Помоги проекту - поделись книгой:
Так как оконные проемы остаются готическими, то витражи Буша в южном трансепте Меца словно позволяют выглянуть из Средних веков в светлую эпоху Возрождения. Это одни из лучших витражей Франции, они относятся к поворотному моменту в истории европейских стилей.
В апсиде собора, завершенной в XVI веке, также есть витражи Буша и еще два витража Шагала на северной стороне. На алтарном возвышении — подлинное кресло основателя собора, святого Климента, вытесанное из античной римской колонны. В сокровищнице Меца — масса средневековой скульптуры, в том числе копия луврской статуи Карла Великого верхом на коне.
Нарбонна
✣
В соборе Нарбонны ощущается печаль, хотя его называют южным Бове. Хор без нефа, западная стена сырая и незаконченная, фасад нависает сухопарыми контрфорсами над бездомными кошками и припаркованными машинами. Одинокий хор возносится над городом, издали напоминая танкер, выброшенный на берег.
Когда-то Нарбонна была важным городом. Во времена Древнего Рима Галлия называлась
Строительство хора началось в 1272 году, всего через 20 лет после того, как заложили собор в Бове, и до того, как там произошло обрушение. Проект, возможно, вышел из мастерской пикардийца Жана Дешана, работавшего над собором в Каркасоне. Хор в храме в Нарбонне завершили в 1332 году — и больше, за исключением двух квадратных башен на западе, ничего построено не было. Для нефа пришлось бы снести городскую стену, что на юго-востоке Франции в те дни считалось неразумным. Так что собор в Нарбонне — это только хор, хоть и прекрасный.
Снаружи собор представляет собой сплетение двухуровневых аркбутанов — они будто гимнасты, выполняющие разминку у стены. Окна — это последнее слово пламенеющего каменного ажура. Внутри высота хора уступает только соборам в Бове и Амьене. Хор узкий настолько, что напоминает башню. Окна клерестория чрезвычайно длинные, часть их простых витражей сохранилась со времен постройки. Но их явно создавали мастера, знакомые с готическими конструкциями Северной Франции и привыкшие соревноваться друг с другом.
Под окнами в апсидальной капелле Девы Марии — остатки алтарного ретабло, варварски разрушенного в годы Великой французской революции, но по-прежнему великолепного. Оно состоит из фресок и горельефов, включая сцены Страшного суда со всеми подробностями. В центре — дивная алебастровая Мадонна с младенцем, волосы у нее убраны по моде XIV века. У ее ног разверзается чудовищная пасть, олицетворяющая наказание, которое ждет всех непокорных — прощение в Нарбонне не котируется. Напротив Мадонны — гробница местного кардинала с плакальщиками вокруг основания: она относится к раннему ренессансу.
Нарбонна: уста адовы
Хор Нарбонны заполнен скамьями XVIII века, а ретабло создано в 1694 году мастером французского барокко Жюлем Ардуэн-Мансаром. В день моего посещения там проходил чудесный фестиваль местных гильдий, на котором звучал концерт для флейты Баха. После этого члены гильдий устроили красочный парад фермеров, виноградарей, сыроделов, свиноводов и даже торговцев улитками — все в средневековых костюмах и со знаменами. Они прошли по городу, воскрешая средневековый Лангедок.
Несмотря на то что в соборе Нарбонны нет нефа, на его территории прекрасно сохранились здания архиепископства. Клуатр создает мощный контраст с собором в соседнем Арле: массивные контрфорсы и никаких украшений за исключением водостоков в виде ехидных горгулий. В сокровищнице в подвале хранится великолепный фламандский гобелен с картинами Сотворения мира, сотканный из шелка и золотой канители.
Париж, Нотр-Дам
✣✣✣✣
Нотр-Дам-де-Пари оспаривает у римского собора Святого Петра роль оплота христианства. Мне сложно постичь его индивидуальность. Его не окружает аура парижского романтизма, скорее наоборот: он похож на суровую престарелую тетушку, у которой ни волосинки не выбивается из прически. Сколько бы раз я ни бывал в Париже, мне всегда казалось, что она смотрит на меня через свое пенсне, готовая отругать за плохое поведение.
Нотр-Дам: готическое изящество на Сене
Но это я так, между прочим. То, сколь огромное место Нотр-Дам занимает в сердцах людей, стало ясно в апреле 2019 года, когда в нефе собора начался пожар. Не только Франция — весь мир взирал на это в ужасе. Катастрофа продемонстрировала, сколь важны соборы для общества, вне зависимости от принадлежности тех или иных его представителей к христианской вере. Нотр-Дам олицетворяет собой Францию, и скорбели тогда все. Оказалось, что сильнее всего пострадала крыша над нефом, был уничтожен шпиль XIX века, который создавали взамен уничтоженного во время Великой французской революции — тот сочли «противоречащим равенству». Все вполне можно восстановить.
Храм на острове Сите на Сене появился еще в VI веке, когда Хлодвиг перенес сюда столицу из Лана. В 1163 году епископ и ученый Морис де Сюлли начал перестраивать храм в том же новом готическом стиле, что и аббатство Сен-Дени за пределами города. Работы ускорились при Филиппе Августе (1180–1223), поскольку нельзя было допустить, чтобы лучший собор Франции был не в Париже. Свод нефа высотой 35 метров должен был стать самым высоким на тот момент, и, видимо, неф брал за основу старый романский план.
Собор возводили в такой последовательности: новый хор строили в шестидесятых годах XII века, он был освящен в 1182-м, а неф начали возводить уже в девяностых, так что он подобен Шартрскому собору, где постройка также сделала переход от романского стиля к готике. Западный фасад Нотр-Дама с его башнями был закончен в двадцатых годах XIII века, а трансепты в стиле лучистой готики добавились чуть позднее в том же веке. Позднее неф был перестроен, чтобы увеличить размер клерестория, а хор замкнули капеллы между контрфорсами.
У Парижа непростая судьба, так что Нотр-Даму пришлось серьезно пострадать. Он был осквернен во время Великой французской революции, а затем был заброшен и запущен настолько, что власти начали обсуждать его снос. Спасение пришло неожиданно. В 1831 году роман Гюго «Собор Парижской Богоматери» (на английский название романа перевели как «Горбун Нотр-Дама» (The Hunchback of Notre-Dame) поведал историю безнадежной любви двадцатилетнего звонаря Квазимодо к шестнадцатилетней цыганке Эсмеральде. Собор стал практически персонажем романа. Популярность книги породила кампанию по реставрации храма, которую начали в 1844 году Виолле-ле-Дюк и Жан-Батист Лассю. Тем, кто сейчас высмеивает современных спасителей старинных зданий, не стоит забывать, чем мы обязаны спасителям прошлого.
Сегодня собор кажется настолько привычным, что легко забыть о различных этапах его строительства. Западный фасад и другие западные части сохраняют романскую основательность, тогда как видимый с востока готический фасад подобен пришвартованному галеону с мачтами и рангоутами контрфорсов. Высокий шпиль над средокрестием Виолле-ле-Дюка вносил вклад в общую уравновешенность. После утраты шпиля в пожаре 2019 года и прозвучавших предложений заменить его чем-то более современным Национальная ассамблея мудро проголосовала за точную копию.
Для тех миллионов, что никогда не заходили внутрь, Нотр-Дам — это его западный фасад. Его называли «гробницей романского стиля и колыбелью готики». Он лишен взлетающих стрельчатых арок: вертикальность создается исключительно благодаря концентрации округлых арок. Две башни собора охраняют изящную розетку над тремя входными группами первого этажа — все сделаны из золотистого известняка. Эти порталы похожи, но не одинаковы и состоят из множества арок, обрамляющих тимпаны, каждый из которых немного отличается от остальных, причем один из них — треугольный.
Правые врата, посвященные святой Анне, — самые ранние: они сохранились от перестроенной предыдущей церкви, и скульптуры на них более строгие и стилизованные. На тимпане центрального входа — ничем особо не примечательный Страшный суд. Осужденные на вечные муки одеты и образуют спокойную очередь — хотя, возможно, это дело рук Виолле-ле-Дюка. Фигуры на барельефе Воскресения напоминают скорее об ар-нуво, чем о XII веке, как и некоторые статуи в нишах. Тем лучше: больше разнообразия.
Второй ярус над вратами состоит из изображений царей Иудеи, отреставрированных после того, как революционеры обезглавили их просто за то, что они были какими-то монархами. Ажур розетки прекрасен — и есть сведения, что камня по отношению к стеклу в нем меньше, чем в любом другом храме. По бокам находятся два стрельчатых окна под готическими арками. Каждая из башен — в разрезе простой квадрат, на каждой стороне башни есть по две открытые стрельчатые арки на каждой из сторон. Они покрыты орнаментом «боллфлауэр» (цветок с шариком в центре). Несмотря на все реставрации, западный фасад идеально гармоничен.
Если снаружи Нотр-Дам отличается пропорциональностью, то интерьер, по словам писателя Стэна Перри, «сплошной шум и сумятица… впечатление средневекового тематического аттракциона». Неф мрачен и довольно узок. Романские колонны уходят к средокрестию, и коринфские капители и травеи трифория образуют мощную горизонтальную линию. Более поздний клересторий пытается рассеять сумрак, разворачиваясь в трансепты с витражами в стиле лучистой готики. Здесь собор выходит на свет, и розетка южного трансепта вращается сине-красным колесом.
Собор и правда загроможден, словно парк аттракционов, где главная тема — Дева Мария. Однако это загромождение высокого класса. Панели хора XIV века превосходны, включая трогательную сцену
Интерьер нефа с кафедрой
Собор радует огромным количеством произведений искусства, включая 13 расписанных ретабло, подаренных в XVII веке парижской гильдией ювелиров. Эти торговцы организовали то, что стало первой в Европе публичной художественной галереей. Традиция должна продолжиться, когда собор откроется снова, чему, как и в Средние века, поспособствует демонстративная щедрость королей парижской торговли.
Париж, Сен-Дени
✣
Надо признать: несмотря на роль, которую собор Сен-Дени играет в истории европейской архитектуры, он остается каким-то неприкаянным. Он взирает на безликую площадь потрепанной парижской окраины: его западный фасад недавно отреставрировали, башню, скорее всего, будут перестраивать. Поскольку уже в Средние века, вскоре после окончания строительства, он подвергся серьезным изменениям, придется напрячь воображение, чтобы понять замысел его создателя, аббата Сугерия.
История этого места восходит к 465 году, когда христианство только пришло во Францию и французские монархи сделали местом своего упокоения будущее аббатство Сен-Дени. Своей влиятельностью аббатство обязано Сугерию, который был здесь аббатом с 1122 по 1151 год. Он родился в семье крестьянина, получил церковный сан и стал регентом Франции при своем друге Людовике VI (пр. 1108–1137). Будучи прекрасным администратором, Сугерий значительно пополнил королевскую и епископскую казну и сделал Сен-Дени духовным центром династии Капетингов, хотя собором этот храм стал только в 1966 году. Аббатство сыграло важную роль во французском Ренессансе XII века вместе с находящимися поблизости соборами Нотр-Дам в Париже и Лане и Шартрским собором.
Воздвигая новый храм в Сен-Дени, Сугерий не изобретал готику. Он наверняка знал о стрельчатых арках Бургундии и слышал рассказы о церковных сводах Леванта. Кроме того, в тридцатых годах перестроенный собор в Сансе приобрел готические черты. Каменщики Сугерия просто свели все эти элементы в гармоничное целое. Романская стена была тяжелой, каждый ее камень передавал вес на камень, располагающийся под ним. Готический свод распределял вес по сторонам, на контрфорсы, а затем на аркбутаны. Следовательно, стене не нужно было выдерживать вес свода целиком, так что немалую ее часть можно было заменить окнами. Благодаря этому внутрь попадало больше света — и чем дальше, тем больше.
Сугерий начал строить новый храм в 1135 году, причем западный фасад был спроектирован как небесные врата, составленные из трех порталов с окном-розеткой над ними. Он был преимущественно романским, с круглыми арками и тимпаном, на котором был изображен Страшный суд. Башни по обеим сторонам появились позднее, северная была со шпилем, который разобрали в XIX веке. Его планируют воссоздать.
Затем Сугерий занялся хором и апсидой, которые были построены всего за три года. Хор был освящен в июне 1144 года в присутствии короля, а также епископов и высокопоставленных лиц со всей Франции Капетингов. Сейчас Сугерия назвали бы шоу- меном: он объявил, что его храм уже получил тайное благословение от самого Иисуса и всего небесного сонма, которые явились днем раньше прокаженному на церковном дворе. В качестве доказательства Сугерий продемонстрировал кожу, сброшенную про- каженным. Он смог заполучить гвоздь с Животворящего Креста и по крайней мере часть Тернового Венца (целый также находится в сейфе Нотр-Дама). Он также решил устраивать прибыльную ежегодную ярмарку, которая называлась «Ланди».
Сен-Дени: монархи в пригороде
Как именно выглядел хор, задуманный Сугерием, неясно, так как новаторский свод собора был поднят и получил высокий клересторий уже в следующем веке, когда Людовик IX решил сделать Сен-Дени королевской усыпальницей. В результате то, что мы видим сегодня, по большей части похоже на храм тридцатых годов XIII века в стиле высокой готики. Строительство начинали местные каменщики, но позднее здесь работал знаменитый Пьер де Монтрёй, который много строил в Париже в середине века. От хора Сугерия нам остались только амбулаторий, капеллы и нижние окна. В этих окнах — копии оригинальных витражей, которые он прозвал своей «Библией бедных».
Видимо, под руководством Монтрёя свет клерестория накрыл куполом неф и хор. Ирония кроется в том, что Сугерий задумывал свой хор как визуальную противоположность темному нефу, он должен был стать божественным проблеском над святая святых. Сегодня свет проливается прямо в неф, а перестроенная алтарная часть остается относительно темной. Сильнее всего из сохранившихся частей храма Сугерия впечатляет ранняя крипта. К ней относятся часть стены исповедальни и окно времен Карла Великого. Кресла хора дарят некоторое облегчение во мраке. Мне особенно нравится Сивилла в роли Дельфийского оракула.
Все монархи, правившие Францией до революции (за исключением трех), были похоронены в Сен-Дени, хотя многие гробницы исчезли в мятежные годы. Мемориальных табличек, плит и памятников так много, что помещение начинает напоминать отделение экстренной помощи с умоляющими о помощи людьми. Особенно интересны памятники Людовику XII, Екатерине Медичи, Людовику XVI и Марии-Антуанетте. В сокровищнице хранится корона Карла Великого.
Реймс
✣✣✣
Реймсский собор знаменит уже хотя бы потому, что вообще сохранился. В 1914 году его обстреливала германская артиллерия в попытке сломить дух местных жителей: совершенно непродуктивный и преступный акт, который многие армии позволяют себе в военное время. При этом все интерьеры были уничтожены, а стены, каменная кладка, статуи и витражи превратились в груды обломков.
Восстановление того, что в Англии сочли бы живописными руинами и законсервировали в существующем виде, архитектор Анри Денё (1874–1969) избрал делом всей жизни. Он приехал в город в 1918 году, поселился в квартире по соседству и начал работы по полной реставрации. Деньги выделяли американские Рокфеллеры, а работали немецкие военнопленные. Помощники собрали все осколки стекла и камня, какие только смогли найти, и соединили их. Денё пошел лишь на одну уступку современности: перестроил крышу, используя железобетон вместо недоступного ему дерева.
Стоило только Денё завершить реставрацию в 1938 году, как началась Вторая мировая война и собор снова начали обстреливать. На этот раз повреждения были не такими серьезными, и в 1962 году вновь восстановленный фасад стал декорациями для примирения французского генерала де Голля и германского федерального канцлера Конрада Аденауэра. Сегодня, когда работу Денё покрыла патина времени, уже трудно определить, где заканчивается XIII век и начинается век XX. Реймс остается средневековым шедевром.
Собор называют французским Парфеноном. Здесь с XII по XIX век короновались монархи Франции. В начале XIII века местный архиепископ очень хотел, чтобы его храм стал похож на те восемь соборов, что реконструировались тогда в Париже и окрестностях. Пожар 1210 года дал ему такую возможность: ходили слухи, что поджог устроил он сам. Новый собор подхватил эстафетную палочку высокой готики у парижского Нотр-Дама и собора в Шартре, хотя строительство собора в Реймсе было закончено только в XV веке.
Реймс: гобелен в камне
Западный фасад, который подвергся самой серьезной реставрации, разделен на традиционные три яруса с доминирующими порталами. По бокам от них находятся копии скульптур (часть оригиналов хранится в музее собора), в том числе прекрасная Мадонна с младенцем, разделяющая центральные двери. Роден назвал ее «настоящей француженкой… прекраснейшим цветком нашего сада» (
Щипец второго яруса в свою очередь вторгается в третий: его пинакли заходят на королевскую галерею. Эта галерея создавалась в честь королевского статуса собора и не имеет себе равных среди французских соборов. Она тянется вдоль всего здания и даже через контрфорсы апсиды. Две башни Реймсского собора были достроены только в XV веке в пышном пламенеющем стиле: их стрельчатые арки щедро украшены цветами, листьями и пинаклями.
В остальном собор полностью подчиняется воле аркбутанов. Каждый щипец контрфорса увенчан статуей — всего их, как считается, 2000, в том числе 211 гигантов больше трех метров в высоту. Ангелы словно взмахивают крыльями и взлетают с постаментов, апсида — бестиарий странных животных. Многие, если не большинство этих скульптур, — современные копии, и это понятно (и с этим ничего не поделать).
Интерьеры Реймса непривычно аскетичны. Раннеготические пилоны задают ритм всему нефу 1220 года, поднимаясь к богатым лиственным капителям. Колонны, словно собравшиеся в группки, подчеркивают травеи. Окна темных приделов покрыты геометрическим каменным ажуром. Такое пространственное решение сильно зависит от игры света, так что матовые стекла, которыми витражи заменили в Реймсе, не украшают серый камень. Немного средневекового цветного стекла сохранилось в апсиде. И есть одно трогательное современное добавление: речь о трех витражах Марка Шагала в амбулатории, которые созданы в 1974 году.
Дева Мария с младенцем: качающаяся Мадонна
Помню, в детстве мне читали стихотворение викторианского поэта Ричарда Гарри Бархэма «Реймская галка», которое высмеивает средневековых церковников. Эти строки эхом звучат в темных нишах великолепного Реймсского собора, который я считаю работой Денё, а не только его средневековых предшественников. Тот факт, что готическая красота отлично поддается реставрации, только усиливает наше восхищение старыми мастерами.
Руан
✣✣✣
Западный фасад Руанского собора во все времена завораживал художников, начиная с Тернера и Рёскина и кончая американцем Роем Лихтенштейном. Но самым увлеченным оказался Клод Моне. В 1892 году он снял студию, окна которой выходили на этот храм, и старался запечатлеть его в любую погоду во все времена года. Эта работа оказалась выматывающей, и художника преследовали кошмары, в которых камень становился розовым, голубым и желтым. «Каждый день, — говорил он, — я обнаруживаю нечто такое, чего не видел накануне… Я пытаюсь добиться невозможного». В итоге он написал собор в тридцати вариантах, двадцать были отобраны для выставки. Серию пытались сохранить, но отдельные экземпляры разошлись по галереям всего мира.
Что видели художники? Нигде готика не оказалась так далека от спокойствия Шартра и Нотр-Дама, как в Руане. Это архитектура изобилия. Она отражает такую же стилистическую экстраверсию, какая позже подтолкнула классицизм к избыточности пышного (высокого) барокко. Тут все должно быть немного чересчур — и Руанский собор превосходно справляется с этой задачей.
Руан был древней столицей Нормандии, а его собор — еще одно дитя пожаров, на сей раз 1200 года. Новое здание возводилось постепенно в течение трех веков, завершившись в XV веке финальным аккордом пламенеющей готики. Центральный шпиль — это стальная реконструкция XIX века, по ее завершении в 1876 году на короткое время сделавшая собор самой высокой конструкцией в мире. Как и многие подобные неоготические творения, шпиль был скорее впечатляющим, чем красивым, и получил серьезные повреждения во время высадки союзников в Нормандии в 1944 году. Флобер в романе «Мадам Бовари» назвал ее «нелепой затеей сумасброда-мельника».
Западный фасад — самое эффектное, что есть у Руанского собора и в творчестве Моне. У этого фасада три травеи, образованные двумя асимметричными башнями по краям центрального фасада. Эти башни отличаются временем постройки и стилем. Северная — строгая башня Сен-Ромен, оставшаяся от сгоревшего храма, у нее романские корни. Южная, более высокая и массивная — это Масляная башня. Свое название она получила благодаря, возможно, самому забавному мошенничеству в истории: деньги на ее строительство шли с индульгенций, которые покупали горожане, желавшие есть сливочное масло в Великий пост. Башни отделены от центрального фасада, словно недовольные дуэньи, охраняющие кокетливую девицу.
Порталы примечательны своими сюжетами. На центральном — величественное Древо Иессеево, но с родословной не Иисуса, а Девы Марии. На правом портале — часто воспроизводившаяся сцена танца Саломеи перед Иродом. Ее гибкие движения вдохновили многих балетмейстеров на создание представлений.
С западным фасадом соперничает северный трансепт, к которому можно попасть по одной из улиц старого города. Эта часть собора называется Порталом книготорговцев (Portail des Libraires) из-за того, что тут всегда продавали книги. Фасад представляет собой сложную композицию в духе пламенеющей готики, а на двухуровневом тимпане детально прорисован Страшный суд. Небеса и ад набиты битком, а Воскресение внизу похоже на многолюдный прием у какого-нибудь издателя. Я с радостью обнаружил, что в переулке по-прежнему торгуют книгами — традиция, вероятно, сохраняется на протяжении столетий.
Изнутри Руанский собор примечателен пилонами, маниакально облепленными полуколоннами. Все они напоминают о трубах в машинном отделении на корабле. В южном приделе полуколонны собраны пучками, а капители распускаются листьями и лицами; природа в камне. В северном трансепте, внутри Портала книготорговцев, обнаруживается очаровательная средневековая лестница, ведущая в библиотеку собора. В южный трансепт выходит капелла Святой Жанны д’Арк — именно в этом городе в 1431 году, уже под конец Столетней войны, ее и сожгли англичане. Жанну д’Арк прославляет современный витраж работы Макса Ингранда (1908–1969): ему, как и англичанину Джону Пайперу, витражи заказывали со всей Европы.
Руан Моне: попытка добиться невозможного
Апсида и хор берут свое начало в двадцатых годах XIII века, когда произошла самая первая перестройка собора. Капеллы в амбулатории изобилуют старинными витражами. На северной стороне — витраж с изображением святого Юлиана, чье житие украшено портретами заказчиков — гильдии рыботорговцев. В центре апсиды — капелла Девы Марии, датированная 1302 годом: тихий уголок с окнами, которые идут практически от пола до свода. Здесь же находятся скульптурные портреты двух кардиналов, дяди и племянника, по которым можно отследить переход от готики к раннему ренессансу. Статуи странно расположены: племянник распорядился сдвинуть дядю в сторону, чтобы обеспечить себе более выгодное место.
Сен-Бертран-де-Комменж
✣✣
Паломнику, блуждающему по Пиренеям, этот крошечный бывший собор показался бы проблеском рая. У него удачное место расположения, а клуатр по меньшей мере исключителен. Большинство клуатров четырехсторонние и представляют собой внутренний двор. Здесь одна сторона открывает вид на глубокую долину, поросшие лесом склоны холмов и горы со снежными вершинами. Долина волшебная: зеленая и тихая. Здесь нет дорог, нет построек, нет людей — только позвякивание колокольчиков на шее скота да воркование горлиц. Не верится, что за тысячу лет здесь что-то могло измениться.
Три остальные стороны клуатра обрамлены крошечными аркадами колонн XI века, их капители покрыты вырезанными из камня лицами, чудовищами и растительностью. Одна из колонн изображает четырех изъеденных временем стражников-евангелистов. «Камни молчат, — сообщает табличка на английском, — но зоркий глаз, открытое сердце и должное приветствие заставят камни говорить».
Холм, на котором стоит собор Сен-Бертран-де-Комменж, возвышается над истоками Гаронны. Здесь находился основанный соперником Цезаря Помпеем римский город, в котором жили приблизительно 30 000 человек. Собор и находившийся при нем монастырь были основаны в 1073 году местным аристократом и тулузским каноником Бертраном де л’Илем. Он был признан святым, и к его гробнице потянулись паломники. От его храма сохранились башня, вход и две внутренние травеи.
В 1305 году местный епископ Бертран де Го стал первым авиньонским папой, Климентом V, и сделал свой родной храм таким, каким ему подобает быть, добавив более величественную восточную часть. Места было не так уж много, поэтому построить удалось только один зал без приделов и алтаря. Строительство в 1350 году завершил другой епископ, Гуго де Шатильон. Третий епископ, Жан де Молеон, преобразил интерьер в XVI веке, почти полностью забив его до того большим дубовым хором, что для прихожан места почти не осталось.
К дверям собора ведет дорога через красивую деревенскую площадь под романской башней с флюгером. С виду собор не больше приходской церкви. Простая арка над дверью скрывает тимпан с Поклонением волхвов, очень примитивно вытесанный и находящийся под покровительством святого Бертрана. Ниже — изображения апостолов, сильно изъеденные временем.
Клуатр Сен-Бертрана: райский уголок
Внутри нас ждет сюрприз. Помпезный хор де Молеона 1535 года окружен высокими преградами, которые оставляют только узкий амбулаторий по периметру. В западной стороне находится короткий «неф» длиной всего несколько метров, называемый пронаосом. Пока священнослужители возносили молитвы в хоре, в пронаосе могли находиться миряне. Спустя век у южной стены для них установили маленький алтарь. Наверху подвешено чучело крокодила, якобы убитого святым Бертраном, — но, скорее всего, это трофей, добытый во время паломничества в Левант. В пронаосе есть внушительная кафедра и орган, также появившиеся при де Молеоне.
Что до хора, то совершенно ясно, что Молеон выбирал для этого уединенного места все самое лучшее, пригласив для работы над ним французских и итальянских мастеров. Преграды покрыты дубовой резьбой — часть традиционная, часть — в технике маркетри. Образцы последней считаются одними из лучших во Франции. Три панели на западной преграде полихромные: там, например, изображен святой Себастьян, но со стрелами, пролетевшими мимо цели. Шестьдесят шесть кресел великолепны: библейские сюжеты здесь противопоставлены сценам повседневной жизни. Будничность — на грани приличий: резчик заворожен женскими грудями. Чудесный Посейдон, например, едет верхом на русалке.
За алтарем — усыпальница святого Бертрана с мощами. Преграду покрывают сцены с иллюстрациями чудес, которые совершал этот святой. У северного амбулатория находится саркофаг Гуго де Шатильона: чудо готической резьбы. Музей собора выходит в сторону южного амбулатория. Помимо обычной литургической утвари, там также хранятся два экземпляра вышивки с библейскими сценами, выполненные в Англии в XIV веке. В то время так называемая
Вход в сам собор свободный, но чтобы попасть в клуатр и хор, нужно заплатить пару евро, что справедливо. Собор всего лишь любопытный, а вот клуатр невероятно прекрасен. Признаюсь, меня несколько удивило, что именно там происходит действие одного из самых захватывающих рассказов писателя Монтегю Родса Джеймса, автора множества историй о призраках. Новелла 1894 года называется «Альбом каноника Альберика», ее сюжет я пересказывать не смею.
Суассон
Поделиться книгой: