Нет иных путей на карте быта.
Реальностью своей не подавись.
Потребством мне заняться или сбытом?
Она мне дышит в спину, обернись!
Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть летящий в меня костлявый кулак. На каждой костяшке замечаю свой портрет.
У реальности бесконечное количество лиц.
Мышцы на этот раз работают исправно. Я уже справа, уклонился, заряжаясь для мощного хука. Винтовка с грохотом вылетает из руки. Кулак Смертника пролетает мимо, едва зацепив ухо.
Лица на тонком полиэтилене, в который мы уперлись головами.
Я пружиной распрямляюсь в его челюсть. Гнилые зубы фейерверком разлетаются вокруг. Он смеется, забрызгивая меня кровью.
В попытке заглянуть за.
Через дыру в его груди я вижу обои. Винтовка выстрелила при падении. Смертник оседает на пол.
— А ты не промах, парень, — говорит он, вытирая бледное лицо.
Черная кровь растекается по ламинату. Он однозначно будет испорчен влагой. Я протягиваю ему кубик сахара, найденный в кармане. Хоть это оставили двухколесные кретины. Он отказывается. Это конец для него, определенно. Я выдвигаюсь по окрасившимся в красный цвет осколкам прочь из квартиры, оставив его наедине с обоями. Лифт не работает, и я спускаюсь по лестнице. Чувство падения не покидает тело. Сколько еще пролетов впереди…
Выйдя на улицу, я наступаю на что-то мягкое. Под ногой тлеет красная самокрутка, свернутая наспех опытной рукой. Ветер притих, вдалеке слышны звуки сирены. До вокзала пара километров, надо успеть на следующий поезд. В голове застыл немой вопрос, оставленный Смертником на белеющих губах в последний момент.
Уверен, что не пробовал Г-12?
