Помоги проекту - поделись книгой:
Но мои размышления прервал длинный и требовательный звонок в дверь. Я пождал немного, дожидаясь криков и пинков в дверь. Ну, вдруг у Малеева есть преемник? Но меня ждал облом: стоящий за дверью не выказывал никакого беспокойства. Подождав еще немножко, я решил, что дальше заставлять ждать уже неприлично и открыл дверь.
За дверью оказалась Антонина Петровна. Надо же, как быстро доходят известия о моем появлении. Интересно, цербер сама сбегала или передала каким-то другим способом? Телефона вроде на столе не видно было, да и вроде не по чину он ей.
— Товарищ Брянцев, добрый день! Вы не передумали?
— Добрый день, а о чем я должен быть передумать? Да вы проходите, чего в дверях стоять, — я открыл дверь пошире.
— Про домработницу, — она не двинулась с места.
— О! А вы уже нашли? — я удивился такой скорости.
— Конечно! — она протянула руку и буквально вытащила с подъема лестницы на площадку девушку. Та как-то робко взглянула на меня и кивнула в приветствии.
Надо же… Стоить поглядеть на нее, как сразу становится понятна присказка «надела все дорого и богато». Ладно, если какую-то конструкцию на голове принять за прическу, то зачем поверх накидывать платок в крупный горошек и завязывать его узлом под подбородком? А бусы из здоровенных розовых шариков и зеленая кофта поверх платья? Хотя, чего это я начал выпендриваться? Может, это сейчас самый писк моды, и мне подали товар лицом…
— Тем более, давайте пройдем и поговорим, не в дверях же разговаривать…
Домуправша почти промаршировала прямиком в зал и, поправив юбку, буквально упала на стул. Потенциальная домработница втащила здоровенный чемодан и, как-то странно семеня, двинулась следом.
— Евдокия Михайловна Куркина, моя родственница, — отрекомендовали мне девушку, стоило мне зайти в комнату. — Правда, очень дальняя, но это не отменяет сам факт.
— Как же такую красоту отпустили в город? Ведь осень, на носу уборки всякие, а тут пару рук из хозяйства долой.
— Епиграф Федорович у нас очень хороший председатель, — внезапно очень мелодичным голосом отозвалась Евдокия. — И я еще в начале лета приехала.
— Завалила? — сочувственно спросил я.
— Нет, по конкурсу не прошла, — она мотнула головой.
— В смысле? — теперь уже пришла пора удивляться мне.
— В Москву ездила, в театральное хотела поступить. Сказали, что мало артистичности, — она вздохнула. — Но я настойчивая, подготовлюсь получше и на следующий год обязательно поступлю!
— Похвально, — не смог не признать я. — Но сможете пережить-то? Домработница и будущая театральная дива как-то не совместимы.
— Да что там совмещать-то? Вы один, работы много не будет… да и как будто роль играть буду! Знаете, как Орлова играла Анюту в «Веселых ребятах»? Тюх-Тюх-Тюх! Разгорелся наш утюх! — она внезапно взмахнула руками и как-то странно завертелась.
— Хватит! — Антонина Петровна хлопнула ладонью по столу. — Ты вместо этих выкрутасов лучше скажи, что делать умеешь и сколько денег просишь!
— Да все умею делать, — как-то разом сникла девушка. — И хочется сто пятьдесят, если с проживанием.
— Ишь ты! Сто рублей на первые три месяца, и не копейкой больше! А там посмотрим! — еще один удар по столу.
— Согласны? — она повернулась всем телом ко мне.
— Конечно! — А смысл сопротивляться, если домуправша все уже давно за нас решила? Не говорить же ей, что в бюджете у меня на это было ровно в два раза больше…
— Ну вот и отлично! Я тогда пошла к себе, — она развернулась и пошла к двери.
— Ну, Евдокия, — я подождал, пока дверь не закроется, — признаюсь честно, я в таком же смущении, что и вы.
— А это почему же? — на меня уставились два густо обведенных чем-то черным глаза. Надо же, слово «макияж» ей тоже знакомо.
— Да я тут даже не ночевал еще ни разу. А тут такой напор и натиск, — я улыбнулся. — У нас с вами даже есть нечего, кроме консерв и засохшего хлеба.
— Так я сейчас в магазин сбегаю!
— Не получится. Денег тоже нет. Вернее, они есть, но за ними надо идти, — остановил я ее порыв. И чего это я протупил и не заглянул в сейф? А сейчас идти уже лень.
— Ну и ладно, сейчас хлеб размягчу и устроим роскошный ужин!
— Вы хоть устройтесь вначале, торопиться некуда…
Евдокия, немного успокоившись и отойдя от столь резкой перемены в своей жизни, оказалась нормальной девчонкой. Особенно когда она сняла все свои дорогие причиндалы и наконец-то смыла весь «макияж». Мы нарезали хлеб, немного подержали его над кипящей кастрюлькой и в самом деле получился шикарный ужин. Уже ближе к концу трапезы Евдокия вспомнила, что у нее в чемодане были остатки чая, так что наш ужин завершился на очень положительной ноте. Еще раз напомнив Евдокии, чтобы она не стеснялась и осваивалась по максимуму, я пошел в спальню. Хоть на кровати и не было простынь, я все равно разделся до трусов и нырнул под покрывало, прямо на голый матрас. Надо будет завтра не забыть про постельное белье… Поставив громко тикающий будильник на шесть часов, я повернулся на бок и как-то легко и быстро скользнул в объятия Морфея.
Ба-Бах! Шандарах! Протяжный звук чего-то покатившегося подбросил меня на кровати. Еще мало чего соображая, я кинулся навстречу неприятностям. В зале пусто, на кухне горит свет…
На полу сидела Евдокия в окружении кучи кухонной посуды. Надо же, а казан у нас откуда? Внезапно из-за домработницы, легонько боднув ее головой, вышла уже знакомая мне кошка. И эта здесь… Как она сюда попала? Вроде форточку я не открывал.
На меня взглянули широко открытыми глазами:
— Вячеслав Владимирович, с добрым утром!
Глава 5
— И вас с добрым утром! — протянув руку, я помог Евдокии встать с пола. Поднявшись на ноги, она отряхнула и без того чистую юбку и принялась собирать разбросанное.
— У-у-у, уйди, нечисть хвостатая! — она ногой отпихнула ластящуюся кошку.
— Вы знаете, чья она?
— Манька-то? Да ничья, — подвесив сковородку за ручку, Евдокия еще раз отпихнула ногой добивающуюся своего кошку. — Но безобразий от нее нет, и Антонине Петровне регулярно мышей приносит, так что не гонит ее никто…
— Ну раз полезный член общества, то тогда ладно, — обнаружив, что до сих пор в трусах, я махнул рукой и пошел назад.
Глянув на стоящий около кровати пузатый будильник, я решил, что смысла ложиться и пытаться досыпать никакого нет. Ну, разве что полчасика просто поваляться в кровати, пытаясь одновременно устроиться поудобнее и отгоняя мысль о том, что вставать все-таки скоро придется. Немного подумав, я щелкнул флажком будильника и пошел умываться.
Поелозив пальцем по зубам перед зеркалом, я сделал вид, что почистил зубы. Пока болтал воду во рту, в голову пришла мысль, что удар по голове в самом деле что-то там сдвинул у меня в мозгах. Ну, почему бы тупо не взять в больнице свои старые мыльные принадлежности? Сомневаюсь, что стоило мне выехать, как Михаил взял и все выбросил.
Так как полотенца не было, я честно попытался смахнуть воду с лица ладонями. Получилось плохо, поэтому пока не высохнет окончательно, буду делать вид, что так и задумано.
— Садитесь завтракать, я чай сготовила! — послышалось с кухни.
Вот ведь есть некая прелесть побыть привилегированным буржуем. На столе стояла исходящая паром большая кружка чая в окружении тарелок, на которых живописно было разложено содержимое консервных банок. А сиротливо лежащая пара кусков хлеба превратилась в этакое роскошество и только подчеркивала шикарность окружающей обстановки.
— Как хорошо у вас получилось! — потирая ладони, поблагодарил я.
— Да ну что там, консерву открыть да выложить… Вот борщ настоящий сварить уметь надо.
— Ну, за этим дело не станет, скоро сможете порадовать, если желание не пропадет, — подставив ладонь под вилку, чтобы не капнуло на стол, я утащил первый кусок в рот. — Давайте так, сейчас я на станцию, потом там возьму денег и вернусь. Это где-то пара-тройка часов примерно. За это время вы посмотрите, пожалуйста, что купить надо нам. Ну, начиная от продуктов и заканчивая простынками всякими. А потом вы за покупками, а я дальше в больницу. Годится такой план?
— Хорошо, я все сделаю точь-в-точь! — она закивала головой.
Ну-ну. Вот я не я буду, что стоит мне выйти, как домуправша еще и проконтролирует ее с ног до головы…
Идя по улице, поймал себя на мысли, что зажрался. Казалось бы, всего несколько раз свозили на машине, а ноги уже делают мне одолжение и двигаются с большим нежеланием. Дескать, где наша маленькая, но уже персональная карета? В отместку я им пообещал, что и до больницы пойду пешком, а не проеду кругалем на автобусе. Но вообще надо спортом каким-нибудь заняться будет…
Алевтина опередила меня и уже гоняла чаи в редакторской. Поздоровавшись, я оценил объем работы: того самого «организованного беспорядка» и след простыл. Оказалось, что в комнате было аж целых два стола, причем один был очень основательным, с кучей полочек по обеим сторонам.
— Нашли что-нибудь интересное?
— Да. Вот, поглядите, — она протянула мне пухлую папку.
Сев за свободный стол и развязав завязки, я углубился в ее содержимое. Через некоторое время мои уши начали предательски алеть от стыда. Внутри были собраны предложения по улучшению эфира радиостанции, причем проработанные гораздо более глубже, чем мои. И даже то, что на большинстве из них стояли запрещающие визы Грачева с теми же самыми словами, не помогло снизить накал свечения моих ушей. И вот ведь Малеев какой оказался редиской — ни словом не обмолвился, что я стучусь в уже однажды закрытые ворота… Магнитофоны ему подавай, понимаешь! Вон, стоит один, освобожденный из-под оков бумаг — бери и пользуй. Ну, по крайней мере так думаю, что это магнитофон.
Я задумчиво поводил пальцем по черной поверхности. Судя по габаритам и расположению одинокой катушки без пленки, эта штука изначально проектировалась как стационарная, так что никаких интервью со знатными колхозниками и колхозницами нам в ближайшее время не светит. Немного побаловавшись переключателями, я с горечью расстался с мыслью о записи всяких джинглов и переходов. Развернув этот гроб, я заглянул через щели вентиляции внутрь: несколько ламп и аж три мотора. Не, этой штуке рядом с микрофоном делать нечего… Ладно, как звать-то тебя, чудо инженерной мысли? Посмотрел на надписи сзади. Надо же, студийный магнитофон МАГ-2. Выпущен каким-то ВИНИИЗ вместе с экспериментальным заводом Всесоюзного радиокомитета, серийный номер 18. Везет же мне на новье… Надо будет поговорить с москвичами: наверняка кто-то уже успел поработать с такой техникой и подскажет, какие у него болячки.
— Ладно, хорошего помаленьку, — я оттолкнулся от игрушки. — Что там нынче творится вокруг?
— Я посмотрела и постаралась разложить все новости по районам, — мне подали уже знакомую папку. — Мне кажется, что так будет лучше.
Немного поразмыслив, я признал полезность ее задумки. Как раз начну закладывать базу под будущие перебивки. А потом все в эфире услышат: «Трам-парам-бам! А теперь новости Конаковского района» — и вуаля, мы на коне с новой фишкой.
— Очень хорошо, прямо отлично, — похвалил я ее. — А вот после эфира далеко не убегайте, пожалуйста. В театр пойдем. Вот вы там давно были? Хотя, чего это я спрашиваю…
— Товарищ, сюда посторонним нельзя, — мне навстречу из-за стола поднялся милиционер. Надо же, секретчик наконец-то поставил пост, не прошло и года после всех событий.
— Вызовите, пожалуйста, Игоря Степановича или кто его замещает, — мне было откровенно лень устраивать представление «да я свой, пустите меня». Однако никому никуда не пришлось идти: услышав знакомый голос, из своей комнаты выглянул Михайлюк и громогласно позвал к себе.
Оказалось, что теперь у меня есть офигенных размеров пропуск, сделанный в виде маленькой книжечки. Как и полагается подобным вещам, снаружи была темно-бордовая обложка, а внутри все было заставлено какими — то печатями. Почему не сделали в формате еще одного удостоверения — я не знаю. Хмыкнув после разглядывания сего шедевра, я расписался в журнале за получение и пошел в дежурную.
Открыв дверь, я обнаружил практически полную реинкарнацию того бардака, что ранее творился у нас в редакторской. Все горизонтальные поверхности были покрыты бумагами и схемами. Посередине этого бумажного моря, в клубах табачного дыма, виднелась всклокоченная голова Андрея.
— Привет! Ты там поаккуратнее, огонек какой попадет мимо и загорится все, — начал капитанствовать я, выискивая путь, по которому можно пробраться к сейфу.
— Здорово! Да я осторожно, просто хрень тут какая-то нарисована, а спросить не у кого. Может, глянешь, зачем тут конденсатор?
Мне стало интересно, над чем же ломает голову мой непосредственный начальник.
— Вот смотри, тут входные клеммы, вот выходные. Вот схема питания, вот усилитель, — Андрей широкими жестами мне показывал участки схемы. — А вот конденсатор. На кой черт он тут?
Я пробежался глазами по схеме. В самом деле, прямо на входе усилителя нарисован конденсатор, который одним выводом сидит на земле. Была бы рядом индуктивность, то фильтр нижних частот получился бы, но зачем он усилителю на входе… Фигня какая-то… А что за схема? «Регенеративный блок».
— А в реальности как? — я пошарил рядом в поисках подсказки к этому регенеративному блоку.
— Не знаю. Чего ищешь?
— Да инструкцию хоть какую-нибудь, что это за хитрый блок такой.
— На, я уже смотрел, — мне в руки сунули грубо сшитую пачку листов.
Так, «регенеративный блок РБ-01 предназначен для повышения уровня сигнала при отсутствии возможности обеспечения ПЛ ПН». Бр-р-р, вот почему нельзя простым языком написать? Что это за ПЛ и ПН, инженеры хреновы? Обругав про себя достижения отечественного канцелярита, я начал продираться через скопище других аббревиатур. Внезапно ко мне пришло озарение: эту штуку предлагалось вставлять в разрыв кабеля где-нибудь далеко в полях или глубоких лесах, где с электричеством полный швах. По одному кабелю подавалось сразу и питание, и полезный сигнал. Эта штука усиливала получаемый сигнал и передавала его дальше. Странно, неужели не проще взять и поднять мощность на входе? Там же буквально сотни ватт надо…
— Сдается мне, что перепутала чертежница просто, — наконец я оторвался от зауми и посмотрел уже другим взглядом на схему. — Конденсатор должен стоять не параллельно, а последовательно. В итоге постоянная составляющая уходит на схему питания, а сигнал на усилитель.
— А ведь точно! — обрадовался неизвестно чему Андрей. — Вот тогда все сходится. Надо рекламацию не забыть составить…
— А вот открыл бы форточку и не сидел бы в клубах дыма, сообразил бы сам, — обрадовавшись маленькой победе, я открыл сейф. — Как там вообще дело движется?
— Да потихоньку. Все уже почти смонтировали, только для запуска опять чего-то не хватает, — аккуратно складывая схему, он расстроено махнул рукой. — Сегодня с Москвой ругались полтора часа из кабинета Малеева. Кстати, как он там?
— Не знаю, я только вот сейчас пойду. Но привет передам обязательно, — взяв пачку денег побольше, я закрыл сейф.
— Давай. Главное помягче там, чтобы не волновался лишний раз!
— Обязательно! Ну, и вы тут соответствуйте…
По пути в театр я рассказал Алевтине о нашем интересе к театру и о ее роли в этом. Попутно вкинул свою идею с короткими музыкальными заставками. Судя по ее задумчиво поджатым губам, идея упала на благодатную почву.
— Добрый день! Нам бы увидеть, — я сверился с бумажкой, — Георгия Адольфовича Георгиевского.
— А вы хто такие? — поверх очков уставилась на нас оторвавшаяся от вязания бабулька.
— Мы с радио, он нас ждет, — опередила меня Алевтина.
— Ну, коли ждет, так проходите в зал, он там сейчас на репетиции, — вахтерша показала нам спицей направление.
Надо же, как легко оказалось пройти в театр через служебный вход. Интересно, вечером тут такая же лафа или бдительность начнет зашкаливать в поисках всяких халявщиков?
— Стоп-Стоп-Стоп! Людмила, ну куда же вы пошли! — внезапно в коридор ворвался громкий голос. — Петя, а вы должны быть возле Дмитрий Павловича, ну что же вы так! Давайте сначала…
Чтобы не мешать, мы тихонько прокрались на задний ряд. Я вовсю крутил головой, первый раз оказавшись в театре на репетиции. На сцене стояла какая-то скамейка, вокруг которой стояли актеры в повседневной одежде. Совершенно пустой зал, только в районе третьего или четвертого ряда стоял стол, за которым сидели два мужика. Как понимаю, кто-то из них нам и нужен.
— Стоп! Не верю! Людмила! Это вы слепнете, а не Оля! — один из сидящих вскочил и начал экспрессивно размахивать руками. — Вы никак не могли заметить препятствие, вы должны удариться, показать, что вам больно! Понимаете, адская боль должна пронзить вас! А я вижу одни хиханьки!
— «Ее друзья», — наклонившись ко мне, шепотом сказала Алевтина. — Виктор Розов написал. Мы думали сделать постановку, но худрук почему-то отказался…
— Не читал, — наблюдая за происходящим на сцене, так же шепотом ответил я. — У меня интересы больше по технике пока…
— Нет, нет. Все не так. Давайте сделаем перерыв! — вскричал после очередной попытки режиссер. — Пятнадцать минут!
Поделиться книгой: