Перо феникса

«Верни папе память, Гораций. Пожалуйста. Вот мое желание».

Лотти почувствовала, как перо у нее на ладони вспыхнуло ослепительной огненной магией и сила ее желания как бы прошла сквозь нее мощной жаркой волной. Сжимая в руке вмиг остывшее металлическое перо, Лотти села на землю – вернее, на холодные каменные плиты, которыми был вымощен задний двор. Она подняла глаза к небу и увидела сквозь прозрачную пелену слез, как Гораций спускается к ней. Его пламенеющее оперение уже успело остыть, и он превратился в огромного филина – все с теми же строгими желтыми глазами. Только теперь эти глаза были большими и круглыми, с черными, как глубокая ночь, зрачками, заворожившими Лотти, когда Гораций спикировал на плечо ее папы, склонился над ней и сказал:

– Дело сделано. Никому не рассказывай, что загадала. Желание сбудется. – Он медленно моргнул. – Но должен предупредить тебя, Лотти. Желания – штука коварная. Они сбываются не всегда так, как мы этого ожидаем.

Глава 8

Лотти не поняла, что означало предостережение Горация. Она просто ждала, когда сбудется ее желание. Никто не расспрашивал, что она загадала, потому что все знали, что об этом нельзя рассказывать никому, и только Фред приставал к ней с расспросами, изнывая от любопытства и сетуя, что он пропустил весь эпизод с пером феникса, потому что так неудачно и так не вовремя хлопнулся в обморок. Похоже, Фред был уверен, что если бы он не лежал без сознания, он бы точно поймал перо и пожелал бы себе пожизненный запас изюма и кофейного сахара.

Лотти все время украдкой поглядывала на папу, надеясь, что вот сейчас он улыбнется и уставится на нее, широко распахнув глаза, когда память разом вернется к нему, но этого почему-то не происходило.

Так продолжалось три дня.

– В чем дело, Лотти? – спросил папа, когда они вместе чистили клетку Генриетты. Сейчас Генриетты не было в магазине. Она отправилась жить к одному противному мальчишке, который наверняка обижал животных и которого, по мнению дяди Джека, следовало проучить. Если он начнет обижать Генриетту, его ждет большой (и весьма неприятный) сюрприз.

Лотти сосредоточенно уставилась на генриеттину подстилку из свежих древесных стружек, словно ждала, что она ей подскажет ответ.

– Я заметил, что ты постоянно на меня смотришь. Как будто чего-то ждешь. Я пропустил что-то важное? У тебя день рождения? Неужели сегодня?! – спросил папа чуть ли не в ужасе.

Лотти улыбнулась.

– Нет, не сегодня, – сказала она и добавила: – Но уже скоро, в конце месяца.

Дядя Джек наверняка скажет папе о ее дне рождения, но зная, какой он рассеянный, Лотти решила, что лучше все-таки подстраховаться. Ведь дядя Джек чуть не забыл о дне рождения собственного сына!

– Так в чем же дело?

– Она переживает за свое желание, – сказал Гораций, ударив когтями по решетке на крыше мышиной клетки. Он не оставил свою пугающую привычку расхаживать по клеткам и таращиться на мышей. Им это не нравилось даже тогда, когда он был попугаем, а теперь, когда он стал хищным филином, мыши отправили к дяде Джеку маленькую делегацию и официально уведомили его, что в их контракте нет пункта, согласно которому их здесь будут терроризировать совами. Причем их нисколечко не убедило его возражение, что никакого контракта у них нет в принципе. Лотти подозревала, что это была затея Фреда, насмотревшегося телевизор.

– Не надо так делать, – сказал Лоттин папа, бережно снимая Горация с клетки и усаживая к себе на руку. – Зачем ты их дразнишь?

– Видишь ли, я проголодался. – Гораций с надеждой уставился на Лоттиного папу, вывернув голову под совершенно невероятным углом, как умеют только совы. – Сильно проголодался. У тебя случайно не осталось тех вкусных липких кусочков?

Гораций пристрастился к корму для ящериц, который дядя Джек делал сам по собственному секретному рецепту: получались черные клейкие шарики с вкраплениями каких-то мелких обрезков, о происхождении которых Лотти не хотелось даже задумываться, памятуя о том, что ящерицы питаются в основном насекомыми.

Папа нахмурился:

– Один кусочек – и все, тебе много нельзя. А потом жди до вечера. Сам полетишь на охоту, когда стемнеет. И я тебя очень прошу – больше не приноси сюда свой обед. А то вчера я подумал, что мыши устроят поминки. Фред и Персик до сих пор носят на хвостах черные ленточки.

Гораций хихикнул. Лотти не сомневалась, что вчера он нарочно принес в магазин «свой обед». Ему всегда нравилось издеваться над мышками.

– Не волнуйся, Лотти, – сказал ей Гораций, с трудом разлепив клюв, склеенный липким кусочком корма для ящериц. – Как я уже говорил, твое желание скоро исполнится.

Лотти зябко поежилась. Иногда, при определенном освещении, желтые глаза Горация казались почти зловещими, и теперь Лотти уже и не знала, можно ему доверять или нет.

– Оставь Лотти в покое! – Софи кубарем скатилась по лестнице, ворвалась в магазин яростным маленьким вихрем и залаяла на Горация.

Гораций перелетел на спинку стула и наклонился над ней.

– Мы просто беседуем, Софи, – сказал он. – Мы с Лотти оба заинтересованы в скорейшем исполнении ее желания.

Софи сердито рыкнула на него и повернулась к Лотти.

– Лотти, я только-только проснулась, и мне нужен кофе. Пожалуйста, сделай мне чашечку. И покрепче. Этот пернатый пенек меня бесит, – тихо проговорила она, когда они с Лотти вошли в кухню. – Ему нравится меня дразнить.

– И меня тоже, – кивнула Лотти. – Лучше бы он просто взял и исполнил мое желание – но, наверное, все не так просто и действительно нужно немножечко подождать. А ведь время идет, и Пандора наверняка совсем скоро объявится и спросит, согласна ли я на ее предложение.

Софи кивнула, вдохнула запах свежесваренного кофе и блаженно зажмурилась.

– Да. Мы обещали, что скоро придем к ней и скажем. Ну, ничего. Подождет… – Она вдруг умолкла, спрыгнула со стула и в ужасе уставилась на Лотти. – Она идет, Лотти! Идет сюда, к нам! Эта злая колдунья, она как будто услышала, что мы о ней говорим!

– Пандора идет сюда?! К нам в магазин?! – Лотти резко поднялась из-за стола. – Прямо сейчас?

– Да, прямо сейчас. Будет здесь через пару минут.

Лотти пулей вылетела из кухни. Почему-то казалось невероятно важным встретить Пандору именно в магазине, плечом к плечу с папой: вроде как выстроить линию обороны, какой бы слабенькой ни была эта защита на самом деле. Софи бросилась следом за ней, и Лоттин папа удивленно обернулся к ним, когда они вихрем ворвались в торговый зал.

– Она идет, – выдохнула Лотти, не сводя глаз с входной двери, и папа не стал уточнять, кто именно. Все было ясно без слов. Он отложил газету, встал за прилавком и выпрямился в полный рост. Гораций сидел у него на плече, сердито вращая большими желтыми глазами.

Пандора вошла в магазин, увидела, что ее уже ждут, и рассмеялась.

– Какая прелесть, – проворковала она. – Меня встречают! Небольшая приветственная делегация. Пустячок, а приятно.

Софи зарычала и вся напряглась, чтобы не съежиться под убийственным взглядом Пандоры. Лотти чувствовала, как такса дрожит у нее на руках – дрожит, но упорно не отводит глаз.

– Когда ты станешь моей ученицей, Лотти, этой мелкой козявке придется учиться хорошим манерам. – Пандора по-прежнему улыбалась, но ее голос был холоднее январской стужи.

Софи посмотрела на Лотти круглыми от страха глазами, и Лотти еще крепче прижала ее к себе. Да, подумала Лотти, все в точности так, как она и предвидела. Даже если бы она не поймала перо феникса и не загадала желание, даже если бы Гораций не пообещал, что желание исполнится и к папе вернется память, она все равно не пошла бы в ученицы к Пандоре. Она бы не выдержала такой жизни. И Софи тоже – в прямом смысле слова. Софи бы просто не выжила рядом с Пандорой.

Мысленно передав Софи всю свою любовь и поддержку, Лотти заставила себя посмотреть на Пандору в упор и только теперь разглядела ее нездоровую бледность. Лотти вспомнилось их с Пандорой магическое противоборство, когда колдунья сказала, что она запросто сможет остановить ее сердце одной силой мысли. Тогда Лотти почти ей поверила. Именно так и работает магия страха: когда ты растерян, когда тебе страшно, когда ты сомневаешься в своих силах – поражение почти неизбежно. А у Пандоры почти получилось ее запугать. Но точно так же работает и прямо противоположная магия: если ты веришь в себя, если не поддаешься сомнениям и страху – ты не то чтобы непобедим, но хотя бы не сдашься без боя.

Лотти улыбнулась Пандоре так любезно, как только смогла.

– Так что ты решила, Лотти? Мы вроде бы договорились, что ты придешь и сама мне все скажешь? – спросила Пандора, не глядя на Лотти. Она небрежно оперлась локтем о прилавок и томно смотрела на Лоттиного папу.

Лотти кивнула:

– Да. Я еще думала.

– И что ты надумала? – Пандора выжидательно приподняла брови.

Лотти быстро взглянула на папу. Она не нашла в себе сил рассказать ему о Пандорином предложении, и дядя Джек, кажется, тоже не стал ничего ему говорить. Поэтому папа не понимал, о чем сейчас говорила Пандора.

К несчастью, Пандора перехватила этот быстрый взгляд.

– Ты ему не сказала, да, Лотти? – проворковала она.

– Не сказала о чем? – спросил Лоттин папа со сдержанной яростью.

Пандора протянула Лотти руку, как будто и вправду ждала, что та подойдет и возьмет ее за руку.

– Лотти, – Пандорин голос сочился притворной заботой, – мне кажется, тебе надо самой сказать папе. В конце концов, он должен знать, что ты это делаешь ради него. Должен знать, за что тебя благодарить. – Она посмотрела на Тома со странной смесью любви и ненависти, словно сама разрывалась между злостью и нежностью.

Лотти густо покраснела и пробормотала:

– Ему не нужно меня благодарить…

Пандора кивнула:

– Да, конечно. Ты права, Лотти. Ему не надо тебя благодарить. Ты не делаешь ничего выдающегося. Любая любящая дочь поступила бы так же.

– Что происходит? – спросил папа, повысив голос. Гораций, сидевший у него на плече, яростно забил крыльями и издал жуткий пронзительный крик.

Лотти была уверена: Пандора знала, что ей скажут «нет». Сейчас она просто пыталась вызвать в Лотти чувство вины, поселить в ее сердце сомнения. Лотти все понимала, но Пандора была мастерицей в таких делах, и сомнения действительно появились.

«Лотти, не поддавайся. Она хочет, чтобы ты почувствовала себя жалкой и слабой. Хочет, чтобы ты усомнилась в себе и не смогла с ней сразиться», – прошептала Софи в лоттиной голове.

«Сразиться?!» – испуганно переспросила Лотти.

«Конечно. Зачем, по-твоему, она пришла? Она знает, что ты скажешь «нет». Посмотри на нее. Видишь, как она злится? Она пришла драться».

Лотти расправила плечи, черпая силу в ободряющих мыслях, которые передавала ей Софи.

– Я не стану твоей ученицей, – сказала она, очень стараясь, чтобы ее голос не дрогнул. И у нее почти получилось.

Пандора вскинула брови, изобразив потрясенное изумление:

– Лотти! Ты не хочешь, чтобы к твоему папе вернулась память?

Лотти смотрела на нее в упор:

– Нет. Я хочу. Ты не хочешь.

«Не говори ей о желании, – горячо зашептала Софи у нее в голове. – Я не знаю, почему. Но это важно. Не говори ей ничего».

Лотти еле заметно качнула головой. Она знала, что Софи права. Такую важную тайну нельзя раскрывать никому. Иначе желание просто не сбудется.

«Хорошая девочка, Лотти. – Голос, ворвавшийся в Лоттины мысли, принадлежал не Софи. Он был низким, гудящим, с характерным совиным уханьем. Гораций! Лотти удивленно взглянула на филина и увидела, что он пристально смотрит на нее своими огромными желтыми завораживающими глазами. – Нас связало твое желание, – объяснил он. – Не давай ей отвлечь себя этими глупыми играми с манипуляциями, Лотти. Защищай Тома. Он забыл свою магию и поэтому слаб. Сразись за него – снова».

Лотти молча кивнула.

– Ох, Том. – Пандора покачала головой. – Мне так жаль. Я была уверена, что Лотти тебя любит и сделает для тебя такую малость.

Лоттин папа оперся о прилавок и наклонился вперед. На мгновение Лотти показалось, что его окутало странное полупрозрачное серебристое сияние. У нее вдруг пересохло во рту, и она с трудом проглотила комок, вставший в горле. Насколько сильна его магия? Он вообще знает, что она у него есть? Сможет ли он ею управлять?

Его голос был тихим, но твердым и очень спокойным:

– Лотти моя дочь. Может быть, я ее и не помню, но я ее люблю. Я лучше умру, чем подпущу ее близко к тебе. Я не знаю, о чем ты ее попросила и что она должна сделать. Не знаю и знать не хочу. Но она этого делать не будет.

Пандора сжала кулаки и яростно проговорила, почти прошипела:

– Ты точно этого хочешь? Сейчас? Ты вправду уверен, что сможешь сразиться со мной в твоем нынешнем состоянии? – Она издевательски рассмеялась, но на ее бледных щеках зажглись яркие красные пятна, а дыхание сделалось сбивчивым и неровным.

«Видишь, она разозлилась! – сказала Софи, быстро лизнув Лотти в щеку. – И посмотри на своего папу. Может быть, он сейчас и ослаблен, как сказал Гораций, но зато он спокоен. Он все равно очень сильный, твой папа».

Лотти гладила Софи по теплой бархатной спинке, надеясь, что это поможет ей успокоиться. Она очень старалась сохранять спокойствие, но ей было страшно. Гораздо страшнее, чем в тот раз, когда она сражалась с Пандорой один на один. Потому что теперь Лотти боялась еще и за папу. Ей делалось плохо при одной только мысли, что она может снова его потерять. Ведь она только-только его нашла! Эх, если бы здесь был дядя Джек, подумала Лотти. И Дэнни тоже. Вчетвером было бы проще.

«Я здесь, с тобой. Мы все здесь, с тобой». Это был голос Софи, но не только Софи. К ней присоединился Гораций. И мыши. И все остальные животные в магазине. Когда папа вышел из-за прилавка и встал лицом к лицу с Пандорой, бережно пересадив Горация на его жердочку у окна, Лотти быстро оглянулась на ряды клеток на полках у себя за спиной.

Когда Пандора пришла в магазин в первый раз, все животные попрятались по своим клеткам и затаились, дрожа от страха. Только воинственный хомяк Джерри совершенно не испугался колдуньи и злой темной силы, которой как будто сочились все ее поры. Но сейчас все обитатели магазина прильнули к прутьям клеток и, кажется, не собирались дрожать и прятаться. Хотя было видно, что им очень страшно.

«Мы защитим тебя, Лотти!» – пропищал Фред. Они с Персиком связали хвосты, чтобы все время держаться вместе, и Лотти заметила, что связаны они не просто так, а через прутик решетки. Они не смогли бы убежать, даже если бы захотели.

«Спасибо!» – шепнула Лотти мышатам и повернулась обратно к папе, стоящему перед Пандорой и готовому к бою.

Внезапно Пандора стремительно крутанулась на месте, и ее белые волосы хлестнули папу по лицу. Он отшатнулся, закашлявшись, словно ему в лицо выпустили ядовитый газ. Потом вытер губы рукой, и на руке осталось красное смазанное пятно. Лотти ахнула, глядя на тоненькую струйку крови, стекающую по его подбородку.

Но папа ударил в ответ. Ударил, застыв неподвижно, даже закрыв глаза. Он как будто не сделал вообще ничего, но Лотти почувствовала его силу – невидимый сгусток разящей магии, нацеленный на Пандору.

Пандора покачнулась. Темно-красные пятна у нее на щеках сделались еще темнее, ее белоснежные волосы потускнели, утратив изрядную часть своего жутковатого блеска. Но она быстро пришла в себя, и ее взгляд вновь стал жестким, надменным и гордым.

Папа открыл глаза. Теперь они с Пандорой снова смотрели друг на друга в упор, но пока выжидали.

Лотти заметила, как тяжело дышит папа.

Софи тоже это заметила.

«Он потратил немало сил. Они с Пандорой почти равны», – пробормотала она.

«Он сможет с ней справиться?» – спросила Лотти.

«Не знаю, Лотти».

Пандора ударила снова, и все повторилось. И еще раз, и еще. Все пространство беззвучно звенело, заряженное магической энергией, и как будто искрило незримыми вспышками света. Пандора всегда била первой, папа – только в ответ. Они оба теряли силы. Лотти видела, как папа дрожит, словно в ознобе.

– Смотрите, я стал еще розовее, – раздался с верхней полки довольный писк Фреда. Да, так и было. Магия, густо разлитая в воздухе, не могла не подействовать на волшебных животных. Они вбирали в себя эту магию, и она заряжала их новой энергией. Шерсть Софи стала блестящей и гладкой, ее глаза засверкали. «Мы так и будем стоять и смотреть? – спросила она, ерзая на руках у Лотти. – Когда мы уже пойдем драться? Теперь я смогу искусать эту Пандору как нечего делать. Я себя чувствую magnifique[5]».

Лотти так и не поняла, что заставило Пандору отвлечься от битвы с папой и обернуться к ней: то ли колдунья услышала громкие мысли Софи, то ли она собиралась так сделать с самого начала, но ждала подходящего случая. Как бы там ни было, свой следующий удар Пандора направила прямо на Лотти.

Мир обрушился вокруг Лотти – и не осталось вообще ничего. Ни Софи, ни магии, ни семьи. Уцелело лишь крошечное, беспомощное, потерянное существо, которое даже не знало, кто оно и зачем.

Это крошечное существо, раньше бывшее Лотти, слепо металось в густой пустоте и отчаянно искало что-то, чему не знало названия.

И вот наконец в пустоте обозначилась шерсть.

Мягкая шерсть обернулась вокруг нее, излучая тепло и любовь.

Лотти вспомнила, что она – Лотти.