Не бойся быть моей

Невестка крёстного отца.

И пока он воображал мучения, которые ожидают его в Адском пекле, куда он непременно попадёт за греховные желания, охватывающие его в присутствии родственницы, троица вышла из комнаты, даже не попрощавшись.

Зато Лёша приехал. Мужчины обнялись, радостно похлопывая друг друга по плечам и спине, потому что последняя их встреча была чёрт знает сколько времени назад.

С Алексеем они дружили со старшей школы, он был самым спокойным и разумным в их небольшой компании, но Шереметева несколько удивило, что он приехал в строгом костюме и при галстуке, словно только примчался с какой-то деловой встречи. Хотя о каком бизнесе речь, если верить словам Кирилла о службе в официальных структурах.

– Не знаю, когда был последний раз в этом доме. Целую вечность назад, – заявил Лёша, оглядывая убранство гостиной, будто искал, чего же тут изменилось за время его отсутствия.

– Точно.

– Наверное, с той поры, как ты уехал, – продолжал он рассуждать. – Как с Ирой дела?

– То плохо, то ещё хуже, – нахмурился Антон. – По крайней мере, мы пришли к соглашению по встречам с ребёнком.

Шереметев опустился на диван и провёл ладонью по лицу, словно стирал усталость.

– Знаешь, я сам отчасти виноват в сложившейся ситуации.

– В какой? Что она забеременела не от тебя? – полоснул по больному Лёшка своей иронией.

– Я не про это… про встречи с Ваней. Я ведь сначала от него отдалился.

– Это нормально, тебе нужно было время прийти в себя, ты ведь от этого его меньше любить не стал, он всё равно твой ребёнок.

– Ты Ире это скажи, – горько усмехнулся Антон. – По ней, так у мужчин нет права на чувства и эмоции. Ей нужна скала, о которую она разобьёт свою задницу, раз моя спокойная гавань её не устроила.

– Не переживай, друг, – подбодрил Лёша. – Зайдёт и в твой порт прекрасная каравелла.

– Да ты ж поэт!

Оба рассмеялись и в этот момент дверь тихонько приоткрылась. В гостиную бочком вошла Алиса с серебряным подносом, под завязку фартука со стороны правого бедра был заложен пушистый пипидастр с перьями.

– Пиво для господ, – огласила она, и брови Алексея взлетели на пару сантиметров от удивления, что-что, а господином он себя считать не привык.

– Прошу прощения, но я за рулем, – очень медленно, растягивая слова и окидывая оценивающим взглядом девушку, отказался он.

– Как жаль… эээ… то есть понятно, – растерялась Алиса, ставя поднос на столик, но быстро собралась и предложила: – Чай? Кофе? Вода? С газом? Без газа? Может, лимонад?

– Чай, было бы замечательно.

– Сколько вам положить?

– Положить чего?

– Кусочков сахара на блюдечко, – уточнила она, лихо выхватывая пипидастр и начиная слегка нервно смахивать пыль с комода по правую сторону от входной двери.

– Без сахара, пожалуйста, – уточнил Алексей.

– Может быть, печенья? Вы будете печенье? Или вы вообще не употребляете сахар? Ой, может, у вас диабе… – Алиса резко замолчала, махнула тёмным каре и вылетела из гостиной с видом занятой важным делом пчелы.

Алексей рассмеялся, и судя по отдалённому звуку хлопнувшей кухонной двери, Алиса этот смех услышала, и он ей совсем не понравился.

– Что это с ней? Она всегда такая? – спросил он друга.

– Обычно она более учтива, – пожал плечами Антон.

– Да, я заметил… господа и всё в том же духе.

Шереметев пожал плечами и сделал глоток пива, в отличие от друга он сегодня за руль не собирался.

Вскоре вернулась Алиса с чаем, она не проронила ни слова и постаралась оставить их наедине как можно быстрее.

– Ты говорил матери, что Ваня не твой биологический сын?

Антон нахмурился, думая о том, что на этот вопрос у него нет однозначного ответа.

– Нет, Лёш, не говорил. Даже пока не думал, как сообщить. Всё так сложно, я словно иду по минному полю.

Алексей понимающе покивал.

Когда друг ушёл, Алиса поймала Шереметева в холле.

– Извините, господин Шереметев, за мои неуместные вопросы, я не знала, что у вашего друга диабет. Я не хотела никого оскорбить.

– Успокойся, Алексей абсолютно здоров, просто предпочитает чай без сахара. И к печенью он, видимо, равнодушен.

– Слава Богу, что он здоров, – улыбнулась Алиса, – да и мне бы не хотелось оказаться на улице, если подам что-то не то гостям хозяина.

Шереметев крайне удивлённо посмотрел на девушку, но попытался её заверить, что потерять место из-за какой-то глупой ошибки ей бы в любом случае не грозило.

– Как знать, как знать, – таинственно протянула она и направилась к лестнице.

– Алиса! – окликнул её Антон. – Ты можешь перейти на «ты»?

Брюнетка обернулась и достаточно серьёзно посмотрела на него, затем с некоторой печалью произнесла:

– Не думаю, что это хорошая идея.

* * *

Виктория смотрела, как Регина прощается с Романом у двери. Она знала, как напрягают его ежемесячные визиты вдовы Белоусова в этот дом. Регина приходила сюда лишь за одним – за пачкой денег. Одной или несколькими.

Но сегодня, как думала Виктория, Ерохин сам вызвонил Регину. Вызвал, чтобы напомнить Вике её место. Призрачное, шаткое положение не то что в доме, который она должна называть своим, а вообще в жизни.

Она стояла в тени лестницы и смотрела, как закрывается дверь за этой женщиной. Роман Сергеевич обернулся и кивнул в сторону кабинета.

– На пару слов.

– Хорошо, – обречённо произнесла Вика и пошла следом.

– Милая моя. – Притворная сладость елейного голоса Романа была ей противна как-никогда. – Не беспокойся ни о чём. Не думай о прошлом. Не мучай себя.

Его ладонь с массивным золотым перстнем на безымянном пальце погладила её щёку.

Вика закрыла глаза, когда пальцы Ерохина зарылись в волосы, снимая заколку и расплетая их, и попыталась подумать о чём-то другом, мысленно перенестись в не здесь и в не сейчас, но Ерохин удивил её, отталкивая и приказывая выйти, видимо, действительно был не в духе.

Пулей вылетев из кабинета, она услышала, как Антон окликнул её. Пришлось убегать наверх и запираться в своей комнате.

Визит Регины всё никак не шёл у неё из головы. Она начала вспоминать того самого Фёдора Белоусова, жёсткого и беспринципного, под стать своему партнёру и лучшему другу Роману. Именно тот самый Фёдор много лет назад вывел их модельное агентство на лидирующие позиции, при нём начали открываться филиалы в других городах, в том числе и самый крупный – в столице.

Того самого Фёдора Белоусова, которого она убила одним выстрелом.

И об этом, к её ужасу, Роман Ерохин прекрасно знал.

* * *

Вика стащила бутылку виски из мини-бара и лёд из морозилки. Она не любила крепкие напитки, но забыться они помогали. Только даже горькой жидкости было недостаточно, чтобы стереть прошлое, выкинуть Фёдора из головы.

Всё произошло много лет назад. Ерохин с Белоусовым строили свой бизнес, начинали они с простых спорт-клубов качалок в подвалах многоэтажек, а потом в какой-то момент переключились на моду и эскорт-услуги. Фёдор был прозрачным, как пять копеек, спал с ведущими моделями, флиртовал с молодняком. Именно он и предложил ей заоблачную сумму денег, чтобы она пришла работать в агентство. И Вика приняла его предложение, потому что ей отчаянно хотелось обрести независимость и прикоснуться к мечте.

Посредником выступила Юля, они вместе учились в средней школе. Когда она рассказала ей, что отец с другом активно занялись модным бизнесом, Вика увидела в этом шанс добиться успеха. Она с четырнадцати лет грезила подиумом и фото съёмками.

Но путь к мечте стал началом кошмара. Она была слишком молода, слишком наивна и доверчива, бездумно флиртовала, велась на красивые слова, на обещание золотых гор и славы. Фёдор нахваливал её изо всех сил, улыбался, подбадривал, а она думала, что ему действительно нравится то, как она делает свою работу, как горит от восторга. Размер зарплаты становился всё больше, а Фёдор всё настойчивей. Он стал требовать внимания. Его навязчивость, ночные звонки, преследования тревожили Вику.

Молодую и неопытную. Слишком глупую, слишком юную.

Она даже на какое-то время увлеклась Фёдором. Ещё бы – взрослый мужчина положил на неё глаз, рассыпался в комплиментах, искал её расположения и близости.

Если бы она тогда знала, чем всё закончится, она бы никогда и не за что даже близко к Белоусову не подошла.

Если бы не та новогодняя вечеринка почти тринадцать лет тому назад.

Она что-то выпила и ей стало нехорошо. Вообще воспоминания были по большей части туманными. Они праздновали у Фёдора и Регины, но в какой-то момент Вика оказалась в квартире этажом ниже, которая тоже принадлежала Белоусовым. Сверху доносились топот ног, смех и веселье, а губы шефа нацеловывали её шею. Она попыталась вывернуться и уйти, но он перехватил её. Они боролись. Вот и всё, что она помнит.

Толкалась, пихалась, но почему-то не кричала. Наверное, он ей что-то подсыпал в бокал. Сам Фёдор также был не вполне вменяемым, возможно, сделал перед этим себе пару дорожек. Всё это вкупе с алкоголем влияло на его движения и быстроту реакции.

А ещё у Фёдора в кармане был пистолет. По сей день Вика читала, что, если бы она продолжила сопротивляться и отказывать ему в близости, Фёдор её бы пристрелил.

Но он не сделал этого. Она успела первой.

Бах! И толчок.

Вот и всё, что Вика помнила.

Она даже не поняла, как достала пистолет из кармана Фёдора. Он резко навалился на неё, а потом она уже сбрасывала его обмякшее тело с себя, потому что его безвольная туша мешала ей сделать глоток воздуха.

Даже закричать от ужаса не успела, а в дверях уже стоял Роман Ерохин и с потрясённым видом смотрел то на неё, то на тело друга.

– Что ты наделала, Виктория! Что ты наделала! – закричал он, вмиг протрезвев. Роман размахивал руками, хватался за голову, смахивал пот, градом катящийся со лба. – Уходи! Убирайся! Выметайся из квартиры! Живо!

Вика думала Ерохин спасёт её, но всё сложилось иначе. Если бы она осталась на месте преступления, то её бы нашли с пистолетом в руках у остывающего тела, и ни о какой дальнейшей карьере речи бы не шло. Она бы поставила на себе крест раз и навсегда. Уже можно было представлять заголовки «Начинающая модель убила своего босса» или что-то более кровавое.

А потом… ну, то, что случилось потом – это длинная история… Та, которая держит её здесь, в этом Ерохинском мавзолее, в золотой клетке, где она может пить дорогой виски, пахнуть элитными духами из «ДЛТ», освежать маникюр каждые три дня.

Теперь… тринадцать лет спустя, она по-прежнему мечтает вернуться в свои шестнадцать, чтобы всё изменить.

И иногда в ночных кошмарах слышит выстрел пистолета.

Глава 10

Антон вошёл в тёмную гостиную и увидел силуэт Виктории, примостившейся с ногами на диване. Свет из холла немного проникал в комнату. Кажется, Вика даже не заметила, что он нарушил её уединение. Полупустой стакан с виски был поднесён к губам. Она так и сидела, глядя в никуда. Замершая, бледная, но как всегда идеально красивая. Волосы снова собраны в небрежный пучок, на губах отсутствовала неизменная красная помада, как успел разглядеть Шереметев.

Красный цвет был призван привлекать внимание, но он мог с уверенностью сказать, что губы Вики были достаточно манящими и сочными и без дополнительных ухищрений.

Он никак не мог выбросить из головы то, что произошло в кабинете. Он поступил неправильно, неуместно, особенно в свете последних событий. Ирина была ему неверна, а он, ничего не подозревая, много лет растил чужого ребёнка. Он любил сына до дрожи в руках, но факт неверности жены оставался неизменен. Антон познал чувство боли и предательства и не желал никому их испытать. Тогда за каким хреном целовал замужнюю женщину? Вика чужая. Не его. И навряд ли когда-нибудь ею станет.

Но откровенные разрушающие фантазии о чужой женщине с грустными глазами в его постели преследовали его.

Он хотел Вику. Вернее, его тело хотело. А остатки разума ещё пытались воззвать к совести.

– Ты тут напиваешься в одиночестве? – наконец, нарушил он молчание, и Вика, будто очнувшись ото сна, вскочила с дивана с такой прытью, что часть виски выплеснулась из бокала.

Она посмотрела на него и выдохнула.

– Да, мне нужно немного храбрости, чтобы сказать тебе одну вещь.

Антон развёл руками, мол, говори, я слушаю, и, не удержавшись, немного двусмысленно произнёс:

– Я весь твой.

Вика снова вздохнула, наклонила голову и вслепую нашарила возле дивана свои скинутые туфли.

– Ты же понимаешь, что так нельзя. Ты же знаешь, кто я.

– Ты Виктория Ерохина и не нужно мне тут тыкать, за кем ты замужем, я в курсе.

Она отставила бокал на столик и посмотрела на открытую дверь, чтобы убедиться, что никто не войдёт.

– Мы целовались в кабинете Романа, – пробормотала она. – Тебе не кажется, что на этом стоит завязать, достаточно уже.

– Тебе достаточно? – снова не удержался от двусмысленности он.

Низ живота Вики моментально налился теплом и тяжестью, а жар бросился в лицо. О нет, ей точно было недостаточно, но она понимала, что повторение – это шаг в бездну, из которой они могут и не выбраться. Этот мужчина волновал её. Почему, чёрт возьми, у неё такая реакция на него? Тело просто сходило с ума, когда он рядом!

Она покачала головой, собираясь с мыслями.

– Это…