Воля императора. Крепость

Сэр Джеймс Мальборо прибыл с большим кортежем на громадном чёрном автомобиле, который напоминал скорее паровоз, способный двигаться без рельсов. Выглядел и вёл он себя так, будто это я к нему пришёл на аудиенцию, и он является императором, а не я. Ну, что ж поделать. Тем приятнее будет щёлкнуть его по носу.

Вся беседа состояла сначала из чопорных перечислений, регалий и достижений «славного» лорда, затем долгие приветствия, после чего он без особых хождений вокруг да около предложил России поддержать Германию в развязавшейся в Европе войне. Потому что французы, несмотря на то что свято верят, что их притязания законны, являются в этой ситуации агрессорами, и необходимо призвать их к порядку, а ещё лучше прижать к ногтю. И если уж потребуется, Великобритания готова даже поделиться зонами влияния на Францию, скажем, 30% территории отдадут под протекторат России. Естественно, остальные 70% уйдут Великобритании. Я вежливо обещал подумать, хотя так и подмывало сказать, что об этом и речи идти не может, и шли бы вы лесом, товарищ сэр Мальборо.

— Однако, сэр Мальборо, — произнёс я, — мы не намерены поддерживать никого в этой войне. Я намерен остаться в стороне. Видите ли, это дела Европы, и как показывает практика, любой случай, когда Россия вторгается по внутренние дела западной части континента, от этого страдает только Россия. Я абсолютно не вижу причин, по которым нам было бы выгодно вмешательство.

— Ну, неужели вы не понимаете, ваше императорское величество? Никому не нужна сильная Франция, как и сильное государство на территории Европы, которое начнёт диктовать условия соседям. Вы подумайте, история имеет свойство повторяться. Нужен ли вам ещё один Наполеон на ваших территориях?

— Ну, может Наполеон и не нужен, — пожал я плечами. — Но почему бы не возникнуть и какому-нибудь фюреру?

Слово для англичанина оказалось незнакомым, но мне не было необходимости что-то пояснять, он и так понял, о чём я.

— Думаете, что Германия может набрать силы и ударить?

— Может быть всё что угодно, — ответил я. — Я лишь хотел бы остаться в стороне и никак не влиять на эти результаты. А если что-то и случится подобное, и кто-то решит прийти на Российскую землю, я лучше потрачу время на то, чтобы подготовиться к этому моменту и дать при случае хороший отпор. В остальном же, дела Европы, пускай остаются делами Европы. Российским войскам нечего делать в Европе. Так же, как и европейским войскам нечего делать в России. Думаю, мы друга поняли, — ответил я.

На этом аудиенция закончилась.

Следующим прибыл посол Австрии, Айхан Фуат, причём он мне показался более приятным мужчиной — высоким, седовласым, с вислыми усами и аккуратной бородой. После долгих расшаркиваний и традиционных приветствий, мы перешли наконец к делу, и его предложение меня едва ли не рассмешило.

— Ваше императорское величество, — обратился ко мне австриец. — Мы бы хотели просить вас поддержать в этой сложной для Европы ситуации сторону Франции.

Я едва сдержал усмешку.

— Почему это Франции, зачем это нам? Да боже с нами, зачем это вам? — спросил я.

— Мы хотели бы восстановить стародавнюю справедливость. Думаю, вы и сами знаете, когда Пруссия объединяла земли, она отхватила немалый кусок от Австрии и немало нам навредила. Мы лишь хотим справедливости. А там, вы только сами посмотрите. Да, Германская империя великая, но нет ли у вас мнения, что это лишь тень прежней великой Германской империи, которая не может справиться с маленькой Францией? Что же это получается? Я, как представитель нашей страны, скажу вам так: когда другие государства грызутся, мы не имеем права ждать, когда всё разрешится само собой. Как минимум, мы должны минимизировать возможные жертвы среди людей, а также и своему народу пользу принести.

— И что же, вы потерпите Россию на месте бывшей германской империи? — усмехнувшись, спросил я. — Вы же понимаете, если мы воспользуемся вашим предложением, то станем соседями в какой-то из областей и это будет часть Российской империи. Не думаю, что это поддержат ваши коллеги. Да и ваша страна, наверное, из-за этого будет чувствовать себя некомфортно. Мы ведь гораздо больше, чем Германская империя, да и вся Европа вместе взятая, не забывайте об этом.

— Ну, моё дело лишь предложить. Даже если… — он осёкся, — Когда Франция победит в этой войне, вряд ли она сможет освоить все земли Германской империи. Слишком большой для неё кусок. Мы лишь хотим увеличить свои шансы вернуть исконно австрийские земли, а поддержка такой великой страны, как Российская империя, повысит наши шансы. Что же касается нашего с вами соседства, да почему мы должны быть против этого, если у нас сложатся добрососедские отношения? И опять же, в случае если кто-то попытается оспорить наше право на владение этими землями или ваше право на владение землями бывшей Германской империи, мы сможем вместе противостоять наглецам.

Возможно, он был прав в своих притязаниях. Всё-таки, когда формировалась Германская империя, Австрия и Пруссия были сильнейшими на тот момент государствами, которые боролись за первенство. И после того, как Австрия проиграла Пруссии в войне, Пруссия и правда захватила большую часть территории Австрии и начала объединять вокруг себя другие германские государства. Ну так уж получилось. Австрия тут сама виновата, что оказалось слабее Пруссии и, если сейчас они решили, что способны взять реванш, не смею им мешать. Но и помогать в этом смысла не вижу. Мы от этого точно ничего не выиграем, только лишний раз начнём мелькать перед остальной Европой как красная тряпка перед быком. Для чего нам это? Не ясно.

В общем-то мой ответ австрийскому послу был похож на ответ серу Мальборо: наше дело — сторона. Мы предпочтём придерживаться нейтралитета, усиливать свои границы, наблюдать и ожидать, что произойдёт. Что касаемо помощи и поддержки, в какой-то гуманитарной помощи мы никогда никому не отказывали. Австрийский посол вскользь предложил перекрыть поставки зерна французам, на что я дал мягкий отказ. Франция не с нами воюет. И опять же, эта торговля приносит нам большую пользу. С какой целью нам от неё отказываться? Я совершенно не понимаю. Поэтому австрийский посол ушёл несолоно хлебавши.

Следом пришёл датский посол, Генрик Кауфман. Я с лёгким нетерпением ожидал, а кого же он предложит поддержать? Жалко не с кем заключить пари, это было бы весело.

Датский посол, как ни странно, тоже попросил поддержать Францию. Германия в своё время и датчанам ноги оттоптала, отобрав у них территории. Датский посол был довольно агрессивен, это был высокий и худой как палка, с чисто выбритым лицом и зализанными назад волосами. Он в торжественной манере просил императора Российской империи во что бы то ни стало навести порядок на европейских землях и наказать давнего агрессора, который сейчас получает по заслугам, и поддержать французов, которые взяли на себя роль карающего меча господня, что наведёт порядок на европейской земле. И что, возможно, мечу господнему требуется рука, в качестве которой вполне может выступить Россия. На что я ответил, что может французскому мечу и нужна рука, но уж точно не российская. И если уж французский меч по своей воле решил напасть на кого-то, то глупо за такое дрянное оружие хвататься и брать за себя ответственность за поступки безмозглого клинка. Датчанин явно не понял мои метафоры, но слово «глупое» уловил.

— Вы поймите, Германия обречена, — попытался зайти с другой стороны датский посол. — И ваше обязательство перед народом — забрать себе хороший кусок. Франция не сможет освоить всё.

Ишь, повторяет как. Как будто они с австрийцами вместе готовили эту речь.

— Вы поймите, — продолжал датский посол. — Если вы не воспользуетесь моментом, то останетесь просто не у дел.

Я потёр нос. Как это не у дел? У нас Финляндия и Польша, которые, кстати, очень даже неспокойны. Добавлять себе ещё одну неспокойную республику — надо ли оно мне? Мне бы то, что есть удержать, да не спровоцировать новую войну. Опять же, кто помешает всей Европе потом решить навести порядок на территории слишком зажравшейся Россией и восстановить справедливость, уже отобрав наши земли. Нет, не пойдёт так дело.

— Уважаемый господин Кауфман, — обратился я к датскому послу. — Если вам потребуется какая-то помощь или поддержка… гуманитарная, — уточнил я, — мы обязательно вам поможем. Если вам потребуется оружие, мы подумаем, чем сможем вам помочь. Однако вмешиваться и вводить свои войска на территорию Германии или Европы мы не планируем. Что касаемо того, что мы останемся не у дел, поверьте, мы от этого не обеднеем. У нас и своих земель хватает. И есть мнение, что, если Россия вторгнется на территорию Европы, начнётся очередная мировая война. Думаю, это не нужно никому. Поэтому с большим уважением к вашему королю, мы, к сожалению, намерены дать отказ. Но в любом случае, готовы помогать всем, чем только сможем. И желаем вам удачи в попытке урвать свой кусочек.

Глава 8

Союзники

Ольга Николаевна, которая в последнее время всё чаще поражала меня своими разносторонними навыками, а также многозадачностью, решила в очередной раз посетить меня в Царском Селе. В ожидании великой княгини, я расположился в гостиной, с кофейником, полным свежесваренного кофе и чашкой, в которой уже дымил напиток. Рядом в вазочке находились конфеты и сушки. Кофе я в последнее время пристрастился пить без сахара, хотя в своём времени без сахара вообще пить ничего не мог, видимо какие-то особенности доставшегося мне организма.

Ольга Николаевна по своему обыкновению без долгих прелюдий сразу перешла к делу.

— Александр, я тут обнаружила, вы совершенно не обращаете внимания в сторону Дальнего Востока.

Ольга Николаевна в последнее время всё больше занималась внешнеполитическими делами и порой давала удивительно ценные советы. При этом она была тактична, не особо настойчива и не допускала себе менторского тона. Лишь иногда комментировала мои недоработки, подсказывала, что можно было бы улучшить и какие решения усилить. И за это я был очень благодарен. Боюсь, мне сложно было бы принять острую критику даже от неё.

— А что нам туда смотреть? — спросил я. — Там сейчас, как я знаю, идёт революция. Китайцы не могут поделить между собой Китай. Коммунисты воюют с националистами, — ответил я.

— Всё верно, — кивнула великая княгиня. — Там была революция, и она уже прошла. К сожалению, коммунисты победили, свергнув монарха. Так вот, коммунисты во главе с Мао Цзэдуном объединились с националистскими образованиями, которых возглавляет Чан Кайши. Эти две силы объединились под предводительством генерала Джан Сюэляна. Он каким-то образом заставил примириться две сильнейшие группировки объединиться перед лицом внешней опасности.

Хм, совсем как наш Ленин, про себя ухмыльнулся я.

— И что там у них за внешняя опасность? — спросил я.

Японцы, воспользовавшись ситуацией, сейчас довольно уверенно продвигают свои войска по территории Китая.

— Японцы? — удивился я, припоминая, было ли нечто подобное в моём мире.

Точно, было. Коммунисты и националисты объединились именно для борьбы с японцами.

Что этим азиатам всё не неймётся? Хотя ясно что, своих земель у них не хватает. Я карту смотрел, мы вроде бы им Курилы-то всё-таки выделили — один из моих предшественников уступил, и до сих пор не отняли, а им всё мало — надо ещё на Китай рот разинуть. Хотя сытый голодному не товарищ. Если сравнивать территории России и Японии, они, конечно, совсем куцо выглядят.

— И что, мы помогаем Китаю? — спросил я, а потом сам же себя едва не обругал за глупость.

— С чего это мы будем поддерживать Китай? Они же коммунисты. Мы поддерживаем Японию! — ответила матушка. — Император Хирохито, монарх и он ближе нам, нежели коммунисты, предавшие своего правителя. А что уж говорить про националистов, что пользуются поддержкой Европы и не скрывают этого. А европейцы только рады пичкать их оружием для того, чтобы устраивать беспорядок в Китае.

Да уж, глупо было полагать, что в конфликте двух стран, из которых лишь одна является монархией, мы поддержим не монарха. Всё-таки солидарность никто не отменял и императору правильнее поддерживать императора, нежели тех, кто монархию не в грош не ставит и поспособствовал её разрушению. Однако отчего-то китайцам я симпатизировал больше. Как минимум, Мао Цзэдун, как личность, мне очень нравился.

Да, я слышал об их «культурной» революции, о репрессиях, которые ещё предстоят Китаю. Наши в моём мире проводили параллель с тёмной стороной личности Сталина, и вешали на него ярлык тирана. Но во время Мао Цзэдуна между Россией и Китаем была крепкая дружба. Старые поколения, которые в бытность свою бывали в Китае, помогали там строить заводы, говорили о китайском народе только хорошее.

Опять же, не стоит опускать тот момент, что китайцы никогда ничего не забывают. Они от мала до велика помнят свою историю на тысячелетия, причём помнят как хорошее, так и плохое. И стоит отдать им должное, обязательно при случае поспешат отплатить как друзьям, так и недругам.

А если уж смотреть совсем далеко в будущее, в моём мире Китай стал великой державой. И если понимать хоть немного менталитет китайцев, это не мудрено. Китаю можно помешать, можно вставить палки в колёса, можно устроить там революцию, но рано или поздно этот народ всегда добивался вершин, как бы не выбивали почву у них из-под ног. Более того, когда России потребовалась помощь, Китай не раз подставлял плечо, поддерживая соседей в трудную минуту. Хотя были совершенно не обязаны. Однако помнили оказанное когда-то добро и отвечали на него добром.

Всё же выгодно дружить со странами которые чтят свою историю, и не забывают об услугах по истечении пары десятков лет. И пускай это звучит меркантильно, но я лучше буду дружить с благодарными соседями, чем с теми, кто в ответ на добро спешит вонзить нож в спину.

В то время как японцы на протяжении всей истории наших взаимоотношений только и думают о расширении своих территорий и поглядывают то на Курилы, то на Сахалин, то на Маньчжурию с Кореей. И наш Сахалин им покоя не даёт. А если вспомнить, что они творили во время русско-японской войны и оккупации Дальнего Востока, то кроме ненависти, у меня что-то к ним эмоций никаких больше и нет. И пусть у них хоть сто раз монархия. Одни японские подушки чего только стоят! Даже думать об этом не хочу.

Однако новость, которую рассказала мне Ольга Николаевна, которая, собственно, новостью-то и не была, навеяла мне интересные мысли и идеи. С одной стороны, нам выгоден конфликт на Востоке. Как минимум, можно быть уверенным, что, если на нас сейчас нападут европейцы, китайцы с японцами будут заниматься друг другом в ближайшее время, а не попробуют напасть на нас. И в этом были свои плюсы.

Однако, надеяться на русское авось я не собирался. К тому же, вспоминая историю, России всегда не хватало союзников в самые тяжёлые моменты.

Да, мы стояли особняком, стояли достойно, героически, но можно ведь и без героизма побеждать. Да, история нашего народа побуждает мальчишек равняться на отцов и тоже становиться героями. Но если бы мне задали вопрос, я бы ответил, что пускай лучше они будут живы, чем награждены посмертно. В общем, надо бы как-то попробовать получить выгоду из этого конфликта, причём не только материальную, но и политическую.

Во-первых, Япония сейчас довольно серьёзный соперник Соединенным Штатам. Да, в этой реальности Америка пока не набрала такую мощь, как в моём мире, но рост всё равно прослеживается, пускай и не такой стремительный и скачкообразный. И если сейчас Япония сделает козью морду штатам в Тихом океане, то пускай делает. Надо им только возможность для этого побольше дать.

Зерно Японии как поставляли, так и будем поставлять, даже несмотря на то, что амбиции японского императора я не поддерживаю. Нужно понять, чем мы можем помочь Китаю, при этом не вызвав ярого недовольства японцев и обвинения в том, что мы действуем против них в их войне. Вообще неплохо бы встретиться с Мао. Надеюсь, при случае удастся и такое.

Я поднялся с кресла и прошёлся из стороны в сторону, потирая лоб. Мне вдруг пришла интересная мысль: а что, если попробовать склонить Японию и Китай к миру и выступить посредником в их переговорах? Да, просто хотя бы помочь им договориться сначала о хоть каких-то переговорах, а потом, быть может, о чём-то большем. Помочь этим двум странам преодолеть их конфликты и Россию выставить перед ними в хорошем свете.

Опять же, если японцы не пойдут навстречу, попробовать помочь китайцам. Взять, например, втихаря на обучение китайских красноармейцев в наши военные училища. Туда отправить наших офицеров-инструкторов, которые могли бы помочь с подготовкой китайской армии. Провести для китайцев краткосрочные курсы русского языка, тоже не помешает. Отправить им какую-то гуманитарную помощь, то же зерно, одежду, уголь. Как я понял, сейчас мы этого почему-то не делаем, а зря. Что ещё можно сделать? Например, поставить им гражданские автомобили, которые не понадобятся в армии. И всё аккуратно, чтобы без ущерба репутации и нашей армии. А тем самым мы, пускай не сейчас, но на будущее заимеем себе хорошего надёжного партнёра и товарища, в лице Китая, который поддержит в трудную минуту и не ударит в спину. По крайней мере, раньше китайцы в этом замечены не были.

Что касается японцев, мы, например, можем предложить заключить с ними новый договор концессии на вырубку лесов. Конечно же, с условием, что эти леса они обязуются после вырубки восстановить. В моей истории, да и в этом мире, Александр II подарил им Курильские острова. Если честно, не разделяю такой щедрости, но в любом случае этот щедрый жест хоть как-то же должен расположить их к нашему государству. А если замыслят чего плохого, то лишатся они и Курильских островов, а может и других территорий. Хотя опыт войны с нами, думаю, должен охладить их пыл. В этом мире они ведь потерпели сокрушительное поражение в русско-японской войне.

Пока я ходил из стороны в сторону, размышляя, Ольга Николаевна терпеливо наблюдала за мной, то и дело попивая из чашки не успевший остыть кофе. Наконец, я остановился и повернулся к матушке.

— Ольга Николаевна, я понимаю, что на вас и так большая нагрузка, и вы очень много чего делаете. Но я бы хотел попросить вас в одной услуге.

— Конечно же, о какой? — тут же спросила она.

— Я бы хотел попросить вас взять на себя полномочия дипломата в переговорах с азиатской стороной. Под азиатской стороной я понимаю, естественно, японцев и китайцев. Я бы хотел, чтобы вы, в ходе дипломатической миссии, попробовали призвать их к мирным переговорам через русское посредничество.

Я кратко пересказал ей свои размышления. Ольга Николаевна с энтузиазмом восприняла моё предложение, после чего добавила:

— Кстати, по поводу вашего желания встретиться с Мао Цзэдуном, думаю, я смогу это устроить. У меня по старой службе моего мужа остались кое-какие связи. Главное, чтобы товарищ Мао Цзэдун захотел встретиться с представителем самодержавия.

— Великолепно, — ответил я, улыбнувшись.

А что, неплохо я устроился. Великий князь, мой батюшка, служит на благо Родины по линии разведки, причём далеко от столицы, и не мельтешит у меня перед глазами. Да и я лишний раз ему глаза не мозолю. А то вдруг заподозрит, что я не настоящий сын. Всё-таки эта проблема до сих пор не ушла и я не уверен, что он воспримет всё так же разумно и адекватно, как Ольга Николаевна.

Да и матушку к делу приобщу, отправлю с дипломатической миссией подальше. Помощь её неоценима, но есть у всего и обратная сторона. Она, судя по всему, вознамерилась меня во что бы то ни стало женить. И ещё одну принцессу в ближайшее время я пока терпеть не готов. Мне бы со своими чувствами разобраться. А напор матушки с каждым днём всё нарастает. А то мало ли начнёт поддерживать очередную невесту мне в ущерб, а мне этого сейчас что-то совсем не хочется.

— Кстати, — спросила наконец она, — как проходит подготовка к вашей встрече с турецким султаном?

— Ух! — тяжело вздохнул я. — Не просто там всё. Нам ведь надо всё провести тайно. Притом, что ни я на территорию Турции не поеду, ни султан в Россию не сунется. Проводить на территории других государств? Лучше не стоит, чтобы не привыкать к себе лишнее внимание. Я не знаю, что нужно турецкому султану, но европейцы, думаю, постараются нам помешать, чисто так, для порядка. Поэтому решили провести встречу в нейтральных водах Чёрного моря на каком-нибудь нейтральном корабле.

— Надеюсь, про то, чтобы обеспечить себе должную безопасность, вы не забудете? — поинтересовалась она.

— Не забуду, — заверил её я.

— Так когда встреча ваша намечается? — уточнила она.

— Думаю, в первой половине марта, — ответил я.

Распрощавшись с матушкой, я ещё немного посидел на веранде. Вообще, идея о том, чтобы найти себе союзников, довольно неплохая. Было бы неплохо, например, заключить тайный договор с тем же Китаем, если, конечно, они успеют справиться со своими внутренними распрями и проблемами. Вот так заявятся к нам объединённые войска Европы, а встретит их не только русская армия, но и армия Китая. А может, и японцы подойдут к берегам. Да уж, мечты-мечты… Вряд ли это возможно.

Я было подумал, а может Пылаева позвать и предложить ему снова пригласить к нам послов той же Дании или Австро-Венгрии, но тут же отбросил эти мысли. Всё-таки знание истории не позволяло мне обманываться. Та же Дания во время Второй мировой войны сдалась за два часа, даже и не боролись. Такой себе союзник. Что касается Австрии, они не раз вели себя нечистоплотно в дипломатических отношениях. Сначала заключали мир с нами, обещая военную поддержку, и тут же вступали в союз против России. И стоит ли сомневаться, чью сторону они принимали во время конфликта. Явно не нашу. Видимо, суждено России всю жизнь быть одной, как одинокой крепости. Стоять особняком, выдерживать стоически подлые и коварные удары дружелюбно улыбающихся соседей, переживать всё, но побеждать и не сдаваться.

Глава 9

Встреча с султаном

Корабль качался на волнах, поднимаемых лёгким мартовским ветром.

На палубе столпились знакомые и незнакомые люди. С одной стороны стоят мои люди, в основном, из службы охраны Пегова, но ещё парочка из Министерства иностранных дел, сведущих в официальных документах. Взял их с собой на всякий случай. С другой — это уже люди султана. Явно, в своем большинстве охрана, но видны люди канцелярского типа, а среди них как-то затесались две женщины. Одна — дебелая матрона, закутанная в платок с головой, а вторая — совсем ещё девчонка, с красивыми карими глазами, прямыми стрелками чёрных бровей, и полными алыми губами. Вон, какой взгляд состроила. Ишь, коза любопытная! И кто такая? Наверное, из прислуги.

— Я рад приветствовать моего друга!

Султан уже шел мне навстречу, протягивая руку. Я же слегка замешкался, снимая перчатку. Все-таки, карабкаться по штормтрапам с голыми руками не стоит.

Вообще, встреча в море двух правителей — это вам не какая-то встреча на плоту Александра Первого и Наполеона Бонапарта. Подумаешь, загнать плот на середину реки! А вы попробуйте устроить рандеву на судне, идущем из Марселя в Одессу под швейцарским флагом. Не знаю даже, имеет ли Швейцария свой флот, но флаг на корабле никто не отменял. А само судно, так вообще бельгийское. Бельгия в войне не участвует, никаких пактов не подписывала. А разговор велся не с властями худосочного королевства, а напрямую, с капитаном. Ему заплатили много, даже слишком, чтобы он и команда, дали клятву что будут молчать до скончания века. А нет, так не только у меня имеется свой Судоплатов, но и в Турции есть что-то подобное, а может и хуже.

На нашем корабле, что хорошо просматривалось бы в бинокль, сейчас нервничает и поминает меня соленым флотским загибом адмирал Столетов. Адмирал мне не говорил, но наверняка, где-то неподалеку барражируют и подводные лодки, готовые по первому сигналу ринуться в бой. А неподалеку торчат два турецких сторожевых корабля. Надо полагать, там свой адмирал нервничает и проклинает глупость султана.

И требовалось-то подойти к судну, спустить шлюпку, а потом вскарабкаться наверх. Блин, ну кто же такую дурость придумал? Слабое утешение, что я сам и придумал, а султан поддержал затею.

М-да, дела. Будут потом историки ломать головы — почему султан с императором решили организовать встречу в Черном море, в нейтральных водах? Те, кто поумнее — поймут, а нет, так не моя забота.

Султан терпеливо ждал, а я слегка замешкался. Или не слегка? Вишь, уж слишком тесная перчатка попалась. Я даже кивнул его султанскому величеству — мол, руку-то можно опустить. И, только Омар Фарук опустил, как моя перчатка соскользнула с ладони, а я немедленно протянул свою длань.

— Рад вас приветствовать, ваше величество!

Омар Фарук слегка скривился, потом улыбнулся, протягивая руку в ответ. Что ж, первый раунд переговоров я выиграл, хотя и не совсем честно. Но я же здесь не при чем? Ну, посудите сами, разве я мог пожимать протянутую руку, если не снял перчатки? Вот-вот… Наверняка все мужчины знают, что первым протягивает руку тот, кто старше. Да, по возрасту Омар Фарук меня постарше, раза в два, но дело-то не в календарных годах, а в другом. Если бы я был частным лицом и здоровался с турком зрелых лет, то тут дело другое. Если бы я принял его руку, отвечая на рукопожатие, то признал бы старшинство Османской империи над Российской. Мелочь, хотите сказать? Не думаю.

К счастью, неформальная встреча исключает и почетный караул, представляющий все рода войск, и торжественные речи. И слава Богу! Нам бы теперь спуститься в какой-нибудь кубрик, каюту, да и поговорить по душам.

Донельзя озабоченный капитан корабля сопроводил нас к трапу, потом повел вниз, в каюту, возле которой стояла охрана. И я не доверяю туркам, да и они мне. А отчего я должен им доверять? Да вся история государства Российского сплошные войны. То с поляками бьемся, то со шведами, то с французами. А уж сколько было войн с Османской империей, не каждый историк ответит с ходу. Сколько их было? Не то двенадцать, не то больше.

Примечательно, что юная турчанка последовала за нами. Переводчица она что ли? Хотя какая переводчица, султан не хуже меня говорит по-русски. Может личная служанка… Да и ладно, мне сейчас не до служанок.

Я огляделся.

Каюта чистенькая, но уж очень аскетичная обстановка. Стол, два стула и небольшая скамейка в углу прикрученная к полу, на которую уселась девушка, скрестив ноги по-турецки. К слову, стол со стульями тоже прикручены. Видимо чтобы не падали от качки.

Кроме выше озвученной мебели, в комнате ничего больше и не было. Могли бы кофейник сообразить, я бы от чашечки кофе точно не отказался. Ну, если кофе нет, то обойдусь. А алкогольные напитки я пью редко, а туркам их вообще пить нельзя. Вроде бы… Но ведь всё равно пьют.

Игнорируя искоса поглядывающую на меня девушку, я принялся рассматривать султана, стараясь, чтобы это не выглядело уж слишком явно. Но и он рассматривал меня.

Омар Фарук выглядел типичным турком — среднего роста, смугловатый. Правда, фески нет, но глаза, как и положено, хитрые. А какие должны быть глаза у османа? Либо злобные, либо хитрые. Штампы, прошу прощения, штука въедливая. Думаю, и я выглядел в его глазах белокожим северным варваром, собирающимся хоть в чём-то его да обмануть.

Мы постояли, посматривая друг на друга, потом султан начал:

— Ваше величество, вы, безусловно, удивлены тем, что я предложил вам встречу тет-а-тет.

Удивлен ли я? Безусловно, тем более, что со стороны султана не последовало никаких разъяснений — а по какому поводу намечается встреча? Обычно, где-то на уровне министров иностранных дел идут согласование и, даже черновики договоров уже бывают готовы. А здесь, все с бухты-барахты. Или нет?

Но с другой стороны, можно предположить, что Омар Фарук собирается предложить России договор о сотрудничестве. Не удивлен. Таможенные пошлины, что платит Россия за проходы в проливах, составляют если не треть, то четверть турецкого бюджета. И деньги мы продолжаем платить, и платить будем до тех пор, пока Международное право не признает, что естественные проходы между морями налогами облагаться не должны.

Я удивлен иному. Тому, что я так легко повелся на предложение о встрече на нейтральной территории. Правда, идею «пересечься» где-нибудь в Румынии, Болгарии или Иране я отмел сразу. По правде сказать — мое предложение о встрече на море было продиктовано желанием понять — насколько султану нужна эта самая встреча?

Нормальный человек, а уж тем более правитель, от такого бы отказался. Я, признаться, рассчитывал на отказ. А вот, поди же ты. Омар Фарук, как я слышал, увлекается футболом и карабкаться по веревочным лестницам ему не трудно. Но он с собой целую свиту притащил, даже женщин. Я, правда, тоже притащил свою свиту. Часть села на корабль ещё в Стамбуле, а часть пришла со мной, по воде. Все-таки, одно преимущество у султана было. Корабль выходил из его порта, а если уж совсем паранойничать, то где-нибудь в трюме могут скрыться башибузуки, не замеченные Пеговым и его парнями. Как говориться, а коня-то я и не заметил… Троянского.

А ещё я был удивлен, что султан так хорошо говорит на русском языке. Акцент, разумеется, имеется. Он сейчас говорит так, как говорил бы на моем языке турецкий студент, проучившийся пять лет в России, а потом женившийся на русской девушке. В том досье, что мне дали люди Мезинцева, говорилось, что султан владеет иностранными языками, но про русский ничего не было сказано. Забыли упомянуть? Или не знали? Но уже хорошо, что мы обойдемся без переводчика. Как там у итальянцев? Переводчики — предатели.

— Ваше величество, не будем ходить вокруг да около — я предлагаю заключить соглашение о военно-политическом союзе между Россией и Турцией, — расплылся в улыбке султан.

Вот те на…