользоваться? По-моему, будет глупо уходить ни с чем. Тем более, никто ведь в гостинице не знает, кто вы. Спасибо, что замаскировались. Я подумаю, что сделать с вашими телами.

— Но… — начал было Николай, однако дядя не был настроен на переговоры.

— Ваша мать останется совсем одна! — сказал он резко. — Я понадоблюсь ей! Несмотря ни на что! Она поймёт, что я не такой уж…

Было очевидно, что тянуть смысла нет. Как только дядя договорит, начнётся драка. Я решил воспользоваться хоть крошечным преимуществом и атаковал. Шквал огня устремился в сторону дяди, заглушив его последние слова. Он был готов к нападению и тут же скастовал щит, однако не учёл одного: у меня, в отличие от его настоящего племянника, не было ограничений в применении магии родной стихии. Пламя подчинялось мне полностью и безоговорочно. Это у местных магов имелось деление на ранги в зависимости от количества рун. Дядя полагал, что у Николая три техники (и был прав), а у меня — четыре. И вот тут ошибался. Один из его противников несоизмеримо превосходил его.

Я вложил в атаку целую кучу энергии, которой у меня было море — спасибо девушкам, которых я драл всё это время, накачиваясь силой под завязку — так, что аж из ушей тело! Дядя же выставил щит из расчёта, что его противник — всего лишь недавно вставший с постели больного ученик. Так что мой огонь буквально смёл защитную технику, сбил дядю с ног, впечатал в стену и охватил одежду, превратив убийцу нашего отца в живой факел! Кожа покраснела, пошла лопающимися пузырями, волосы исчезли в мгновение ока. Василий Александрович повалился на пол, издавая жуткие вопли.

Видимо, их услышала охрана, потому что дверь влетела в номер, сбив с ног растерянно наблюдавшего за убийством дядя Николая. В комнату ворвались вооружённые люди в бронескафах: явно готовились к сражению, вот и экипировались перед выездом по полной. Толку, правда, с этого будет мало…

Я прыгнул в сторону, присел и швырнул в охранников полсотни мелких файеров. Огоньки закружились между ними, жаля и слепя.

Николай приподнялся с пола, отшвырнул придавившую его дверь и атаковал охранников огненным дождём: под потолком возникали языки пламени и падали на головы и плечи растерявшихся телохранителей. Они-то рассчитывали вступить в бой с таким же, как они, — людьми, вооружёнными огнестрелами. А встретили двух магов. И всё же, они, наконец, открыли стрельбу. Что в наши планы не входило. Как минимум, из-за шума, который в гостинице не могли не услышать. Плюс нам пришлось прикрываться от пуль огненными щитами. Если для меня это было ерундой, то Николаю приходилось хуже: он был вынужден тратить всю энергию на плавку летевших в него пуль. Долго продолжаться это не могло. Надо было быстренько избавиться от охранников, добить дядю и валить из «Фараона»!

Я обрушил на наших противников огненный шторм. Их закрутило, приподняло и вынесло в коридор, наполнившийся жуткими воплями боли и ужаса, ибо телохранители горели заживо, превращаясь в своих бронескафах в жаркое. Вонь уже ощущалась, вызывая рвотные позывы.

— Добей их! — крикнул я Николаю, который, наконец, смог убрать щит и с облегчением выдохнуть.

Вид у него был такой, словно он уже почти смирился с тем, что защитная техника вот-вот сдуется, и его набьют свинцом. Кивнув, парень бросился в коридор, подхватив по пути с пола обронённый кем-то из телохранителей автомат. В коридоре раздались звуки коротких очередей: Николай обрывал мучения наших горящих заживо противников.

Я подошёл к пытавшемуся подняться с пола дяде. Его глаза лопнули, кожа слезла, и он походил на сочащегося кровью и лимфой монстра.

— Любовь часто толкает людей на страшные поступки, — сказал я, присев рядом на корточки. — И ею что только иногда не оправдывают. Но это неправильно. Любовь несёт только радость. Мне не жаль тебя.

— Как⁈ — едва слышно просипел дядя, пытаясь повернуть голову в мою сторону. — Откуда у тебя…

— Это вопрос, который должен интересовать живых, — шепнул я и положил ладонь ему на затылок.

Испепеляющее пламя Преисподней, огонь возмездия, проник внутрь тела, наполнил его и вырвался сквозь образовавшиеся разрывы плоти. Они ширились, пока дядя не развалился на обугленные, жутко воняющие куски!