Помоги проекту - поделись книгой:
На лице женщины на секунду отразилось удивление, смешанное со скепсисом. Наглею — да, отчасти. На самом деле просто не изображаю обоссавщегося от одного только упоминания вызова к директору мальчишку. Неуважения не проявил, в кресло директор меня сама пригласила, и устроился я хоть и вольготно, но в рамках приличия же, ногу на ногу не закидываю.
— Что у тебя с губой? — всё тем же обманчиво дружелюбным тоном продолжила Дана.
— Удар кулака. Должен пройти к утру.
Сидерис удивляется. Сотрудничество нетипично для лицеистов в последние годы. И я не вхожу в круг учеников, имеющих железную защиту от администрации или родителей, чтобы спокойно нарушить «неписаные правила». Пытается понять, что происходит. Впрочем, пауза едва заметна.
— И ты даже назовёшь по имени того, кто тебе этот удар нанёс?
Развожу руками.
— Простите, но нет, — и, прежде чем она спросила почему, я продолжил. — Я не знаю имён ни одного из участников драки. Могу лишь сказать, что они со старших курсов.
Дана смерила меня взглядом.
— Сколько их было?
— Пятеро, — спокойно отвечаю.
Снова осмотрела меня с ног до головы.
— У тебя есть ещё травмы?
Отрицательно качаю головой.
— Я вышел победителем из драки.
Дана чуть нахмурилась.
— Драки запрещены правилами лицея.
Развожу руками.
— Я защищался.
— Это не имеет значения, Дмитрий. Драки запрещены.
Киваю.
— Я знаю. Соблюдая правила, я обязан был дать себя избить, а потом пожаловаться на это в администрацию. Если бы смог до неё доползти. Но инстинкт самосохранения и дворянская гордость подсказали, что лучше дать отпор и быть наказанным за нарушение правил, чем получить телесные повреждения.
Дана нахмурилась сильнее.
— В списке возможных наказаний есть и исключение, — напомнила директор.
— Есть, — согласился, — мне это известно.
Но мы оба знаем, что исключать меня не будут. А Сидерис, убедившись, что её модель поведения на меня не действует, решила сменить тактику.
— Хорошо, ты защищался. Если ты говоришь правду, и подрался ты сразу с пятью старшекурсниками...
Она на секунду сбилась, поняв, насколько это фантастично звучит.
— Всё было именно так, — уверенно подтверждаю.
— То наказание можно и смягчить. Если ты раскроешь других участников драки.
Развожу руками:
— Как я и сказал, я не знаю имён.
Красивое лицо женщина выразило скепсис и недовольство.
— Ты подрался с ними и даже не знаешь, кто они? Я не первый день живу, Дмитрий. Драки всегда происходят по какой-то причине.
Киваю.
— Всё верно. Причина была. Один из них хотел защитить честь старосты моего класса.
Дана задумалась, вспоминая, а затем с подозрением на меня посмотрела.
— Давыдов? Ты не смог бы справиться с его компанией.
Пожимаю плечами.
— Детина хорошо получил в лоб, кто-то из них хорошо так — в челюсть. Сам... Давыдов, если это действительно он, в нос.
— Сиди здесь, — приказала директор и вышла.
Вернулась через минуту и вновь села в кресло. Ага, вызвала парней на разговор.
— Значит, не поделили девушку, понятно. Почему ты согласился на драку?
Вздохнул.
— Я не соглашался. Это была самозащита.
— Дмитрий, не морочь мне голову. Если тебя пригласили отойти поговорить, ты не мог не понимать, чем это закончится.
Но я лишь снова пожал плечами.
— А меня отойти поговорить и не приглашали. Меня попросила о помощи одноклассница, заведя в ловушку, — без зазрения совести сдал дурочку.
Потому что в следующий раз она так позовёт кого-нибудь, кто не сможет дать отпор. И в процессе избиения бедолаге случайно прилетит так, что на всю жизнь останется травма. Поэтому деваха — дура, а её поступок — не безобидная шалость.
— Кто?
Я, помучив память, назвал фамилию.
— Лесицкая. Ирина Лесицкая.
Мало нам врагов внешних, так ещё и сами себя калечим. И не надо рассказывать, что в тепличных условиях растут слабаки. Слабаки растут прямо сейчас. Половина — шакалы, способные только кучей на одного, а другая — запуганные и травмированные трусы. Нормальные сильные личности — единицы, слабо влияющие на общую картину, да и среди этих есть задравшие нос уверенные в своей исключительности кретины.
Сидерис ещё какое-то время меня разглядывала, прикидывая, можно ли получить с такого разговорчивого и красивого парня что-нибудь ещё.
— С общественным мнением что делать будешь? Нет, не так. Справишься?
Улыбаюсь и киваю:
— Справлюсь.
— Тогда свободен, — отпустила меня директор.
А что она сделает? Вызовет родителей в школу? Ну так это будет только после предметного разговора с Давыдовым и компанией. Пока же я могу идти на урок. С опозданием, но это мелочи.
Жаль лишь, мои действия ни на что не повлияют и ничего не изменят. Система такая, какая есть, и госпожа Сидерис часть этой системы. Капитан Смирнов рассказывал мне, как это работает, с точки зрения офицеров. Если к лейтенанту не приходит тот, кого избили, то приходит тот, кто бил. И подаёт свою версию. Те, кто сильнее всех на словах клянутся, что они никогда ничего не рассказывают, самые первые стукачи. Потому что в воровских понятиях нет справедливости. Понятия нужны, чтобы ушлые уроды пользовались ситуацией и возвышались над дураками. А дураки — это все, кто молчаливо поддерживают понятия, считая, что сохраняют статус-кво.
Там, в будущем, перед самым поражением, мы очистили свою страну. Империя образца две тысячи двадцатого была другой. Война вычистила гниль, выжгла калёным железом, а мы чистить помогали. Вредителей, по глупости или умыслу, и ублюдков, что в такое время пытались наживаться, лишали всего и отправляли работать. Возмещать нанесённый ущерб. Всё для фронта, всё для победы. Эти слова не были для нас просто лозунгом. Мы рвали жилы, борясь за выживание. Боевой дух был высок, сплочённость такая, какой не бывало раньше. Да только обескровлена уже была моя страна и мой народ. Обескровлена и обессилена. Война уже была проиграна. Злая ирония. Если бы не был нанесён удар по Петрограду, если бы не погибла семья Романовых, война закончилась куда раньше. Не смогли бы мы так быстро вылечиться от гнили.
Вернулся в класс, извинился за опоздание и сел на своё место. На лице Оли увидел сложную смесь эмоций, разобраться в ней не смог. Староста едва вытерпела до перемены и убежала. Несложно догадаться, куда. Подходили «друзья», пытались спрашивать, что произошло, но я твёрдо ушёл в отрицание. Пока Дана не разрулит ситуацию, я не буду ничего рассказывать.
Оля вернулась перед самым звонком, бросив на меня недовольный, на грани злости, взгляд. Вот те нате. А чем это я провиниться перед ней успел?
На следующей перемене Оля подошла ко мне раньше, чем я успел встать.
— Давай выйдем на пару слов.
А в глазах осуждение. Ох, женщины. Ну, что делать? Поднимаюсь и следую за ней. Отошли в тупичок, чтобы никто не подслушивал лишний раз, и Оля тут же на меня набросилась. Не в том смысле, что с объятиями и поцелуями, а с осуждением и почти руганью.
— Ты хотел на меня так впечатление произвести, Мартен?! Избив Виктора?! Думаешь, пару раз тебе улыбнулась и всё, можешь на меня претендовать?!
— Оля! — я чуть повысил голос, чтобы прервать поток её обвинений. — Первое. Парень сам ко мне пришёл. Я только защищался. Второе. Если бы я хотел произвести на тебя впечатление, это были бы билеты в театр или кино, может, в филармонию, на худой конец: предложение прогуляться по парку. Подарки, знаки внимания и всё вот это вот. Придумал бы что-нибудь, что может сработать. А не это...
Указываю на разбитую губу.
— Гормоны одного идиота, не более того. Я, в отличие от некоторых, понимаю, что бить морду парню девушки — это, конечно, способ привлечь её внимание. Но точно не способ вызвать симпатию. Ещё вопросы есть?
Оля промолчала. Ну хоть осуждение из глаз ушло. В сложной смеси эмоций, что проявлялись и вновь исчезали, я, пожалуй, не буду пытаться разобраться.
— До встречи, Оля. — Прощаюсь со старостой и ухожу в класс.
Глава 12
Дальше ситуация с Виктором и его дружками развивалась без меня. Директор ожидаемо замяла дело, ограничившись личными наказаниями для участников драки. Мне оно тоже грозило, так-то, но я оглашения приговора не дождался, после школы благополучно отправившись домой. Дома никакого разговора не было, потому что к тому времени рана на губе стала незаметной.
Следующий день всё же принёс неприятности, но совершенно не оттуда, откуда я мог ожидать. На первое занятие не явилась Алина.
— А где главная красавица нашей маленькой дружной компании? — спросил я между делом.
Мы с Алиной продолжали игру, да, но делали это так, будто наши отношения застыли в некотором равновесии, не развиваясь стремительно, но не и ослабевая. Алина ещё на той неделе сказала, что как-то там смогла объяснить всё брату. Я всё ещё пребывал в лёгкой дезориентации в вопросах взаимоотношений, понимая, как оно всё работает, больше на теоретическом уровне, нежели на практическом. К тому же тело порой выдавало мандраж или смущение в самых неожиданных моментах, даже с вертексом едва удерживал себя в руках.
— Не знаю, — пожал плечами Кирилл, внешне демонстрируя безразличие.
Что-то он пытался скрыть за этим безразличием, но я не мог понять — что. Да и ответ парня был, мягко говоря, странным. И что делать? Продолжать расспросы, напомнив, что они с Алиной, так-то, брат и сестра? А значит, должно произойти что-то неординарное, чтобы Кирилл не знал, где находится его сестра. Однако не заметить, что разговаривать на эту тему он не хочет, я не мог. Зато этого не заметил Пётр.
— Она утром не поехала в лицей? — спросил Шолохов.
На какую-то секунду на лице Кирилла проявилось раздражение, но было столь мимолётным, что, возможно, заметил только я.
— Да, не поехала. Мы немного поспорили вчера, так что ни я, ни она не хотели ехать вместе.
Я нахмурился. Жизнь отучила верить в совпадения, если два события происходят в один день и связаны с одним человеком, в этом случае надо заподозрить связь. Вчера я нарвался на драку, якобы из-за девушки, а затем формально моя девушка ссорится с братом. Ага, вообще никакой связи.
Но сейчас допытываться до Кирилла бесполезно, если Алина не явится — поеду к ним в гости. Пока не знаю, что буду делать... Впрочем, некоторые мысли имелись. Покосился на Шолохова. Положа руку на сердце, я не испытываю ничего серьёзного к Алине. Она мне не интересна, как девушка, и тем более, как жена, но она мой друг. Да, в другом времени от меня друзья отвернулись. Ну так я сам был, откровенно говоря, придурком, и такое отношение заслужил. Меня исправили лишения и война, боль и злость кузнечными молотами выбивали из моей души слабости и пороки, закаляя характер. Здесь и сейчас никто из них меня пока не предал. Какое я имею право предавать их? Кирилл уже успел себя проявить с нехорошей стороны, но только он один. А если вывести Алину из-под его влияния? Какой она будет? Пока всё, что я видел, это страх перед братом и желание найти от него защиту.
В общем, пока я тему развивать не стал. А на второе занятия девушка пришла. Носила она большие непрозрачные очки и чёлку, прикрывающую правую сторону лица. Да и макияж ещё, тон кожи был немного неровным. Сложить два и два было несложно. Ссора, опоздание, попытки что-то скрыть. Жаль, не успели поговорить перед занятием. Окончания урока я ждал, уже понимая, что будут новые проблемы и разборки.
Со звонком девушка ожидаемо попыталась удрать ото всех, останавливать не стал, но последовал за ней. Алина попыталась спрятаться в женском туалете, дальнем, рядом с раздевалками у бассейна. Бассейн стоял на ремонте после летних соревнований, насколько я знал, и раздевалками, как и туалетом, почти не пользовались.
Зашёл вслед за Алиной, лишь выждав десяток секунд. Девушка стояла у зеркала, очки сняты, волосы убраны заколкой, поправляет макияж. У глаза небольшой след от удара. Не синяк, скорее ссадина.
Алина резко повернулась на меня, дёрнулась, явно желая напомнить, что это так-то женский туалет. Но под моим взглядом быстро сдулась.
— Ты сильно изменился за лето, — констатировала девушка.
Убрала заколку и уже потянулась за очками, но я подошёл и своей ладонью убрал волосы, мягко касаясь скулы. Алина вздрогнула, отведя взгляд в сторону.
— Это Кирилл?
Плечи её опустились. Даже если бы захотела, не смогла ответить более красноречиво. Я сосредоточился и собрал простенькое заклинание из полевой медицины. Алина удивилась.
— Магия за...
— Пусть попробуют мне что-то предъявить за целебное заклинание, — дёрнул я подбородком. — Должно рассосаться быстрее. А у меня есть одно дело.
Разворачиваюсь и делаю шаг к выходу.
— Дима! Пожалуйста! Не надо! — говорит в ней страх.
— Надо, Алина. Надо, — вздыхаю и продолжаю движение.
Кирилла я нашёл в одном из коридоров. Натянул на лицо лёгкую улыбку и расслабленное выражение, смотрел вообще куда-то в сторону. Он меня увидел, насторожился, но моя расслабленность обманула парня.
Поделиться книгой: