Морской волк

Перед самым отходом, старший механик въехал на пирс, оседлав красивый мотоцикл, который разместили на поддон и аккуратно подняли на борт. Кто были на палубе, облепили красавца.

— Японец… «Honda»!

— Отличная игрушка…

Смаковали и нахваливали двухколесного товарища Деда знатоки и любители дорожной техники.

— Абрамыч, почем оторвал?

— По дешевке достался. Не ломай голову… все равно не скажу…

«Конь» действительно притягивал к себе внимание. Видно не новый, но… детали хромированные блестели чистотой, окрашенные в черные и красные цвета отполированы так, что можно было смотреться, как в зеркало. А характеристики поражали наше воображение: двигатель одноцилиндровый, четырехсот кубовый, двадцать девять лошадиных сил, семь тысяч оборотов, максимальная скорость сто сорок километров в час, бак на одиннадцать литров… отличный городской байк при весе в сто сорок килограмм.

Оформляясь из порта, стармех предъявил таможенным властям документы на свой товар и декларацию. Закончив все формальности, наш траулер взял курс в Петропавловск-Камчатский. Машина набирала обороты, киль резал гладь Жёлтого моря. Погода была, словно у нас летом, где-то в июле, несмотря на сентябрь.

— Экипажу, свободному от несения вахты, находиться в своих каютах. Приготовиться к пограничному и таможенному оформлению, — прозвучала команда по громкой судовой связи.

Прошел с проверкой паспортов и осмотром кают пограничный наряд, следом прошли таможенники с небольшими задержками. Штатная процедура, привычные вопросы: «Товары, запрещенные к ввозу на таможенную территорию Российской Федерации: наркотики, оружие, боеприпасы, валюта, культурные ценности… имеются?», и ответы: «Нет! Нет таких! Откуда? Да, ну… Ребята, вы же нас знаете… мы никогда. Вот те зуб!».

Но что-то ни пограничники, ни таможенники не спешили покидать борт судна. Народ стал волноваться, переживать, нервничать, высказывать недовольство. Я среди отчаявшихся, поднялся в общую столовую экипажа. За одним из столов сидели представители властей вместе с капитаном, а перед ними, словно «двоечник» стоял наш Дед.

— Так, где мотоцикл?

— Выбросил!

— Мы это уже слышали, а кто может подтвердить?

— Док… судовой врач Степан Иванович!

За другим столом сидел Иваныч.

— Да! Подтверждаю!

— Вас никто не спрашивал…

Дебаты продолжались долго. Абрамыч стоял на своем. Мол, на переходе из порта Циндао в порт Петропавловск-Камчатский выпили с товарищем, расстроился, разочаровался в своем приобретении и по слипу с траловой палубы отправил подарок Нептуну.

На борт поднялся второй наряд таможни. Специалисты были в рабочих комбинезонах, перчатках с серьезными лицами.

Два часа шел досмотр судна. Все откручивалось, снималось, поднималось, переставлялось, мазут и вода переливались из танка в танк (емкости, баки). Один сотрудник таможни, надев костюм химической защитный Л-1, проникал через люки в танки и проходил по остаткам жидкостей. Другие осматривали твиндек (междупалубное пространство). Просвечивались шахты вала гребного винта…

Мотоцикл не обнаружили. На лицо нарушение — контрабанда, а объекта, нет.

Расстроенные пограничники покинули судно вместе с усиленным нарядом. Из состава представителей таможни на борту корабля остался старший наряда и его помощник.

— Виктор Абрамович, давайте так, — офицер посмотрел на Деда, — Вы нам показываете, где спрятали товар, а мы закрываем глаза и не составляем протокол. Идет?

— А гарантии?

— Абрамыч, ты чего колешься то сразу…? И меня, и себя под монастырь подводишь, — подскочил из-за стола капитан, — дергаешь спящего тигра за усы. Оно тебе надо?

— Петр Сергеевич, ничего я не колюсь и никого не дергаю, но гарантии требую…

— Слово офицера! — сказал второй сотрудник.

Я уж и не знаю, сколько бы все препирались и били себя пятками в грудь, голос подал Док.

— Абрамыч, ну выиграл ты спор, выиграл! Сдаюсь! Ящик армянского коньяка с меня!

Присутствующие в столовой и мы, наблюдавшие из коридора, посмотрели на Деда. Старший механик хитро улыбнулся.

— Так вы же на него все смотрите и не видите. Он здесь в столовой.

— Где? Не томи! — капитан потерял терпение.

Под потолком висела круглая самодельная, большая по площади люстра, сплетенная арматурной проволокой и обшитая каркасом из пенопласта. Из всех стилизованных под свечи лампочек, горело только пять. От конструкции вправо и влево к переборкам отходили белые канаты, словно спускались от мачты. Никто и предположить не мог, что они, навязанные восьмеркой на красивые кнехты («столбики»), держат люстру. Стармех попросил помощи. Люстра опустилась на стол. На белых простынях полностью разобранный на множество деталей, распределенных по кругу, лежал байк.

Слышал потом от ребят, что Дед оформил мотоцикл, так сказать прошел таможенную очистку, поставил его на учет и продал.

Правда после того случая на борту нашего судна я больше никогда не видел ни Виктора Абрамовича, ни Степана Ивановича. Видать осерчал на них капитан.

Вот такая история, брат.

День рыбака

День рыбака! Профессиональный праздник, как на всей территории России, так и в странах, бывших республиках СССР. Этот день был учрежден в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году.

Его происхождению послужило активное развитие рыбного промысла в советское время. Так в некоторых регионах бывшего Советского Союза рыболовство являлось одной из ведущих отраслей экономики. В пример, наш Камчатский край.

И вот один «морской волк» рассказал такую историю.

Как-то во время промысла вычитал, что День рыбака стал семейным во многих регионах страны: «В этот день рыбаки съезжаются на водоемы для получения удовольствия от активной рыбалки; часто проводят соревнования рыбацких бригад». Вы же понимаете, что это официальная часть, а есть просто отдых.

Мы работали в каботаже у восточного побережья Камчатского полуострова на лососевой путине. С самого начала рейса, что-то не заладилось в машине и в первых числах июня мы вошли в Авачинскую бухту, где наш траулер встал на краткосрочный ремонт в порту приписки.

А тут двенадцатое июня второе воскресение — День рыбака. В пятницу экипаж торжественно принял поздравления руководства судна и порта. В субботу желающих вывезли автобусами для культурного отдыха на Халактырский пляж. Кто не знает, это на берегу Тихого океана чуть севернее входа в Авачинскую бухту. Песчаный берег. Черный песок. За пляжем начинается тундра, переходящая в лес. Красотища неописуемая. Бескрайние океанские просторы, упирающиеся в сопки.

Кроме нашей базы океанического рыболовства, отмечали профессиональный праздник коллеги других рыбодобывающих предприятий, колхозов и артелей. Народу тьма. Люди с семьями отдыхают. Для детей организованы представления со сказочными персонажами.

Всё проходило с домашним теплом и уютом. На каждом метре были либо шашлычные места, либо пловные казаны, либо просто полевые кухни, автолавки и торговые палатки. Чуть поодаль площадки для спортивных состязаний. Еще дальше площадка для любителей экстрима: катание на водных мотоциклах и путешествие на квадроциклах по окрестным достопримечательностям.

Подкрепившись и приняв участие в состязаниях, наша бригада, чтобы не мешать семейному отдыху, переместилась севернее по берегу океана.

С погодой в тот день повезло. Небо ясное. Солнышко. Я надел рабочую куртку и прилег на песок.

Открываю глаза, никого нет. На небе облака. Ветер поднялся. Волна балла два бьет о берег. Оборачиваюсь в сторону места проведения праздника и… ё-моё… никого, а там тарелка…

— Да, какое блюдце? Чего… батя? Ничего я не загнул… всё, как на духу рассказываю. Там и таз не сравнится… не перебивай…

Настоящий инопланетный корабль в форме диска, словно завис, сверкает, переливается. Сам размером не больше легкового автомобиля. Качнулся в воздухе, ко мне подплывает. Что-то щелкнуло и подобие трапа, оторвавшись от корпуса, опустилось.

Луч изнутри резанул. Я зажмурился. Приоткрыл один глаз, ладошкой прикрылся, свет принял мягкий, теплый оттенок. Передо мной три молодца, ростом мне по пояс. Костюмы, что тебе на параде. Лица строгие, фигуры подтянуты. Я глаза полностью открыл, а фигуры стали, как облака в плащах, на головах колпаки с бубенцами.

Посмотрел я вокруг. Небо чистое, солнышко светит, океан полный штиль переживает. Легко так на душе, хорошо.

А фигуры вновь свое обличие поменяли…

— Да, нет… не зеленые человечки… Кто из нас рассказывает? Вот и молчи.

…преобразились в прозрачные с переливом цвета морской волны. Рты не открывают, а я слышу их слова, обращенные ко мне. Представились мы, значит, друг другу. Старший у них устал свою голову вверх задирать, махнул в меня и я с ними одного роста.

Вот они меня к себе пригласили, в корабль пройти.

Ходим, смотрим, они мне все рассказываю. Мне жутко, напряжение испытываю, а старший меня мягко уведомляет, мол мы тебя пригласили не для опытов. Хотим, говорит с тобой посоветоваться, как дальше жизнь на земле обустраивать или вовсе смыть всех и начать новый цикл. Представляете, со мной, значит, советуются. Мог бы, конечно, рукой на всех махнуть, да улететь с ними… а жена, моя русалочка, а дети… а люди? Что я враг им всем? Нет же. Нельзя так.

Дал им всё это понять. Запричитали… О! Уже зелёные, голые стоят. Око одно, лба нет, череп приплюснут, рот от уха до уха. Наверное, злятся на моё решение.

Тут четвёртый к нам подошёл. Вроде старик, а вроде молодец, как бы переливается возрастом, то в одну, то в другую сторону. Поднял конечность заднюю двупалую и произнес: «Так тому и быть! Добрый ты». Всё вокруг заиграло, запело, радость всесторонняя и откуда идущая неясно. Накатило и накрыло.

Спросили про моё желание. Типа, хочешь быть олигархом или Президентом? Я анекдот про негра вспомнил, что хотел белым быть и отказался. Еще обманут. А сам про маму покойницу подумал. Рано она ушла, много чего ей не успел сказать.

Вдруг стою на берегу, тарелка висит, рядом мама стоит. Хотел обнять ее… помню, говорил много, отчаянно, с надрывом. Она вытянула руку вперед: «Рано тебе! Иди! Иди с Богом, сынок»…

Блин! Кто-то лупит мне по щекам. Больно! Смотрю вперед и руку перехватываю.

— Ты… это, чего? Больно!

— Фу-у-у-у… напугал, — рядом со мной на коленях мастер нашей бригады, мужики вокруг нас кольцом, — Где был? Куда? А?

— Приспал, наверное…

Вой сирены заставил всех повернуться, к нам подъехала карета медицины катастроф. Ребята расступились. Подбежали врачи. Вопросы, ответы. Пульс, давление, зрачки, язык…

— Я судовой врач, это наш член экипажа. Что с ним? — к нам присел Емельяныч.

— Все в норме, видно переутомление, надо понаблюдать…

— Ты много выпил? — это док ко мне.

— Рюмки три. Сам же знаешь, я не ходок до этой гадости.

Минут десять, может чуть больше врачи побыли, пожелали крепкого здоровья и уехали.

Док потом в рейсе за мной наблюдал, а под конец сказал, пора списываться на берег. Здоровье уже не то.

Так закончилась моя морская практика. А байки еще есть, как вот от этого места и за самый горизонт.

Вот такая история, брат.