Помоги проекту - поделись книгой:
— Невинную, значит? Может быть, это ты попался в расставленные мной сети? Сейчас коварно сделаю что-нибудь непристойное, а за углом стоит слуга и только ждёт моего сигнала. И всё, Мартен. Будешь ты вынужден со мной обручиться.
Я хмыкнул.
— Вечно вы, женщины, применяете коварство там, где оно совершенно излишне. Твоей улыбки и невербального обещания большего достаточно, чтобы я капитулировал, готовый исполнять волю моей herzensdame.
Девушка явно не уставала удивляться переменам в моём поведении. Похоже, мой прошлый образ будет преследовать меня ещё довольно долго.
— Дмитрий, да вы откровенно со мной флиртуете! Прекратите немедленно, а то я ещё влюблюсь ненароком. И что тогда вы будете делать? — Катерина наигранно помахала на своё лицо руками, обыгрывая веер.
Развожу руками.
— Приму на себя ответственность, как и положено мужчине. Но я рад, что смог поднять тебе настроение. А сейчас, к сожалению, нам надо вернуться к остальным. А то и правда подумают о чём-нибудь непристойном, в меру своей испорченности.
На лице моей собеседницы на секунду отображается разочарование, но, смею надеяться, не мной, а необходимостью прервать общение. Катя учится не в нашем лицее, а в губернской школе. Изучает что-то из вспомогательных направлений магии. Я в этом почти не разбираюсь, все вспомогательные направления были заброшены ещё во время Утренней Войны.
— Да, ты и так почти все рамки приличия нарушил. Но... Мне понравилось.
Галантно, насколько могу, кланяюсь. Получается так себе, но меня это не смущает, да и Катерина не выглядит разочарованной. Снова беру её под локоть. Вдвоём мы проходим в гостевой зал, и здесь, к обоюдному сожалению, расходимся в разные стороны. Я иду поздороваться с мужской частью компании, Катя — уделить время женской.
Очень быстро понимаю, что разговоры молодых людей мне... неинтересны, если очень мягко выражаться. На пьедестале интересов тема автомобилей. Шикарные четыре колеса — предел мечтаний парней от моего возраста и выше. Как глупо. На ступенях пониже всё ожидаемое, конный спорт, оружие, воздухоплавание... Последнее меня забавляло, иметь свой частный самолёт считалось менее шикарным, чем крутую тачку. Мальчишки, ей-богу. Противоположный пол, естественно, тоже был в фокусе интересов, но лежал вне категорий и рангов. Ещё отдельные энтузиасты увлекались мотоциклами. Не так престижно, но для ореола крутого парня достаточно. Говорили и о магии, но... Без энтузиазма.
Сытое, счастливое, не знавшее лишений поколение, и я был таким же, только ещё хуже. Расслабились, забросили тренировки и обучение. Справедливости ради я не совсем прав, это не первое жирующее и отдыхающее поколение, даже не второе и не третье. Сколько ни реформировалась система обучения, моя страна веками учит магов по лекалам прошлого столетия. И хватит ли мне сил что-то изменить? Ведь все те приёмы, техники, методики, что помогут нам продержаться в будущем, всё это опирается на опыт отдельных энтузиастов. Одиночек, что вопреки установленным нормам толкают магическую науку вперёд. Энтузиастов, которых многие годы гнобят, чьи работы отвергают или нещадно критикуют. Ведь что бы я там ни говорил о демонах или тёмных искусствах и практиках, выбраться на двадцатый ранг и выжить мне помогли чистые методики и ритуалы. Не требовавшие жертвоприношений или многократного закладывания своей души в кредит подряд всем тварям из всех пантеонов. Учение существует уже сейчас, надо бы найти авторов.
Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, нашёл взглядом Катерину. Девушка мой взгляд заметила и украдкой улыбнулась. Ответил тем же. Могу собой гордиться, произвёл хорошее впечатление. Покосился в сторону и понял, что мама наши переглядывания заметила. Хм, как, наверное, и половина женщин в помещении. Что поделать, у женщин на ажурные дела нюх такой, никакой собаке не сравниться и даже не приблизиться. Но пусть думают, что хотят и сплетничают хоть до посинения. А я пока наслажусь новой жизнью. У меня на это не так уж и много времени.
Поймав взгляд Катерины снова, показательно ухожу в сторону беседки, что пряталась снаружи, на берегу водоёма. В особняке почти невозможно остаться наедине, всегда и везде будут слуги, как раз для предотвращения всяких нехороших случаев.
Стою, любуюсь прямо со своего места озером и четвёркой лебедей. И что я вижу! По озеру романтичненько так плывёт лодочка, а в ней сидят Лариса и Женька. Ловелас доморощенный, склонил всё-таки сестру к романтической прогулке под луной. Впрочем, кого я обманываю, Лариса и не сопротивлялась даже.
Сзади подошли.
— Вот кобель! — возмущённое шипение Кати меня повеселило.
— Ты его лучше знаешь, мне стоит кого-нибудь позвать, или пусть милуются? — безмятежно спрашиваю.
— Нет, он ветреный, — отмахнулась девушка, встав рядом и повернувшись ко мне. — Каждую неделю новую избранницу подавай, а чтобы предыдущая не сильно возмущалась, дальше безобидного поцелуя ручки не зайдёт.
Хмыкнул.
— Тогда он не кобель, а так. Щенок, ладошки облизывать.
Катя рассмеялась.
— Я слышу зависть?
— Боже упаси, Катрин, — притворно ужасаюсь. — Я в твоём обществе и награждён твоей улыбкой. Это мне сегодня завидуют.
Девушка пытается принять серьёзный и строгий вид, но не выдерживает и широко улыбается.
— Сегодня ты серьёзно решил скрасить мой вечер, — говорит она, видимо, чтобы не молчать в смущении. — Продолжай, пока у тебя получается.
— Если такова воля моей herzensdame.
Мы какое-то время болтали в этой беседке, пока позволяли приличия. Появился один из слуг, блюдя, чтобы ничем не пристойным наше общение не закончилось. Меня это только рассмешило, Катю немного смутило, и девушка предложила вернуться в зал вдвоём. По её словам — просто для того, чтобы пустить новый слух. Я не имел ничего против. Вечер прошёл великолепно.
Глава 10
Я частично успел. Узел титан получил оформленную основу, ритмично пульсируя в такт источнику. К тому же я, зная, как работают разные узлы в системе, уже повязал виту и титана в замкнутый цикл дополнительно помимо обычных связей, это ускорит естественное развитие обоих узлов. Первые физические улучшения пойдут позже, но просыпался я сегодня, после того как половину ночи просидел за работой, бодрым и довольным жизнью. Бонусом шёл переход на четвёртый ранг. Смешное достижение в свете стоящих передо мной задач, мимолётное. Не стоит даже внимания, если откровенно.
Прозвенел сигнал к окончанию занятия. Оля куда-то пошла вместе с учителем, продемонстрировав подтянутые ножки и напомнив мне о милых кружевных трусиках. Алина всё ещё держала некоторую дистанцию, мы общались, но демонстративных прикосновений больше не было. При этом Кирилл никакого негатива не выказывал. Как-то она ему это, видимо, объяснила.
Посмотрел на прочих красавиц класса. Не пялился напрямую, конечно, не надо палить контору, но посмотрел.
Платиновая блондинка, пани Ядвига, полька. Формально всего лишь дочь рыцаря по крови, Джегоша Крсмановича, то есть даже ниже меня по табели. На деле племянница герцога Блейзвика, воеводы Княжества Польского, и по той же табели я ей разве что в пажи гожусь. Джегошь, судя по обрывкам разговоров, в научной экспедиции где-то в тибетских горах, но это, собственно, всё, что я о ней узнал за прошедшие дни. Холодная, неразговорчивая, гордая. Панечка.
Рыжая бестия, Людмила Доброславова. Древний боярский род, слегка просевший и вывалившийся из колоды сильнейших и знатнейших родов империи. Я какое-то время воевал с её родственником Мстиславом плечом к плечу. Слегка занудный парень, но хороший, честный, невезучий только. Подорвался на мине, потерял ноги и отправился в тыл. Поезд попал под обстрел, и Мстислав потерял левую руку. Уже дома утопился в ванной, не смог смирится с судьбой калеки. И буквально через пару недель у нас появился ритуал, который смог бы поставить его на ноги и вернуть в строй. Злая ирония. По Людмиле я пока мнения не составил, не общались.
Блондинка с шикарной копной волос — Славяна. Седьмая вода на киселе от рода Романовых. Это даже уже родственной связью не назвать, так, где-то там, десять поколений назад, девушка из Романовых вышла за перспективного юношу. Однако и такой родственной связи достаточно, чтобы иметь определённые преференции. Её родители получили в наследство Рязанскую Ружейную Мануфактуру, люди уважаемые и вхожие к государю. Пусть в табели она всего-то баронесса, по факту мне и дышать в её сторону запрещено.
Посмотрел я и на остальных одноклассников свежим взглядом, прикидывая, с кем можно работать. Но пока ничего не увидел. Они не были плохими, обычные отпрыски аристократов среднего, плюс-минус, достатка, не из правящих семей собственных родов, знатные, но вторичные. В довоенное время они становились основным источником кадров для разросшегося имперского управленческого аппарата.
Когда-то система работала, как рассказывал мне один немолодой офицер. Например, наш лицей, о ужас, поставлял кадры для жандармерии, тайного управления, охранки, судопроизводства и прочих смежных ведомств министерства юстиций. Кое-какие боевые навыки давались, в основном же — юридический и правовой уклон. Но так было раньше. Сейчас среди аристократов охранку и тайное управление не любят, соответственно, и в лицей, позиционирующий себя, как поставщик кадров для «молчи-молчи», имел все шансы потерять весь престиж. Поэтому семья Сидерис приняла решение сделать лицей просто лицеем, не специализирующемся на конкретном направлении. У них это получилось, теперь наш лицей вообще безликий и учит неизвестно кого, неизвестно зачем. Как я позже узнал, уже два года как окончив лицей, Сидерис пыталась дать своему заведению какой-то образ, направленность. Продвигала спортивные секции, финансировала дуэлянтов, пыталась какие-нибудь технические или научные направления освоить. Дуэлянты не занимали призовых мест, инженеры и научные работники тоже не тянули конкуренции.
В итоге получалось, что здесь учились те, кто не проявил достаточно выдающийся талант, либо имел иные причины не выделываться и не выделяться.
К моему столу подошла девушка, одна из одноклассниц, Ирина, кажется.
— Эм, Дмитрий. Ольга попросила тебя позвать. Нужна помощь.
Я несколько удивился. Всё же посылать кого-то, чтобы выдернуть именно меня, это несколько странно. Не могу сказать, что я хорошо знаю Олю, но она бы попросила сама. Даже если сильно в себя поверить и представить, что произвёл на неё достаточное впечатление для разжигания у девушки желания пообщаться поближе, она тем более бы не посылала кого-то постороннего. Да и её поведение говорит об отсутствии ко мне интереса.
И тем не менее мне интересно, что случилось.
— Хорошо, пошли.
Мы спустились на второй этаж и прошли по переходу в дополнительный корпус, где располагались кружки и секции. И вот топаем мы по коридору, «внезапно» открывает одна из дверей и перед нами образуется парниша из старшекурсников, а за ним и два приятеля. Судя по звукам за спиной, сзади тоже нарисовались какие-то личности. Остановился, ухмыльнулся.
Девочка прошла за спину неизвестного мне пока парня и поцеловала в щёчку одного из его приятелей, встав рядом и насмешливо глядя на меня. Из дверей вышла ещё одна ученица, постарше меня, но младше этих красавцев. Назад даже не оглядывался.
— Ну привет, Димка, — начал парень.
Сейчас, наверное, будет рассказывать мне, где и сколько раз я был неправ и почему он не только обязан, но даже сделает огромное одолжение обществу, если почешет об мою рожу свои кулаки.
— Дмитрий.
Лицо парня выражало насмешку, но я настоял.
— Димкой можешь называть кого-нибудь из своих приятелей, когда он будет вылизывать твой зад. По имени-отчеству обращаться, так и быть, не заставляю.
Он хмыкнул. Мы здесь все, всё же, дворяне, и откровенной шпаны в лицее не водится. Но сей индивид являет собой пример хулигана в рамках нашего учебного заведения.
— Димка, Димон, Димасик, буду называть, как сам захочу, — он сделал шаг вперёд. — Впрочем, ты даже имени не заслуживаешь. Я обязан обратить внимание на твоё недостойное поведение...
Закатил глаза:
— Короче.
Парень нахмурился.
— Не наглей.
— Краткость, сестра таланта. Хватит растекаться соплёй по рукаву. Ближе к делу.
Парень чуть напряг спину, до меня донёсся хруст позвонков. Не без удовольствия сделал то же самое. Парень хмыкнул.
— Какой борзый. Ладно, давай коротко. Ты оскорбил честь моей девушки...
— Кого? — перебиваю.
Парень начинает злиться, но ещё держится.
— Ольги.
— А кто ты такой, чтобы защищать её честь?
Парень улыбнулся, глядя на меня, как на больного.
— Ты совсем тупой? Я сказал, она моя...
— Пока ты не сделал ей официальное предложение, и она его не подтвердила, её честь — не твоё собачье дело. Все вопросы между мной и Олей мы решим сами.
На его лице выступили скулы, но лишь на секунду. Парень хмыкнул и широко улыбнулся.
— А знаешь, плевать. Я хотел просто на словах тебе объяснить, что ты неправ. Но раз сам хочешь, кто я такой, чтобы мешать. Парни, просто избейте этого кретина. Только не в кровь.
Парни, ребята если не с последнего курса, то как минимум с предпоследнего, пошли вперёд. Двое спереди. Быстро оглядываюсь, ещё двое сзади. Что же, я вовремя собрал предпоследний узел. Наверное, подсознательно ожидал, что выходка с Олей просто так не закончится.
Ребята шли на меня вполне уверенно, будто выполняют некую рутинную, привычную операцию. Результат тренировок по рукопашному бою? Тогда совсем уж расслабляться мне не стоит, титан не превратил меня в опытного спортсмена, он лишь позволяет нормально контролировать собственное тело. Физически я всё тот же дрыщ, надо уравнять шансы.
Первым подошёл высокий, широкоплечий детина, что был на голову меня выше. Он бесхитростно схватил меня за ворот пиджака, неторопливо замахиваясь рукой для удара. Совсем не считает меня угрозой. Зря.
Пальцы правой руки складывают магический знак. Полноценные заклинания использовать нельзя, сразу сработает тревога, но мне полноценное заклинание и не нужно. Прикладываю ладонь к животу парня, выброс магии и короткий волевой посыл.
Глаза детины полезли из орбит. Не в прямом смысле, конечно, просто парень сейчас испытывал ощущения от длительного запора одновременно с поносом и острой изжогой. Его пальцы расслабились, я получил свободу. За ним следующий, тощий и тоже высокий, ещё не понявший, что его товарищ временно выбыл. Этот уже не имеет такого силового превосходства, и я не использую магию.
Тощий тянет ко мне руку, тоже не воспринимает всерьёз. Хватаю его за пальцы и резко выворачиваю, не ломая, только причиняя боль. Он вскрикивает. Бью ногой чуть выше его колена, перехватываю за грудки и толкаю под ноги третьему. Пользуясь заминкой остальных хватаю детину за голову и со всей силы прикладываю лбом об стену. Он здесь для меня самый опасный, надо вырубать. Не вырубился. Повторный удар всё же отправляет его отдохнуть.
Тощему помогают подняться, но он прихрамывает, я знал, как и куда бить. Вот теперь меня воспринимают всерьёз. Третий противник держит боксёрскую стойку и атакует джебом. Уклоняюсь. Я бы сблизился и показал, что мы делали с боксёрами, но рядом четвёртый, стойка, не знаю, какой стиль.
Двигаюсь в сторону, заставляя третьего мешать четвёртому. Складываю знак, снова незаконченное заклинание, не улавливаемое защитой лицея. Контроль над стихией земли, лёгкий, способный заставить подчиняться моей воле разве что пыль. И пыли мне достаточно, маленькое облачно попадает прямо в глаза боксёру. Он зажмуривается, бьёт наугад. Я, ожидавший именно этого, пропускаю удар мимо и резко сближаюсь, всаживая колено в солнечное сплетение.
Сразу разрываю дистанцию, уходя в сторону и мимолётом прикладывая локтем тощего, прямо в челюсть. Ему хватает.
Четвёртый пытается достать меня ударом ноги, но какой-то он... неловкий. Без особого труда перехватываю его ногу и бью по колену против сгиба. Опять же, без желания сломать или серьёзно травмировать, но болезненно. Сближаюсь и бью в челюсть, отправляя отдохнуть.
Разворачиваюсь и едва уклоняюсь от удара зачинщика. Он быстрее, техничнее. Пара ударов, напоминающих джебы, но всё же другая школа, едва не расписывают мой нос. Два удара останавливаю жёстким блоком, руки обжигает, противник делает полшага назад, переводит дыхание. Не даю такой возможности, двигаюсь вперёд, сохраняя дистанцию...
И получаю удар левой в челюсть. Он меня подловил!
Хочется использовать магию... Но нет. Посмотрим, что он ещё покажет. Я целенаправленно рукопашным не занимался. Зачем? Развитый вертекс даёт и контроль над своим телом, правда, без титана, тело не будет адекватно слушаться команд. Но у меня-то и то и другое.
Сосредотачиваю внимание на противнике. Для считывания его движений у меня недостаточно высокий ранг, да и дополнительные узлы нужны, но мне хватит и просто зрения. Сближаюсь, делая вид, что буду ловить его на контрудар. А затем резко бью в лицо. Он, естественно, закрывается, но сужает себе обзор. Удар ногой чуть выше колена, несильный, достигает цели, болезненный, хотя и неопасный. Затем пара ударов ниже колена и удар в ступню. Парень пытается бить сам, но я разрываю дистанцию, а у него пока ещё болит нога, и двигаться также резво он не может.
Сближаюсь, удар в лицо, попадающий в блок. Он рефлекторно убирает ногу из-под удара. А я вдарил прямо по яйцам. Хорошо так, с размаха. Противник хватается за причиндалы, неспособный сделать вдох. Наношу финальный удар, кулаком в нос. Чтобы мог ходить красивый, хвастаться боевыми травмами.
Оглядываю поле битвы. Не могу сказать, что противники прям повержены и уничтожены, но желания подняться никто не выказывает. Хорошо, оставайтесь на местах. Трогаю губу, разбита, кровь течёт, но не сильно, вита работает. Иду в туалет, смывать то, что уже натекло.
Глава 11
— Проходи, Дмитрий, присаживайся, — обманчиво дружелюбным тоном обратилась ко мне директор.
Персонал не имел права «не заметить» разбитой губы, поэтому о том, что я где-то получил по морде, госпожа Сидерис узнала раньше, чем я дошёл до класса. И, естественно, сразу был вызван на ковёр.
Откровенно говоря, я не сомневался, что здесь окажусь. Пусть драки и случались изредка, но администрация старалась адекватно на них реагировать. Если удавалось замять — скрывала, если не удавалось — упорно искала участников, и, чаще всего, находила. А затем наказывала. Для выяснения отношений силовым путём существовали дуэли. Хотите бить друг другу лица в кровь — пожалуйста. Хотите померяться, чья магия длиннее и толще — нет проблем. Но на арене! Под присмотром судьи и медика.
Дана смотрела на меня и явно прикидывала, как именно достать из меня имена участников.
Вот только я ничего скрывать и не собирался. Порочная практика умолчания, появившаяся, как я узнал позже, ещё в начале семидесятых, была насквозь гнилой и лицемерной. Не говори, кто тебя побил, поэтому это фу, быть крысой, сдавать ровных пацанов. В учебном центре, когда я уже прошёл первые ритуалы и тянул на нормального бойца, но не имел нужной подготовки, один умный офицер узнал, что я умолчал о драке, которую видел. Он пригласил меня на разговор и много интересного рассказал.
Покрывательство, блатные понятия, как называл это капитан Смирнов, пробивали себе путь долго, но неотвратимо. Нечестные люди были всегда, но обычно им давали укорот. Однако рыба гниёт с головы, и гниение Романовых, их попустительство, умалчивание связанных с императорской фамилией некрасивых фактов... Когда очередному взяточнику, коррупционеру, или откровенному вору в лицо предъявляли за его действия, он без зазрения совести указывал в Великую Семью, как бы говоря: «они тоже это делают, так что вы от меня ждёте?».
Покрывательство, когда рука моет руку, постепенно поражало общество. Проникло оно и в среду молодых дворян. Но это порочная практика. Что толку избитому и униженному молчать? Если бы общество было здоровым, а он публично назвал своих обидчиков, то получил бы защиту, а обидчики — заслуженное наказание. Однако общество гнило. Если униженный расскажет — его будут бить ещё больше. Но если смолчит — его точно так же будут продолжать унижать. Выхода нет. Блатные законы служат уродам, пользующимся своей силой. Помогают им оставаться безнаказанными, и делают всех, кто молчит, участниками преступления. В здоровом коллективе не покрывают вора, а с пинком вышвыривают его за дверь.
А ведь есть ещё Слепой Суд. Название пафосное, но на деле это всего лишь сборище лицеистов, самых уважаемых и котируемых. Я о нём знаю только из разговоров, сам, естественно, там никогда не бывал. Уверен, они попытаются меня осудить. Пусть пытаются. Если сделаю всё правильно — они сыграют мне на руку.
— Чем могу быть полезен? — спросил я, вольготно устроившись в кресле.
Поделиться книгой: