Грязная работа

Остряк помолчал.

— Неважно. Ожидайте меня, я уже у лестниц.

— Да, агент. Будьте осторожны, возможно, эти твари… В общем, на первой палубе их должно быть очень много. Попробуйте взломать оружейную секцию, там должна быть взрывчатка.

— Спасибо. Я даже не буду спрашивать, для чего она вам и откуда вы, как ученый, вообще знаете, что она там есть. Не помню, чтобы служба безопасности…

— У меня есть возможности узнать об этом, агент. Поверьте, очень большие возможности.. — в её голосе внезапно прозвучала угроза. Но зачем угрожать агенту службы безопасности? Не раскрывать рот? Или это первый шаг к попытке уладить… Некий инцидент?

Остряк открыл площадку с аварийными лестницами и вслушался. Внизу раздавались отдаленные звуки шагов, стоны и скрежет. Если профессор не ошиблась, то лестница выведет к соседней с оружейной камерой секции, а там до жилого блока рукой подать.

Агент как можно тише зашагал вниз, через каждые несколько шагов перегибаясь через перила и вглядываясь в полумрак внизу. Возможно, охрана в самом деле попыталась взорвать кого-то, но, судя по всему, попытка не увенчалась успехом. Добравшись до шлюза, Остряк не придумал ничего лучше, чем постучать по толстой стали, но ничего не услышал. Открыв дверь, логик осторожно выглянул из-за неё.

Прямо напротив находился вход в оружейную. Остряк видел мигающий в полутьме свет, обгоревшие стеллажи и разбросанные куски тел. Дверь была вывернута наружу, видимо, кто-то установил заряд взрывчатки на заблокированный шлюз. Вдалеке одиноко зашевелилась тварь, поползла к Остряку.

— Тебе как, нормально? — логик с интересом рассматривал неуклюже перебирающий руками остаток тела. Таз и обе ноги, судя по всему, оторвало взрывом, по палубе следом волочились кишки, словно те самые лианы пожирателя.

— Извините, но у нас закрыто, — прокомментировал Остряк, когда тварь, зацепившись за вывороченную дверь оружейной, перевалилась через нее и упрямо поползла вперед. Логик увидел, как лианы оплетают тело мертвеца, уходя под кожу, из-за чего казалось, что на его теле взбухли черно-зелёные артерии. Тело доползло до двери на лестничную площадку и потянулось к Остряку когтистыми руками.

— Я же вам повторяю, зак-ры-то, — на последнем слоге Остряк нажал на панель управления, и стремительно сошедшиеся двери сомкнулись ровно на шее пожирателя, отрубив ему голову и руки. Судорожно сжавшиеся челюсти клацнули последний раз, и голова, покатившись, уставилась на агента незрячими глазами.

Остряк снова открыл дверь, но труп больше не шевелился. Значит, стремительно соображал агент, просто поразить тело мало, растение берет на себя роль дублирующей нервной системы. Противно, мерзко и значительно усложняет их уничтожение.

Перешагнув через развороченную дверь, Остряк осмотрел оружейную, но больше его интересовали разбросанные куски тел, чем стандартные гауссовки. Судя по характеру повреждений, пожиратели умирали либо в случае полного поражения головного мозга, либо в случае уничтожения цветка-паразита. Это надо было учесть. Впрочем, некоторые трупы были обычными: кто-то из охранников успел схватить оружие и отстреливался до последнего патрона.

К сожалению, они явно не знали, с чем сражались, поэтому их успели порвать. Остряк отметил, что на большинстве тел были как обычные рваные раны от мутировавших клыков и когтей, так и синяки и кровоподтёки. Судя по всему, монстры атаковали как придется, то забивая жертв до смерти, то разрывая и пожирая. Но надо было проверить еще одну деталь…

Опустившись перед трупом с разорванным горлом, Остряк осторожно вспорол ему живот. Проделав ту же процедуру, что и с первым телом, агент обшарил желудок, пищевод и обнаружил что-то похожее на полупереваренные семена угольно-черного цвета, казалось, даже не отражающих свет.

Дальнейшие вопросы отпали, и Остряк, оставив труп в покое, брезгливо вытер о его комбинезон руки.

— Капитан, это Остряк. Судя по всему, экипажу скормили семена пожирателя, но по какой-то причине они проросли далеко не во всех.

Митра вздохнул.

— Я бы советовал тебе убить нескольких оценить, насколько они опасны. Есть такая возможность?

— Для этого придется сделать крюк и обойти несколько комнат первой палубы. Что там находится?

— Подсобные помещения и санитарные отсеки. Начни с санитарки, возможно, там найдутся какие-либо улики и записи. Узнай у Штайнц насчет судовой команды врачей, возможно, кто-то из них выжил.

— Вас понял, конец связи.

Связавшись со Штайнц, Остряк задал вопросы о врачах, но, увы, среди спасшихся их не было. Агент подошел к следующей двери и вздохнул.

— Значит, будем зачищать имеющимися силами. Хорошо, что я на упреждение взял курс на санитарный отсек. — пробубнил Остряк и открыл следующую дверь.

Дверь с противоположной части оружейной комнаты вывела на параллельный коридор, где его ждали. Сразу три твари набросились на логика, и ему пришлось немало постараться, чтобы отбиться от них. Получив два чувствительных удара по рёбрам, он замахал, как бешеный, своим ножом, во все стороны полетели отрубленные конечности и кровь вперемешку со слизью.

Последняя тварь едва не распорола когтями его костюм и Остряк, увернувшись, взревел и впечатал пожирателя головой в стену коридора. Затылок твари омерзительно хрустнул от удара, но та опять полезла вперед. Интереса ради агент впечатал кулак в то, что когда-то было лицом, приводы эндоскелета тихо загудели и Остряк с омерзением почувствовал, как рука погружается внутрь, ломая кости и ткани. Пожиратель осел на пол, а из живота тут же зазмеились лианы, заставив агента нанести еще несколько ударов. То же самое он проделал и оставшимися двумя телами — у одного конечности уже начали снова дергаться, чтобы помочь носителю встать.

Остряк остановился, тяжело дыша. Да, эти существа были гораздо быстрее и сильнее обычных людей, даже реакции логика едва хватало на то, чтобы уворачиваться и парировать их удары. Сколько там их в живых? Две сотни? Прогулка обещала быть весёлой.

— Спасибо… Капитан… За совет… — пропыхтел он и, глубоко вздохнув, потащился к ближайшей двери справа, попутно отослав на корабль запись боя с пожирателями.

Дверь за дверью, комната за комнатой, наконец, Остряк зачистил эту часть корабля, остановившись перед дверью, за которой начинался жилой блок с примыкающим складом. По правую руку была медотсек, но его посещение ничего не дало Остряку: кто-то точно также зачистил журнал посещений за последний месяц.

Шлюз в жилой блок был заблокирован. Остряк вызвал Штайнц.

— Профессор? Я на месте.

— Да, я вас вижу, вам нужно зайти в санчасть и пройти стерилизацию, там есть для этого камера.

— Профессор, а можно как-то без таких радикальных мер?..

— Нет, на вашем костюме может быть… Проклятье, вы что, шутить вздумали?! Какого черта вы себе позволяете?! — её резкий голос взвился до крика. Остряк прикусил язык.

— Я вас понял, профессор, направляюсь на стерилизацию. Конец связи.

Обеззаразив костюм, он вернулся и прошел в открывшуюся дверь. Остряк увидел несколько десятков человек, которые испуганно смотрели на его черный костюм службы безопасности, переводя взгляд с непроницаемой маски на нож, который он так и не убрал, и обратно.

Ближе всего к нему стояла невысокая и смуглая женщина, чьи иссиня-чёрные волосы обрамляли резкое, костистое лицо. Нервно поджав тонкие искусанные губы, она скрестила руки на груди и зашагала к Остряку едва он закрыл дверь.

— Слава богу. Слава богу, вы добрались. Не ранены?.. — Темные, в тон волосам, глаза горели лихорадочным огнем, она сделала жест, словно хотела коснуться плеч Остряка, но взамен отшатнулась от агента.

— Планшет, профессор. Мне нужны все имеющиеся у вас сведения об инциденте и план станции, — отчеканил Остряк.

— Сперва представьтесь. Кто ваш непосредственный командир? Из какого вы отдела? — упрямо перебила его Штайнц. — я связывалась с вашим капитаном, но он отказался мне сообщать…

— Вам необязательно знать это. Для вас меня зовут агент Оранж, и на вашем месте я бы не затягивал с предоставлением сведений. Вы знаете, что агенты службы безопасности наделены полномочиями проводить расследование прямо на месте чрезвычайных происшествий? — холодно процедил Остряк. Он знал, как на любых ученых действует сам вид «эсбешников» в боевом облачении и звук голоса, искаженного внешними динамиками. Он медленно обвел взглядом окружающих его людей и с удовлетворением заметил, как они отшатнулись.

Но не профессор.

— Известно, агент Оранж. Мой муж является начальником службы безопасности нашего подразделения ВИА, к которому принадлежите и вы. Поэтому на вашем месте я бы уделяла больше внимания нашему спасению, чем расследованию, — отчеканила Штайнц.

— Я являюсь членом сводной группы, подконтрольной напрямую Комитету Этики, профессор Штайнц. Отчет пойдет в первую очередь им, а уже потом вашему мужу, Георгу Штайнцу, — судя по лицу, её это проняло. Остряк тут же сбавил напор. — Впрочем, далеко не факт, что он пойдет Комитету Этики. Если вы окажете помощь в расследовании и не будете задавать лишних вопросов. Это в ваших же интересах, профессор.

Какое-то время женщина колебалась, но решилась. Раздраженно повернувшись спиной к агенту, она дала ему знак следовать за ней.

— Мы проводили исследования ботанического характера. В какой-то момент люди просто… Обратились, и нам пришлось спасаться. Большая часть мутировала, часть перебили, оставшиеся забаррикадировались здесь. Это все, что мне известно, агент.

Они подошли к небольшому помещению, видимо, оборудованному под кабинет. Зайдя внутрь, профессор взяла со стола светящийся прямоугольник капитанского планшета и передала агенту.

— Кто руководил экспедицией?

— Я, но научным руководителем был профессор Фельдбек. Он осуществлял основную работу. Выдающийся ботаник, поэтому вы знаете, какого рода деятельностью он занимался. Правда, у меня нет информации, что с ним стало, возможно, погиб на одной из научных палуб — минус первой или минус второй.

— Разумеется, — Остряк впервые слышал это имя, но это ничего не значило. Надо спросить у научников «Эссе Хомо», в частности, Юмэ-но. — Расскажите, как вообще это произошло?

— Я… Я не знаю, агент. Мы были с капитаном на третьем уровне, когда к нам прибежал его помощник, и он, кричал что-то, и на ходу… Честно говоря, я даже не помню, как очутилась здесь, вместе с остальными выжившими. По всему кораблю были слышны крики, выстрелы, взрывы, а потом все стихло.

— Понятно. Вы или ваши подчиненные заметили что-нибудь подозрительное до инцидента?.. — голос Остряка был ровным и бесстрастным, словно его это вообще не интересовало.

Женщина растерянно посмотрела на окружающих, но все лишь качали головами. Профессор развела руками:

— Нет… Это произошло рано утром, когда большая часть команды спала. Я с капитаном… Мы составляли отчет о прошедшей работе. Если вам интересно, я могу…

— Не беспокойтесь, профессор Штайнц, мои вопросы носят сугубо утилитарный характер, — Остряк повертел в руках планшет. Увы, он абсолютно бесполезен: гаджет показывал лишь общее состояние корабля и мог давать и забирать доступ к каютам, а также подключаться ко внутренней связи. Прискорбно.

Агент внезапно повернулся к профессору и открыл маску. Штайнц с удивлением увидела, как закрывающие пластины разъехались в стороны, представив её взору слишком молодого мужчину, чье бледное лицо удивительно гармонировало с холодно-голубыми глазами. Уголки его губ периодически подрагивали, словно Оранж был готов в любой момент рассмеяться, но взгляд был до жути цепок, пронзителен и отстранен. Профессор быстро опустила глаза и увидела, как агент пальцами касается на планшете кнопки связи, словно пробуя её.

— С этой минуты мы будем связываться через канал сто тридцать девять — икс, — чётко выговорил Оранж, — так будет удобнее, это канал шифрованной связи, и любые переговоры оттуда можно будет впоследствии удалить. Вас это устраивает, профессор?

Маска с тихим шелестом вновь закрыла его неприятный взгляд. Профессор Штайнц испытала чудовищное облегчение.

— Да, господин агент, — прошептала она и облизнула пересохшие губы, — абсолютно устраивает. Я в вашем распоряжении, если мои сведения вам как-то помогут.

Судя по всему, агент рассчитывал на такой ответ, потому что теперь его голос звучал деловито и несколько отвлеченно, словно они обсуждали пустяковые организационные вопросы.

— Где и сколько кораблей эвакуации?

— Секция А-18, минус третья палуба. Там находятся четыре малых пассажирских катера и два грузовых, думаю, на нас хватит пары малых. Но, чтобы воспользоваться ими, нам нужен капитанский доступ к управлению суднами.

— Проклятье, капитан был из флотских? Отвратительная привычка замыкать корабли эвакуации на себя. Хорошо, я понял. Где находится… То, что осталось от капитана?

— Секция Е-01, капитанская рубка. По крайней мере, там я видела его последний раз.

— Как мне воспользоваться лифтами, и есть ли вообще такая возможность?

— Прямо на выходе в сторону лифтов эти твари. Много. Слышите? Они бьют в дальнюю стену и воют. Вам нужно будет вернуться к медицинскому отсеку: дверь напротив — это параллельный коридор. Но будьте осторожны, там…

— Я догадался. Кстати, если вы взяли «сетевик», то он бы мне очень пригодился, — небрежно спросил Остряк.

— «Сетевик»?.. Я не… — профессор нахмурилась и заморгала. Остряк с разочарованием понял, что она не прикидывается.

— Это такой огромный светящийся браслет на руке капитана. Вы же видели его?.. — хорошо, что маска закрыта, а то даже профессор заметила, как он изучает каждое движение мышц её лица, каждое подергивание век и дрожание губ, получая из этой картины даже больше информации, чем профессор могла сама сказать.

— Честно, я не помню, возможно… Да, наверное, он был, но я…

— Неважно. Сидите и ждите, когда я вернусь за вами, — Остряк рассек сгрудившихся вокруг людей и вышел из жилого блока.

Пройдя две или три секции, он на секунду остановился и присел на корточки.

Профессор Штайнц говорила в общей сложности семь минут и тридцать две секунды чистого времени. Интенсивность эмоциональных колебаний можно разделить на группы, из которых Остряка интересовали две: вербальные единицы, связанные с катастрофой и вербальные единицы, связанные с расследованием. При ожидаемой связанности обеих групп, соответствовали средним показателям в аналогичных ситуациях лишь вербальные единицы, связанные с катастрофой: характерными атрибутами были признаки шока, ужаса, неверия и надежды.

Но при этом в группе расследования отсутствовали страх и осознание вины. Напротив, профессор Штайнц мало того, что была уверена в невиновности и отсутствии ошибок при работе с материалами, отнесенных к категории смертельно опасных с тремя плюсами (а в этом Остряк был уверен), так она не испытывала, в отличие от других ученых на корабле, паники ни от службы безопасности, ни от Комитета Этики. Любопытно. Это упрощало задачу. Теперь Остряк знал, у кого он получит недостающие для расследования сведения.

Агент встал, сделал три тихих шага по очередной разгромленной каюте и подсоединился к каналу связи. Он сказал о том, что канал не может быть подслушан. Это работало и в том случае, если бы подслушать захотелось ей…

— Профессор Фельдбэк? Вы меня слышите?

Какое-то время канал молчал, а потом послышалось тихое хихиканье.

— Вы невероятно умны, агент. Просто поразительно, эта дура не знает, с кем связалась.

— Благодарю. Времени, как я понимаю, у нас не так много, так что я хотел бы знать…

— Не так быстро агент, — голос мгновенно похолодел. — Сперва мы должны кое-что обсудить.

— Я уже догадываюсь. Только мне не совсем понятно, зачем вы действуете так скрытно, — соврал Остряк, поддерживая легенду «эсбешника».

— Скажем так, деятельность профессора Штайнц, которую курирует собственный муж приобрела кошмарное направление. Вопрос морали, если хотите. Это всё, что я могу сказать.

«Вопрос морали, старый дурак, как же. Сколько тебе? Семьдесят? Восемьдесят? И ты внезапно озаботился моралью, о нет, оказывается, «эсбешники» трахают ученых и используют в своих интересах, ну надо же!» — лихорадочно соображал Остряк. Это было далеко не всё, но придется наступить на горло своему любопытству. Он добавил в голос равнодушия.

— Профессор, но что мне мешает спуститься в лабораторию, собрать все интересующие меня сведения и просто сдать вас моему начальнику? — скучающим тоном пробормотал Остряк, меряя шагами каюту. — Думаю, там материалов хватит на то, чтобы с вас спустили десять шкур. В назидание другим.

— Боюсь, друг мой, дни четы Штайнцев сочтены, уж слишком многим были поперек горла эти игры с опасными растениями. И я бы рекомендовал вам и вашему капитану занять правильную сторону. В знак моей лояльности я позабочусь о вашей безопасности, когда я… Когда мы спасемся, — внезапно голос профессора смягчился.

— Сомневаюсь, что нам дадут жизни в ВИА…

— А кто говорил про ВИА? — вкрадчиво переспросил Фельдбэк. Теперь всё стало гораздо ясней. — Ну и вряд ли вы что-то найдете также, как в генераторной или медотсеке, например. Не тратьте время и силы попусту, не рискуйте жизнью.

— Вы умеете убедить, профессор. Где вы находитесь?

— Сектор Е-005, продуктовый склад. И я попросил бы вас поскорее, у меня крайне раздражительные соседи! — проклятье! Этот ублюдок был рядом и молчал! Хитрая старая сволочь.

— Я выдвигаюсь. Конец связи.

Выйдя к последней каюте, отделявшей его от лифта, Остряк прислушался. За дверью бродили твари, пока что они его не слышали.

Предстоял опасный маневр. Остряк несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, а затем закрыл глаза. Предстоящий путь представлялся ясно, словно запись от первого лица. Можно было сказать, что он сквозь закрытую дверь видел, где находятся твари, как они будут двигаться. Агент открыл глаза, набрал в легкие воздуха и коснулся открывателя двери.

Стороннему наблюдателю дальнейшие события показались бы хорошо отрепетированным акробатическим номером. Не делая ни одного лишнего движения, двигаясь так быстро, как мало кто может двигаться вообще, Остряк виртуозно уклонялся, уходил и расталкивал бросившихся к нему тварей. Даже его реакция не помогала избежать ущерба, но он видел тянущиеся когтистые лапы задолго до начала движения пожирателей, понимал, куда они целят удары и по какой траектории будут перемещаться.

Уклониться от когтей слева, ударить локтем в лязгнувшую пасть справа, проскользнуть под неуклюжими лапами пожирателя спереди, запрыгнуть в открытое нутро лифта и тут же закрыть его.

И выдохнуть. Хотя бы на время, которое нужно лифту, чтобы доехать до капитанской рубки, и там, наконец, столкнуться с озверевшим капитаном. Еще одна яростная, но короткая схватка, из которой агент вышел победителем.

— Профессор, я вас вижу, — Остряк приблизил изображение и, сидевший у каких-то контейнеров, профессор вскочил и приветственно помахал рукой с зажатым в ней серым блестящим пеналом. Это был невзрачный лысый старичок с широкой жизнерадостной улыбкой, смотревшейся в этих обстоятельствах довольно жутко, — Хорошие новости, вы буквально через один коридор от меня.

— Слава богу, агент, эти твари сводят меня с ума, — профессор указал на дверь коридора, сотрясающуюся от ударов, — Омерзительное соседство, верно?

— Как грубо, откуда эти несчастные знали, что станут результатом неудачного эксперимента? — пробормотал Остряк, вызывая панель управления дверьми.

— Кто вам сказал, что эксперимент был неудачным, молодой человек? — смех профессора, высокий до взвизгивания, растекся омерзительной жижей по холодному воздуху склада, заставив даже пожирателей замереть на секунду. Затем они набросились на дверь с удвоенной яростью.

— Но в чем смысл эксперимента? Угробить всю команду? Я не понимаю… — палец Остряка завис над горящей красным надписью.