Затмение планет

Наёмник, в отличие от медсестры, застывшей от ужаса, ринулся к Лизе. Он попытался закрыть ей рот бинтом, но ничего не вышло. Тогда он соорудил из бинта кляп и попытался засунуть ей в рот. Ничего не вышло: он слишком близко поднёс руку ко рту Лизы, и она его укусила. Да не просто укусила, а вцепилась мёртвой хваткой в его пальцы. Он заорал, пытаясь вырвать руку, но ничего не выходило — она кусала дальше, и по её рту потекла тоненькая струйка алой крови.

— Ах ты ж, сука! — сказал наёмник, достал второй рукой из-за пояса нож и перерезал ей горло. Из шеи Лизы забил фонтан алой крови, окропив брызгами медсестру и бывшие прежде белыми стены. Лиза захрипела, попыталась закрыть рану руками, но не давала привязь. Она забилась в конвульсиях и испустила последний вздох. Её голова повернулась вправо на подушке, залитой кровью, и уставилась глазами, полными ужаса, прямо на Итана.

“Что? Нет, это невозможно, это лишь сон!” — Итан почувствовал, как внутри него что-то разлетелось вдребезги и защемило в области солнечного сплетения.

— Ты! Придурок конченый! Какого хрена ты её убил? Я что сказал? Просто её заткнуть! Мелиса, вызывай охрану!

“Она не могла умереть. Здесь, прямо на моих глазах, а я совсем ничего не мог поделать. Зачем я повёл её в это чёртов ресторан?” — по щекам Итана потекли слёзы.

— Смотри! Она меня укусила! — наёмник показал пальцы, перемотанные бинтом, которым он пытался заткнуть Лизе рот. — Выбесила меня, да и не в первый раз, между прочим!

“Лиза! Мне так жаль! Прости меня, если ты меня всё ещё можешь слышать, — думал Итан в разгар перепалки между доктором и наёмником. — Я сделаю всё возможное, чтобы ты была отомщена. Каждый, кто причастен к этому, будет наказан!”

— Почему? За что ты её убил? За то, что она тебя укусила? Чёртов слюнтяй! Баба его укусила! — крикнул Итан, находясь уже явно в состоянии аффекта и не осознавая, что он делает и что говорит. — Она была хорошим человеком и не заслужила смерти! Тем более такой!

Наёмник совершил рывок и в несколько мгновений оказался у его койки. Он достал нож и приставил его к горлу Итана, обиженный его словами.

— Ты хочешь сдохнуть так же, как она? — спросил он Итана, нависнув над ним и пустив немного крови из его шеи. — Она сдохла не только потому, что укусила меня, но и потому, что строила из себя важную курицу тогда в порте, когда мы только прилетели. Я запомнил её. Если бы не кнопка вызова охраны в её руке, порешил бы на месте!

— Бор! Отойди от него! — проговорил доктор, явно злой на своего охранника.

— Да нет же, я, пожалуй, продолжу! То, что она была хорошим человеком, ещё не показатель, что она не должна сдохнуть! Запомни, она бесила лично меня, вот я её и порешил! — растянул тот рот, оскалив алые зубы. — Ой, ну давай, скажи мне, что она молилась богу и ходила в монастырь по выходным и поэтому…

Итан уже его не слушал, его взгляд заметил нечто странное, нечто, что выходило из его понимания этой жизни: с потолка медленно спускался небольшой шар с нечёткими краями. Казалось, что каждое мгновение он менял форму, и невозможно было уловить тот момент, когда он действительно был шаром. Шар был глубокого чёрного цвета, настолько чёрным, что совершенно не отражал свет. Он медленно спустился к голове медсестры, что продолжала стоять и трястись от ужаса после случившегося, и исчез.

В тот момент, когда шар исчез, медсестра перестала трястись. Она подняла голову, схватила со столика скальпель и ринулась в сторону наёмника. Дверь снова открылась, но охрана уже ничего не успела бы сделать. Медсестра вогнала металлический скальпель тому в затылок сантиметров на десять. Из раны хлынула кровь, залив её руки мощным потоком. Наёмник умер на месте. Нет, в его теле ещё некоторое время продолжала теплиться жизнь, но это был лишь организм, из которого выходили последние силы. Тело свалилось на пол у ног медсестры. Зрелище было по-настоящему ужасным: труп молодой девушки с перерезанным горлом в одном углу палаты, труп мужчины со скальпелем в затылке посередине, и посреди всей этой вакханалии молодая девушка в практически красном от крови халате, сидящая на полу, с руками по локоть в крови, окружённая белоснежными стенами в кровавых подтёках.

— Заберите их! А эту, — врач взглянул на медсестру, — в камеру. После узнаем, на хера она это сделала. И позовите кого-нибудь, чтобы здесь прибрали!

Двое охранников в чёрных масках, закрывающих всё лицо, уже отошли от случившегося и ринулись к медсестре. Они подняли её и начали связывать ей руки за спиной парой крепких широких шнуров.

— Нет, нет! Что я сделала? Почему вы меня забираете? — она взглянула на Итана, и он прочитал по её лицу, что она действительно не понимает, что было и что происходит сейчас.

— Дура! Посмотри! Видишь Бора со скальпелем в затылке? Это всё ты! Только объясни, как ты смогла вообще пробить ему череп? Он взрослый мужик, а какая-то баба смогла не просто пробить череп, но и загнать скальпель практически полностью в его тупую черепушку!

— Это не я, — проговорила она. На её лице застыл ужас, ужас от безысходности и осознания своего плачевного положения. — Пожалуйста, отпустите меня, я ничего не помню.

— Нет, дорогуша, теперь ты отсюда никуда не уйдёшь! Тебе придётся всё вспомнить и объяснить мне, как ты это смогла, а после посмотрим, что с тобой делать, — ухмыльнулся врач.

Да, пусть он и потерял двух людей, но заполучил в свои руки нечто большее и пока что необъяснимое, что в дальнейшем можно использовать.

Дверь в очередной раз открылась, зашли ещё двое. Они водрузили два трупа друг на друга на носилки и двинулись в сторону двери. Итан взглянул в последний раз в лицо своей возлюбленной. Она была всё так же прекрасна, хотя её лицо и более половины роскошных пепельных волос были в пятнах крови, хлеставшей из разреза на шее. В груди снова защемило, Итан застонал и начал валиться на бок, без мочи терпеть эту жгучую боль.

— Нет, Итан, ты точно сегодня не сдохнешь! — доктор взял со столика, парящего в воздухе над полом, шприц быстрого применения и воткнул его Итану в область чуть ниже диафрагмы. Фиолетовая жидкость быстро ушла из шприца. В глазах потемнело, ноги и руки начало выкручивать, Итан чувствовал, как жидкость из шприца проникает в каждый отдалённый участок его тела. Он отключился.

Итан открыл глаза и увидел, что в палате стало на порядок чище: полы были снова белоснежными, койки вымыты, лишь стены остались в разномастных красных пятнах.

— Опять всё делать самому, а медсестра сейчас очень пригодилась бы, — ворчал доктор, наклонившись над гладко выбритой головой соседа Итана.

Он поставил пять точек красной краской — четыре ото лба к затылку и одну в районе виска, по одной на каждую долю мозга. В первую из них сейчас он вводил шприцем какую-то жидкость. Несколько минут спустя Итан заметил, что, пока доктор крутил голову пациента, кожа в районе первой точки стала как желе. При каждом движении головы это место трепыхалось.

— Послушайте, откуда вы знаете моё имя? — произнёс Итан.

Ему определённо стало легче, и его сейчас уже ничего не заботило: ни смерть Лизы, ни его возможное будущее. Его нервную систему будто выключили, он был совершенно спокоен.

— О! Итан, ты уже очнулся! Что, ты совсем меня не помнишь? — врач снял медицинскую маску, загораживающую половину лицу, и Итан увидел немолодого мужчину со множеством морщин, начинающихся от подбородка и заканчивающихся на лбу. Но что выделялось очень сильно — это зелёное родимое пятно на щеке в форме неровного круга. Увидев его, Итан сразу же вспомнил этого человека.

— Мистер Вайцер. Вы же умерли два года назад.

— Как видишь, стою перед тобой живой и невредимый, — произнёс тот, оскалив жёлтые зубы в некоем подобии улыбки. — Два года назад мне пришлось умереть для всех, чтобы оставили в покое.

— Учитывая, что вы сделали, вам действительно было бы лучше гнить в могиле. По крайней мере, те, кого вы изуродовали, были бы упокоены.

— Ха! Разве я их изуродовал? Я сделал милость, что взял их к себе подопытными! Они послужили на благо науки. Кем они были до того, как попали ко мне? Бездомные, педофилы, пьяницы, девушки аморального поведения. Зато посмотри теперь, чего я достиг!

Он подошёл к компьютеру в углу комнаты, сняв с него некое подобие шлема с длинными толстыми трубками в нём. Шлем состоял из двух мягких пластин, пересекающих друг друга в районе середины. От него отходил толстый кабель. Хотя электроэнергия уже давно передавалась бесконтактно, но в подобных приборах до сих пор использовались провода из цаша для лучшего качества передачи. Вайцер одну за одной вводил трубки в отверстия на голове соседа Итана, раздвигая и собирая шлем в определённых местах. После, нажав на кнопку на шлеме, он подошёл к Итану.

— Слушай, Итан, помнишь наши исследования относительно тёмной материи? Вы хоть чего-нибудь добились?

Он сел рядом с Итаном на стул, наблюдая за соседом.

— Нет, а все ваши исследования после скандала вывезли и уничтожили, они противоречили этике.

— Этика? Что за глупое слово! Жизнь одного — ничто в масштабах всей вселенной и общества. Что бы они привнесли в общество? Лишь маргинальное поведение, разврат, а теперь они трудятся на благо Купола! Точнее, некоторые из них, кому удалось выжить.

— Как? В вашем подвале нашли лишь бездыханные тела. Как они могут что-либо делать, будучи мёртвыми?

Прозвенел сигнал на шлеме. Вайцер, нажав на кнопку, снял шлем и вернул его на место, при это достав из компьютера небольшую электронную плату в мягкой оболочке, подобную живому организму. Заменив плату на новую и взяв со стола ещё один прибор, он направился к Итану.

— В том-то и дело, Итан, что мертвы лишь их тела, их оболочка, но не они сами!

— Как это? Это невозможно.

— Проводя исследования, я пришёл к выводу, что наш организм — это не просто, собственно говоря, организм, в котором всё работает как часы лишь потому, что нас создала такими матушка-природа. Было множество несостыковок, а особенно я не мог поверить, что наше поведение, любовь и прочие чувства — это лишь работа мозга, наследственность и гормоны; что после смерти от человека не остаётся ничего, лишь гниющее тело, постепенно съедаемое червями в рыхлой земле. Не-е-ет, я не мог этого принять, и, знаешь, я был прав!

Он продолжал крутить в руке некое подобие паука, сделанное полностью из цаша алого цвета, играющее гранатовыми переливами на свету лампы под потолком, с маленькой прозрачной стеклянной колбой на нём, сквозь которую изредка виднелись фиолетовые переливы.

— Эксперимент за экспериментом я терял их, пока однажды не обнаружил странную активность в районе солнечного сплетения и не сделал примитивную версию Паука. Первый блин был комом. Когда я прикрепил его и запустил, произошёл взрыв! Я тогда очень испугался. Половину моей комнаты разнесло, после долго пришлось восстанавливать. Посмотрев запись с камеры, я заметил, что в один момент контакт между Пауком и сплетением нарушился, и при контакте неизвестного мне вещества с воздухом всё взлетело! После мне очень повезло: пока я восстанавливал лабораторию, вы изобрели даркуляры, которые мне весьма пригодились. Следующий эксперимент был удачным: надев даркуляры и усилив контакт Паука, я заметил, как колба на нём начала заполняться тёмным веществом, оно ринулось в центр колбы, постепенно увеличиваясь в объёме. Когда процесс был окончен, человек был жив, а его мозг подавал мысленную активность, но он не мог очнуться.

Доктор встал со стула и двинулся к соседу. Он положил Паука ему чуть ниже груди. Сперва он прокрутил колбу, что вызвало срабатывание лап Паука. Металлические пластины обвили тело человека в районе груди и сомкнулись друг с другом за спиной. Дальше он сильно нажал на колбу, и она начала наполняться каким-то тёмным веществом.

— Как я могу это видеть без даркуляров?

— Ваше вещество, Итан. Как же вовремя вы его изобрели!

— Вы думаете, что эта тёмная материя внутри нас? — спросил Итан, явно взбудораженный.

— Не просто думаю, а убеждён! Сейчас в эту колбу стекает душа этого человека, то, чего недоставало в моём пазле! После обнаружения души всё встало на свои места, все наименьшие механизмы связаны именно благодаря ей, и именно она излучает ауру. Пока её не видно, но по мере наполнения она проявится.

Колба начала сиять лёгким жёлтым цветом, настолько лёгким, что он был еле уловим в тёплом свете лампы. Вайцер встал со стула и проделал все действия в обратном порядке.

— Я вам благодарен, Итан, — продолжал он, двигаясь к стене, где висел литой восьмиугольник с отверстием в центре, — за то, что вы изобрели даркуляры и сделали это чрезвычайно вовремя.

Он водрузил Паука на стену, засунув колбу внутрь стены.

— Особенно я благодарен тебе, Итан, за наш разговор сейчас. Так приятно поговорить с умным человеком, а не с этими баранами из охраны. А теперь пора спать, — Вайцер воткнул шприц Итану в ногу и ввёл жидкость. Глаза начали закрываться, но Итан боролся. — Не пытайся, это сильное снотворное, сильнее, чем предыдущая доза. Не мучай себя, спи, скоро ты проснёшься в новом месте.

Итан закрыл глаза, его окружила тьма.

Глава 7

Голая стена. Голая стена серого цвета и уже порядком облупившаяся предстала перед глазами Итана. Он только открыл глаза, покрутил головой и не заметил ничего, за исключением голых стен с огромным дисплеем на одной из них. Попытался двинуться, но что-то не давало ему, что-то мешало, удерживая его за подмышки. Небольшое усилие — и вуаля, он свалился назад, ударившись головой о стену, и услышал металлический звон, но не придал ему значения. Приземлившись на землю, что заменяла пол в этом строении, Итан поднялся и двинулся к дисплею.

Сперва, когда он пришёл в себя, вися на металлических кронштейнах, что удерживали его под мышками, его голова ещё не работала. После пробуждения нужно некоторое время, чтобы само сознание отошло ото сна, да и мысли были заняты лишь целью освобождения от металлических объятий. Но после, когда мысли в его голове пробудились, Итан стал думать:

“Где я? О нет…”

Он упал на колени, согнулся и спрятал лицо в ладонях. Его обуревало множество чувств, гремучая смесь из горя и тоски, что он испытывал где-то глубоко внутри. По его ладоням должны были уже давно потечь слёзы, но их не было.

Он взглянул на свои руки, но не увидел таких привычных ему и до боли знакомых ладоней со шрамом на мизинце после детской травмы. Он видел лишь подобие своих рук из металла вместо плоти и кожи и шарниров в местах сочленения. Оглядев себя с ног до головы, он понял, что от живого существа в нём теперь совсем ничего не осталось, лишь разум с его мыслями в виде небольшой электронной платы в живой оболочке. Он долго разглядывал то, во что он теперь превратился.

Руки и ноги были предельно похожи друг на друга и состояли из двух длинных пластин, соединённых друг с другом шарнирами, заменяющими суставы. Пластины были не очень толстые, но достаточно прочные, чтобы выдержать вес всей конструкции, а всё тело было не таким уж и лёгким. По паре конечностей, металлическое тело с металлической головой сверху. Конец каждой ноги был выполнен в виде ровной пластины из совершенно другой стали, поделённой на две части, пальцы и стопу соответственно. Руки же, в свою очередь, отличались: они были очень хорошо и подробно выполнены, практически полностью повторяя строение ладони для идеальной моторики.

Встав, Итан направился к полупрозрачному небольшому дисплею на стене. Пусть отражение и было не чётким, а слегка размытым, но он теперь в полной мере мог видеть себя. Взглянув в него, он увидел небольшую голову правильной формы с массивной челюстью. “Зачем роботу челюсть?” — подумал он. И правда, единственное, что создатели оставили от живого существа, что могло напомнить о том, кем он когда-то был, — это была челюсть и пара чёрных непрозрачных дисплеев на месте глаз с ореолом подсветки вокруг них, которую сейчас едва ли было видно.

— Приветствую вас, мистер Итан Локкр, — произнёс человек из неожиданно зажёгшегося дисплея. — Добро пожаловать на Ядро. Прошу вас принять тот факт, что теперь это ваш дом и ваше место работы на ближайшее будущее.

— Работы?

— Да, да, вы всё верно расслышали. Дело в том, что нам постоянно нужна рабочая сила. Кто-то выдыхается от старости, кто-то решает покончить с собой, а кого-то и вовсе уносят граары.

Человек по ту сторону экрана достал сигарету и закурил, из неё сразу пошёл серый дым с небольшими переливами фиолетового. Он продолжил:

— Но спешу вас заверить: вы не будете одним из этих работяг, что изредка выходят из шахт для обслуживания.

— Да? А я думаю иначе! — Итан сложил руки на груди в том месте, где она раньше была. — Я думаю, что я не буду работать совсем. Что вы мне сможете сделать? Убить? Я буду только рад!

— Итан! Вы нас совсем недооцениваете, у нас есть наказания намного хуже!

Мужчина открыл ящик стола, достал небольшое устройство и начала крутить его в руках.

— Видите это? Это генератор электрического импульса. Два таких уже находятся у вас в груди на дунейре. При активации, поверьте, вы испытаете боль намного более ужасающую, чем физическая. Через вашу душу в дунейре будет проходить электрический импульс высокой частоты. При несовпадении частот импульса и частот непостоянной вашей души вы, как бы вам помягче сказать, будете страдать. Всё ваше тело, каждый участок, куда сможет дотянуться поле дунейра, будет гореть, и вы будете ощущать глубинную боль, будто где-то глубоко внутри распалили нескончаемое пламя. А теперь, Итан, скажите, не изменили ли вы своего решения?

“Какой у меня выбор? Может, удастся как-то бежать? Очень на это надеюсь. Нет, я должен бежать, отомстить за Лизу, уничтожить каждого, кто причастен к этому!”

— В таком случае разве у меня есть выбор? Что я буду делать? В чём заключается моя работа? Вы тут обмолвились, что я не буду относиться к касте обычных работяг.

Человек в дисплее ухмыльнулся, явно довольный собой.

— Хм, с учётом вашей профессии вы будете в инженерном отделе и даже в некотором смысле сможете продолжить вашу исследовательскую деятельность, но лишь в нашем направлении. Вам будет нужно улучшать методы и способы добычи цаша с песком. Любой новый метод, который увеличит производительность труда работяг без увеличения травматизма среди них, будет очень кстати. У вас будет полностью оборудованная лаборатория, если, конечно, этот ангар так можно назвать, и пара ассистентов. Делайте всё что угодно, но только с условием увеличения нашей прибыли, — человек повернулся вбок, на несколько секунд замолчал, явно кого-то слушая, и дополнил: — Ах да, и, конечно же, улучшение и ремонт уже имеющихся рабочих.

— Хорошо, меня это устраивает.

— Что? — человек заливно рассмеялся. — А вы шутник, Итан! В таком случает проходите к двери, за ней вас будет ожидать гид. Он вам всё покажет. Только для начала пройдите к терминалу, просуньте в него руку и получите порядковый номер.

“Посмотрим, кто будет смеяться в итоге”, — подумал Итан.

Дисплей отключился, и Итан проследовал к двери. Дверь была плотно закрыта, рядом с ней находился терминал. Он просунул в него руку, и в терминале мгновенно началось какое-то движение. Итан почувствовал резкую боль в груди и, схватившись за неё второй рукой, попытался присесть. Спустя несколько секунд боль прекратилась, и он услышал звук лазерного гравёра, что вовсю орудовал сейчас в терминале над его рукой.

Дверь открылась, и Итан наконец-то почувствовал, что его теперь больше ничего не удерживает. Вытащив руку, он сразу осмотрел её и увидел результат работы гравёра на торцевой стороне ладони.

“Шестнадцать пятнадцать один восемь десять три один, — он вздохнул. — Ну что ж, теперь я раб со своим порядковым номером”.

Итан пошёл к свету, что сочился из-за двери, и увидел открывшуюся картину. Многоуровневая местность, холмы и горы, что стремились вверх к нежно-фиолетовым облакам, обильные ерики, испещряющие поверхность, шахты, уходящие глубоко в землю. Земля, как и холмы, и основание гор, была песчано-жёлтого цвета, с редкими травами разной высоты. Травы лежали, будто лоскутное одеяло. В одном месте была невысокая трава с ядовито-фиолетовыми цветами на ней, в другом месте трава повыше сплеталась с колючим плющом, что цеплялся за любые возвышенности и пытался дотянуться до солнца. В ином же месте трав не было вовсе. Вероятнее всего, виной этому была местная фауна, что то и дело шныряла по ночам по этой труднопроходимой местности либо спускалась с местных возвышенностей. Но что можно было сказать определённо — виной этому точно были не граары: их рацион был иным.

— Привет, ты Итан? — спросил подошедший к нему робот.

Он был точно таким же, как Итан, но отличался более утолщёнными ногами и руками. На его спине красовались солнечные панели в виде двух полос, спускающихся от основания шеи до копчика, точнее, до того места, где он должен быть.

— Здравствуй. Ты гид? — немного испугался Итан неожиданного вопроса, погрузившись в “о дивный новый мир”, в котором он был пока что всего лишь гостем.

— Да, меня зовут Саша. Саша Блампс. Я здесь вроде бригадира. Пошли, я тебя провожу к твоему рабочему месту, там ты и будешь отдыхать. Хочу сказать, тебе на самом деле повезло, у тебя…

— Почему же? — перебил его Итан.

— Может, если бы ты меня не перебивал, то и не пришлось бы задавать дополнительный вопрос?

— Понял. Извини, продолжай.

— Пошли к твоему месту обитания, я расскажу всё по дороге.

Они двинулись вниз по широченной дороге, которой здесь раньше явно не было.

— На чём я остановился? Точно, вспомнил. У тебя собственный ангар, в котором ты сам себе хозяин, отключаться на ночь будешь там же. Плюс ты независим и не будешь вкалывать в шахтах.

— А зачем отключаться? Мы же теперь роботы, мы не знаем усталости, не нужно пополнять энергию. Судя по звуку в груди и солнечным панелям на спинах, нужно лишь смазываться, да и только.

— Ты глубоко заблуждаешься. Никогда никого из здешних обитателей не называй роботом. Хотя роботы не так примитивны, как боты, но они мыслят только за счёт алгоритмов, забитых в их тупые башки, мы же думаем сами, у нас есть разум. Мы называем себя киноэпси. Ожившее неживое, если по-нашему. И да, нам нужно отключаться, пусть наше тело не устаёт, но устаёт то подобие нервной системы, которой нас наградили. Так что отключаться приходится.

На дорогу выбежала небольшая ящерка песчаного цвета с четырьмя полосками, пересекающими её хребет. Она повернула к ним голову, зыркнула и, испугавшись, убежала к ближайшему камню. Их взору предстала большая ровная площадка, будто выгрызенная из горы. Она была ограждена высоченным забором и с одной стороны упиралась в гору, с другой же стоял весьма большой ангар с небольшим квадратным строением на торце.

— Смотри, почти пришли, осталось чуть-чуть!

— Слушай, Саша, а ты здесь давно?

— Наверное, полгода, я не знаю. Знаешь, поначалу я считал дни, но после понял, что это бесполезно и даже угнетающе.