Помоги проекту - поделись книгой:
– Вы говорили, у вас есть дети, почему они не навещают вас? Простите, если это не мое дело, – спохватилась Эва.
– Ничего страшного, – успокоила ее Амелия. – Мой старший сын погиб в автомобильной аварии. Это было давно. Младший женился и перебрался в Швецию. Они приезжают раз в год на мой день рождения.
– Вам бы не хотелось переехать к нему? – поинтересовалась Эва.
– Нет. Мой дом – здесь. Они звали меня к себе несколько раз, но я им сказала, что съеду из этой квартиры только вперед ногами, – сухим сморщенным голосом рассмеялась Амелия. – А ты?
– Что я? – удивилась Эва.
– Долго здесь жить собираешься? – уточнила Амелия. – Ты не думай, ты как соседка мне очень нравишься, но ты еще молодая, красивая, зачем хоронить себя в этой каморке? Ты ведь на свет не выходишь почти, так и зачахнуть недолго.
– Да куда мне идти? Вы ведь все знаете, – Эва опустила плечи.
– Ну хоть в интернете посиди, познакомься с кем-нибудь, пообщайся. Я вот тоже нет-нет, да и да, – лукаво подмигнула Амелия.
– Что это тоже? – заинтересовалась Эва.
– А то. С дедом недавно познакомилась, итальянцем. Мне-то так, для души, а ты, может, и замуж выйдешь снова.
– Не знаю, может, попробую, – Эве не хотелось обижать старушку, но и знакомиться с кем-то ей тоже не хотелось.
С тех пор при каждой новой встрече Амелия спрашивала, удалось ли Эве с кем-то познакомиться, и она все время отрицательно качала головой. Однажды бесконечное сидение в четырех стенах настолько наскучило Эве, что она все же воспользовалась советом Амелии и зарегистрировалась на сайте знакомств. Сложнее всего было выбрать фотографии для профиля. Эва была классическим сапожником без сапог или фотографом без фотографий.
Делать было нечего. Эве пришлось отправиться в студию. Она натянула платок на голову и темные очки, чтобы ее не узнали на улице. Ей не хотелось встретить знакомых, еще меньше ей хотелось с ними говорить и отвечать на вопрос “Как дела?”, зная, что по-настоящему ее дела никого не интересуют. За пять минут Эва быстрым шагом добралась до студии, она специально сняла квартиру поближе к работе.
Эва зажгла свет в гримерной, сделала прическу и нанесла легкий макияж. Холодные оловянные глаза подчеркивали аристократичную бледность Эвы. Светлые пшеничные волосы ровными волнами ложились на округлые плечи. Всего несколько штрихов – и она была готова к съемкам. Эва установила камеру на штатив, включила таймер и заняла место на стуле перед прожектором. Она меняла позы, освещение и угол наклона камеры. Через час у нее было около сотни фотографий, из них примерно девяносто пяти не суждено было увидеть свет.
Вернувшись домой, Эва вставила карту памяти в ноутбук и закончила оформление профиля. Она долго не решалась отправить анкету, но уже спустя секунду после ее отправки получила первый отклик. Так началась целая череда бессмысленных знакомств. Тем не менее в унылое затворничество Эвы это добавило немного красок. Теперь им всегда было о чем поговорить и посмеяться вместе с Амелией.
Эва и не думала влюбляться. Сначала она искала способ отвлечься, потом развлечься, а когда увлеклась и поняла, что все еще нравится мужчинам, то решила устроить свою личную жизнь. Любить мужчину вовсе необязательно, достаточно будет того, что бы он любил. Когда один любит, а второй с благодарностью принимает эту любовь, получается вполне гармоничный союз.
Ей писали разные мужчины, от мала до велика, от маменькиных сынков до почтенных вдовцов. С молодыми мужчинами Эва не хотела связываться: слишком эмоциональны и никакой финансовой стабильности. Она устала перебиваться со злотого на злотый. С вдовцами вообще невозможно крутить роман. Они ищут жену на замену, кроме того они пережили утрату и нуждались в поддержке. Лечение чужих травм – это тяжкий труд, тут нет ничего романтичного. Эву смущало, что эти мужчины непременно бы сравнивали ее со своими покойными женами, и в этом сравнении она бы всегда оказывалась проигравшей. Сложно соперничать с умершими, ведь о них хранят в памяти только лучшее.
Эва сама не заметила, как стала отдавать предпочтение одному из своих собеседников из категории “маменькиных сынков”. Парня звали Дэннис, ему было уже тридцать два года, а он все еще жил с мамой, но в отличие от других “сынков”, с которыми Эве приходилось иметь дело, Дэннис жил с матерью, чтобы заботиться о ней, а не наоборот. Эву это подкупало, этот парень казался ей надежным. С ним всегда было о чем поговорить, он не был излишне навязчив, как другие мужчины, не флиртовал напропалую, так, будто Эва – последняя женщина на Земле и ему во что бы то ни стало нужно ее заполучить. В общем, павлиньи брачные танцы Дэннису не были присущи. Он, как и Эва, искал общения и поддержки.
Дэннис восхищался талантом Эвы, говорил, что ее работы должны выставляться в галерее. Она все время отмахивалась, но продолжала показывать Дэну фотографии. Ей льстила его похвала, он сам того не понимая, вселял в Эву уверенность.
– Знаешь, я поговорил с одним знакомым галеристом. Он не против выставить твои работы у себя в галерее, – написал однажды Дэннис.
– Боже, ты с ума сошел? И как ты себе это представляешь? – Эва едва не задохнулась от удивления и радости.
– Ты могла бы прислать свои работы, я их распечатаю и передам в галерею. Но было бы лучше, если бы ты сама прилетела и представила свои работы. Так у тебя будет возможность познакомиться с новыми людьми и завести связи, – предложил Дэн.
– Мне нужно подумать. Это так неожиданно, – душа Эвы ликовала. Еще никто не делал для нее такого, даже ее муж, обладая связями и влиянием, никогда не устраивал для нее выставки. Он мало интересовался ее работой, не считал это увлечение чем-то серьезным.
– Хорошо, скажи, когда будешь готова. Я все устрою, – Дэннис добавил подмигивающий смайлик.
Терять Эве было нечего. Через две недели она приняла приглашение Дэнниса, передала ключи от своей съемной квартиры Амелии, чтобы та поливала фикус, взяла тот самый неразобранный чемодан и села в самолет до Портленда с пересадкой в аэропорту Амстердама.
Всего через сутки Эва спустилась с трапа на американскую землю. Она впервые была в США, ладони слегка покалывало от волнения. Эва кожей чувствовала, что ее жизнь меняется к лучшему. У нее появился замечательный друг, который в перспективе мог бы стать замечательным партнером для новой жизни. Перед ней открылись новые карьерные возможности. И все это благодаря Дэннису. Эва очень волновалась перед встречей с ним: она переживала, что, увидев ее настоящую (не на фото), он разочаруется. Пока она ждала свой чемодан у багажной ленты, то и дело нервно поправляла распущенные волосы.
Дэннис встретил Эву с широкой улыбкой, как давнишний знакомый. Он сразу забрал из ее рук чемодан и предложил локоть. Эва ответила на этот дружелюбный жест, дорога изрядно утомила ее. Дэннис уложил чемодан в багажник своего автомобиля, открыл дверь для Эвы и уже после этого занял свое место. Дома их уже ждала Нэнси, она сидела в кресле на крыльце и читала книгу. Погода все еще была по-весеннему непредсказуемой, но последние пара дней выдались на редкость теплыми и солнечными для апреля.
– Мама, это моя подруга Эва. Я тебе о ней рассказывал. Это Нэнси, моя мама, – представил женщин Дэннис.
– Очень приятно, – Нэнси развела руки в стороны, приглашая Эву в объятия.
– Рада знакомству, – Эве было неловко, но она ответила на этот дружелюбный жест.
– Эва, вы голодны? Я приготовила свой фирменный пирог к вашему приезду, – гостеприимство было в крови у Флиннов.
– Это очень мило с вашей стороны. Не откажусь, – Эва искренне улыбнулась. Она уже и не помнила, когда кто-то готовил специально для нее, не считая Амелии.
За обедом Эва рассказала, как прошла дорога и какие у нее планы на ближайшие дни. Она планировала остановиться у Дэнниса на три недели. Первую неделю ей предстояло подготовиться к выставке, и еще две недели – на работу в галерее. Дэннис нашел отличную типографию, которая взялась отпечатать весь материал за смешные деньги в обмен на упоминание типографии на флаерах. Денег у Эвы было немного, поэтому она с удовольствием согласилась на это условие. Дело оставалось за малым. Забрать фотографии и разместить их в галерее по темам: люди, животные, пейзажи и архитектура. Тема выставки – индустриализация и экология. Эва хотела привлечь внимание не только к своим работам, но и к экологической ситуации в мире. Она снимала диких животных на фоне дымящихся труб заводов, бездомных собак в переулках родного города, людей, работающих в полях и на производствах. Каждое фото сопровождалось подписью и рассказывало об одной из отраслей и ее влиянии на окружающую среду. Эва вложила душу в этот проект и очень надеялась, что у них все получится.
Глава 7 – Новое начало
Выставка прошла превосходно, Эве удалось завязать несколько удачных знакомств. Одним из новых знакомых Эвы стал редактор колонки о животных из журнала “National Geographic”. Они обменялись визитками и договорились созвониться после завершения выставки. Сегодня был последний день экспозиции, и после закрытия Эва с Дэннисом собирались как следует отпраздновать свой успех. Дэннис заказал столик в отличном ресторане на троих, с ними должен был пойти еще его знакомый галерист, но в последний момент тот сослался на дела и уехал с мероприятия чуть раньше гостей.
После того как последний гость покинул галерею, Дэннис вызвал такси. Вечерний воздух Портленда обволакивал прохладой, Эва поежилась, и Дэн накинул на ее плечи свой пиджак. Когда подъехало такси, он галантно открыл заднюю дверь для Эвы, обошел машину и занял место рядом с ней. Эва нравилась ему, но Дэннис не решался сделать первый шаг: ему казалось, что если он рискнет, то это испортит зародившуюся между ними дружбу. Вот и сейчас щеки Эвы раскраснелись, она растирала замерзшие ладони, а Дэннис неуверенно ерзал на сиденье, не решаясь ее обнять. Он не знал, куда деть свои руки, зачесал прядь за ухо, засунул руки в карманы, вытащил, погладил колени, снова заправил волосы.
– Все в порядке? – поинтересовалась Эва.
– Да, – слишком быстро ответил Дэн.
– Ты как будто волнуешься. Как я в первый день выставки, – улыбнулась Эва. – Я ведь так и не поблагодарила тебя. Без тебя ничего бы не было. Спасибо тебе! – Эва порывисто обняла Дэна, и он прижал ее в ответ. Она хотела было отстраниться, но Дэннис все еще крепко обнимал ее.
– Я очень рад за тебя, – чуть осипшим голосом ответил Дэн и наконец выпустил Эву из своих объятий.
Спустя минуту такси остановилось у ресторана итальянской кухни. Администратор проводил пару за столик у окна с видом на реку Уилламетт и на прощание заметил, что спутница Дэнниса прекрасна.
– Полностью согласен, я сегодня от нее весь день не мог глаз отвести, – невзначай признался Дэннис.
– Перестань, ты меня смущаешь, – Эва рассмеялась чуть громче, чем позволяла ситуация.
– Это правда. Посмотри на себя, ты просто светишься, – Дэн отодвинул стул, чтобы Эва могла присесть.
– Льстец, – Эва пихнула его локтем прежде, чем он успел отойти и занять свое место.
– Чего желает дама? – Дэннис спародировал тон официанта.
– Я доверюсь твоему выбору, – Эва открыла меню лишь на секунду, а потом закрыла и отодвинула на край стола.
– Вообще-то я нечасто бываю в таких местах, но по-моему “Цыпленок Пармезан” звучит отлично, – предложил Дэннис. Он не экономил, ему хотелось выбрать беспроигрышный вариант и порадовать Эву.
– Вот и славно, – согласилась Эва.
Когда официант подошел, то сперва обратился к Эве.
– Что желает дама? – спросил он, и Эва с Дэннисом рассмеялись. Официант неловко улыбнулся и вопросительно посмотрел на гостью.
– Нам, пожалуйста, два “Цыпленка Пармезан” и бутылку “Бароло”. Ты ведь не против? – спросила Эва.
– Все что угодно. Это ведь твой вечер, – Дэннис улыбнулся и отдал меню официанту.
За ужином они шутили и смеялись, вспоминали разных гостей выставки. Дэннис пародировал старушек, которые ходят на выставки от скуки, и коллекционеров, которые ищут молодые дарования, чтобы инвестировать в них (как бы это ни звучало). Эва смеялась так, что ее губы высохли, она постоянно их облизывала, но прожилки все равно заполнились вином. Яркие винные губы Эвы еще сильнее манили Дэнниса. Он все чаще засматривался на нее, после второго бокала Дэннису было уже сложнее контролировать себя. Он потянулся через стол поправить выбившуюся прядь, но в паре сантиметров от лица Эвы его рука застыла. Эва облизнула губы в знак согласия и только после этого Дэннис решился до нее дотронуться. Этот жест смутил их обоих, шутливое настроение схлынуло, и они решили попросить счет. Такси приехало быстро, Дэн усадил Эву и сел рядом. Он назвал водителю свой адрес, затем повернулся к Эве, сосчитал до трех и поцеловал ее. Это был самый неожиданный поцелуй в жизни Эвы. Секунду спустя Дэн отстранился.
– Прости, я не должен был, – Дэннис опустил глаза, но уперся взглядом прямо в декольте Эвы.
– Тебе не за что извиняться, – подбодрила его Эва. – Я сама думала об этом.
– Правда? – спросил Дэн.
– Правда, – тихо ответила Эва и сама поцеловала его.
Это был самый неожиданный поцелуй в жизни Дэнниса. Если бы была шкала, по которой измеряют уровень неловкости, то Дэн был бы победителем. Мысли суетились в голове Дэнниса, он думал о том, что Эва целует его из благодарности или из жалости. Отстраниться с его стороны было бы грубо, поэтому он просто застыл, как школьник. Оцепенение прошло, только когда Эва коснулась его губ горячим языком. Тогда Дэннис понял, что в этом поцелуе не было ни жалости, ни благодарности, в нем была страсть. Эва запустила руку в его густые кудри и сильнее прижалась к нему. Их тела дрожали от возбуждения, Дэн едва сдерживал себя, чтобы не наброситься на Эву прямо в такси. Когда машина остановилась на подъездной дорожке, Дэннис протянул купюру водителю и, не дожидаясь сдачи, вылез из машины. Он помог выбраться Эве и снова прижал ее к себе, до самой двери они не прекращали целоваться. Из темного окна на втором этаже за ними задумчиво наблюдала Нэнси. Увидев подъезжающую к дому машину, Нэнси сделала шаг назад, чтобы фары не успели выхватить ее силуэт из темноты. Уличный фонарь хорошо освещал дорожку, ведущую к дому, ничто не укрылось от ее взгляда. Тяжело вздохнув, Нэнси задвинула шторы и легла в постель. В ту ночь она еще долго не могла уснуть, прислушивалась к звукам, еле уловимо доносившимся с первого этажа.
Дэннис проснулся рано, тихонько поднялся с постели, натянул свои джинсы и рубашку. Пиджак так и остался висеть на стуле: он стоял слишком близко к Эве, Дэннис побоялся ее разбудить, она так сладко спала. Дэннис планировал незаметно улизнуть в свою спальню. Ему не хотелось торопить события, матери ни к чему было знать о том, что случилось между ним и Эвой. Дэннис боялся, что у них ничего не выйдет, поэтому не хотел попусту беспокоить мать. Однако побег не удался. Когда Дэннис беззвучно прикрыл дверь гостевой спальни, то встретился взглядом с Нэнси. Под глазами женщины залегли тени, руки слегка подрагивали.
– Мам, ты чего так рано? Тебе нехорошо? – взволнованно спросил Дэн.
– Все в порядке. Просто плохо спала, – Нэнси ласково улыбнулась сыну.
– Хочешь, заварю тебе чаю? Приляг, я принесу, – позаботился Дэннис.
– Хорошо, – Нэнси никогда не отказывалась от заботы Дэнниса. Она была мудрой женщиной. Если раз от раза отказываться от помощи, то настанет день, когда тебе перестанут протягивать руку, даже если ты будешь в этом по-настоящему нуждаться. Истинная сила женщины – в ее слабости.
Дэннис заварил чай с чабрецом и ромашкой, взял мамину любимую кружку, которую еще ребенком подарил Нэнси на день рождения. На белой кружке была всего одна простая надпись “любимой мамочке”, но дороже этой надписи у Нэнси ничего не было. Эта кружка служила ежедневным напоминанием о любви сына. По мере взросления дети все меньше выражают свои чувства. Нет, они не перестают любить родителей со временем, просто не считают важным говорить о том, что и без того очевидно. Они становятся слишком серьезными для всех этих нежностей. Сначала они перестают держать родителей за руку, потом не позволяют целовать их на прощание перед школой. Настанет день, когда они пожалеют, что так мало говорили о своих чувствах, но родители об этом уже не узнают.
Когда Дэннис вошел в спальню матери, она сидела на своей постели, подложив под спину подушки. В маминой спальне ничего не менялось с самого детства Дэнниса. Все те же плотные зеленые шторы на окнах, те же фотографии в рамках на стенах: маленький Джастин играет в песочнице во дворе, Нэнси обнимает Джастина, старое свадебное фото Нэнси и Питера, сам Дэннис, играющий в той же песочнице с тем же самосвалом, снова Нэнси, держащая за руку Дэна. Время будто остановилось в этой комнате. Тут менялись лишь обои, и то они почти не отличались от предыдущих. Нэнси не любила что-то менять, ей было важно, чтобы все оставалось на своих местах. Это дарило ей ощущение гармонии и упорядоченности. Дэннис не раз предлагал матери обновить мебель в спальне, но она позволила заменить лишь старый матрас.
– Мам, ты как? – спросил Дэннис, прикрывая за собой дверь.
– Все хорошо, – Нэнси улыбнулась сыну и похлопала тонкой ладонью по матрасу рядом с собой.
– Ты бледная. Может, врача вызвать? – предложил Дэн.
– Не нужно. Я просто немного полежу, и все пройдет, – Нэнси взяла кружку из рук Дэнниса, когда он присел к ней, и шумно отхлебнула чай. – Как вкусно, спасибо. Твой отец тоже умел заваривать отличный чай.
– Да, ты говорила, – воспоминания об отце причиняли Дэннису боль. Он хотел бы вернуться в те дни, когда отец еще был жив, чтобы успеть сказать ему, как сильно он его любит, но утраченного времени не вернуть.
– Ты ведь знаешь, что он был хорошим человеком? – неожиданно спросила Нэнси.
– Конечно.
– Я любила его, – Нэнси грустно улыбнулась.
– Я тоже.
– Я скучаю по Джастину, – на выдохе сказала Нэнси.
– Знаю, мам, – Дэннис сжал прохладную бледную кисть матери. – Любить их и скучать по ним – это все, что мы теперь можем сделать, – грустно заключил он.
– Верно. Как думаешь, мы встретимся с ними на том свете?
– Не знаю. К чему этот вопрос? – Дэннис напрягся.
– Дэнни, милый, я не молодею с годами. Настанет день, когда меня не станет. Я просто хочу, чтобы ты был готов к этому. Потому что я не была готова тогда, прошло больше тридцати лет, а я все еще не готова принять это. Я хочу, чтобы ты знал, я очень люблю тебя. И я готова на все ради счастья моих детей, – Нэнси сильнее сжала ладонь сына.
– Мам, перестань. Ты меня пугаешь. Ты точно не хочешь вызвать врача? – заволновался Дэн.
– Точно. Мне уже лучше. Спасибо за чай, – Нэнси отпустила руку сына и погладила его по предплечью. – Иди, отдыхай. Ты тоже не выспался.
Нэнси не спросила его о том, что он делал так рано в гостевой спальне, и Дэннис не стал ничего говорить в надежде на то, что мать не придаст этому значения. Он вернулся в свою спальню и улегся на кровать, не расправляя ее. Разговор с Нэнси заставил его задуматься о скоротечности жизни, и он укорил себя за то, что так и не сказал матери, что тоже любит ее. “Нужно будет не забыть сделать это”, – подумал Дэннис и уснул.
Ближе к обеду Дэннис спустился на кухню, Нэнси готовила обед, а Эва увлеченно рассказывала ей о выставке. Нэнси стояла лицом к плите, поэтому Дэн не мог понять, интересно ли ей это на самом деле или же она спросила из вежливости. Дэннис присел на стул рядом с Эвой и неловко улыбнулся ей. Он не знал, изменилось ли что-то между ними и кто они друг другу теперь. Кроме того, Эва собиралась улететь сразу после завершения выставки. Возможно, для нее это было всего лишь приключение на одну ночь. Вопросов у Дэнниса было много, но задавать их в присутствии матери он бы не решился.
– О, Дэнни, уже проснулся, – Нэнси заметила сына.
– Как ты? Выглядишь лучше, – похвалил Дэн.
– Спасибо, милый. Мне и правда лучше, – лицо Нэнси действительно подрумянилось – то ли от жара плиты, то ли отдых ей все же помог.
После обеда Дэннис пригласил Эву на прогулку. Ему хотелось задать один единственный вопрос: когда уезжает Эва? Ответ на этот вопрос закрыл бы сразу все его душевные терзания. Если бы Эва захотела остаться, это бы значило, что она хочет дать шанс Дэннису. Если бы захотела уехать, означало бы, что шансов нет. Эва сказала, что улетает.
После отъезда Эвы они продолжили общаться. За это время Дэннис успел привязаться к ней, поэтому начал искать новые площадки для выставок Эвы, хотя она его ни о чем не просила, она даже не знала о том, что он задумал.
Прошло не больше двух недель с тех пор, как Эва вернулась на родину, когда ей позвонил редактор колонки про животных. Он пригласил Эву поработать на их журнал. Первым делом она позвонила Дэннису.
– Ты не поверишь! – кричала она в трубку телефона.
– А вдруг поверю? – Дэннис улыбнулся, он был рад слышать ее голос.
– Помнишь того редактора из журнала? – спросила Эва.
– Ага.
Поделиться книгой: