Помоги проекту - поделись книгой:
На вопли и возмущения мы отвечали, что пока идёт перенос капсул, пускать никого нельзя. Небезопасно, дескать… А потом можете ходить сколько душе влезет. Благодаря Мелкому удалось узнать, что мы хоть и имеем право огородить территорию, но запретить на неё доступ можно только при определённых условиях. А за самовольный захват полагается штраф.
За драки и причинение вреда тоже полагаются штрафы. А поскольку платить нам было особо нечем, то, скорее всего, пришлось бы все прегрешения отрабатывать. Причём в поте лица и на самых неприятных работах. Поэтому вели мы себя корректно, стараясь быть святее Папы Римского. Что, судя по недовольным лицам провокаторов, у нас вполне получалось.
Всё-таки незнание законов, как известно, от ответственности не освобождает. Это я как юрист говорю! Хотя и несостоявшийся… К тому же, случись что — было бы слово, моё и Костромы, против слова Ольши, который бил бы себя пяткой в грудь, доказывая, что всё нам объяснил и разжевал. И кому бы поверили? Ведь мы тут пока — пришлые, и звать нас «никто».
А когда капсулы приземлились, каждый поторопился к себе, чтобы запереться там и не выходить. Во всяком случае, до тех пор, пока не получим внятных инструкций, как себя вести в городе. Сначала мы, правда, помогли перенести раненых, затем прикрыли девушек — и уже потом в капсулы юркнули мужчины.
Последними уходили Дунай, Чемодан и я. Пришлось распределять по капсулам и наших питомцев, которые у людей вызывали живой интерес, а цапнуть могли вполне серьёзно. Я взял к себе смирную самочку, которой всё ещё не придумал имя. Дунай прихватил Шрама: всё правильно, два обалдуя между собой отлично поладят. А ещё одну самочку взял Чемодан.
Хромая самка, понятное дело, пошла с Пилигримом, который возвращению своей капсулы радовался как ребёнок. Ну то есть, как… В его случае это значило, что он хотя бы на несколько минут перестал хмуриться и недовольно зыркать вокруг. Всё-таки на редкость нелюдимый тип, хоть и неплохой человек.
Вот так и закончилось наше переселение….
Когда я зашёл внутрь своего жилища, у меня сердце защемило от радости и боли. Всё внутри покрылось слоем пыли. Остатки ремесленных материалов были в беспорядке раскиданы по полу. В углу лежала моя старая одежда — ещё из тех времён в горах, когда мы никуда не бежали. Приветливо мигала огнями медицинская капсула. А в хранилище ждала пачка безвкусных галет.
И всё-таки это был дом. Родной, привычный, тёплый и знакомый. Где в биде была вода, где ждала удобная кровать — и где всё лежало под рукой. И где наводила шороху непривычная к тесноте голубоглазая зверюга… А я надеялся, что и у остальных встреча со своими жилищами прошла так же радостно. Потому что сидеть взаперти нам, похоже, предстояло ещё долго. До завтрашнего утра, а то и дольше.
Ну лучше так, чем попасть в кабалу к местным заправилам. И пусть на меня злятся за этот приказ, но я был суров, деспотичен и неумолим. Поэтому вся наша группа смирно сидела в капсулах. Возможно, кому-то было скучно. Но не мне. Я делал копья и топоры. Зарабатывал баллы ручным трудом, как в старые времена, и был одуряюще счастлив!
Глава 4. Определённо, развитый город
Первое, что я учуял, проснувшись — это тонкий запах мочи. Хотя, конечно, вентиляция и старалась с ним справиться. У двери, с осуждением глядя на меня, лежала виновница запаха. Я прямо-таки читал в её глазах: мол, человек, раз завёл животное — не забывай выгуливать. А стоило спустить ноги на пол, как я сразу обнаружил место, где было произведено хулиганство.
— Да твою ж мать… — пробормотал я и отправился смывать хулиганские делишки.
Для вытирания использовал свою дорожную одежду: её всё равно надо было почистить. Точнее, отправить в хранилище, которое дальше само с этим справится. Сам же переоделся в модернизированное трико. С учётом жары, это был самый подходящий наряд.
— Потерпеть не могла? В биде сделать свои дела не могла? Обязательно под кровать мне лужу было лить? — ворчал я, убираясь.
— У-у-у-у!.. — пояснила мне самочка, виновато потупив голубые глазки.
— Вот тебе и «у-у-у-у»!.. — буркнул я без особой злобы.
Ну потому как, если по-честному, сам был виноват.
Из капсулы я выходил с опаской. Впрочем, даже не выходил, а чуть не вывалился. Засидевшаяся взаперти самочка едва не сбила меня с ног, радостно помчавшись разминать лапы. А я, восстановив равновесие, тут же подозрительно осмотрелся вокруг.
Вчера вечером тут отирались какие-то левые личности, заглядывавшие в окна и совавшие везде свои носы. И, понятное дело, я ожидал увидеть их снова. Но в это утро город жил своей жизнью и не обращал на нас внимания. А к небу тянулись дымы от костров и печей, которые в изобилии стояли между капсул внутри городских стен.
Над белыми крышами плыли ароматы разогреваемой еды. И даже у нас появился костерок, у которого сидел Мелкий. Увидев меня, наш гопник приветственно махнул рукой.
— Кароч, Вано! Дрова тут тоже надо покупать! — сообщил он мне, указав на кучу сушняка, лежащую рядом. — Я, типа, продал копьё и купил дрова.
— Серьёзно? — удивился я, усаживаясь рядом. — А просто в лесу набрать нельзя?
— Можно, типа, и в лесу. Но кил
— Ну да, — согласился я с его выводами. — Четыре часа туда, четыре назад… Дорого стоят дрова?
Вытащив из куртки кожаный мешочек, Мелкий протянул его мне.
— Местная валюта, натурально! Я поржал! — заметил он.
Раскрыв мешочек, я удивлённо посмотрел на медные и серебряные кругляши. Собственно, как выяснилось, никто здесь не заморачивался с какой-то чеканкой. Вместо этого на кругляше просто пробивали цифру примерного веса.
— Серебро к меди — как один к десяти. А золота, типа, ни у кого нет! — сообщил Мелкий. — Ещё в ходу каменные кругляши с дыркой посредине, а в этой дырке — янтарь. Откуда камни, никто не знает. Но за такой кругляш можно, типа, к Алтарю доступ получить. Сейчас курс такой: один кругляш к тридцати-тридцати пяти серебряным монетам.
— А твоё копьё во сколько оценили? — уточнил я.
— В десять серебряных, — недовольно хлюпнув носом, ответил Мелкий. — А это, типа, сдача. Короче, остаток после хвороста. Я на себя сколько мог навалил…
Остаток насчитывал четыре серебра и восемь меди. То ли дрова стоят дорого, то ли наше оружие в Алтарном совсем не ценят. Вот и думай, что лучше: рукотворное оружие делать или дрова на продажу собирать за двадцать километров от города.
Хотя я был уверен, что и дровами просто так торговать не получится. Уж что-что, а такую нишу «кукушата» должны были контролировать в первую очередь. Вероятно, по принципу «сам себе собирай, а продавать — не смей без лицензии».
— Ещё что-то интересное есть? — уточнил я, возвращая мешочек.
— Тут какие-то поцы заявлялись утром… Гнали какую-то пургу, что мы, типа, должны им налоги платить! — расплылся в беззубой улыбке Мелкий.
— И ты что? — подобрался я, очень надеясь, что за капсулой гопника сейчас не валяется какое-то пришибленное и ограбленное тело.
Не, ну а чо: типа, «по понятиям».
— Да послал их к этому… К Ольше, кароче! — Мелкий махнул рукой в сторону города. — А они ваще чот как-то сразу сдулись и свалили. Я так думаю, Вано, что всё это, типа, плохо пахнет… Не нравится оно мне!
— Должно нравиться, между прочим! — с небывалым облегчением ответил я. — Это же сладостный запах большого города! Свобода, возможности!..
— Да ну его к ядрёной фене, запах этот! — гопник горестно вздохнул. — Натурально воняет каким-то разводиловом… Бестии нас бы просто съели, а эти козлы ваще сожрут!
— Ну… Нас предупреждали! — я пожал плечами.
— Доброе утро! Что у нас нового-интересного? — раздался рядом голос Костромы, и мы дружно обернулись.
Одно за другим, у костра собирались все доверенные лица. Причём, надо сказать, лица эти были заспанными, но крайне довольными. А нам с Мелким пришлось ещё раз десять пересказывать новости. Та же Кострома, услышав про монетки, сбегала в капсулу и притащила мешочек, который мне Ольша вручил. Внутри и в самом деле были круглые плоские камешки типа гальки. С дырочкой и вставленным в неё янтарём.
Цвет у янтаря был необычный — насыщенный тёмно-красный. Ничего подобного я тут ещё не видел. Что, впрочем, и неудивительно. Янтарь и на Земле встречается не везде. Видимо, администрация города нашла какое-то секретное место, вот теперь и добывает. Просверлить гальку — это не проблема. Обточить янтарь — тоже. И пока другие не обнаружили это место добычи, можно им вовсю пользоваться.
— Ольша так и не приходил? — хмуро спросил Дунай, погладив Шрама за ухом.
— Нет, — ответил я. — Как видишь, Ольше не до нас оказалось. Придётся для начала самим вникать в местные законы. И встраиваться в общество тоже.
— Я, типа, уже кой-чо раскопал! — радостно, как в детском саду на утреннике, заявил Мелкий.
— Ну давай, вещай, разведчик! — предложила Кострома.
— Тут с законами, типа, всё просто! — приосанился наш добытчик сведений. — Тут, кароче, никого месить без повода нельзя! Только с поводом. Ну и чтоб кореша рядом стояли и засвидетельствовали!
— Да, блин, вот кто бы сомневался!.. — хохотнул Дунай.
— Тырить тоже нельзя. Типа, кто стырил — идёт на болт! — продолжил Мелкий, ничуть не смутившись. — Если типа чью-то шмотку испортил — будешь выплачивать. Не можешь — идёшь на болт. Хочешь барыжить — плати пошлину. Или иди в болт! Хочешь собирать всякую полезность — иди в болт!
— Почему? — расстроился Чемодан.
— Ну, типа, всё тут городское. А ничейное, натурально, только километров за двадцать! — Мелкий развёл руками. — Ближе можно собирать, выращивать и, типа, добывать только по заданию города.
— А ты, когда копьё и дрова покупал, кореша рядом были? Ну которые подтвердят, что сделка была честная? — уточнил Сочинец.
— Тут три рынка, и на них сидят барыжники, а за ними атлеты приглядывают… — начал объяснять Мелкий, но я его прервал:
— А кого ты атлетами называешь?
— Так это, типа, бойцы городские, с повязкой на руке! — охотно пояснил Мелкий. — И там всё шоколадно! Идёшь к барыге и сбываешь ему то, что взять согласится. А атлеты, типа, за всеми приглядывают. Если никто не возмутился, значит всё по чесноку было! Натурально!
— Так что нам делать-то? — спросила Маша. — Надо людей чем-то занять, а то сидим по капсулам, как придурки какие-то…
— В самом деле… — согласилась Кострома. — Что делаем, народ?
— Ну нам, похоже, надо тут охранение сделать! — заметил Чемодан. — Чтобы несколько человек постоянно за всеми чужими приглядывали, кто сюда лезет.
— И по одному нельзя ходить, — добавил Дунай. — Человек по пять сразу.
— А что-то делать на продажу будем? — спросил Сочинец.
— Чтобы что-то делать, надо знать, что тут самое нужное. И что конкретно спросом пользуется! — решил я. — Давайте-ка я с Мелким и Трибэ на рынок схожу. Поболтаю с торговцами… Сочинец, ты тогда набирай людей на промысел. А тебе, Кострома, надо людей организовать в охранение.
— Понятно. Ты иди тогда сразу! — предложил Сочинец. — Как вернёшься, так и решим, что дальше делать.
Я, собственно, так и собирался сделать. Поэтому позвал Трибэ, а затем вместе с ним и Мелким отправился в город.
Впечатления со вчерашнего дня особо не поменялись… Город по-прежнему оставался местом людным, тесным, бурлящим и вонючим. Зато теперь были видны люди, занятые именно на общественных работах. Одни убирали мусор, другие посыпали песочком подозрительные пятна на земле…
А ещё по улице, прямо перед нами, тянули телегу с брёвнами. Настоящую. Ну почти…
В перевозке были задействованы человек двадцать. И тянули они сразу штук тридцать стволов. Причём таких больших и толстых, что на каждый из них в норме потребовалось бы от двух до четырёх грузчиков-тяжелоатлетов. В общем, местный способ перевозки тяжестей я оценил, хотя колёса в нём и не использовались.
Всё было проще! Улица была покрыта в центре толстым слоем глины. Я ещё вчера на это обратил внимание. А сегодня убедился, что эта фигня неспроста. Брёвна, уложенные на салазки-волокуши, тащили именно по глине. А вперед шли четыре человека, которые активно поливали её водой из деревянных леек.
Ещё двое шли с ведром, в котором тоже была мокрая глина. Её они кидали на те места, где покрытие уже стесалось. Получалась такая мокрая и скользкая поверхность, по которой салазки-волокуши ехали словно по льду! Те же, кто этот огромный состав тащил — шли по сухой части улицы, натягивая толстые грубые канаты из местных растений.
— Тля, они гении! — восхитился Мелкий.
— Не, просто кто-то здесь историю хорошо учил… — с умным видом заметил Трибэ. — Так древние египтяне перемещали каменные блоки.
— Да посрать мне на древних египтян! Ты гля, какие красавцы, нахрен! — отмахнулся Мелкий. — Я думал, такой прицеп только фура двигать может!..
Но нет, двадцать человек вполне себе справлялись. Интересно только, как они по горке всё это хозяйство будут поднимать? Правда, думаю, там уже давно предусмотрели какую-нибудь систему стопоров…
На меня косились с интересом. И дело было даже не в том, что наша группа приехала из гор на черепахе. А в том, что я был в трико. Только сильно модернизированном. Перед выходом в город я спустил некоторое количество баллов, превратив его в белые штаны и белую же футболку с карманами. Утепление делать не стал, потому что и так было жарко.
Вообще климат на равнине разительно отличался от горного. Утром температура поднялась градусов до двадцати с хвостиком. И, видимо, днём будет все тридцать в тени. Натуральный юг — со всеми своими достоинствами и недостатками.
Но, несмотря на это, местные не одевались так, как я принарядился. Поэтому я натурально выглядел белой вороной. Потому что на цвет было жалко тратить баллы…
Рынок представлял собой площадь, освобождённую от капсул и застроенную простенькими навесами, под которыми торговцы раскладывали свои товары. И вот тут интересно стало уже мне. Продавалось на рынке много всего. В том числе, и пресловутые дрова. Которые стоили по пять серебра за метр кубический.
Поскольку эталонов ни у кого не было, метр определялся «на глазок», иногда с немалыми погрешностями. Но народ всё устраивало. Торговцев дровами было несколько, и, судя по суровым выражениям лиц — все они были «городские». Что здесь автоматически приравнивалось к «кукушкинским».
Торговали на рынке и уже знакомыми клубнями. Ну теми, которые после варки напоминали картошку. На прилавке они были грязные, в комьях земли — и ничем не напоминали съедобный продукт. Но форма-то была знакомая, вот по ней я их и узнал.
Несколько торговцев предлагали сушёные фрукты, а один даже «свэжиэ» — «только вчэра с дерева снял, э!». Причём, сразу трёх видов. Один плод был продолговатый, твёрдый, а внутри обнаружилась сумка с несколькими косточками. Кожура у него была плотная и несъедобная, почти безвкусная. Её надо было счищать.
Второй был с фиолетовой кожурой, которая оказалась вполне съедобной. Внутри у него пряталась большая косточка, облепленная сладкой, слегка вяжущей мякотью. От косточки она отделялась плохо. Правда, как я понял, так случилось, потому что фрукты ещё не успели созреть. Видимо, этот торговец беспощадно эксплуатировал найденные деревья.
Третий фрукт имел жёсткую кожуру жёлтого цвета. Внутри была волокнистая кисло-сладкая мякоть и несколько семечек. Но в свежем виде, если честно, ни один из плодов мне не понравился. Зря только четыре медных монеты потратили…
Вот в сушёном виде фрукты были интереснее. Но и стоили дороже. Так что мы их брать пока не стали.
Дольше всего я задержался у лотков с деревянными изделиями. Вот тут глаза, и в самом деле, разбегались… Из дерева делали почти всё: ложки, вилки, ножи, кружки, тарелки, бутылки, фляги, мебель и многое другое.
Пообщавшись с торговцем, я узнал, что деревообработкой занимается группа «столяров», в которую изначально входило трое плотников. А позже они уже обучили остальных товарищей, так что теперь всей бригадой работали «на отлично».
Правда, торговую лицензию им «кукушкины» не выдали, решив задвинуть куда подальше. Поэтому торговали деревом представители правящей группы. Это я, само собой, между строк догадался. Сами торговцы такие нюансы чужакам не рассказывали.
Зато рыбный прилавок, как я и подозревал, оказался вполне самостоятельным. А ещё большим и доверху забитым рыбой. Девушки-продавщицы были из группы Бороды. Одно упоминание его имени и факта нашей встречи сразу обеспечило нам пусть небольшую, но скидку. Ей-то мы сразу и воспользовались, купив копчёной рыбы.
У меня от её вида слюни текли, хотя я успел позавтракать. Аромат от выбранной рыбины шёл такой, что желудок непроизвольно сжимался, алчно требуя попробовать вкуснятину. Но я держался, решив обязательно донести рыбу до наших. Не зря же Мелкий три серебра за неё выложил.
И нет, мои предположения, что ткачество в Алтарном не развито, разбились о суровую реальность. Как минимум, две группы насыщали рынок сбыта местной одеждой. И хоть она и выглядела простенько, зато и стоила всего ничего.
Инструментов с оружием на рынке тоже хватало. Изготовлением занимались разные энтузиасты, которые сбывали этот товар торговцам — а те уже продавали другим жителям. И пусть наше оружие было качеством получше, много за него выручить мы бы не смогли…
С другой стороны, оружие мы делали быстро, качественно, в больших количествах — да ещё и от СИПИНа баллы за него капали. Так почему бы не попытаться занять рынок, раз эта ниша почти пустует?
Но самым удивительным было то, что в городе не хватало мяса!
Да-да… Хотя среди десяти тысяч жителей и были охотники, но похвастаться особыми успехами они не могли. Пустовали мясные прилавки, не было в продаже кожи и меха. Хотя, казалось бы, так быть не должно.
Но… Торговец мясом развеял мои надежды.
— А кого тут ловить? — зло буркнул он. — Либо мелочь всякую, либо хищников, либо туши весом от полутонны. Ты местных травоядных видел? Нет?.. Они тут все гигантизмом поголовно больны! Ну придумаю я, сука, как тушу в три тонны убить, а дальше-то что? Даже если убью, и даже если все, кто охотой промышляет, соберутся, мы её просто профукаем! Я серьёзно, мужик! Мы просто всё это не утащим!..
Они — может, и нет. А вот наша группа вполне осилит. Только понадобится надёжная телега. А лучше — две.И всё, что нужно для выделки шкур. Кстати, а что конкретно нужно-то, кроме соли? Этот вопрос надо было уточнить у Дуная и Костромы. А ещё нам потребуется какое-то хорошее оружие… И мощное, чтобы шкуры пробивало! Но это всё потом…
Я продолжал искать. Был прямо-таки уверен, что какое-нибудь выгодное дело найдётся. В принципе, по-настоящему закрытыми областями оказались только рыбалка и деревообработка. А во всех остальных сферах у нас были шансы потеснить местных.
Поделиться книгой: