Жена по вызову с другой планеты

— А то! — Собеседник поднял морщинистый палец и потеребил на нем перстень с драгоценным камнем. — Я считаю, что вы просто пытаетесь найти мужа получше. Всем известно, что эльтонийки считают мужчин за особей второго сорта… Как, говорите, ваша фамилия? — Не дожидаясь ответа, он посмотрел в заявку на поиск цварга. — Де Бьён? О! А уж не тот ли этот де Бьён, что ослеп при жизни, и даже хваленая расовая регенерация его не спасла? О нём же в газетах писали! Точно! Вейлор де Бьён, калека несчастный!

— Что? При чём здесь это?

— А при том! — Мужчина совершенно некультурно ткнул меня пальцем в грудь. — Я считаю, что вы, милочка, мошенница и аферистка, которая разыскивает честного гражданина Цварга со злыми намерениями. Да я сейчас охрану вызову! Да я…

Вот тут я не выдержала, обхватила тыкающий в меня палец хвостом и максимально раздельно произнесла:

— Я. Восхищаюсь. Вейлором. Не считаю его калекой и точно не ищу другого мужа!

Я намеренно не стала говорить «люблю», потому что такую откровенную ложь цварг бы почувствовал. Вейлора я не любила, но искренне им восхищалась. И тем, как он смог наладить свою жизнь, и его квартирой, и даже телом… Шикарный же мужик. Характер, возможно, не сахар, и кто знает, рабочий ли у него инструмент, может, там при несчастном случае не только зрение пострадало, но и ещё что-то, но он действительно достоин восхищения. А судя по стоимости его квартиры, флаеру и личному водителю — он ещё и очень успешен как «консультант», каким бы там консультантом он ни был…

Собеседник неожиданно моргнул и замолчал. Даже руку убрал от меня.

— Так вы действительно не хотите замуж за того спасателя? И не хотите его облапошить?

Я пожала плечами. Да что за дикость-то… Я, конечно, понимаю, что между Цваргом и Эльтоном всегда натянутые отношения были… но не до такой же степени!

— Не хочу. Если вы мне настолько не доверяете, я могу перевести всю сумму денег на депозитный счёт в ведение Аппарата Управления Цваргом, чтобы вы сами перечислили эти средства тому мужчине. У него, наверное, есть жена и дети, кредиты лишними не бывают. — Я задумчиво протянула. — Но по возможности мне бы очень хотелось с ним увидеться и сказать спасибо лично. Это же не противозаконно?

— Нет, не противозаконно. — Старик пожевал губу. — Ладно, заявление приму, список всех цваргов-мужчин на ГХ-157 пятнадцатилетней давности мы составим. Вы его внешность-то помните?

Я с сожалением покачала головой.

— Не помню. Но мама говорила, что он красивый был и высокий. На тот момент ему лет тридцать по-цваргски примерно было.

— Хм-хм, это, конечно, сократит круг, — хмыкнул сотрудник канцелярии. — Ещё что-нибудь?

— Если у компании сохранились какие-то записи или чуть более детальная информация, то можно проверить расположение кают на палубах. Меня отключение системы вентиляции застало в саду с тропическими бабочками, на том этаже очень мало жилых кают располагалось. Полагаю, что выбор должен быть небольшим. В любом случае, если вы предоставите мне списки цваргов с номерами коммуникаторов, я готова их всех обзвонить и опросить, кто помнит десятилетнюю девочку с малиновыми волосами. Полагаю, таких не много.

— Пф-ф-ф, ещё и номера вам давать! Разглашение персональных данных, на минуточку, — фыркнул старик. — Сами обзвоним всех.  Так, тут и тут ещё с вас отпечаток ладони, и можете идти.

Так, провозившись полдня с делом, ради которого затеяла всю эту авантюру, взмокшая и уставшая, я вышла из Серебряного Дома. Дальше мне сказали, что надо только ждать и больше ничего. Со мной свяжутся, как только найдут того самого цварга. Отлично!

Теперь можно пробежаться по магазинам, набрать сувениров для дома, ну и зайти в турфирму, чтобы определиться, что есть интересненького на Цварге. Когда ещё тут доведётся побывать?

Глава 6. Лучший друг

Вейлор де Бьён

— Вейлор, не уходи от меня! Вейлор, ты убегаешь!

— Да не убегаю! Совещание у меня было, прикинь?! Одного понять не могу, почему ты не работаешь?

Давид носился за мной ведь день, приехав в офис к самому открытию, и нудел-зудел-ныл-спрашивал-тряс-приставал-и-доставал изо всех сил. Порой даже складывалось впечатление, что другу детства кто-то платит за то, чтобы задавал мне массу крайне неуместных вопросов и выводил из себя.

От Персиваля по ментальному фону пришло лёгкое сочувствие, и я мысленно простил секретарю то, что он рассказал Давиду про женитьбу. О напористость и бестактность Давида даже бурелом бы сломался, куда уж там обычному, пускай и очень хорошему секретарю.

— Да, я женился. Да, на эльтонийке. Нет, это не шутка! — не выдержал я и вспылил под конец дня. — Что тебя не устраивает?!

— Меня? Меня-я-я? — оскорблённо протянул друг. — Да то, что я узнаю обо всём последним от твоего секретаря! Нельзя было рассказать мне?

— Я бы обязательно тебе всё рассказал.

— Угу, конечно! Лет через сто, — фыркнул друг.

Мы как раз зашли в мой рабочий кабинет, и, судя по звукам, этот наглец устроился на моём рабочем столе. Сейчас разговор стал приватным, хотя по тому, как сильно меня донимал Давид весь день, уже, кажется, весь офис был в курсе моего нового статуса.

— Я ещё даже родителям не рассказывал. — Я потёр лоб. — Просто всё произошло очень внезапно, вот и всё.

— Вот! Внезапно! А ты не думал, что эта фифа хотела тебя специально заарканить ради денег?

— Нет, у нас стандартный брачный контракт, что на случай развода каждый остаётся при своём.

— А во время брака? Вдруг она сейчас тайно переводит деньги с твоих счетов на свои?

— Давид!

— Да что Давид-то? Я уже сорок с лишним лет как Давид! Я о тебе, между прочим, забочусь! Ты слепой! Это не фигура речи! Эта крошка может с лёгкостью тебя обвести вокруг пальца, заставив расписаться на каком-нибудь документе, который ты даже прочесть не сможешь! Скажет — распишись за доставку пиццы — хоба! — а у тебя минус квартира и минус флаер! Вот скажи, ты об этом думал?

Голова раскалывалась от возмущённых и праведных криков друга. Мало того что надо было срочно решать проблемы клиентов, заниматься анализом рынка микропроцессоров, выслушивать доклад от аналитиков и делать уйму важных дел, так ещё и Давид никак не хотел слезать с моих ушей.

— Тебе совсем делать нечего? — не без раздражения спросил я.

— Я жизнь другу спасаю! — пафосно заявил этот недоклоун. — Что может быть важнее?

Я переложил планшеты с договорами в левую стопку, понимая, что сегодня мне не дадут спокойно прослушать документы, и с силой потёр виски. Боль в голове была такой пульсирующей, что перетекла даже в глазницы. Я снял очки, помассировал глаза через веки и надел стёкла обратно. К счастью, хоть на этот короткий момент Давид замолчал.

— Не жалеешь? — вдруг тихо спросил он.

— О чём?

Я даже не сразу понял, что мысли приятеля скакнули с моей женитьбы на зрение. Благодаря Давиду собственные мозги сегодня работали со скрипом.

— Ну… о том, что потерял… глаза.

— А у меня был выбор?

— У всех есть выбор! — Я не видел, но почувствовал, как друг пожал плечами.

— Поганые тогда были опции. Подачу кислорода отключили очень резко, о чём сообщили в динамики на корабле, да ещё и из половины секторов началась резкая откачка воздуха из-за подозрений нарушения целостности корабля. Силовой щит сломался. Экипаж творил какую-то дичь, всех согнали на нижние палубы, и вот представь: я захватил единственный полагающийся мне как одинокому путешественнику кислородный шлем из каюты, рванул коротким путём через тропический сад туда, куда просили всех пройти, и наткнулся на корчащуюся в муках гипоксии девочку. Выбор был невелик: или дать ей задохнуться, или попробовать спасти. Я рассчитывал на природную регенерацию и устойчивость организмов цваргов к стрессовым ситуациям. Надел на неё шлем и попросил бежать к маме.

— Ну отлично рассчитал, сразу видно. На хирурга же учился! — не смог не съязвить Давид так, будто это он потерял зрение, а не я.

— Да, плохо рассчитал. Ни сам не смог дойти, ни сил организма не хватило, чтобы потом восстановиться. Доки в клинике сказали, что это очень редкий случай. Из-за длительного кислородного голодания какие-то клетки в мозгу разрушились необратимо. Так случается очень редко, но даже мы, цварги, далеко не неуязвимы. Я — тому пример. — Я развёл руками.

Давид шумно фыркнул.

— Вселенная, если бы я оказался на твоём месте, то потом мамочке той спасённой детки выдвинул бы такой ценник…

— Страховая компания перевела на счёт круглую сумму, которая и стала стартовым капиталом текущего бизнеса.

— Да не-е-ет, ты не понял. — От приятеля полыхнуло странной эмоцией, которую я не смог разобрать. — Дело же не в деньгах, точнее, не только в них. Если бы я потерял способность видеть, то непременно заявился бы на порог к той мамашке и в хвост и в гриву шпёхал бы её до конца жизни. Ты ж ребёнка спас! Эльтонийку! Они же обычно все сплошь и рядом эмансипированные гордячки… М-м-м, такой шанс поиметь…

— Она меня старше была лет на сорок.

— О-о-о, когда женщина старше, это самый смак, ты ничего не понимаешь!

Я сложил руки на груди, красноречиво показывая, что обо всём этом думаю.

— Да космос тебя задери, Вейлор! Ну уж разок то точно можно было бы найти ту красотку и нагнуть её в благодарность, так сказать! В конце концов, ты зрения лишился!

— Я порой поражаюсь, почему вообще мы с тобой общаемся.

— Потому что я самый лучший партнёр по фирме, верю в твоё чутьё, будь ты зрячим или незрячим, и ещё у меня сорок процентов акций компании, — довольно заявил приятель. — Ладно, раз об эльтонийках-из-прошлого ты говорить не хочешь, давай поговорим об эльтонийке-из-настоящего. Твоя жена, собственно. А почему ты решил, что она не может заполучить твою подпись…

Предчувствуя ещё один часовой мозговыносящий виток разговора, я жёстко оборвал собеседника:

— Давид, я ценю твою беспокойство, но у меня всё в порядке, честное слово. Меня устраивает то, как я живу, и мне не нужна ничья помощь. Я не подписываю никаких документов от руки, только отпечатком ладони или пальца, и непременно после того, как электронный помощник зачитает текст вслух. Более того, после того как я потерял зрение, я специально ездил в банк и оформлял заявление, чтобы ни одна моя подпись от руки не действовала на операции свыше ста кредитов.

— Хм-м-м… То есть ты хочешь сказать, что уверен, что твоя жена не хочет тебя обокрасть?

У Давида даже в ментальном фоне проскочила такая озадаченность, будто ему сказали, что смертоносный астероид вот-вот врежется в Цварг и ему надо срочно решать, на какую планету эмигрировать. Вот прямо сию минуту. То ли на радиоактивный Захран, то ли в подводные города Миттарии, то ли на эмансипированный Эльтон.

— Да, я уверен, — ответил я с облегчением. — Габриэлла очень хорошая, и мне неприятно, когда ты про неё говоришь гадости. Даже если они у тебя так просятся с языка, подумай о том, что она теперь моя законная супруга. Оскорбляя её, ты оскорбляешь меня.

— Дела-а-а, — потрясённо протянул Давид. — Дружище, она тебе что, действительно нравится?! Ты ещё, поди, скажи, что у тебя к ней привязка начала формироваться!

После вопроса друга детства в голове, как назло, ярко встал вчерашний мини-инцидент. Габи поскользнулась, я её поймал, она была голой… Конечно, никакой привязкой тут и не пахло. Обычно под привязкой у цваргов подразумевалась перестройка организма, когда мужчина больше не может питаться всеми бета-колебаниями подряд, а ему важны эмоции лишь конкретной женщины. Многие, особенно холостые цварги, считали это уязвимостью, я же никак не относился к данному вопросу. Да, эмоции Габриэллы я находил очень вкусными, но был уверен, что как только она уедет на Эльтон, всё вернётся к прежнему ритму жизни.

Я открыл было рот, чтобы возразить Давиду, но он продолжил гнуть свою линию:

— Ты пойми меня правильно, Вей, я же за тебя опасаюсь! Ты снял при ней очки! Раньше ты снимал только при мне и родственниках.

— Ты что, ревнуешь? — поддел друга, надеясь, что он наконец-то прекратит, но чуда не случилось.

— Я видел вчера эту сексапильную киску в одном полотенчике и понимаю, чем вы там в душе занимались… Тут у любого встанет! Но если ты говоришь, что брачный контракт подписан, то, очевидно, она решила тебя обхитрить по-крупному.

— Что? — устало переспросил я.

Вселенная, а я-то думал, что знакомство Габриэллы с матерью будет самой сложной частью моей затеи… Оказывается, опасаться надо было Давида. Повезло, что он, по-видимому, не сильно тряс на предмет информации Персиваля, потому что воя «ка-а-ак! Вы познакомились вживую только вчера-а-а?!» ещё не стояло. Ах да, надо предупредить секретаря, что это совершенно секретная часть нашего брака и разглашать её нельзя под страхом смертной казни…

— Вейлор, ну ты же понимаешь о чём, — внезапно очень серьёзно сказал приятель. — Она не твоего уровня женщина. Ладно бы полукровка или реально уродина, я бы тебе и слова не сказал! Молчал бы как рыба! Но твоя Габриэлла — чистокровная эльтонийка, жгучая красотка с внешностью богини. А ты при всех своих достоинствах и бизнесе, уж прости, но... гхм-м-м. Зачем ей ты, когда она могла выбрать любого нормального цварга?

Терпение лопнуло. Злость свернулась плестью и стегнула по нервам.

— Вон.

— Что-о-о?

— Давид, я повторяю: уходи из моего кабинета и дай поработать, или я вызову охрану, и тебя выставят силой.

Когда дверь за другом закрылась, в воздухе наконец-то повисла желанная тишина. Давид перешёл все границы, но что меня действительно покоробило — это его последнее замечание. Друг часто мотался на Тур-Рин и не стеснял этого, высоко ценил женскую внешность и ни за чтобы не сказал «жгучая красотка с внешностью богини» даже про очень симпатичную девушку. Выходит, Габриэлла соврала? Но зачем?

Глава 7. Второй день на Цварге

Габриэлла

Первый день на Цварге прошёл просто чудесно. Вечером вернулся Вейлор, сухо поинтересовался, всё ли у меня хорошо, и, извинившись за плохое самочувствие, скрылся в спальне. Я списала его настроение на тяжёлую работу. Очень хотелось узнать, кем же именно он всё-таки работает, но лезть с вопросами, когда цварг мрачнее тучи, как-то не хотелось. Об инциденте в прихожей супруг больше не вспоминал, и я вздохнула с облегчением.

Утром второго дня я встала пораньше и сама приготовила вафли. К ним очень кстати подошло ванильное мороженое, которое я заказала через курьера, но так и не съела. Не могу похвастаться талантами шеф-повара, но Вейлору моя стряпня понравилось. Конечно, не обошлось без скептически заломленной брови:

— Ты правда предлагаешь мне завтракать вафлями с мороженым?

Но я уже понемногу привыкла к сварливо-недовольным высказываниям супруга.

— Ну да, — ответила, наваливая себе второго ингредиента побольше. — Меня мама так в школе кормила по выходным всегда. Вку-у-усно, м-м-м, как буфто снофа ф дефстве, — промычала я остаток фразы.

Неожиданно Вейлор улыбнулся и принялся за приготовленный мною завтрак. Улыбка ему шла.

— Ты решила, что хочешь посмотреть на Цварге?

— Да, думаю начать с какой-нибудь из легендарных муассанитовых гор, подняться туда на фуникулёре, затем в зоопарк, а вечером можно ещё в картинную галерею сходить…

Ярко-зелёные с тёмно-фиолетовым кантом глаза смотрели сквозь меня. О том, что ляпнула что-то не то, я поняла лишь спустя пару секунд.

— Ой, прости! Это моя обычная схема, когда куда-то прилетаю. Я рисованием увлекалась, но как-то не подумала, что ты… то есть тебе… Я в будни схожу, пока ты на работе.

— Всё нормально. — Вейлор неожиданно прервал мои куцые извинения. — Я с удовольствием составлю тебе компанию в горах и зоопарке, а галерея — это без меня. Ты можешь проводить время так, как считаешь нужным.

— Л-ладно, — ответила, слегка запнувшись.

День выдался воистину чудесным. Я многократно слышала о том, что муассанитовые горы на Цварге считаются Чудом Мира, но и представить себе не могла, что это настолько завораживающее зрелище! Мы поднялись высоко-высоко на пик в несколько километров над уровнем земли, и я стояла, держась за невысокую перегородку специально оборудованного выносного балкончика с прозрачным полом. Туристов на горе толпилось много, но таких отчаянных сорвиголов, кто бы рискнул выйти на этот балкончик, — только я и Вейлор.

Супруг спокойно стоял рядом и наслаждался бьющим в лицо свежим ветром, а я любовалась потрясающими видами. Перед нами раскинулся горный хребет, убегающий направо и налево за линию горизонта, внизу — фантастического кораллового оттенка озёра и пушистые деревья, которые с такой высоты кажутся мягким мхом, выше — ледники, а сияющие верхушки царапают ярко-синее небо и вспарывают стремительно летящие облака. Когда-то давно я видела картинку с прозрачным балкончиком на горе в путеводителе, но и вообразить себе не могла, что выпадет шанс побывать в таком месте. Я всегда обожала виды с высоты птичьего полёта, но никто из знакомых не поддерживал меня в этом хобби.

— А тебе не страшно? — внезапно спросила я, оборачиваясь к супругу.

— Чего бояться?

— Ну… тут забор по пояс, ты же не видишь… Мало ли я тебя толкну или сам случайно упадешь? — уточнила, мгновенно почувствовав себя неловко, словно я жена-аферистка, которая тщательно продумывает план, как угрохать мужа-цварга и получить всё его состояние.

Но Вейлор лишь отрицательно покачал головой.

— Я знаю, что здесь всё рассчитывали архитекторы и ничего плохого не случится. Я стою рядом с тобой, чувствую, что тебе нравится, и готов пробыть столько, сколько захочется. А почему ты спрашиваешь?

— Да так… Моя лучшая подруга как-то заявила, что у меня адреналиновая зависимость, когда я предложила полетать на дельтаплане. Ей было страшно не то что подписаться на это мероприятие, а даже смотреть на планеристов с земли.

— У тебя нет никакой адреналиновой зависимости. — Цварг склонил голову к плечу, будто изучая меня. — Тебе нравится быть на этой площадке, в данный момент ты испытываешь искренний восторг, а страха ни грамма. Про таких гуманоидов у нас на Цварге говорят «родился в небе».