Красноярск 2045: Сборник

– Присядь. – сказал комендант, указав на стул.

 Я сел.

– Что ж, сегодня будет твое первое задание. – начал комендант. – Помню, ты сказал о каких-то «нычках» вчера. Ты не против, если мы все оттуда перетащим сюда, в Убежище?

 Я одобрительно кивнул головой.

– Покажешь ребятам, где они?

– Да. – сказал я. – Покажу. Но только вот путь не близкий. Надеюсь, они не из пуха сделаны.

– Не бойся. – сказал комендант. – Лучшие бойцы!

– Хорошо. Выдвигаемся. – я с ребятами пошли на выход.

– Оружие перед входом в комнату главнокомандующих. Увидишь.

– Хорошо!

 Мы вышли. Перед входом валялись теплые вещи и… ПП-91.

 Я яростно зашел в кабинет главнокомандующих, прокричав:

– Где мой винторез!

 Комендант с округленными глазами посмотрел на меня.

– Он… старый и потрепанный. – начал он. – Мы подумали, что лучше дать тебе ПП.

– Отдайте мне мою «Виню».

 Комендант вышел из кабинета. Прошло десять минут. Он зашел, протягивая мне мой винторез. Я взял его в руки.

– Вы извините за мою… дерзость. – сказал я. – Просто эта вещь… винторез… мне очень дорог.

 Комендант кивнул головой.

– Спасибо.. – сказал я, выйдя из кабинета. Одев теплую одежду, я, Пила, Воронья, и Кореец, направились к выходу из Убежища…

 ***

 Зверь, тяжело перебирая лапами, идет по заснеженному мосту. Учуяв запах человечины, он начинает внюхиваться. Так… Двое… Нет, трое… Трое человек тут были минуты три назад. Они пошли в сторону Березовки.

 По злобной морде животного расползлась ехидная улыбка. «Сегодня я хорошо пообедаю» – такие мысли, если могут, посещают голову этого псового.

 Он, будто вдохнув в себя жизни, с новой силой ринулся через мост. В сторону Березовки…

 ***

 Мы шли. Воронья была тылом – прикрывала нас сзади. Ну, как, точнее просто часто оборачивалась, проверяя, не идут ли за нами собаки-мутанты или каннибалы. Скорее всего ее мотивировало не только желание не подвести ребят, но и самой не быть съеденной – мы всегда держали ее сзади, и она понимала – подпустит кого, будет первой перевариваться…

 Кореец и я шли по середине. Мы, держа в руках ружья, в любую секунду готовы были открыть огонь по команде Пилы.

 Пила же шел впереди всех, протаптывая заснеженную дорогу.

 Снег шел. Снежинки не раз попадали мне в глаза, заставляя меня часто моргать. В таком деле лишнее моргание может и подвести – важна каждая секунда.

 Зима 2045 – суровое местечко. Каждый новый шаг дается труднее предыдущего. Почему? То ли снег в ботинки сыпет, все больше и больше наполняя их грязью, то ли пятки уже отморозились настолько, что создается эффект тяжести. Тут уж сами думайте…

 Голуби летали у нас над головой. Это давно уже не те добренькие зверьки, что, бегая по парку, выпрашивали лишнюю крошку хлеба. Жизнь заставила их измениться – они научились неплохо летать, обрели мощные когти, и огромный клюв. Теперь они летают над головами людей, выжидая, пока они подохнут, чтобы своим клювом порвать их плоть и пообедать.

 «Мда…»

 Вода в Енисее стала совсем мутной. Еще пара лет – и это будет не вода, а коричневая жижа. Река превратилась в болото… Река превратилась в болото, животные в мутантов, люди… в зомби. Вот он, Красноярск 2045 года.

 Так, насчет «нычек». Первые две были по пути к Березовке, так сказать, на правом берегу Красноярска. Последняя, третья, была уже в самом ПГТ. Там же находился еще и мой дом, в котором тоже не мало вещей.

 Правый берег… о нем я вам и не рассказывал. Ну, исправим-ка это. До катастрофы левый и правый берег различали так – на левом жили те люди, что работали умом, а на правом – те, кто предпочитали руки. Там, на правом берегу, стояли фабрики, заводы.

 Кстати, что интересно – говорят, что это все в Красноярске из-за того, что заводы все в миг повзрывались, но почему-то правый берег, более-менее, цел. Зато Октябрьский район на левом берегу – будто в пепел превратился. Несостыковка. Нам опять врут?

 Да какая уже разница, все равно конец будет один – смерть. А кто, из-за чего, и почему – уже не так уж и важно…

 Мы уже прошли через мост, и стали доходить до моей первой «нычки», как вдруг Воронья вскрикнула. Мы все обернулись. Там была собака-мутант… Но… Но в два раза больше, чем они бывают обычно. Это был буквально медведь!

 Медведь издал отчаянный рев, и побежал на нас. Воронья, Пила, и я, побежали в ближайший подъезд и укрылись там. А где же Кореец? Кореец остался на улице!

 Я посмотрел в окно, что имелось в подъезде. Да! Он там! Он, подняв свою «Узи», стал отчаянно стрелять по медведю. Но все безуспешно, медведь подошел совсем близко к нему, и… одним ударом тяжелой лапой снес башку Корейцу…

– Черт! Кореец! Твою-то мать… – Пила ругался и бил ногой об бетонный пол.

 Я с Вороньей шокировано смотрели на разодранную тушу Корейца… Вдруг медведь разворачивается и идет… к нам…

– Миша-а!.. Я не хочу умирать… – Воронья подбежала к Пиле, и, охватив его за шею, начала рыдать. – Миш…

 Пила посмотрел на меня, и сказал:

– Так, я Катьку унимать, а ты… – он передает мне свой автомат, но я отмахиваюсь от него. – Сделай что-нибудь с медведем. Покажи, чего стоишь на деле.

 Они с Вороньей отошли в глубь подъезда.

 Я взял винторез в руки.

 «Ну что, «Виня», дадим жару?»

 Медведь долбит дверь подъезда. Я выхожу на лестничную клетку, и, дойдя до второго этажа, вылезаю через окно на крышу подъезда. Оттуда прыгаю на какой-то балкон, и, зацепившись за него, залезаю внутрь.

– «Ну что, «Виня», не подведи меня!» – я целюсь в медведя. Помня опыт Корейца, я целюсь именно в глаз, понимая, что попадание в другие места – бесполезны. Только патроны зря растрачу.

 Прицелился. Вдох-выдох. Мне нельзя промахнуться. Задерживаю дыхание. Мир вокруг меня замирает. Выстрел!

 Промах… Попал не в глаз, а в лоб. Кажется, медведь этого даже и не почувствовал – зверь все еще долбит дверь подъезда.

 Второй выстрел! Снова не в глаз. Попал в его густую шею. Но, кажется, что-то получилось: медведь перестал бить стальную дверь, переключив внимание на меня.

 Он стал подходить… Я понимаю, что одним движением его лапой он может сломать этот сраный балкон, а вторым – разнести мне хлебальник, судорожно перезаряжаю винторез.

 Выстрел! Медведь упал на землю, лапами закрыв глаза! Я попал прямо ему в глаз!

 Так, нельзя медлить. Запрыгиваю обратно в подъезд, спускаюсь по лестничной клетке, и жестом говорю ребятам, что пора бежать.

 Я открываю стальную, измученную медведем, дверь, и мы выбегаем. Мы бежим, не оборачиваясь, надеясь, что медведь еще долго останется лежать, а еще больше надеясь на то, что он, наконец, сдох.

– Так ребят. Мы забыли про задание. Попробуем дойти до первой «нычки» другим путем… – говорю я, еле отдышавшись после этой пробежки, ребятам. – Двинули!

 Мы решили пойти к «нычке» по другой улице.

– Вон там. – говорю я. – Вон в том здании.

 Мы заходим. Я отодвигаю одну из керамических плит, коими засеян весь пол этого здания, и беру оттуда сумку. В сумке лежали пару батонов хлеба, лекарства, коньяк (я не пил, нужен он мне был просто как мишень для стрельбы), ну и главное – пистолет с патронами.

– Ого! Сколько добра! – Пила явно был в восторге. – Да, дружочек, я и не сомневался в тебе!

– Коньяк явно по моей части. – Воронья посмотрела на меня, заигрывая глазками.

 Я, сделав вид, что ничего не видел, продолжил дальше «копаться» в сумке. Ничего больше не найдя, я все сложил туда обратно.

 Отдав сумку Пиле, мы вышли из здания. Впереди были еще две таких «нычки», и самое главное – мой дом.

 И вот мы уже были на полпути к моей второй «нычке». Спрятал я ее довольно хорошо – в ТК «Атмосфера дома», в «Бургер Кинг».

 Бургер Кинг – мда, это место когда-то было святыней всех подростков. Сейчас же это место не отличается ничем от миллионов других таких же. Все также в пыли, мусоре, и… В общем, ничем, кроме того, что именно там я спрятал свою вторую «нычку».

 Во второй моей «нычке» были: автомат Томпсона «M1», и пара патрон к нему. Это довольно редкое оружие, приберег его я таким способом, на «самый крайний». Я повесил его себе на плечо, а винторез взял в руки. Теперь так и буду «тащиться». А что еще делать-то? Не пропадать ж добру.

 Вот мы идем уже к третей моей «нычке». Мы уже в ПГТ «Березовка». Третья «нычка» находилась в «Командоре», а там, через пару улиц, уже и мой дом.

 Вдруг послышался выстрел. Мы все стали обмениваться взглядами. Еще выстрел! И еще! Воронья замертво упала на землю. Мы поняли, что стреляют по нам.

 Я и Пила побежали за машину.

– Катя! Катерина! – Пила заплакал. – Ка… Катя…

 Я быстро сообразил, что Воронья была ему девушкой.

– Так, слушай. – обратился я к нему. – Ты как хочешь, а вот я подыхать не хочу. Собираемся с силами, и пристрелим этого ублюдка. Согласен?

– Да-м… – он начал приходить в себя. – Только, я кажется свой автомат там, в «Бургер Кинге» оставил…

 «Да уж… Профессиональный отряд, как говориться!»

– Тьфу ты, хрен с тобой. – шепнул ему я, передав «Томпсона».

 Он, взяв автомат в руки, ждал моих команд. Кажись, теперь я тут лидер.

 Я прижал к себе винторез. Зададим жару…

 Выглянув из-за машины, я увидел, как к нам кто-то идет. Что ж, придется рискнуть. Либо я, либо он. Я выскочил из-за машины, и, рывком прицелившись из винтореза, начал огонь. Кроме моих выстрелов, слышны были выстрелы из «Томпсона». Кажется, после меня Пила сделал тоже самое, и теперь мы оба гасим в одну с ним точку – в этого бедолагу.

– На, получай, тварь! – заорал Пила. – Мы сделали его!

 Тот человек упал на землю, и кряхтя, брыкая ногами, подох.

Мы с Пилой пошли до третей «нычки», а там уже и до дома рукой подать…

 Мы шли. Вот уже обчистили и третью: там были лекарства, салфетки, полотенца. В общем, все на душу медсестер.

 Идя к моему дому мы увидели… Тигру?!

 Тигра бегал туда-сюда, от одного угла к другому, будто был в замешательстве. Вдруг он заметил нас. Повернув свою собачью морду я увидел… что на клыках Тигры была кровь…

– Ну, кого съел? – сказал ему я, медленно прицеливаясь, в случае чего, из своего винтореза.

– Прости дружочек, но ты не Тигра… – я догадался, что это не Тигра. У Тигры были пятна на теле другие… Он, он съел Тигру…

 Прицелившись в голову зверю, я сделал выстрел. Пес упал на заснеженный асфальт, и, кажется, умер.

 Я повернулся к Пиле. Он стоял в шоке.

– Никогда не видел собак-мутантов таких размеров… – сказал он мне.

– Да уж, профи. Вы хоть что-то видели? – ответил я, перезаряжая винторез.

– Ну, это было наше первое задание. – Пила склонил голову.

– Меня на задание, или на убой отправили? – шепнул я, жестом приказав Пиле идти за мной. Он пошел.

 Мы обчистили дом, и, со всеми этими «ништяками», отправились обратно в Убежище.

 К счастью, дошли без приключений…

 ***

 Месяц. Уже месяц я живу в этом Убежище. И знаете – очень даже неплохо живу. Еды предостаточно. Меня, пусть я и, можно сказать, новенький, чтят, так как после того, как мы с Пилой обчистили мои «нычки» и дом, я у всех жителей Убежища на слуху как очень даже неплохой Странник.

 После смерти Корейца и Вороньи, я в отряде стал главой. К нам перевели еще одного бойца, и, как оказалось, тоже новичка.

 И так, в нашем отряде: я, Пила, и Шон. Да, это прозвище. Барашек Шон. Это так прозвали за то, что его волосы очень напоминают шерсть барашка. Но он особо и не стыдится своего прозвища, так что мы спокойно его так называем.