Воля императора. Крепость

Теперь необходимо взять события тринадцатого века. Нашествие монголо-татар, которым поспешил воспользоваться Запад, объявивший «крестовый поход» против России. А ведь казалось, что христиане должны объединяться перед лицом опасности с Востока. Но Запад, предоставивший нам почетное право погибнуть за его интересы, сразу же поспешил ударить нам в спину и запустил передовые отряды крестоносцев. А дальше пошли и шведы, разгромленные Александром Невским, потом Ледовое побоище. Но про это мы хотя бы помним. А кто помнит о той помощи, которую оказывал отец Александра — князь Ярослав, посылавший воинов на помощь прибалтийским народам?

Александр Невский очень любим в народе, поэтому, статьи в газетах о подвигах русского святого, вызвали гораздо больший отклик, нежели о каком-то «даре». Вот это уже хорошо.

Теперь бы нам ещё хороший фильм, в духе «Александра Невского» Сергея Эйзенштейна. Увы, Пырьеву пока не удается привлечь маститого театрального режиссера для съемок фильмов, но есть и другие.

Эх, другие.

Правильно говорят, что с некоторыми друзьями и врагов не нужно. Вот и здесь. Один фильм, снятый талантливым режиссером, с участием хороших актеров, может свести на нет все мои усилия по созданию нужного общественного мнения.

Но начну сначала. Пырьев доложил, что по моему приказу, касающемуся создания русских патриотических фильмов, появилась «первая ласточка» — лента под названием «Шведский орел», снятая молодым, но талантливым, подающим огромные надежды режиссером Калерием Стародомским. Покопавшись в памяти, режиссера с такой фамилией вспомнить не смог, но в этой реальности и сам Пырьев фильмов не снимал. Пока, по крайней мере.

Прежде чем показывать фильм широкой публике, требуется провести предпремьерный показ, на который приглашаются только избранные лица. Разумеется, такое приглашение получил и я. Кинотеатр расположен в доме Елисеева. Ага, это там, где кинотеатр «Баррикада» моей реальности? Спасибо, конечно, но коли фильм оплачивался из государственного бюджета, то я и стану решать — где и когда состоится первый кинопоказ. А коли днем или вечером мне фильмы смотреть некогда, то пусть демонстрация состоится ночью, и не где-то там на Невском, а прямо в Зимнем дворце. До угла Невского и Мойки недалеко, я мог бы и сам добраться, но всё равно, терять на дорогу целых двадцать минут, а с организацией охраны моей особы и целый час — некогда. Режиссеры с актерами, а ещё сценаристы — народ творческий, им по ночам не привыкать не спать. К тому же, если фильм получится неплохим, то и мне ближе одарить кинематографистов какими-то «плюшками» — перстеньком с моей монограммой, или часами, что отбивают «Боже царя храни». Немного смущало название. Пырьев сказал, что фильм повествует о Невской битве, так и причем здесь орлы, да еще шведские? Ладно бы ещё — русский орел. Но применительно к русским героям или наиболее доблестным князьям всегда использовалась иная птица — сокол. Все-таки, знаком Рюриковичей является атакующий сокол, да и имя основателя древнерусского государства большинство филологов нынче трактуют именно как «сокол».

Организовать показ во дворце большого труда не составило. Залы у нас имеются, а в одном уже и вся нужная аппаратура стоит, а в штате обслуживающего персонала даже два киномеханика имеются. Мой предшественник иной раз любил посмотреть кинохронику, но в последнее время демонстрационные аппараты просто пылились, а киномеханики, хотя и получали свое жалованье, но маялись дурью. Так что, всем есть дело.

Я уселся не в самом первом ряду, а там, где удобнее, смотрел фильм и, чем дальше, тем больше мне хотелось прервать показ, а потом приказать смыть записи с ленты или вообще сжечь и оригинал, и все копии, если они имеются. А ещё уничтожить все монтажные образцы и черновые материалы. А всех участников съемочной группы, во главе с режиссером, примерно наказать. Полистал переданную мне Пырьевым смету, похмыкал.

Впрочем, попробую пересказать сюжет.

Фильм начинается с того, что показана степь с высоты птичьего полета. Редкие кустарники, а тут и там валяются черепа и кости — есть и звериные, но все больше человеческих останков.

По степи движется группа веселых молодых людей, в невероятных шкурах и кольчугах, в шлемах с рогами, с длинными мечами и огромными топорами. Судя по тому, что воины то и дело поминают то Одина, а то Тора, это викинги. И что они делают в степи?

Спустя минут пять выясняется, что викинги служили византийскому императору, а теперь, заработав денег, возвращаются домой, в родимую Скандинавию. Викинги то и дело беззлобно подкалывают самого молодого из своих собратьев — рослого красавца по имени Биргера (ладно, пусть это имя, а не фамилия), которому предстоит не много не мало, а стать зятем шведского короля. Мол — красавчик, накопил «приданое», а теперь принесет свое золото в королевские покои, а со временем и сам займет трон.

Но дойти до родной Швеции викингам было не суждено. Откуда-то из-за деревьев (в степи?) на отставных воинов нападает отряд кочевников. Непонятно — не то печенеги, не то монголо-татары.

Битва длится минут десять. Вот, викинги, обладающие чудовищной силой, разят сразу по два, а то и по пять кочевников, но силы слишком неравны. То и дело монголо-татары разят их стрелами. Викинги, разумеется, очень красиво умирают, не забывая поднять руки к небесам и крикнуть: «Один!» призывая к себе своего бога.

Последним падает Биргер. Но он не убит, а только ранен. Его зачем-то привязывают арканом к седлу и волокут в ставку хана.

Ставка монголов — скопище грязных юрт, вокруг которых бродят какие-то звери. Не то собаки, не то свиньи. Где-то вдали пасутся стада коней. В общем, экзотика. Возле юрт переминаются с ноги на ногу невольники, которых время от времени, забавы ради, убивают скачущие мимо воины. Один из всадников не поленился, соскочил с седла и изнасиловал прилюдно красивую девушку. Изнасиловал, а потом зачем-то убил и её, и старика, пытавшегося вступиться.

Хан — толстый, старый и очень мерзкий, то и дело поминающий аллаха, предлагает Биргеру сменить веру, отказаться от своих богов и принять ислам(!), но тот, разумеется, отказывается, произнося знаменитую фразу о том, что вера — это не рубашка, которую меняют. Кажется, впервые эти слова произнесла прекрасная еврейка в романе Вальтера Скотта, а теперь они стали штампом.

Храброго викинга бросают в зиндан, накрывают отверстие деревянной решеткой. Отчего его не убили, тоже непонятно. И раны куда-то пропали.

Разумеется, вскоре около дыры появляется юная красавица монголоидного типа. Называя Биргера словом «батыр», на чистом русском языке говорит, что она Джамиля (почему бы не Гюльчатай?), дочь самого хана Батыя, что она влюбилась в воина с первого взгляда, а если тот пообещает на ней жениться, то она поможет ему бежать.

Не уточняется, воин должен сбежать вместе с ней, или один?

Но Биргер заявляет, что он уже обещал свою руку и сердце прекрасной деве из далекой Швеции и, хотя Джамиля ему очень нравится, но он не может нарушить данное слово. Девушка вздыхает, плачет, а потом притаскивает веревку, с огромным усилием сдвигает крышку подземной тюрьмы и вытаскивает викинга наружу.

Джамиля говорит, что она все равно любит этого воина и готова отдать жизнь за него.

А дальше Биргер садится на невесть откуда взявшуюся лошадь и мчится в предрассветную степь, по дороге отмахиваясь мечом от монгольских дозоров.

И вот он уже прибыл в Стокгольм, где узнал, что король уже отдал замуж свою дочь, не дожидаясь возвращения викинга из Византии. Биргер в ярости. Он собирает верных друзей, которые помогают ему захватить королевский дворец, убить короля, а самому стать королем Швеции. Биргер даже планирует войну с соседним королевством (не то с Норвегией, не то с Данией), где теперь живет его прежняя невеста, но друзья его отговаривают и он смирился.

Биргер уселся на престол, но ему по ночам теперь мерещиться прекрасная Джамиля. Он понимает, что сам влюбился в дочь хана. Ещё он узнает от своих лазутчиков, что хан очень разгневался на девушку, заточил ее в подземной тюрьме, а теперь собирается отдать ее замуж за русского «коназа» по имени Искандер.

Биргер собирает своих верных друзей и дружины и решает пойти за своей прекрасной монголкой.

Злобный хан Батый, узнав о решении Биргера, призывает к себе будущего зятя Искандера и приказывает разгромить отряды викингов. Мол — если хочешь, русский бай, взять в жены мою прекрасную дочь, то докажи, что ты воин и полководец.

Искандер, конечно же, рад стараться. Он ведет многочисленную орду (ладно, пусть тумен) навстречу королю Биргеру и нападает на стоянку шведов, когда они спали. Даже часовых не выставили!

Разумеется, половина тумена погибла, но шведам пришлось отступать. Горят драккары, викинги очень красиво гибнут. Друзья выносят Биргера в единственный уцелевший драккар, тот скользит по реке, а король произносит слова: «Я вернусь за тобой, моя Джамиля!»

В общем, зрители будут в слезах и в соплях и станут ждать следующей серии, в которой русский коназ Искандер будет наказан, Биргер и Джамиля соединятся в поцелуе.

На киноэкране пошли последние титры, а народ, начавший было аплодировать заметил, что император молчит, ладонями не хлопает, поэтому стих. Теперь все ждали моих слов. Что ж, придется говорить…

Я встал, подал знак присутствующим, чтобы оставались на месте, вышел вперед и начал речь:

— Итак, господа, прежде всего мне бросилось в глаза вопиющее казнокрадство.

— Ваше величество… — пискнул что-то режиссер, но был остановлен взмахом моей длани:

— Господин Стародомский, вы станете говорить тогда, когда вам разрешат. Да и некрасиво перебивать собеседника. Итак, — повторил я, собираясь с мыслями, — судя по смете, вы потратили на реквизит и на бутафорию полмиллиона рублей. Но я увидел на экране несколько юрт, горящие корабли — кстати, это макеты или модели один к тридцати двум? Мне известно, что лучший способ украсть деньги — сотворить пожар среди декораций. А у вас пожар прямо-таки вытекает из сути фильма. Браво! А Стокгольм, судя по всему, снимали в Выборге. Кстати, господин режиссер, а почему Стокгольм?

— Стокгольм, как всем известно, столица Швеции, — гордо заявил Стародомский.

— —Да? — с иронией протянул я. — А вам известно, что в тринадцатом веке столицей королевства Швеции была Упсала? А Стокгольм, кстати, основал сам Биргер. Ладно, столица, не суть важна. Я даже не стану придираться, что в тринадцатом веке шведы уже были христианами, а не язычниками, а вот монголо-татары, напротив, еще не приняли ислам. Я оставлю на вашей совести биографию Биргера, который королем не был. Мне любопытно другое. Как вы сумели снять такой мерзкий, антироссийский фильм, пятнающий честь нашего народа и имя нашего великого героя, да еще и святого? Вы смешали «Кавказского пленника» графа толстого с рыцарскими романами господина Скотта, помазали все соплями и растворили на антироссийском бреде.

— Па-азвольте, ваше величество! — вскочил режиссер. — Все, что вы сказали, это художественный вымысел! Художественная реальность может отличаться от исторической. Я так вижу! Я творец, а не придворный летописец! Я художник! И нигде не упомянуто, что Искандер — это и есть князь Александр Ярославович. Коназ Искандер — вымышленное лицо.

— А кто вам сказал о том, что вы художник, что вы творец? — с насмешкой поинтересовался я. — Вы бездарь, господин Стародомский, к тому же ещё и вор. Вы мните себя творцом, а беретесь снимать фильмы, на которые вам выделяются деньги из казны Российской империи. Я бы ещё понял, если бы вас финансировало королевство Швеция, но шведы на такую туфту не дадут ни кроны, да что там кроны. Они вам и пяти эре бы не дали только за то, что вы извратили историю. А за извращение своей истории вы получили миллион рублей. А сколько вы лично украли — мы ещё разберемся. А касательно того, что Искандер — это вымышленное лицо… Вы дурак, или притворяетесь? Даже гимназисту известно, что Искандером именовали Александра в монгольской ставке.

Я посмотрел на генерала Мезинцева, сидевшего в зале. Отдать ли пркиаз начальнику КГБ, чтобы тот проверил всю подноготную режиссера? Или он действительно, не враг, а просто дурак с большими амбициями?

— Еще скажите мне, господин творец, вы историю когда-нибудь изучали? Даже Репин, уж на что талантливый художник, хоть и фальсификатор исторической действительности, что-то читал. А вы? Кстати, где у нас сценарист?

В титрах фильма в качестве автора сценария числился «гр. Толстой». И где наш граф, в этой реальности не успевший стать «красным»? Кстати, он за сценарий получил десять тысяч рублей. Не так и много, если обычный гонорар графа за книгу составлял пятьдесят тысяч.

— Алексей Николаевич сообщил, что он очень болен и не смог подойти на премьеру, — сообщил кто-то из зала.

Хм. В принципе, здоровье Толстого в сороковом году уже начало давать сбои. Мог и заболеть. А мог и просто не явиться, заранее представив мою реакцию. Граф Толстой всегда отличался дьявольским талантом, а ещё умением приспосабливаться к любому правителю и режиму. И удивительным нюхом. Но я предпочитаю просто читать его книги, не вникая в детали биографии.

— Ваше величество, первоначальный вариант сценария был совершенно другим, — вмешался Пырьев, бледный, как снег. — Я все внимательно читал. Да что там — я сам заказывал графу Толстому сценарий. К историкам за консультациями не обращались — какой смысл? А в сценарии повествовалось о Невской битве. Текст очень добротный, хотя в нем не было никаких лирических сцен кроме той, где юная княгиня провожает Александра на войну. Хан Батый имелся, но только как второстепенный персонаж. Я считал — он сказал только восемь слов. А никакой романтической линии Биргера в первоначальном замысле не было. А Алексей Николаевич, продав свой сценарий студии, в процесс создания фильма больше не вмешивался. Как я полагаю — режиссер переделал сценарий в процессе съемок.

Я не великий знаток истории кино, но знаю, что бывало и так, когда режиссер перелопачивал сценарий «от корки до корки». Так, кажется поступал Александров.

Я замолк на несколько секунд, потом сказал:

— В общем так, господа. У вас имеется выбор. Уточняю, что это касается не только режиссера, но всей съемочной группы, а также и вас, господин Пырьев. Выбор у вас такой. Вариант первый, по которому вы возвращаете миллион рублей в государственную казну. Ладно, не миллион, а девятьсот девяносто тысяч. Деньги, выданные Толстому возвращать не нужно. Снимем по его сценарию нормальный фильм. Срок — неделя. В противном случае, полицейское ведомство проведет расследование, по результатам которого деньги будут взысканы принудительно, а все участники — от режиссера, до помощника младшего осветителя, отправятся убирать снег на Колыму.

Киношники остолбенели. Актер, сыгравший роль Биргера — красивый и здоровый парень, «истинный скандинав», робко спросил:

— Ваше величество, а при чем здесь актеры? Мы играли, как было написано в сценарии.

— А кто вас заставлял играть человека, заведомо являвшегося врагом России? А кто заставлял господина Слуцкого играть Александра Невского как мерзавца и холуя? Вас никто не неволил. Сценарий вы все читали. Хотели прославиться, посмотреть по-иному на события русской истории? Поздравляю, у вас все получилось.

В зале пронесся нервный хохоток, кто-то заплакал, а одна из актрис упала в обморок.

— Есть ещё один вариант. Господин Пырьев — я обращаюсь лично к вам. — посмотрел я в сторону Ивана Александровича. — Вы лично, я подчеркиваю — лично, в течение месяца переснимете фильм. Где вы отыщете деньги на кинопленку, на прочее — меня не волнует. Впрочем, актеры и прочие уже свои деньги получили, а теперь извольте их отрабатывать. Впрочем, часть средств вам будет выплачена после проведения ревизии. А так — возьмете кредит в банке, упадете в ножки какому-нибудь толстосуму. Снимете достойную ленту, я вам все компенсирую, да ещё и вдвойне. А нет, отправитесь возглавлять театр в Магадане. Здания там нет, но построите. А с вами отправится и весь ваш съемочный коллектив.

Жестоко? Может быть. Но Пырьева я назначил не просто на должность руководителя кинематографа. Он не только должен искать сценарии, но и контролировать работу. Пусть сам ездит на студии, смотрит за актерами.

Пырьев, нужно сказать, в обморок не упал. Слегка подумав, спросил:

— Ваше величество, а как же зимой мне снимать Невскую битву? Она же произошла летом.

— Зима — это замечательно. Не придется тратить деньги на тальк, чтобы снег изображать. Снимете фильм про Ледовое побоище. Сценарий, так уж и быть, я вам набросаю. Даже подскажу, какого композитора взять.

Не уверен, что у Пырьева получиться фильм, как у Эйзенштейна. Но пусть попробует. А вот с господином Стародомским… Ревизию по его работе проведем, наверняка вскроется множество коррупционных схем. А суду подскажу, чтобы влепили ему не только казнокрадство, о и оскорбление величества. Александр Невский, хотя и не мой прямой предок (и, вообще не предок), но великий князь. А на Сахалинской каторге много талантливых людей. Вот, пусть тюремной самодеятельностью займется.

Глава 5

Карьера великого князя

Нет, определенно пора отделять Церковь от государства, а школу от церкви.

М-да… Вопрос, как говорится, философский. Я же здесь не только глава государства, но глава церкви. Получится, отделяю сам себя от себя же? Или я себя разделяю? Школу от церкви я точно отделять не буду. Не так уж много в моих учебных заведениях религии, а знание Закона Божиего ещё никому не вредило. Касательно же веротерпимости, атеизма, так нет в империи ни гонений на иноверцев, ни на неверующих. Правда, Горностаев по-прежнему рвется искоренять язычество у народов Крайнего Севера, но пока он контролирует издание новых учебников, лопарям и якутам можно не волноваться.

Мне тут недавно объясняли, почему Чернышевского — ярого атеиста и безбожника не отлучали от церкви, а Льва Толстого отлучили. А все просто. Николай Гаврилович позиционировал себя как атеист, а что с атеиста взять? Раз говорит, что бога для него нет, значит, пусть он живет без бога. А вот великий русский писатель, что многократно себя объявлял христианином, на самом деле внес в ряды верующих раскол и смятение. Стало быть — либо ты атеист, либо следуй в русле общих правил и понятий. Лев Николаевич, вроде бы, хотел принести покаяние и примириться с Церковью, но не успел.

Запутался. И к чему я всё это? А всё к тому, что мне снова принесли на рассмотрение прошения, касающиеся самых неприятных дел. Да. Дел, касающихся семьи и брака, но больше всего разводов.

Вот, супруги Левашовы просят разрешения на расторжение брака, хотя у них и дети малые есть, а в прелюбодеяних ни тот, ни другой замечены не были. И чего вдруг? Но мало ли — характерами не сошлись, муж пьянствует, или напротив, жена присмотрела себе писаного красавца. Шум поднимать не хотят, но и жить вместе не могут. Понятное дело, что батюшка или правящий епископ развести супругов не желают. Значит — снова прошение доброму царю.

А дети за кем останутся, вот вопрос? Если я просто напишу: «Разрешаю», то дети останутся с отцом, а как же мать? Хорошо, если родители смогут договориться, а если нет? Нет, определенно требуется ввести Кодекс о семье и браке, чтобы всё было отрегулировано, и вопросы, связанные с заключением брака, а также с расторжением оного, решали не церковь, а государственный орган. Если детей нет, или они взрослые — разводить без проблем по заявлению одной из сторон. А если есть дети, имущество, нехай рассуживает суд, а не церковь.

Но одно потянет за собой другое. Если свадьба перейдет в разряд гражданских церемоний, то и регистрация новорожденных тоже. И смертей. Сейчас-то всем эти занимается церковь, а если ввести органы ЗАГС, то это все свалится на государственный бюджет. А он у меня не резиновый. Значит, придется в каждом городе открывать отделы Записей актов гражданского состояния. И не только в городах, но и в селах. А в крупных городах — даже не одно отделение. А это и помещёние, и люди, и деньги. У меня сейчас нет желания тратить деньги на те проекты, без которых вполне можно обойтись.

Может, скинуть все эти дела на плечи земств? Пусть местное самоуправление и занимается? Они уж и так много чем заняты. И школы на их плечах, и дороги, и медицина. Нет, нельзя. Акты гражданского состояния должны быть в руках государства, а не органов самоуправления.

Стало быть, повременю я с этим делом до лучших времен. Пусть батюшка выдает свидетельство о браке, свидетельство о рождении и все такое прочее.

Ну, а пока, я не отделил церковь от государства, то есть, не разделил сам себя, то всем жаждущим разойтись отпишу: «Развод разрешаю».

Тьфу ты, писал, аж рука устала. Надо бы штампик соответствующий завести, да в канцелярию отдать. Пусть разводятся без меня. Неправильно, конечно же я рассуждаю, не как правитель страны, что должен радеть о крепости семьи, но по-человечески людей можно понять. Вот я и исхожу, что я не только правитель, но и человек. Не хотят муж и жена жить вместе — не заставишь.

А здесь напротив — два верноподданных желают соединиться законным браком. Так кто же им не велит? А, так не желает священник взять грех на душу, потому что потенциальные супруги — двоюродные брат и сестра. Студент Императорского университета Станислав Штокман желает взять в жены свою двоюродную сестру мещанку Анастасию Лисичкину.

Опять двадцать пять. Правящий иерей, понимаете ли, не желает брать грех, а я должен?

Штокман, судя по фамилии, немец. Но коли обращается ко мне, то православный. Написать, что ли, что при инцесте возрастает риск рождения больного ребенка? Насколько помню, если родители — родные брат и сестра, то шанс родить больного младенца составляет около двадцати пяти процентов, а у двоюродных- шесть процентов. Запретить, что ли? Какие у нас примеры имеются, если муж и жена кузены? У моей любимой художницы Зинаиды Серебряковой мужем был двоюродный брат. И детей, не то трое, не то четверо. Все здоровые. Рахманинов, в этой реальности умерший раньше, чем в моей, тоже был женат на двоюродной сестре. Им ведь тоже требовалось разрешение императора. И что? А дал Николай Александрович разрешение, вот и все. А ещё более близкий мне пример — мои батюшка и моя матушка доводятся друг другу дядей и племянницей, а я сам своему «родному» отцу привожусь ещё и двоюродным внуком, то есть, внучатым племянником..

Ладно, разрешаю мещанке Лисичкиной стать Штокман.

Так, а здесь у меня что? Здесь два прошения, сколотые вместе. Почему это? Титулярный советник Пестриков желает заключить брак с коллежским регистратором Светлоликовым, а коллежский регистратор Светлоликов — с Пестриковым. Чего⁈

Я сидел в легком оцепенении секунд тридцать. Потом пришел в себя и начертал: «Оставить без удовлетворения. Пестрикова и Светлоликова лишить чинов и отставить от службы в течении двадцати четырех часов. Александр».

Сурово? Безусловно. Но справедливо. В принципе, я не гомофоб. Любит человек представителя своего пола — нехай любит. Наказывать за это не станем. Только, пусть не демонстрирует это слишком явно. Более того, они ведь чиновники, представители государства, а ну как на них кто-то равняться станет? Да ещё и хватает наглости обращаться с просьбой о заключении брака к императору! Охренели, что ли? И на государственной службе мне такие люди не нужны. Хватило ведь ума мне прошение написать, или не понимают что подобная аморальность не приемлема, как минимум в русской культуре. А раз не смогли додуматься до таких простых вещей, то как они службу исполняют? Жаль не указано, в каких структурах трудятся вышеозначенные чиновники, но пусть идут лесом. Или едут в просвещённую Европу. Правда, в этой Европе законы пока не столь либеральные, как в моей, а всякие элгэбэтэшники свои права не качают, но все равно, пусть едут.

Чтобы слегка отойти от шока, придвинул к себе другие бумаги, где требовалась моя подпись на представлениях к чину, к награде. Их подписывать гораздо приятнее.

Ага. Представление за подписью моего начальника КГБ генерал-майора госбезопасности Мезинцев, где он ходатайствует о награждении своих подчиненных орденами империи. Что-то он долго собирался?

Так, первым в списке идет Судоплатов. Ага, он уже подполковник. Мезинцев присвоил-таки диверсанту звание. А просит генерал для Павла Анатольевича орден Владимира третьей степени. Может, зачеркнуть «Владимира» и написать «Георгия 4-й степени»? Хотя, пусть будет Владимир с мечами. У Судоплатова имеется два солдатских «егория», так что парадный мундир уже неплохо смотрится, а святой Владимир третьей степени, это почти генеральская награда. И остальным участникам «экспедиции» всё подпишу. Тут у них у кого «клюква», у кого «Владимир четвертый». Мезинцеву виднее, чем своих подчиненных награждать. А при той нагрузке, что мои диверсанты станут иметь, все их ордена и чины ещё впереди. Лучше я им премию выпишу в размере годового оклада. Казна не оскудеет, а людям приятно.

Дальше ходатайство вдовствующей императрицы Александры Федоровны, моей, скажем так, бабульки, которая не выражает желания видеться со своим внуком. Что ж, у меня тоже нет никакого желания встречаться с вдовой своего дедушки.

И просит вдовствующая императрица его императорское величество «осуществить возведении в „кавалерственные дамы“ девицу Ольгу Прокофьевну Степанчикову». Кавалерственная дама, сколько помню, барышня, удостоенная Малого креста ордена святой Екатерины? А что, эта самая Прокофьевна что-то полезное сделала — обустроила на свои средства училище, или выкупила из плена христианина? А не сказано! Вернуть, что ли ходатайство? А, черт с ним, подпишу. Насколько помню, «кавалерственным» дама нынче не выплачивается пенсион, значит, кроме почетного звания Степанчиковой ничего не светит. Ну и пусть становится «кавалерственной дамой», не жалко. Я, в отличии от некоторых родственников, человек не вредный.

Так. Здесь у меня ходатайство о присвоении звания генерал-майора некому великому князю Борису Владимировичу. А это кто?

М-да… Так это же мой отец. В том смысле, что это отец моего двойника. А почему его ходатайство подписано Говоровым, военным министром, а не Пылаевым, министром иностранных дел? И почему чиновник, числящийся на дипломатической службе, должен носить воинский чин, а не гражданский? А, он же военный атташе, а эти проходят по военному ведомству. Полковника, как сейчас помню, я Борису Владимировичу присвоил сразу же после восхождения на престол. Ну, если чисто формально, раз коронации не было, то не на престол, а со своим вступлением на должность императора. Матушка, Ольга Николаевна, говорила, что для ее мужа звание полковника — предел мечтаний. А тут, в генералы?

И что же делать? С одной стороны, великий князь Борис Владимирович считается отцом правящего императора, оставить его без генеральского чина — свинство. Если я сейчас подпишу представление, то все поймут. С другой, получается, что император, ратующий за «знатность по годности», сам плодит генералов без армии. Да и должность у отца незначительная. Я ведь тоже поставил его на должность военного атташе, чтобы оправдать полковника, но генерал — слишком жирно. К тому же, великий князь собирался в отставку, рыбу ловить.

Взяв телефонную трубку, сказал:

— Будьте добры, соедините с Говоровым.

— Слушаюсь, — коротко доложил секретарь.

Секретаря я недавно возвел в должность адъютанта, а одного из паркетных шаркунов, что ничего не делал, но щеголять с аксельбантами любил, отправил проводить инспекцию Рижского взморья. Даже не помню — почему именно туда? Ну пусть инспектирует. Чайки на месте, дюны тоже. Может, придумает, как там получше поставить мины?

В трубке, как и положено, что-то клацнуло и голос военного министра произнес:

— Генерал Говоров у телефона. Здравия желаю, ваше величество.

— Леонид Александрович, и вам здравствовать, — отозвался я. — Не могу понять — с чего бы вам писать ходатайства на полковников, занимающих скромный пост, да ещё и по дипломатическому ведомству?

Телефонная линия, соединяющая министра и мой кабинет, у нас закрыта, все засекречено, но кто знает? Провода-то отсутствуют, а это меня по-прежнему смущает. Лишнего лучше не говорить, но военный министр и так все поймет.

Генерал и на самом деле все понял.

— Борис Михайлович попросил, а того — наш полковник, что по Европам шастает.

Ага, значит, это инициатива Фраучи. И с чего вдруг?

— У полковника на моего родственника свои виды?

— Так точно. Учитывая его опыт службы на очень дальнем востоке. Да и с моим полковником ваш полковник давно знаком.

Вот оно как. Стало быть, полковник Фраучи желает получить в ГРУ моего отца? Хм… А что, собственно-то говоря, я знаю о своем отце? Да ничего. Я ведь даже его послужного списка не видел. Как-то решил, что великий князь подвизается на незначительных дипломатических должностях. Стыдно сказать, вообще считал, что его главная задача была родить наследника, а все остальное так, за бортом.