Измена. (не) желанная в Академии (СИ)

По аудитории прокатилась волна вздохов облегчения. Лишь взгляды двух девушек-тезок взметнулись к Белой вороне. Аланы в группе было две. Но и ежу понятно, кто более невезучая и на ком преподавательнице захочется сорвать свой скверный характер.

– Которая? – пискнула вторая Алана.

– Чернокрылая. Если она, разумеется, работала, – хрипловатый каркающий смех был полон презрения.

По аудитории прокатились смешки. В группе Алана оказалась единственной чернокрылой, и вся неприязнь к темным купидонам свалилась на нее.

Делать нечего, пришлось захватить отчет и пойти к Белой вороне. Остальные проводили взглядами хрупкую фигурку в серой вязаной кофте и потертых джинсах. Остановившись у экрана, Алана развернулась и посмотрела на группу. Лилиан приветливо улыбнулась подруге. Как всегда, пыталась приободрить. Ох, это было как нельзя кстати! После общения с Белой вороной Алана всегда чувствовала себя пережеванной.

А вот у златокрылой Лилиан, казалось, вообще, не было недоброжелателей. Преподаватели ее обожали, даже Белая ворона особо не цеплялась, не грузила дополнительной домашкой, которой щедро засыпала других. В общем, Лилиан была всеобщей любимицей. Неудивительно. Купидон дружеской любви. Ее улыбки никогда не иссякали. Тех, у кого не было такой жизнерадостности, Лилиан всегда пыталась подбодрить. Алана вечно оказывалась первой в этом списке.

Она вздохнула: пора начинать. А потом выслушивать от Белой вороны, какое нынешнее поколение бездарное, ни ума, ни фантазии, ни сюжетов, ни дуэлей за прекрасную даму. Не то, что в прошлые века! Алана вздохнула, уже готовясь к этому выеданию мозга вредной преподавательницей. И ладно бы наедине. Так нет же, перед всеми. Моральная публичная порка, чтоб ее.

Пальцы откинули обложку картонной папки. Взгляд скользнул по первым строчкам отчета. Мелкие буквы плелись бледной вязью. От неловкости пересохло в горле.

– Влюбленный: богатый женатый мужчина, – Алане хотелось исчезнуть, спрятавшись в отчете. – Влюбленная: незамужняя студентка. Краткое описание отношений: влюбленная искала материальной выгоды, влюбленного интересовали новые впечатления…

Студентка за ближайшим столом демонстративно зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– Что это такое? – нахмурилась Белая ворона.

Глава 15

– Отчет, – Алана опустила папку, и взгляд уперся в носки кроссовок.

– Я вижу! Я спрашиваю, что в нем за ерунда? Ты купидон, ты любовь! А у тебя «новые впечатления»! – с колючей усмешкой перекривила Белая ворона. – Ты должна доказать, что твоя работа не зря! С такими бездарностями, каких выпускает эта академия, лучше не передавать отчеты наверх, в Высший мир. Иначе всю организацию купидонов расформируют к чертовой бабушке! Увидев, какие вы бесполезные. Ни на что неспособны! Никакой фантазии, выдумки, огня! В библиотеке почитали бы, как раньше было! За девушек сражались, парней ждали годами…

«А еще дохли от чумы и десятых родов», – хмыкнула Алана про себя, но вслух лишь робко возразила:

– Но ведь дальше я описала и встречи, и становление отношений… я ведь все описала!

– Прямо все-все? – пошло усмехнулся студент-купидон. – И в каких позах? А ну, почитай, может, нового чего узнаем!

– Цыц! Как раз из-за таких бездарностей, как вы, приходится писать эту ерунду, – Белая ворона раздраженно махнула рукой в сторону отчета, – и доказывать, что мы нужны людям!

Порой люди, разочаровываясь в любимых, в отчаянии решали, что любовь – бесполезное чувство. И купидонам приходилось все время доказывать Высшему миру, что любовь необходима человечеству.

– Впрочем… – Белая ворона устало помассировала виски. – Я тоже не понимаю, зачем нужны такие, как ты.

У Аланы на глаза навернулись слезы. Она и сама не знала, чем полезна людям ее работа! Темный купидон – автор измен и губительных страстей. Любовь, насланная им, – боль и разрушенные судьбы. Но для чего-то же девятнадцать лет назад вылупился из яйца чернокрылый ребенок?!

После учебы Алана решила отправиться в сад Стрел. На душе было паршиво. Лететь самой не хотелось. Так что Алана запорхнула в свою комнату, чтобы захватить с собой Ронни.

Она была ее второй подругой. Чутко улавливая настроение Аланы, Ронни всегда пыталась развеселить. Правда, делала это весьма своеобразно. В попытке развлечь Алану игрой она пускала в ход зубы и когти, ведь являлась облачницей – мелким зверьком, напоминающим ласку.

Пару лет назад над окном Аланы облачницы свили гнездо. Любопытный буро-белый детеныш заглянул в открытое окошко. Похоже, увиденное юной облачнице понравилось. С тех пор она стала жить у Аланы. Зверек получил имя Верона, которое со временем сократилось до Ронни.

Глава 16

Облачница проворно вскочила на плечо. Обычное приветствие – приятный мурлычущий стрекот. В щеку ткнулся влажный носик, и Алана невольно улыбнулась.

– Держись крепче, – подмигнула она.

Коготки вцепились в серую кофту. Облачницы, хоть и не имели крыльев, могли летать. Благодаря магии они будто бы прыгали по воздуху, легко зависая в нем по собственному желанию. Однако Ронни нравилось кататься на плече хозяйки-купидона.

Ветер нежно подхватил Алану под черные крылья. Волосы растрепались, а шерстка зверька взъерошилась.

Облачная равнина плыла внизу светлыми волнами. Недалеко виднелся сад Стрел – особое место, предназначенное не для прогулок студентов, а для магии. Мелкие фигурки других замков-академий смутно темнели на горизонте. Там жили купидоны, работающие в человеческом мире на других территориях. У каждого замка был свой сад Стрел, который располагался неподалеку. Купидоны предпочитали, чтобы все академии находились более-менее недалеко друг от друга. И пока Алана не закончила обучение, у нее не было возможности увидеть мир за пределами этого гигантского «студенческого городка».

Она опустилась на облака перед воротами сада. По розовато-серому камню забора плелись тонкие лозы. Черные узорчатые ворота поддались, пропуская внутрь.

Возле ворот в кресле-качалке вязала женщина. Низкая спинка позволяла белым крыльям расслабленно свисать. Седые волосы были собраны в строгий пучок. Спицы резво сверкали в руках Садовницы. Рядом с креслом на траве лежали клубки ниток. С одной стороны валялся розовый, с другой – красный. В руках женщины нити сплетались в узор из вездесущих в мире купидонов сердечек.

– Добрый день, – губы Аланы растянулись в улыбке.

– Здравствуй, – холодно бросила Садовница. – Проходи.

Белые облака приминала тонкая дорожка из розоватого дикого камня. Она лентой вилась среди растений.

В древесных кронах висели остриями вниз незрелые полупрозрачные стрелы. Плоды еще не заполнились окончательным цветом, который подсказал бы, какую именно любовь они принесут.

На кустарниках волновались грозди сиреневых лепестков. От них веяло ласковым шепотом чужих воспоминаний.

Иногда на дорожку заглядывали высокие, в человеческий рост, цветы. Под каждым стояла изящная чаша на высокой ножке. Нежно светящиеся розовые лепестки роняли в них густые капли. Нектар мерцал и переливался.

Среди зелени и цветов выглядывали то скамейки, то небольшие фонтаны. В кронах деревьев звучали птичьи голоса.

Алана подошла к мрачной аллее. Дорожка по пути к ней потемнела, став мрачно-серой. Аллею создавали деревья с почти черной корой. На массивных узловатых ветвях трепетали рубиново-красные листья. Ветер слегка раскачивал плоды – черные стрелы. Оперение каждой отливало зловеще-кровавым. Сверкающие красные прожилки вились по черному древку и сплетались на острие.

– Вы-то мне и нужны, – пробормотала Алана.

Глава 17

Ронни спрыгнула с плеча, чтобы перебраться на дерево. Плавными прыжками она перемещалась по воздуху, как по своеобразной почве.

Пальцы Аланы обхватили стрелу. Небольшое усилие – и та отделилась от ветки. Только тихонечко хрустнула. Созревший плод поблескивал гладким древком. Алана отломила еще одну стрелу. Студентам на старших курсах уже разрешалось пользоваться ими. Ведь на практике, которую вела Белая ворона, они уже приносили в мир людей любовь. Правда, под четким руководством преподавателей.

Перед глазами пролетел небесно-голубой лепесток. А потом легкий ветерок принес еще несколько, и они закружили вокруг. Алана непонимающе осмотрелась. Раньше она не замечала таких в саду Стрел. Впрочем, и разгуливать по нему особо времени не было. Слишком большой, путаной планировки, заблудиться – раз плюнуть!

В конце аллеи парило голубое облако. Лепестки кружили, будто рой небесных бабочек.

Облако стремительно скользнуло по аллее и остановилось возле Аланы.

Она сделала опасливый шаг назад. Ронни любопытно спрыгнула с ветки. Зависнув около лепестков, облачница с интересом принюхалась. Звонко чихнула, но вроде бы не испугалась.

Лепестки закружились вокруг Аланы. Ронни забралась на плечо к хозяйке.

Зазвенела мелодия. Тихая-тихая, на пределе слуха.

«Пойдем… иди с нами…» – послышалось в переливах.

Алана замерла. Вчерашний обморок был симптомом сумасшествия? Она тряхнула головой, и темные пряди растрепались.

Продолжала звучать тихая мелодия. А лепестки кружили вокруг, слегка подталкивая в спину.

Алана сунула стрелы в сумку. Она была из прочного материала, чтобы острия не пробили дно. Нерешительный шаг вперед – и мелодия стала бодрее, звонче.

Лепестки, кружа возле Аланы, провели до конца аллеи. А дальше изгибы и повороты дорожек завились змеями. Растения сменялись, знакомые места оставались позади.

Лепестки привели к цветочному коридору. Изящную основу оплетало растение, похожее на глицинию. С едва заметной металлической сетки свисали грозди голубых цветов. От них исходил приятный мягкий аромат.

В цветущий тоннель залетел ветер. Нежный свод закачался, и цветы зазвенели мелодией. Той самой, отголосок которой излучали лепестки.

Тоннель закончился коваными воротами. На черной цепочке висел массивный замок. Лепестки, сопровождавшие Алану, окутали его, как бабочки. Пару мгновений – и они вернулись к чернокрылой. А замок и цепь со звоном сползли на дорожку. Ворота призывно распахнулись.

Глава 18

Лепестки скользнули вперед. Алана с Ронни на плече ступила в часть сада, которая была заперта. Карие глаза озарил восторг от увиденного. Черная витая решетка выплетала свод в форме выпуклого сердечка. Сквозь нее виднелись лоскуты облачного неба.

Таких растений, как здесь, в этой кованой клетке, Алана раньше не видела. На деревьях поблескивали грозди кристаллов. Кусты были окутаны золотым светом. На дорожку выползали лозы с цветами-перьями. Проводники Аланы – лепестки – стремительно вели по узким дорожкам. Беседка-сердце была достаточно большой, размером с хороший такой дом. Так что здесь много что помещалось. В воздухе царил насыщенный сладкий аромат, даже дышать было немного тяжеловато.

Мелодия оборвалась. Резкий ветер отбросил лепестки обратно в тоннель, где и росли соответствующие цветы. Остался лишь один. Закружившись в потоке, он бросился вправо от дорожки. Показывал дорогу?

Там, среди деревьев и цветов, рос куст. Из почвы – белых облаков – выныривали черные колючие ветки. На них росли серебристые сияющие звездочки.

«Вот что ранило тебя», – невесомо прозвенело не то извне, не то прямо в голове.

Алана посмотрела на странный куст с опасением.

Лепесток, подлетев ближе, коснулся пуговицы на кофте. Напротив места, которое вчера пронзила боль. А потом лепесток попросту исчез.

Стоило вспомнить о произошедшем на празднике, как по телу Аланы прокатилась ноющая боль. Ладонь сама собой взлетела к месту, где, по мнению людей, находилась душа.

Короткий встревоженный стрекот. Ронни спрыгнула с плеча. Черные глазки взглянули на Алану с волнением. Облачница воздушными прыжками поспешила к выходу.

Казалось, под кожей орудовали острые иглы. Пальцы суетливо расстегнули верхние пуговицы кофты. Алана нахмурилась. Сквозь смуглую кожу проступил свет серебристой звезды. Действительно. Казалось, что внутри, в груди, поселился один из этих плодов, которые росли на странном кусте.

Послышалось хлопанье крыльев. Садовница опустилась на дорожку рядом с Аланой. Рядом засуетилась Ронни.

Блеклый взгляд Садовницы ухватил серебристое мерцание на теле Аланы. Та быстро застегнула пуговицы. Боль уже немного отступила.

– Что ты здесь делаешь?! – взвилась Садовница. – Зачем ты трогала куст?! Ты хоть понимаешь, что наделала?!

От обиды у Аланы слезы навернулись на глаза. Вечно все наезжали! То Белая ворона, теперь еще и Садовница.

– Да ничего я не понимаю! Не трогала я Ваш куст, да очень он мне нужен! Просто… эти лепестки… – она всхлипнула и замолчала.

Ронни потерлась пушистой мордашкой о щеку в знак поддержки. Алана отрешенно погладила зверька.

– Какие лепестки? – во взгляде Садовницы блеснул интерес.

– Да те, голубые, – Алана махнула рукой в сторону цветочного тоннеля.

– И что же было с этими лепестками?

Взгляд скользнул куда-то в сторону, в пустоту. Рассказать бы все… Так еще сумасшедшей назовет!

Глава 19

– Так что с лепестками? – настойчиво повторила Садовница.

– Они… как будто привели меня сюда… – нерешительно пробормотала Алана.

– И? Расскажи мне, девочка. Это все может быть очень и очень серьезно. Так что лучше скажи все, как есть.

– В общем, мне послышалось… Какой-то голос прозвучал прямо у меня в голове. Он сказал, что меня ранило именно это, – она указала на куст. – Да со мной со вчерашнего дня происходят какие-то странности! С самого праздника! Я потеряла на нем сознание, хотя была совершенно здорова. А теперь еще и эти лепестки.

– Сад захотел, чтобы ты оказалась здесь, и сделал видимым свой плод в твоей душе, – задумчиво сказала Садовница. – Сад пытается тебе помочь. Это предчувствия любви. Они не подчиняются купидонам. Сами по себе отрываются от куста и вкалываются в души людей. Вот только… ты-то не человек. Не знаю, как тебе удалось пораниться предчувствием, но ничего хорошего это не принесет. Однажды один купидон – прошлый Садовник – был неосторожен с предчувствиями любви…

Садовница замялась, будто передумала рассказывать. Алане стало не по себе.

– И что с ним случилось? – еле-еле шевельнулись губы.

Бледно-голубые глаза Садовницы помрачнели. Она горько улыбнулась, глядя с сочувствием. Алана обычно видела его лишь от Лилиан, и непривычное отношение настораживало.

– Их не зря строго-настрого говорят трогать лишь в перчатках. А он укололся, и эта штука проникла в него. В общем… он сошел с ума, – рухнуло с губ Садовницы приговором.

Вернувшись в замок, Алана поднялась на этаж преподавателей. Она робко постучала в темную дверь. Пальцы нервно одернули край кофты. Не хватало, чтобы кто-то увидел здесь.

Дверь открыл молодой мужчина. Его серебряные перья отражали все, словно зеркала. Такой цвет крыльев означал, что купидон дает человеку любовь к самому себе.

– Алана? – удивился преподаватель.

По Александру вздыхала добрая половина студенток. Алана относила себя к «злой половине» и была равнодушна. Одногруппницы же нарочно забывали, как держать лук. Александр подходил, поправлял, и девушки растекались в умиленном восхищении.

– Я хотела спросить… – нерешительно начала Алана.

– Проходи, – дружелюбно улыбнулся преподаватель.

За дверью оказалась квартира-студия, тронутая легким холостяцким беспорядком. Несколько бра на стенах разбрасывали неяркие клочки света.

– У тебя проблемы, Алана? Не так ли? Так просто ты не пришла бы. Ты не похожа на тех девчонок, которые делают все, лишь бы привлечь мое внимание.

Глава 20

Алана присела на краешек белого дивана. Александр расположился напротив. Его раскрытые вдоль спинки дивана крылья ярко сверкнули.

Было непривычно видеть преподавателя в футболке и джинсах, таким простым и домашним. К студентам он всегда приходил в идеальных рубашках и брюках, в строгих очках с прямоугольной оправой. У Александра были прямые волосы длиной до плеч. Обычно купидон собирал их в безупречный низкий хвост. Сейчас же светлые пряди были схвачены на затылке кое-как. Эта небрежность делала Александра только красивее. Его черты лица были такими правильными и утонченными, что легко можно было представить его аристократом из прошлых веков, в бриджах и тонкой белоснежной рубашке с широкими рукавами и кружевными манжетами. И это не терялось даже при такой простой, повседневной одежде.