Москва – Минск. Минус 40

Рядом со мной сидит девушка и что-то увлечённо читает. Интересно, что эта за книга? Хотелось бы спросить, но тут я поймал волну нерешительности поезда. Ничего удивительного, ведь сейчас я в его брюхе. Что ж, загляну украдкой.

«… Пожелание мое, с её точки зрения, было довольно скромным. Я хотел бы попасть в Москву через 50 лет, то есть в Москву 2032 года.

— Хорошо, — сказала фройляйн и стала тыкать своими наманикюренными пальчиками в кнопки компьютера…»

Как это банально — путешествие во времени! Сколько таких произведений я держал в руках! Хоть бы автор поставил дату поинтереснее. Всяко было бы лучше. Ну ладно, всё равно делать нечего — почитаю и это.

«Ай-ай-ай, милая девушка, стой не переворачивай страницы так быстро. Я не успеваю!» — пытаюсь мысленно сказать моей соседке. Но она меня не слышит. Нет, так читать невозможно! Уж лучше снова смотреть по сторонам.

«— Ну какая мне разница! — перебил я ее. — Десять лет больше, десять меньше, это неважно…» И снова перевернутая страница.

Кидаю прощальный взгляд, на имя автора и название — какой-то В. Войнович, и цифра 2042. Что-то знакомое, впрочем, про перемещенцев много кто пишет…

VIII

Подымаю голову — меня по-прежнему окружают люди. Однако, пока мои глаза бегали по строчкам, в вагоне появились новые лица.

И всё бы ничего, если бы не один факт. Практически все пассажиры что-то листают. И я имею ввиду не новостную ленту в соцсетях, а шуршащие страницы книг и журналов. Первый раз такое вижу! Своеобразный джек-пот.

«Станция метро Динамо» — бодро объявляет голос диктора. Отлично! Внутренняя катапульта кидает меня к двери, и я вливаюсь в толпу, которая уверенно движется на улицу.

Поразительно — каждый из нас пользуется услугами подземного царства, но все мы, в конечном итоге, тянемся к свету.

Вместе со мной из вагона, о чём-то оживлённо беседуя, вышли двое мужчин. Не люблю подслушивать других, но мужики спорили громко, игнорируя безмолвный укор окружающих.

— Спартак сегодня точно продует, им вообще нет смысла упираться.

— Не, ну, это ты зря. Москвичи дадут бой. У них характер. Тут, понимаешь, дело принципа, что ли…

Стоп! Разве футбольный матч сегодня, в пятницу? Пацаны же идут на игру завтра, в субботу. Даже моих скромных познаний хватает на то, что матчи чемпионата только по выходным. Не мог же я проспать сутки в метро?! Бред. Видно, они о хоккее. Его расписания я не знаю, но неподалёку, на Ходынке, новая ледовая арена. Точно!

Медленно и упорно пробираюсь на выход. Вот, уже и нога ступает на эскалатор… В такие моменты всегда немного волнуюсь. Кажется, что не смогу удержать равновесие и кубарем полечу вниз. И откуда во мне этот страх? Схвачусь-ка за перила посильнее.

Всё! С облегчением упираюсь в надёжную землю. Гляжу вокруг и удивляюсь: как-то всё изменилось! Машин совсем немного, и они странные — какие-то Жигули и Запорожцы. Сегодня что — парад ретро автомобилей? Ладно, некогда.

Перехожу проспект. Стоп! Что здесь происходит? На доме напротив висят совершенно другие вывески. Куда делись привычные логотипы банков и общепита? Непонятно. А! Теперь дошло. Тут снимают кино про СССР. Вот поэтому всё и стилизовали под те времена. Не вопрос!

Мне всегда было любопытно, как снимаются сцены в знакомых мне городских локациях. Интересно, увижу ли я сейчас актёров? Может быть даже случайно попаду в кадр. Это будет здорово. Приду домой и скажу маме: «Ты не поверишь! Меня покажут во всех кинотеатрах страны!».

Ладно, что-то опять я замечтался. Чем скорее заберу посылку, тем быстрее окажусь у бабушки. Правда, пункт выдачи может не работать. Хотя… это вряд ли. Если поменяли вывески, это не значит, что у меня не получится забрать заказ. Я тихо проскользну внутрь, возьму посылку из постамата и так же незаметно скроюсь. Как будто никого и не было.

Открываю дверь. И… тут до меня стало доходить. В комнате находятся совершенно не те предметы, которые должны здесь быть. Фильмы фильмами, но у людей внутри должен же идти бизнес! Чувствую себя героем какой-то книги о путешествиях во времени. Наверное, сейчас по сценарию я должен обернуться назад и широко разинуть рот от удивления.

Бац! Так и есть: громадной летающей тарелки стадиона «Динамо», с экранами в несколько этажей, нет и в помине. Ха-ха-ха. Меня, походу, реально закинуло в прошлое. Даже, почему-то, не удивлён. Это точно должно было произойти со мной рано или поздно.

— Эй, парень, не спи — замёрзнешь! Ты либо заходи, либо нет — на улице не май месяц.

— Простите — я быстро делаю пару шагов вперёд и закрываю за собой дверь.

У дальней стены расположился, манящий к себе, прилавок. Уверен, он точно зачарован. Как только я сюда вошёл, он зазывно подмигнул мне ярким белым светом, демонстрируя весь свой ассортимент. Не много у него есть чем похвалиться — пара-тройка разных бутербродов и ещё какие-то там пирожки. Но зато они готовы по малейшему указанию ринуться в бой. Ладно, выбирать будем в другой раз, во всем известной вкусной точке, а для такой забегаловки и это сойдёт.

На полках дружной компанией о чём-то беседуют бутылки. Им, наверное, очень весело, потому что их бока буквально сияют от счастья. Хотя на них нет привычных «наших» и «добрых» слов, мне кажется, без этой показухи, они приветливы по-настоящему. И, словно в одобрение моих мыслей, над ними призывно размахнулся вширь красный оптимистичный плакат: «Выше культуру обслуживания!».

По всему залу в разные стороны разбрелись высокие столики. Каждый из них собрал в кружок троих-четверых добрых мужиков. В пиджаках и свитерах, плащах и пальто — до чего же разные люди тут собрались. Опирающиеся на шаткие столешницы люди о чём-то оживленно беседуют, жестикулируют, спорят… Повсюду шум, хохот и болтовня. Вот где душа отдыхает по полной!

— Студент, ты чего стоишь как не родной! — прервал ход моих мыслей мужчина с сине-белым шарфом.

— Что, братец, небось хавать хочешь? Подь сюды! — рассмеялся второй.

Я неуверенно подхожу к их столику и вижу огромную конструкцию из бутербродов. Настоящая Останкинская башня! И почему их не едят? Тут я почувствовал, как зажурчал желудок.

— Да не стремайся! Причаливай к нам!

— У тебя отец часом не моряк? Или, может, дипломат? — рассмеялся мужик, стоящий вплотную к столу.

— Да, болоний у тебя — фирма! Иль с интуриста снял! — мужики дружно загоготали. — Ладно, тут все свои!

Я немного смутился, не зная, что ответить. И чего они так привязалась к моей куртке? Вроде, нормальная! У всех такие. Что им не нравится?

— Да не стремайся, пацан! Налегай на бутерброды — тут у нас селёдка с бульбой на черняшке есть, и докторша на батоне — выбор, прямо как у английской королевы!

В этом голосе чувствовалось столько задора, что возражать не хотелось вовсе. Мы познакомились. Мужики приехали из Гомеля на футбол, а мне ещё не доводилось встречать настоящих белорусов.

— Ну как те местная бульба? Хороша? — поинтересовался самый крупный из всех болельщиков, Егор.

— Ну, честно, не очень — я не стал лукавить. Считаю, что откровенность между людьми необходима по-максимуму.

— Правильно, студент! Здесь она не то, что наша! И сравнивать тут нечего! — Анатолий подмигнул мне.

— Зато наливают у вас не бодягу. Трунак чистый, прям, как слеза. На пшенице-то всяко лучше — заметил Павел.

Мне выдали компот из сухофруктов, мужики подняли свои гранённые стаканы и мы чокнулись.

Какой же компот душистый! На меня тут же нахлынули воспоминания о лете. Вот проснёшься июльским утром в деревне и сразу же бежишь купаться на озере. Наплаваешься вдоволь, а дома бабушка уже всё приготовила: на столе каша, рядом бутерброды с ароматной докторской колбасой и, конечно же, тот самый компот. Сказка!

— Что, Стас, как думаешь, увезём мы сегодня золото домой? — спросил Егор.

— Я не сильно разбираюсь. А с кем вы сегодня играете? — как же мне сейчас неловко. Ещё пару минут, и я точно, раскалюсь от стыда докрасна, громко шипя прожгу дырку в полу и с грохотом провалюсь сквозь землю. Ну почему, постоянно общаясь с пацанами, я так всерьез и не вник, не разобрался в футболе?!! Мысленно клянусь впредь изучить тему, чтобы не трындеть, как порой бывало, а излагать собственные мысли по делу, отвечая на вопросы, если, конечно, они появятся.

— Ну ты даёшь, брат! Сегодня ведь главный матч сезона: наше минское Динамо против вашего московского Спартака — Артём был поражён моим невежеством относительно такого судьбоносного, по мнению собравшейся компании, события.

— Да чего тут судить-рядить?! Наваляем сегодня мяснявым — кубок будет наш! — подхватил Павел.

— Ой, ребят, до меня только дошло! — вдруг озарило Толю — Я же жену свою так и не предупредил толком, что опять на футбол уезжаю. А он ей уже давно поперёк горла… Вот, кому-кому, а мне точно наваляют!

Крутой! Так спокойно относится к грядущему армагеддону. Философ.

— Ну что, мы тебя поздравляем! Давно ты не огребал сковородкой — подтрунивал Паша. — ты в анабиозе что ли в поезд грузился?! — и все опять загоготали.

— Не шифруйся. Наши привезут кубок — так небось простит, ради такого дела! — решил подбодрить своего друга Егор,

— Точно! Вспомни, как в прошлом туре разнесли москвичей 7:0! Да любой скажет, что наши лучше атакуют. Широко и разнообразно! Чувствуют друг друга затылками! О как стелю! — возрадовался Паша тому, как красиво он изложил свою мысль.

— А то! Покажем, как умеем играть в гостях. Захватим инициативу и начнём проводить атаки. А там уже и голы посыпятся, — глаза Егора светились решимостью.

— Ну спартачи тоже не промах. Сложившийся коллектив, сыгранный… Если уж вышли на поле, то только побороться. С ними легко не будет, — все молчаливо согласись с Пашей. Похоже, он фишку рубит.

— Ох, ребята… Вся надежда на нашу победу — с подчёркнутой обречённостью выдохнул Толя, подтягивая к себе пенную кружку.

Сочувствую ему. Кто-то ставит деньги на исход матча, но как не обидно проиграть, в сравнении с «трагедией» Анатолия это ничто. Раз победа минчан — реальный шанс для него избежать близкого знакомства с заветной сковородкой, то я всей душой за эту победу. А новичкам везёт, значит кубок уже почти наш! Лишь бы Динамо не подвело своего самого главного в этот день болельщика.

— Ну всё, ребята. Пора! — заметил, взглянув на часы, Егор.

Окидываю прощальным взглядом милое заведение, приютившее нас. Только сейчас я заметил на стене портрет какого-то красивого мужчины с выдающимися бровями. В углу портрета две ленточки — черная и красная.

Какой же это клуб? — мне опять стыдно. Его лицо чем-то знакомо — по возрасту, вроде, не футболист, да и в пиджаке. Наверное, какой-нибудь знаменитый тренер. Не, вспомнить не могу…

IX

Колючий морозный воздух, словно подушкой, бьёт по лицу и начисто вышибает все размышления. Но как же хорошо дышится!

— Ну, Стас, мы пошли! Не поминай лихом! — Паша протянул мне руку.

— Приезжай летом к нам, в Гомель — Анатолий радостно хлопнул меня по спине — узнаешь, что такое настоящая бульба. Жена у меня жарить её прям мастерица. Особенно с грибами и луком. — при этих воспоминаниях какая-то мысль неуловимой грустью промелькнула на его лице.

Сковородка, понял я без слов. А вслух громко пожелал ребятам победы любимой команды.

На прощание мы обнялись, и моя спина получила порцию ощутимых хлопков. Ошалевший от вороха впечатлений, бреду к метро. Из его выхода, словно из клокочущего кратера разбушевавшегося Везувия, извергаются толпы всё новых и новых людей. Они кричат, размахивают руками, толкают друг дружку. И устремляются, словно гудящая река, к распахнутым воротам стадиона. А я как бы двигаюсь берегом, вверх по её течению, не замечая никого и ничего — всё слилось в один поток. Перегруз! Хватит с меня на сегодня.

— Эй, парень! Станция работает только на выход — замученно произнёс контролёр — ближайшие входы Белорусская и Аэропорт.

Понятно, что за последний час эту фразу он произносил уже сотни раз.

Но я уже ничего не понимал и тупо застыл на месте. Скорее всего, мой вид был столь жалок, что пожилой сотрудник молча пропустил меня через ближайший турникет. Спасибо тебе, добрый человек. Словно в тумане, подхожу к краю платформы; подъезжает поезд, и я сажусь в какой-то из его вагонов. Всё.

Странно: толком не набрав скорости, мы начали потихоньку тормозить. Почему так рано? Разве уже приехали? «Станция метро Белорусская» — слышу я.

X

Что это было? Я начал открывать глаза и… подождите. Я что же всего лишь спал? Так значит моего около футбольного путешествия в заведение с горой бутербродов и ребятами из Белоруссии не было… Я расстроен. Хотя было здорово оказаться героем мира советского футбола. И почуствовать себя настоящим болельщиком, пусть даже и во сне.

Ой-ой, надо быстро вставать. Ещё пару секунд и двери захлопнутся, а неочухавшийся я буду обречён возвращаться. Терпеть этого не могу!

Напрягаю усилия и делаю рывок. Как же неловко телу двигаться после дневного сна… Будто бы в огромном куске ваты.

«Осторожно двери закрываются. Следующая станция Мая…» — это было невежливо, но фразу диктора я не дослушал. По счастью.

Иду по морозной улице. Снежок припорошил все вокруг. На асфальте остаются человеческие следы. Их так много, но у меня получается различить практически каждый.

Мой дядька говорил, что обязательно надо оставить свой след в истории. Может в момент, когда я ступил на снег, задача оказалась выполненой? Или он подразумевал что-то более масштабное? Но кому дано судить о важности наших поступков? Полагаю, что, всё-таки, не дяде. Да и не мне.

А вот и знакомый подъезд. Звоню в домофон.

— Кто там? — с трудом узнаю родной голос.

— Это я.

Дверь открылась. Какая могущественная фраза: «Это я». Благодаря ей можно открыть любую на свете дверь.

Ненавижу подыматься на лифте. Когда-то, в далёком детстве мы с мамой застряли между этажами. И несколько часов прождали бригаду спасателей, которая вытянула нас по одному из под крышки этой консервной банки.

С тех пор я всегда хожу по лестницам. Люблю чувствовать запахи стен лестничных пролётов. У каждого из них, как и у людей, есть запах свой. Чувствуя его, ты словно включаешься в жизнь всего пространства, созданного жильцами дома. Как бы в гостях у всех сразу, хотя квартирка у бабушки на 3 этаже.

XI

Бабушка, здравствуй! Извини, что задержался.

— Стасик, привет! — мы обнялись. — проходи. Ты голодный?

Только сейчас до меня дошло, что я забыл взять посылку. Ох, какой я балбес.

— Ой, я совсем забыл про посылку. Пожалуйста, прости меня. Я сейчас быстро сбегаю — пять минут, и я уже обратно буду.

Но бабушка уже развивала чай. На мои слова она понимающе улыбнулась и ответила, что ничего страшного, в следующий раз. А на столе появились бутерброды. Те самые.

— Бабушка, скажи, а что было раньше в здании, где сейчас этот постамат? Ну, тогда, ещё во времена твоей молодости?

Её лоб наморщился, и через пару секунд она начала сосредоточено вспоминать былое.

— Сберкасса там была. Там, где сейчас какой-то новый банк… Я туда за квартиру платить ходила. Ещё посылки с сушеными фруктами туда приходили от бабушки с дедушкой. А иногда, они мне, студентке, и переводы присылали. Сами — пенсионеры, а меня не забывали; знали, что на стипендию не шибко загуляешь. Помогали, как могли. Так тоже там и переводы получать надо было.

— Ах да, ещё рядом со Сберкассой рюмочная была. Таких в наши времена много было — пельменные, бутербродные и рюмочные — по всему городу, на каждом шагу. Прям, как нынче ваша шаурма. Разный в них собирался народ. Но в нашу-то хаживали больше люди воспитанные и интеллигентные. Они все в окрестных «ящиках» работали.

— Ну и, перед футболом собирались в той рюмочной болельщики. Тогда много народу из других городов ездили вслед за своми командами, болели за своих. Обычно встречались, чтобы вместе идти на стадион. Ну и, согреться перед игрой, не без этого.

И тут меня словно кольнуло что-то. А что же сталось с Толяном? Уцелела ли его голова? Достался ли кубок Динамо? Пальцы, словно муравьи, быстро забегали, вбивая в поисковик: «Футбол 1982 год Спартак Минское Динамо».

И тут же мне выпали изумительные сайты: ЗОЛОТОЙ СЕЗОН ДИНАМО-82, 19 ноября 1982 Спартак — Динамо (3:4).

Фух! Сразу ощутимо полегчало: голова Толи избежала свидания с «летающей» сковородкой. И как же это здорово! Значит, моё решение истово болеть за Динамо всё-таки повлияло на исход матча.

А если бы я и на матче побывал? Да при моей поддержке не один бы соперник не устоял! Я ведь раньше подозревал о силе сплочённости фанатов, но не догадывался о её масштабах. Так вот откуда в глазах моих сокурсников этот огонь вовлечености… Точно! И тогда в рюмочной я ощутил его в себе как откровение. Теперь я на любую игру готов пойти, лишь бы снова испытать это чувство.

Решено, завтра иду на матч. Всё, звоню Саньку. Я стану частью этого мира, не отступлю. Выходит, как болельщик я родился благодаря Толикову жизнелюбию и сковородке его жены.

Автор: Фёдор Ротко