Не бойся быть моей

На самом деле, это продолжалось уже несколько дней. Взгляды украдкой. Взгляды через плечо. Взгляды вслед.

У них больше не было возможности поговорить. Конечно, оставался вариант пообщаться в чьей-нибудь спальне с глазу на глаз: у Вики или Антона. Но оба, кажется, догадывались, чем такое общение могло закончиться. Они уже сорвались раз, другой… третий будет полной катастрофой. Потому что они не остановятся на простых поцелуях и объятьях. Оба это понимали. Оба знали, что поступают неправильно, но оба не могли бороться с собственными чувствами.

Кто-то произнёс тост, врываясь в их немой мир, соседи по столу соединили фужеры. Антон потянулся к Вике своим бокалом. Стекло звякнуло, когда бокалы соприкоснулись. Вика наклонила голову к плечу и снова поймала взгляд Антона. Как бы ей хотелось проигнорировать обещание в его глазах. Но она уже сама понимала, что это будет крайне сложно.

Ким надолго не задержался в доме. Поперекидывался шутками с Лёвой, наобнимался с Юлей в холле, в целом вёл себя непринуждённо и даже, можно сказать, немного разрядил атмосферу вечера, отвлекая внимание по большей части на себя.

В конце концов, утомлённые домочадцы разбрелись по комнатам. Вика почти ничего не съела, но, зайдя в ванную, боролась с приступом тошноты, потому что желудок отказывался удерживать даже такую малую порцию пищи. Её мутило только от одной мысли о собственном размере одежды. В конце концов, она дочистила зубы, умылась и вышла из ванной. В тот самый момент, когда из своей комнаты выглянул Антон. Он словно бы ждал её.

Кивнул, задавая направление.

– Что? – одними губами произнесла Вика.

Они смотрели друг на друга, словно два гормонально неустойчивых подростка в летнем лагере, которые вылезли из своих палат, пока вожатые спали.

– Жду тебя на террасе, – прошептал Шереметев.

Она бы могла возразить ему, сказать, что устала, но вместо этого подумала, что посидеть на террасе вечером вполне себе приятная и хорошая идея.

Хотя идея вовсе не была хорошей.

Вика переоделась в джинсы и белую свободную футболку. Она почти никогда так не одевалась, кроме тех дней, когда гостила у родителей. Пока навещала их, чувствовала себя совсем другим человеком. Прощайте платья, прощайте каблуки, прощайте стереотипы. Родители уже давно перебрались в Краснодар. Поближе к югу и солнцу, как говаривал отец. Поэтому встречи их были крайне редкими.

Распустив волосы, Виктория вышла из комнаты.

Терраса удобно располагалась со стороны кухни и подальше от основных спален. Свет на кухне был выключен, поэтому Вика подумала, что Алиса уже ушла спать. Бесшумно Виктория выскользнула на улицу. Почему-то не оставляло ощущение, что за ней наблюдают, что она добровольно идёт в распахнутые объятья хищника, но, вместе с тем, смущающие желания оказаться в его объятьях любой ценой, преследовали Вику. Всё-таки она прекрасно понимала, что делала, и добровольно на это соглашалась.

И Антон тоже знал, что между ними происходило нечто неправильное. Знал и чувствовал смесь злости и вины. Он винил себя и Вику, потому что она была женой его двоюродного брата. А злился потому, что Вика пришла сюда, хотя он думал, что она не спустится.

– Как тебе Ким? Как думаешь, Ерохину он понравился? – внезапно спросил Антон, когда Вика приблизилась.

Она опустила руки на перила террасы и пожала плечами. Он, что, позвал её сюда Кима обсуждать? Она в этом сомневалась.

– Навряд ли, только если перекрасит волосы и оденет деловой костюм. Думаю, он не станет поощрять новое увлечение Юли, хотя такие ситуации неизбежны. Мы крутимся в мире моды. Ким ещё довольно приемлемый экземпляр. Ерохин это должен понимать. Юля всяких в этот дом притаскивала, ты просто их не видел.

– Совсем забыл, как ты хорошо знаешь Романа.

– Больше, чем хотелось бы, – невольно вздрогнула Виктория.

– Уверен, что так.

Антон посмотрел на Вику и подумал, что теперь, живя в этом доме и наблюдая за ней, он многое понял. Шереметев знал, насколько амбициозен его дядя, что он мог быть жёстким и беспринципным, но, возможно, не до той степени, как Антон себе представлял. Вероятно, всё было ещё хуже. Он видел, как Виктория раздавлена собственной работой, которая должна приносить удовольствие, а вместо этого калечит её тело и душу. Она занималась тем, о чём мечтают многие девушки, но вместо радости, носила маску, скрывала тайны и лгала.

Антон понимал, что, наверное, ему лучше помолчать, но не сдержался.

– Я наблюдаю за тобой уже несколько недель. Мы ведь живём в одном доме, Вика, понимаешь? Мне хотелось понять, что с тобой случилось в больнице. Зачем ты это скрыла. От семьи. Вообще от всех. Твоё отношение к жизни, твоё равнодушие помогли мне многое понять. И я начал обращать внимание на детали. На твою реакцию при общении с Романом Сергеевичем. На его отношение к тебе. На ваши разговоры наедине в кабинете. На твою худобу, граничащую с болезненностью. На твои взгляды, которые просто кричат: помоги мне. И я… Вика… – он перешёл на шёпот. – У меня в голове настоящий сумбур. Я не могу остановиться, понимаешь?

Он говорил так горячо, так эмоционально, что Вика невольно задрожала. Так как его состояние частично передалось и ей.

– Антон… – попыталась начать она, желая, чтобы он никогда даже не пробовал ворошить это осиное гнездо.

Шереметев отмахнулся, прося помолчать.

– Нет, ты понимаешь, теперь мне в голову приходят какие-то абсурдные идеи. О моём крёстном, о Вите, словно они заставляют тебя оставаться в этом доме по какой-то причине.

На этих его словах губы Вики дрогнули в горькой усмешке, а пальцы сдавили перила ещё сильнее. Антон, безусловно, не мог этого не заметить.

– Я прав? Это так?

Вика всё ждала, когда Шереметев заткнётся. Но её сердце предательски билось всё сильнее и сильнее, пульс, казалось, уже зашкаливал за пределы нормы. Она, было, открыла рот, чтобы собрать волю в кулак и отрицать… отрицать всё, но дрогнула в последний момент и тихо прошептала:

– Да.

Пускай Антон ожидал этого «да», но на секунду потерял дар речи, услышав короткое слово.

– И это не из-за денег.

– Да, – снова пролепетала она.

– А ребёнок? – осмелился он упомянуть столь деликатный вопрос. Вика попыталась отвернуться, но Антон удержал её. – Он был не от Вити?

– Нет, клянусь, он был Витин, – раздавленным голосом приняла она своё поражение.

Шереметев тогда хотел спросить, на кой чёрт Вика скрывала свою беременность, если ей не за что было чувствовать себя виноватой, но она опередила его, заговорив первой.

Вечер перерастал в ночь откровений. Наверное, не без помощи вина, выпитого за ужином.

Когда Вика посмотрела на него, в её прекрасных серых глазах стояли слёзы.

– А ты никогда не задумывался, почему у Тины с Ерохиным нет биологических детей? Почему она никогда не беременела? – Вика резко тряхнула головой, откидывая волосы за плечи. – Она была ведущей моделью до меня. А ведущие модели в агентстве Ерохина не могут позволить себе определённые вещи.

– Ты о чём?

– Ну же, ты ведь догадливый. Сделай выводы сам. Почему я не могла позволить себе родить этого ребёнка?

Шереметев пожал плечами, думая о её словах. Может, они с Романом подписали контракт? Насколько жёсткими были условия? Что в нём такого?

Вика зажмурилась и покачала головой, не дождавшись его ответа.

Прикоснувшись к лицу Вики, Антон разочарованно вздохнул. Прижался губами к её виску, желая хоть как-то ей помочь. Оба они закрыли глаза, чувствуя себя единственными живыми существами в ночной тиши. Но обременёнными огромной тайной.

Однако из глубины дома до них донёсся топот ног и голоса. Они быстро разомкнули неловкое объятье и разошлись по разные стороны террасы. Зажегся свет, издалека послышался звук открываемых ворот и урчание двигателя. Вика с Антоном переглянулись, не понимая, что происходит и вместе пошли в холл, где уже носилась Алиса в собственной домашней, а не форменной одежде.

Силуэт человека, зашедшего в дом, вызвал у Вики волну неприятной дрожи.

Виктор Ерохин толкнул свой чемодан к стене и, увидев Викторию, быстро пошёл к ней навстречу. С широкой улыбкой и распахнутыми объятьями он провозгласил:

– Дорогая, вот я и дома.

Виктория постаралась стереть следы разочарования и недовольства со своего лица, когда Витя обнял её. Напоказ перед всеми сгрёб и стиснул в объятьях. Вика очень постаралась не уткнуться ему лицом в плечо и не испачкать одежду яркой помадой. А ещё напряглась, как натянутая струна, и, кажется, Витя это почувствовал. Хотя мог принять за её нелюбовь к публичной демонстрации чувств. Тем более, для них двоих это было вынужденной мерой.

Она бы хотела отмотать время назад, и это осознание шибануло по ней, как удар электротока. Она бы хотела перенестись в недалёкое прошлое и позволить Шереметеву то, чего они так и не сделали. Она бы могла воспользоваться своей относительной свободой и одиночеством, даже зная, что Витя однажды вернётся домой. Но она точно не рассчитывала, что так скоро.

У Виктора была двухдневная щетина и усталые глаза. Его руки обхватили Вику, а подбородок лёг ей на плечо. В конце концов, она застыла, словно деревянный истукан, в его объятьях.

– Это я, милая, это действительно я, – рассмеялся Витя, на свой лад расценивая её оцепенение, – это я, а не мираж.

А ей бы хотелось, чтобы он стал миражом.

– Витёк! – фамильярно поприветствовал брата Антон, прерывая их.

Вика облегчённо выдохнула и мысленно поблагодарила Шереметева – Витя, наконец от неё отлип. А она всё ещё стояла тут посреди холла и чувствовала руку Антона на лице, когда он собирался поцеловать её.

– Антоха! – с ноткой недоверия воскликнул Виктор. – Это, что, реально ты? Вот сюрприз! Ты тут вообще какими судьбами?

Улыбка узнавания озарила лицо Вити, и мужчины обменялись коротким родственным объятьем. Антон кинул взгляд на Вику, чувствуя её дискомфорт. Он не мог выкинуть из головы её отрывистое короткое «да». Это «да» изменило всё.

Теперь мне в голову приходят какие-то абсурдные идеи… О моём крёстном, о Вите…

Словно они заставляют тебя оставаться в этом доме по какой-то причине…

Ему нужно узнать эту самую причину. Докопаться до сути!

Но позже… позже… всё позже.

– Долгая история! – отмахнулся он от Виктора. Ну… а сам-то ты где пропадал? Я тут уже пару месяцев, а тебя не видел, даже особо никто мне про тебя ничего и не рассказывает.

Ерохин младший откашлялся, принял горделивый вид и возвестил:

– Я ездил в командировку. Разве ты не знал? Заключал важные… ммм… контракты для агентства по поручению отца. Ну, и заодно мини-отпуск себе устроил. Почему нет?

Домочадцы повыходили из своих спален. Юля сбежала вниз по лестнице и повисла на брате, словно какой-то ленивец на ветке. Они были близнецами, но схожести в них с каждым годом оставалось всё меньше.

Суета не утихала как минимум около получаса. Пока обширный Витин багаж не перекочевал в их с Викой спальню. Затем все собрались в гостиной, чтобы немного поболтать. Виктор сел на диван рядом с женой и обвил рукой её плечи, и был достаточно расслаблен, чтобы время от времени класть ей ладонь свободной руки на колено, прижиматься и целовать в висок, как и положено прилежному соскучившемуся по супруге после долгого отсутствия мужу.

* * *

Этой ночью Антону предстояло помучиться. Он очень плохо спал. Всё думал о причинах, почему Вика живёт в этом доме. И о том, что сейчас происходило за дверью их с Витей супружеской спальни.

Даже учитывая все обстоятельства, она довольно прохладно встретила мужа. Даже учитывая все обстоятельства, этому никто не удивился. Она не притворялась, вот самое странное. Разве никто этого не заметил?

Или здесь он – единственный самый наивный из всех?

Вернее, неосведомлённый. Потому что наивности и недальновидности за собой Шереметев не наблюдал. Он был стратегом, хорошим бизнес-стратегом. И в собственной жизни умел вести нужную ему линию. Однако сейчас ему казалось, что чутьё его подводит. Либо, что более очевидно, все обитатели особняка были в курсе, что происходит в этом доме. Все, кроме него.

Если это не так, то он уже ничего не понимал.

Утром он позавтракал с Тиной, Юлей и Витей. Дядя вместе с Викой в ранний час уехали на работу, Лёва был в школе. Половину завтрака Витя трындел о поездке, о роскошном путешествии, деликатесах и прочей ерунде, слушать которую у Антона особого-то и желания не было. Внезапно ему захотелось уйти. Встать и уйти. Потому что он больше не мог находиться в этом доме с этими людьми. В доме своего крёстного. В доме, где он провёл детство. С людьми, с которыми он рос. И которых, как выходило, совсем не знал. Долгие годы вдали от семьи, возможно, изменили его. А, возможно, одарили способностью видеть истину.

После затянувшегося завтрака Антон уехал по делам, а когда вернулся, Алиса сообщила, что дома из всех была только «госпожа Виктория».

– Обед накрывать, господин Шереметев?

– Нет, Алиса, благодарю. Я поднимусь к себе.

Так Антон и сделал, но по пути заглянул в пустую гостиную, кабинет дяди и столовую. Шаги отдавались глухим эхом, пока он поднимался по лестнице. В доме не было ни души, способной помешать его плану. Он коснулся дверной ручки и замер. Единственное место, где она могла прятаться – её спальня. Именно в ней она убивала время обеда перед возвращением на работу.

Без лишних колебаний Антон решил, что ему нужно увидеть Вику, пусть даже на пару минут. Увидеть и убедиться, что с ней всё в порядке. Что теперь, когда Витя вернулся, она не собиралась прятаться обратно в свой непробиваемый панцирь.

Дверь комнаты открылась от лёгкого нажатия, и Антон, прежде удостоверившись, что его никто не видел, стремительно вошёл внутрь.

Виктория стояла у окна и смотрела на парк. Обернувшись, она в шоке уставилась на Шереметева, подошедшего почти вплотную.

– Ты что здесь делаешь? – громким шёпотом спросила она.

– Успокойся, дома ни души. Мы одни.

Вика уткнулась ладошками ему в грудь и толкнула, мол, убирайся. Но действия пришлось подкреплять словами.

– Уходи, Антон, пожалуйста. Витя может вернуться в любую минуту, – умоляла она, видя, что её усилия тщетны и на него не действуют.

– Я никуда не уйду.

– Пожалуйста, не надо вести себя, как упрямый баран. Уходи же!

Но Антон лишь усмехнулся, вернулся к двери и запер её на ключ. Затем подошёл к Виктории, обхватил её лицо ладонями и притянул к себе. Общие вздохи затерялись где-то между сомкнувшимися губами. Поцелуи становились всё сильнее и откровеннее, такими, что ноги отказывались держать обоих.

– Я не могу, – выдохнула Вика с отчаянием. – Мы не можем… Пожалуйста, давай не будем продолжать то, что даже не начиналось… Антон, пожалуйста.

Шереметев отрицательно покачал головой. Он видел, что ей не по себе, что она напугана и растеряна.

– Ты думаешь, я ушёл, даже если бы мог? – прошептал он, обдавая горячем дыханием её щёку. – Может, если бы ты не была такой скрытной, рассказала мне, что они скрывают, что прячут, что замалчивают, ситуация изменилась, и тогда бы я смог уйти.

– Тогда иди сейчас.

– И оставить тебя один на один с ними?

– Я живу здесь много лет, а ты не супер-герой, – подчеркнула она. – Ты меня не знаешь. Я тебя не знаю. Мы незнакомцы друг другу.

Антон убрал её волосы за ухо, провёл подушечкой большого пальца по щеке, затем по шее, вдохнул аромат её кожи и парфюма.

Вика прикусила губу, и было непонятно: то ли она флиртует, то ли просто пытается скрыть реакцию, отсылая его прочь, вместо того, чтобы сдаться и довериться.

Так что он не ушёл.

Просто притянул её ещё ближе, прижался губами к приоткрытому рту, провёл ладонями по узкой спине, наклонил голову, углубляя поцелуй, проходясь языком по уже знакомым местам. И Виктория позволила ему это. Она не сопротивлялась, не отталкивала. Они оба забыли, что находятся в её спальне, забыли про Витю, способного появится в любой момент, забыли про то, что она отсылала его минуту назад, забыли про то, что он не супергерой, а она не его задание.

В любом случае, её губы на вкус были, как самая сладкая награда.