Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну, ё-моё! – воскликнул Руденко. – Минута до Нового года!
– Эх, вот не фортануло! – отозвался Шевчук. – Давай отсчёт что ли?
Сержант стал отсчитывать секунды.
Совсем скоро он стал считать громче:
– Пять! Четыре! Три! Два! Один!
На часах «пробило» полночь.
– С Новым годом! – раздался громовой голос Клоктунова, и он залпом выпил спирта из крышечки фляги.
По горам разнеслось громогласное «ура!»
Перезарядка подходила к концу. Капитан подозвал к себе командиров взводов.
– Товарищи офицеры! – торжественно начал он. – Несмотря на испорченный Новый год, мы успешно его отмечаем и выполняем боевые задачи!
Комбат вытянулся.
– Благодарю за службу!
– Служим Советскому Союзу! – отозвались хором лейтенанты.
Капитан снова налил спирта в крышечку фляги, офицеры последовали его примеру.
– С Новым годом, товарищи! – торжественно произнёс он, и все чокнулись этими маленькими крышечками, которые были тут же опустошены.
– Приготовиться к залпу, огонь по команде, – приказал Клоктунов, и офицеры разошлись по машинам.
Через две минуты машины снова вышли на позиции. На этот раз по рации раздалась команда:
– Батарея! По врагам Советской Родины! Огонь!
Снова были повёрнуты ключи, и снова в ночном небе показались огненные хвосты многочисленных ракет…
***
Машины снова уходили на перезарядку.
Это был последний залп. Из полка пришла команда «отбой» с благодарностью батарее за отличную стрельбу. Как говорили, «духов» много полегло…
– Вот тебе и «с Новым годом»! – восклицал Клахадзе, когда они вернулись в казарму.
– Ага, – отзывался Руденко. – Ни снега, ни метели… солнце, так ещё и ракеты посередь ночи!
– С Новым годом, бача! – усмехнулся Шевчук, поднимая кружку. – М-да… знатная сегодня вьюга выдалась…
– Ага, по-афгански! – сказал Соколов.
– Руденко, разливай всем, тост буду говорить! – распорядился лейтенант. – И не скупись!
– Это мы с радостью! – рассмеялся сержант и принялся наливать всем бойцам спирт в кружки.
Шевчук на минуту задумался, а потом также задумчиво произнёс:
– За победу как-то глупо пить будет… нехорошо… Давайте, за то, чтоб живыми вернулись…
– Поддерживаю! – отозвался сержант.
Тут же послышались одобрительные возгласы, и вновь все принялись чокаться и выпивать, занюхивая рукавами куртки… И каждый чувствовал в своей душе какое-то непонятное семейное тепло, даже несмотря на то, что настоящая семья была очень далеко, где-то за речкой и, даже несмотря, на огненную вьюгу, которую пришлось только что пережить, и в которой довелось встретить очередной Новый год….
Новый год
Декабрь.
Казалось бы, первый месяц зимы, а в пору цитировать Пастернака:
Неплохо, конечно, было бы заменить на «декабрь», но что-то как-то не подходит.
Да и вообще какой-то странный месяц.
Вроде бы, Новый год не за горами… все суетятся, покупают подарки, украшают дома… все рады… а мне одиноко…
На улице вечер.
В эти часы небо уже тёмное, покрытое звёздами, иногда даже луна удостаивает нас честью показаться.
В моей квартире темно.
Надо бы включить свет, да не хочется – глаза привыкли к темноте, я просто уже слился с ней, особенно потому что сам-то хожу во всём чёрном… это уже часть имиджа (но кто я такой чтобы иметь свой имидж, не правда ли?).
Окно нараспашку (или настежь?), а я сижу, курю на подоконнике, согнув одну ногу в колене, под которым стоит пепельница.
Снаружи холодно, редкие снежинки попадают на меня, а я этого не чувствую.
Я вижу окна дома напротив, в них зажигается свет, и через некоторые шторы видны силуэты людей. Кто-то садится за стол, кто-то с кем-то общается, смеётся… люди счастливы – у них кто-то есть… всем бы так…
Дурная привычка курить, но ещё дурнее – не докуривать… так и сейчас – только пол сигареты выкурил, а уже в пепельнице…
И я всё сижу на подоконнике, у открытого окна, за которым падает снег, как время, отпущенное нам на жизнь…
Я начинаю чувствовать холод, что сковывает меня везде.
Я понимаю, что надо бы закрыть окно, но не делаю этого… может, жду тепла, хотя откуда ж ему взяться?
Ночь ничего магического не несёт в себе.
Лишь холодную постель и пустой потолок, в который я смотрю.
Сон не приходит… хотя, может я уже не понимаю, когда засыпаю, потому что на утро непонятно – то ли я спал, то ли просто лежал несколько часов с закрытыми глазами… Вообще-то говоря, больше на «отключку» похоже…
Следующий день кажется светлым, даже солнце показывается, освещая тот небольшой слой снега, что есть на улице.
Я сам для себя замечаю, что это первый день, когда оно вообще выглянуло в этом месяце.
Может станет, всё-таки, немного теплее?
Пора бы наряжать ёлку, а то как-то некрасиво будет – завтра новогодняя ночь, а я без неё…
Достаю с верхних полок шкафа коробку, со сложенной в неё искусственной ёлкой и игрушками.
Ставлю.
Расправляю ветки и макушку.
Начинаю наряжать.
Игрушек много, всем им, наверное, столько же, сколько мне… разные шарики, птички, гирлянды, снеговики, дождик… всё это напоминает детство, то самое детство, когда ты думал, что до взрослой жизни далеко, а тут – бац! – а дальше только старее и всё… тю-тю…
Наконец, ёлка наряжена.
Смотрится она очень красиво, а мне становится грустно… так нестерпимо грустно и тоскливо по прошлому, когда всё это было весело, когда под ней можно было найти подарки, а что теперь?
Я сижу перед искусственным деревом, скрестив, по-турецки, ноги, смотрю на него и понимаю, что чудес не будет… я и не жду…
Тридцать первое декабря.
На улице падает снег, солнце вроде есть, а вроде и нет.
К вечеру, я решил пойти на улицу, уж и сам не знаю зачем. Вид у меня неважный: мешки под глазами (хоть раньше их и не бывало), растрёпанные волосы и щетина, которой любой актёр, играющий алкоголика, позавидует.
Небо стало тёмным, появлялись звёзды, луна, фонари и гирлянды светятся везде.
В центре города стоит огромная ёлка, освещённая разными лампочками и прожекторами, рядом бегает много детей, и все получают подарки.
На заснеженных улицах полно людей… влюблённые пары, семьи, компании друзей… все счастливы, все вместе… а я один… хожу средь них угрюмый. Должно быть, странно это выглядит со стороны: у всех радость, а тут какой-то хмырь ходит – грустит, только праздник омрачает да народ пугает непотребным своим видом. А я просто не понимаю, как можно быть такими счастливыми… почему всем весело, а мне нет, почему все вместе, а я один?
Я возвращаюсь в холодную квартиру, шторы стоят парусом от ветра, немного снега намело на пол у окна. Вот, теперь точно надо его прикрыть, а то ещё сугроб привалит – не разгребу.
Берусь за ручку, закрываю… пепельница вылетает в окно, и через несколько секунд слышится звон разбитого стекла (или же льда).
«На счастье», – думаю я и смотрю вниз. На асфальте блестят осколки стекла и льда. «Прям моё состояние», – про себя говорю я и задумываюсь, что сготовить на ужин.
Впрочем, выбирать не приходиться… «завтрак, обед и ужин холостяка» – пельмешки.
На часах одиннадцать вечера.
В моей квартире темно.
Телевизор включён, все там друг друга поздравляют, поют, пьют, веселятся… а я сижу на подоконнике у открытого настежь (или нараспашку) окна (снова, здравствуй! снова, как дела?).
Снаружи холодно, редкие снежинки попадают на меня, а я этого не чувствую.
С улицы слышится смех, слышатся радостные возгласы, а мне не смешно.
Снежинки крутятся в воздухе, напоминая небольшую метель… и видно в их мерцании что-то до боли знакомое, что-то печальное, что-то молчаливое, что-то… похожее на меня…
Я всё ещё сидел на подоконнике, когда из комнаты, где работал телевизор, зазвучали фанфары перед речью президента.
Решил, наконец, слезть и открыть шампанское, а то прям вообще не Новый год.
Пока открывал, уже и прозвучала речь, пробили куранты, спели гимн, на улице послышались звуки салюта, и небо осветилось различными цветами огней, вырисовывавших самые невероятные и красивые рисунки.
Спасибо тем людям, что не ленятся запускать его на Новый год! Это ж бесплатное шоу для почти всех жителей города…
Я стою с бокалом шампанского у открытого окна, откуда ветер задувает ко мне в дом снежинки, а я этого всё ещё не чувствую…
Поделиться книгой: