Помоги проекту - поделись книгой:
Сегодня был особенный для меня день – снова вызывают в кабинет главнокомандующих. Зачем? Сейчас узнаем.
Я зашел в кабинет, и сел напротив коменданта. Он сурово посмотрел на меня…
– Ну-с… Чистильщик. У меня есть для тебя серьезный диалог.
– Я весь во внимании. – сказал я.
– Слушай. Помнишь еще Марию? Она приболела недавно.
– Да, помню, а что?
– Дай бог ей здоровья.
Меня эти слова насторожили. Комендант – тот еще психолог. Чего он хочет от меня?
Комендант опустошает бокал водки, а после смотрит на меня.
– Головорез… Этот урод… Глава этих… Зомби? Нет-м… Каннибалов, да. Глава каннибалов он, этот Головорез.
– Да, знаю такого.
– Убейте его.
– Что? – я впал в шок. – Головореза? Охота на Головореза? Вы шутите? Это же одно и тоже, что и… Это самоубийство!
– А есть у тебя выбор?!
– Что?
– Те лекарства, что принимает Машка, слишком дорого нам обходятся. Либо вы убиваете этого сраного Головореза, либо… – комендант обезумевши смотрит на меня. – Либо нам придется ее убить. Выбор за тобой. И сделаешь ты его сейчас! Я жду ответа!
– Ладно! – невольно выкрикнул я. – Дайте мне мою «Виню»!
***
Звук лопастей, доносящийся откуда-то издалека, не давал мне покоя. Что это? Вертолет? Да, там кто-то полетать по выжженному до тла Красноярску решил, ага. Красивое зрелище?
Этот звук становился все ближе. Я ничего не видел, ни в небе, ни на земле.
– «Что за чертовщина?» – думаю я. – «Сходить с ума мне еще рано. Крепись, Чистильщик, крепись. Тебе еще Машеньку спасать…»
«Интересно, а Пила и Шон что-то слышат?»
Когда звук стал настолько громкий, что кажется, я мог дотянуться до него руками, я опять обернулся.
– Ты тоже это слышишь? – сказал мне Шон.
– Да. Слышу.
Вдруг из-за домов показывается… вертолет? Боевой вертолет, со снайпером на борту!
– Они решили нас всех тут перестрелять? – сказал Пила, ухмыльнувшись.
– Зря парятся. Мы и сами загнуться можем. – я скомандовал Пиле и Шону бежать. – Вот как-нибудь сами и загнемся тут.
Мы побежали к ближайшему ларьку, укрывшись в нем.
Мы ждем. Звук лопастей стал утихать.
– Может, выйдем? – сказал Шон.
– Самый умный? – грубо ответил ему я. – Вот ты и выходи, если помереть решил.
Вдруг мы снова стали слышать приближение лопастей. Мы пригнулись, дабы нас не обнаружили.
Секунда. Две. Бам! В стекло прилетает шквал пуль! Оно бьется, осколками падая на нас.
– А!.. – Шону осколки расцарапали всю левую руку. – Твою!..
– Тихо! – сказал я. – Он улетает…
Вдруг снова затишье. Мы, решив, что так продолжаться не может, выбежали из укрытия, и побежали к точке нашего задания… Задание – убить Головореза…
***
Снежинки. Снежинки, вперемешку с потом, катятся по моему лбу.
– «Это мое последнее задание» – нагнетал я сам себя. – «Сдохну я тут!»
Рядом со мной лежали Пила и Шон. Мы лежали и смотрели, с окна второго этажа, на дорогу. Там вот-вот должны были показаться каннибалы… Ребята пока еще не поняли почему…
Мы лежали…
– Пила! – я подозвал друга. – Идем на первый этаж. Проведаем обстановку, а потом обратно. Устал я так лежать.
– Хорошо. – ответил мне Пила, поднимаясь с пыльного пола. – Пойдем!
Мы с Пилой вышли из здания. Я треснул его прикладом по голове… Он упал, потеряв сознание. Привязав его к столбу, я направился обратно.
Шон смотрел на меня недоумевающим взглядом.
– Чист… Чистильщик… Че ты творишь? – Шон чуть ли не плакал. – И это был твой план? Это?!
– Да! Это! – прокричал я. – Заткнись.. Или хочешь вместо него пойти?
Шон замолчал. Но через минуту тихо сказал:
– Обещай… Обещай мне, что когда завалишь Головореза… Вторая пуля полетит в Пилу… – он жалостливо посмотрел на меня. – Обещай!
– Да! Да… Ладно, обещаю… – ответил я ему, упираясь в приклад винтореза.
Пила стал дергаться. Да, он пришел в себя.
До нас доносятся его крики:
– Чистильщик… Чистильщик, мать твою! Хорошо… Пошутили и хватит! Чистильщик… – Пила рыдал. – Трус! Трус!..
Видно, как по лицу Шона потекли слезы. Но он не мог ничего сделать – сделал бы, пошел следом.
Говорят, что когда умираешь – вся жизнь проносится перед глазами… Нет, это ложь. Когда предаешь друга – тогда вся жизнь проносится перед глазами…
– «Либо я… либо он…» – проносится мысль у меня в голове.
Вдруг я вижу пятерых каннибалов, идущих к Пиле… Они что-то вынюхивали. Через пару минут они стали издавать какие-то протяжные крики. Почему-то в этих криках я услышал: «Еда-а!!»
Вокруг Пилы стали собираться каннибалы. Десять? Двадцать? Сорок? Я уже давно сбился со счету. И вдруг они начали перед кем-то расступаться…
Головореза было нетрудно узнать – он весь покрыт шрамами. А также Головорез всегда носил с собой… катану. Да, самую настоящую катану.
«Ниндзя хренов»
Но также Головорез отличался… своей неимоверной жестокостью.
Подойдя к Пиле, он одним взмахом катаны отрубил ему руку… Пила заорал «как резаный». Стоп, так он и был…
Палец стал давить на спусковой крючок. Выстрел! Головорез замертво упал.
– Есть!.. – сказал мне Шон. – И…
Я повернул прицел на Пилу.
«Прости, друг…»
Я нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел. Пила свесил голову, и, будто по команде, перестал орать.
– И куда дальше? – спросил меня Шон.
Толпы каннибалов, увидав, где мы находимся, побежали за нами.
Я жалостливо посмотрел на Шона. Взгляд будто говорил:
«Вот и все, Шон… Вот и все…»
***
Напротив коменданта сидит один из разведчиков. Они угрюмо на друг друга смотрят, после чего комендант начинает разговор:
– Он сдох?
– Что?.. – разведчик вздрагивает, неожидав такой резкости от коменданта. – Кто? Кто сдох?
– Педофил этот…
– Головорез?
– Тьфу ты… – комендант явно сердился. – Он то точно сдох… Я слышал уже. Я про Чистильщика.
– А… а… – разведчик смотрит за спину коменданта, явно шокировавшись.
– Что, дар речи потерял? Чистильщик сдох, я тебе говорю?
Разведчик указывает за спину коменданту. Комендант разворачивается.
Распахнутое окно, из которого идет снег. Темная фигура в маске, и уже до боли знакомым всем винторезом. Это был Чистильщик.
– Твою… мать… – последнее, что сказал комендант, за секунду до того, как в него прилетела свинцовая пуля из «Вини»…
На грохот выстрела пришли люди. Что же они увидели? Распахнутое напрочь окно, и мертвых коменданта и разведчика. А, не только: на листке бумаги было написано: «Вы убили Марию – Чистильщик убьет вас»
***
Я вышел через окно, что было в кабинете главнокомандующих. Ну, как главнокомандующих, теперь уже ничейного.
Вынудили меня предать своих друзей, ради того, чтобы спасти жизнь Марии. Я повелся. Теперь, удумав, что я умер, они пристрелили Машу. Черти поганые!
Ничего… Сейчас круг радиации сузится еще, и все мы тут сдохнем! Он уже вышел из лесов, добравшись до Березовки. Теперь он активно продвигается на правый берег, и вот-вот уже дойдет до левого, нашего.
Но не только он тут есть. Круг радиации, что был на Октябрьском, уже поглотил весь Центральный район, и вот-вот поглотит и Железнодорожный. Но, можно считать, уже поглотил – там уже никого нет.
Радиация поглотит весь Красноярск, и все, это конец. Больше ничего нет…
Красноярск 2045: Изгой
Целое приключение, похоже на то. Серость и мрак домов пускай и нагнетала, но воинский дух, как говорил комендант Пи, всегда посильнее любой атмосферы. Нет это правда. Будто бы я из какой-нибудь фантастической, но в то же время и мистической истории. Грязные лохмотья на мне, сумка с какими-то мелкими принадлежностями, и пистолет. Нет, ну целый Странник из государств метрополитена нашелся. Что ж, их выбор, сидеть и пахать в метро и не заметить, как пролетела жизнь, или жить как вольная птица, но питаться из мусорки.
Они считают нас каннибалами, но разве можно делать выводы о том, кем ты никогда не был? Разве можно делать выводы о ситуации, которая для тебя является чужой. Ситуации – словно дети, ты проживаешь их только тогда, когда они твои. Трудно им понять, что нет добра и зла? Ведь правда же, существует лишь твой собственный жизненный опыт. И у кого его больше: у человека, просидевшем в тоннеле всю жизнь, или у вольной птицы?
Они заводят себе детей, не понимая, что сами как дети. Ну можно ли создавать новую жизнь там, где ты не смог благополучно сформировать свою собственную? Детей нужно заводить только тогда, когда есть у него какая-то опора. Отец, который готов стоять за него стеной. Единственное, на что можно опереться в метро, так это на стены этого метро и удачу, чтоб не упали хоть они.
Поделиться книгой: