Засада на призрака

— Это, видимо, начальник Следственного управления ФСБ России генерал-майор Соломин был, — подсказал Бармалеев. — Слава богу, что вы в них не стреляли. С генералом были два полковника и два офицера спецназа ФСБ, вооруженные пистолетами-пулеметами «Кедр». Вас бы просто изрешетили пулями… За секунды в дуршлаг превратили бы…

— Сколько испытаний на голову моей девочке. А за что, спрашивается, за что… — запричитала Лидия Андреевна и погладила дочь, как маленькую, по голове… Дарья Сергеевна на это только головой, как лошадь, мотнула, сбрасывая руку матери.

Но, как оказалось, стрелять в микроавтобус ФСБ необходимости не было, потому что показались фары встречной машины. Китайский паркетник ехал быстро, но так же быстро остановился, когда водитель увидел наставленную на него Дашей винтовку. Она и Константин Константинович быстро высадили водителя, пообещав ему вернуть машину завтра в целостности и сохранности, если он проявит благоразумие и никуда не станет заявлять, и спокойно проехали сначала мимо автобуса с военными номерами, а потом и через практически всю Москву. Дважды им попадались на дороге посты ГИБДД, которые «китайца» не останавливали, из чего можно было сделать вывод, что владелец машины все-таки проявил благоразумие…

— И вот я здесь… — сказала Даша.

А подполковник Бармалеев был благодарен ей за то, что она ничего не сказала о двух звонках отцу и о мешке с наркотой, иначе Лидия Андреевна могла бы и ночь не спать, охраняя дочь, и вообще влезть в ситуацию в самый пиковый момент…

* * *

Звонок в дверь раздался в начале пятого. Значит, преступники опытные и умеют выбирать время. Согласно выкладкам психологов — в это время у человека наиболее крепкий сон, и, даже вынужденно проснувшись, он еще плохо соображает. Проснулась и Дарья. Но Бармалеев, слыша, как девушка поднимается с постели, ее опередил и вышел в прихожую первым. Даша, не зажигая свет, стала вытаскивать из цветного чехла свою винтовку с диоптрическим прицелом. Подполковник Бармалеев, пользуясь тем, что в подъезде было светло, а в прихожей Даша свет благоразумно не включила, прильнул к дверному глазку. За дверью стояли двое. Второго человека за широкими плечами первого видно не было. Подполковник приготовил пистолет и передернул затвор, когда раздался повторный звонок. Теперь уже и Лидия Андреевна проснулась и вышла в халате, из-под которого снизу были видны длинные полы ночной рубашки.

— Кого бог в такое время послал? — проворчала Лидия Андреевна и включила в прихожей свет.

«Это она напрасно сделала…» — подумал подполковник.

Бармалеев отодвинулся от двери, молча уступая ей место, встал за угол, и она посмотрела в глазок.

— Так это же… — сказала Лидия Андреевна и стала быстро открывать замок. При всей своей быстроте реакции Бармалеев не успел ее остановить.

Замок щелкнул и открылся. Но распахивать дверь Лидия Андреевна не стала, даже цепочку с двери не сняла. И тут же последовал сильный удар ногой в дверь, доказывающий бесполезность цепочки как средства безопасности. Дверь с треском распахнулась и ударила пожилую женщину в лицо, которое она тут же закрыла двумя руками. Из-под ладоней на выглядывающий из-под халата кружевной ворот ночной рубашки закапала кровь. Лидия Андреевна оторвала от лица руки, увидела кровь и тут же, теряя сознание, стала оседать на пол. Даша отбросила винтовку в сторону и подхватила мать. В это время от повторного толчка ноги дверь, прикрывшаяся было после удара о голову Лидии Андреевны, вновь открылась. Подполковник Бармалеев загодя сдвинулся за угол и оказался почти незамеченным стоящим за дверью тренером Даши Артемом Сергеевичем Хомутовым. Но именно «почти», потому что тренер никак не ожидал встретить в квартире человека в военной форме. Держа винтовку у пояса, он выстрелил, но, видимо, свою роль сыграла привычка тщательно прицеливаться, и Хомутов промахнулся с расстояния в полтора метра, задев только борт не застегнутой на все «липучки» «разгрузки», но стал быстро и сноровисто перезаряжать винтовку.

— Мешок! — грозно скомандовал Хомутов. — Мешок с «герычем»… Мне мешок…

По крайней мере, стало понятно, для чего тренер в такую рань пожаловал в квартиру генерала.

В этот момент выстрелил Бармалеев. Его пуля попала в передергиваемый легкий затвор винтовки для биатлона, выбив ее из рук тренера. Тот наклонился, чтобы поднять винтовку, и перезарядить ее, но тут выстрелила поднявшая свою винтовку Дарья. Ее пуля раздробила Хомутову кость в плече. Тот ругнулся, сказав что-то типа: «Научил на свою голову» и хотел опять нажать на спусковой крючок, держа винтовку у пояса, но снова выстрелил из пистолета Бармалеев. На сей раз он попал в другую руку тренера, уже специально в нее метясь. Винтовка из рук Хомутова выпала на пол…

А со стороны лестницы уже слышались торопливые шаги. Соловейчиков с частью своего взвода ждал своего комбата двумя этажами выше. А вторая часть взвода под командованием старшего сержанта Якова Кренделя на улице блокировала автомобиль, на котором Хомутов приехал. На заднем сиденье автомобиля, как оказалось, сидел все тот же высокий пассажир из самолета, что прилетел в Москву из Сыктывкара и видел, как застрелили прокурора по надзору Аллу Александровну Курносенко.

— Бросай оружие! Стреляю! — предупредил старший лейтенант, и Бармалеев увидел человека, что стоял за спиной у Артема Сергеевича Хомутова, — это была его младшая сестра Екатерина Сергеевна, которая бросила на пол пистолет, выполняя команду старшего лейтенанта. Пистолет, как она поняла, тем более травматический, был, по сути дела, ничем против автомата. Тем более автомата в руках человека, который умеет им пользоваться. А из-за угла торчали несколько автоматных стволов.

Оказывать им сопротивление было делом безнадежным, особенно когда так хочется жить…

Эпилог

Часы уже показывали без двадцати минут пять часов утра. Лидия Андреевна снова вскипятила воду в чайнике. Даша разлила чай по чашкам. Все как в доме Екатерины Сергеевны, исключая раннее время чаепития. Такое в квартире Сумароковых обычно происходило, только когда генерал-полковник был дома.

— Признаться, у нас не было причин подозревать Артема Сергеевича в причастности к тем злополучным выстрелам, поразившим генерал-майора юстиции и старшего лейтенанта того же ведомства. Я начал подозревать его на подсознательном уровне. А в своих подозрениях укрепился позже, когда Дарья Сергеевна сообщила мне на ухо, что только Хомутов слышал высказывания старшего лейтенанта Еськова, а Екатерина Сергеевна обратила на это внимание. Тогда я и подумал, что брат и сестра могут входить в одну банду.

— Да, как только вы с Олегом Николаевичем уехали, она сразу подступила ко мне с вопросом — что я вам сообщила на ухо? Я ответила честно. Тогда она ушла в другую комнату, на третий этаж, а вернулась с телефоном в руке. Сказала, что сосед ждет гостей и просит приготовить ему чай, а то соседу перед гостями неудобно, что он, человек вроде бы состоятельный, домработницы не имеет — он по настоянию ревнивой жены как раз недавно предыдущую уволил. Я, ничего не подозревая, пошла. А сама Екатерина Сергеевна, как я позже поняла, в это время к брату поехала.

— Да, — согласился Бармалеев, — она к брату поехала. Я ее машину видел на парковке, но особого внимания этому не придал: мало ли что — разве сестра не имеет права к брату съездить? В этом ничего противозаконного нет. А придать, как показало дальнейшее развитие событий, следовало бы. Я не поленился и отправил в городское ГИБДД старшего лейтенанта Соловейчикова с запросом по поводу всех черных «Фордов Фокус» в городе. В ответ мне прислали список на четырех страницах. В нем я нашел и машину генерала, и машину Хомутова. Причем машина генерала Сумарокова числилась в розыске. Так что вам, Дарья Сергеевна, повезло, что вы поехали из поселка на угнанном «китайце», а не на своей машине. Вас бы остановили на первом же посту.

— Я потому на своей и не поехала, — сообщила Даша.

— Она же у меня умненькая девочка. Быстро соображает… — Лидия Андреевна опять пожелала погладить дочь по голове, но та сумела быстро уклониться.

— Я вот чего до сих пор не пойму, — сказала Лидия Андреевна. — За что Дашу выбрали? Чем она не понравилась кому-то?

— Дело вовсе не в том, понравилась или не понравилась, — сказал подполковник. — Просто она стреляет лучше других. И ее решили принести в жертву. Кто подумает, что Хомутов свою лучшую ученицу захотел подставить. А смерть Даши только все запутала бы… И ваша, Лидия Андреевна, смерть заодно… Вас обеих Хомутов обязан был убить, как лишние элементы, не вписывающиеся в общий сценарий. Лидия Андреевна, допускаю такой вариант, просто пошла бы прицепом, как свидетель, но в любом случае Хомутов бы оставался ни при чем. Так решил Прогорючий, а его решение в банде — закон. По крайней мере, для входящих в нее офицеров Следственного управления ФСБ. Пассажир самолета из Сыктывкара, тот, что в машине ждал брата и сестру Хомутовых, в настоящий момент дает показания на других активных и пассивных членов банды. Так вот он сообщил, что некоторые лица, причем главные фигуранты этого дела, сейчас отбывают сроки. Их освобождением и была озабочена по заданию мужа прокурор по надзору. Но нескольким людям, если их так можно назвать, она не смогла обеспечить условно-досрочное освобождение, за что и поплатилась. Ее наказали в пример другим, кто придет на ее место. Хочется надеяться, что это будет честный и бескомпромиссный человек.

— А какова во всей этой истории роль сирийцев? — после небольшой паузы спросила Дарья Сергеевна.

— Двое первых — вообще мелкие сошки. А бывший акыд Ахмед Самаам — крупный сирийский воротила наркобизнеса, потерявший свои каналы поставки наркоты в Европу и в США. Он решил подключиться к нашему каналу, но, получив удар от старшего сержанта Кренделя, вышел из игры. Но если бы его не убили, думается, его конец был близок, поскольку его и без того уже вели сирийские следственные органы. В настоящее время следствие занимается его женой, которая и была у акыда мозговым центром. Таким образом, из настоящих и мнимых сирийцев остается только полковник Следственного управления ФСБ Курносенко. Это хитрый и умный делец выполнял в Сирии сразу две задачи — служебную и собственную. Согласно служебному заданию он следил за генерал-полковником Сумароковым, чтобы тот не попал под влияние военной разведки, но был бы под влиянием ФСБ. Поскольку я плохо осведомлен в данном вопросе, я затрудняюсь дать оценку действиям Курносенко на служебном поприще. А вот в личном плане он вполне преуспел, если не брать во внимание его конечный провал. В России ему грозит пожизненное заключение, но за убийство при побеге двух часовых его выдачи требует Сирия. А это, согласно законам военного времени, чревато смертной казнью. Есть крылатая фраза из какого-то фильма, кажется, из «Гусарской баллады»: «Заслужил — носи!» На мой непросвещенный взгляд, полковник Курносенко вполне заслужил и пожизненное заключение, и смертную казнь. Заслужил — пусть и носит.

— Теперь к основному вопросу, — строго сказала Даша. — Почему мешок оказался здесь, в жилой квартире, а не в Наркоконтроле, или даже в Министерстве обороны, или в ГРУ, поскольку оно здесь замешано?

— Ну, сразу вас поправлю, такой организации, как ГРУ, давно уже не существует, — ответил подполковник. — ГРУ уже давно называется Главным управлением Генерального штаба. Теперь о Наркоконтроле. Наркоконтроль, исключая отдельные операции, проводимые по специальному письменному приказу, трудится по обычному рабочему графику, и в ночное время помещение опечатывается и сдается под охрану. Теперь что касается Министерства обороны и Генерального штаба. У этих ведомств нет помещений для хранения такой большой партии героина. К тому же не вызывают доверия бойцы охраны. Они могут и сами, на свой страх и риск, попробовать, могут и передать груз людям, которые предъявят им удостоверения ФСБ. Такой вариант тоже рассматривался.

— А у нас, выходит, есть приспособленное помещение? — резко спросила Даша. — И охрана у нас надежная тоже есть? Я и мама?

— И еще я и саперный взвод моего батальона вместе со своим командиром.

— Один из этих бойцов — я его узнала, хотя он по-другому одет, — мне колеса на машине прострелил…

— Но он же не стал стрелять в вас, хотя мог бы.

— Короче говоря, так все было и задумано, чтобы Хомутов с сестрой пришли?

— Мы не знали, что это именно он придет. На постороннего рассчитывали. А то, что пришел он — большая удача. Получается, мы сразу захватили и активного члена банды, и снайпера-убийцу. Да и вас с матерью смогли защитить.

— Хорошо защитили, нечего сказать. У мамы голова, наверное, до сих пор раскалывается…

Лидия Андреевна только что выпила вторую таблетку «Пенталгина», а подполковник обработал хлоргексидином, который нашелся в доме, глубокую ссадину на ее лбу. Он громко признал свою вину:

— Я виноват. Я первым в «глазок» посмотрел и не узнал Хомутова. Хотя, если честно, даже если бы узнал, открытию двери не воспротивился бы.

— Да ладно уж себя-то винить. Вы-то здесь при чем? — Даша пар, похоже, выпустила и сменила гнев на милость.

— Я тоже думаю, что ни при чем. Просто армейская привычка сработала. Если что-то произошло — обязательно найти и наказать виновного.

— Оставьте армейские привычки при себе. Мы с мамой люди мирные, отнюдь не армейские, в отличие от папы… Итак, папа, согласно вашему мнению, намеренно сообщил мне про мешок с героином, чтобы я отправилась защищать мешок и маму?

— Я сам его об этом попросил.

— Зачем?

— А как иначе мне было вас найти среди населения мегаполиса. Ведь согласно статистике в Москве только постоянно прописанных около тринадцати миллионов жителей. А с приезжими и того больше. Вся проблема заключалась в поиске аргумента, который заставит вас прийти домой.

— Значит, получается так, что вы с папой ловили преступников «на живца», используя нас с мамой как приманку?

— Получается, что так дело и обстояло. Но у нас, говоря честно, и не было другого выхода. Вернее, выход был. Он заключался в том, чтобы оставить преступников, или хотя бы часть их, на свободе и позволить им и дальше травить людей. Для вас лично это выход…

— Сейчас речь не обо мне лично, а о безопасности моей мамы. Я же о ней беспокоюсь, как и она обо мне.

Сидевшая на стуле Лидия Андреевна потянулась к дочери и в знак признательности и благодарности обняла ее за талию. Та даже противиться не стала. Приняла все это как должное — и продолжила с прежней напористостью, которую ненадолго оставила в стороне, когда подполковник начал каяться.

— Значит, получается, что вы и папа нас с мамой просто использовали?

— Мы использовали только ситуацию, — стоял на своем Бармалеев. — Вы же в любом случае, угрожай что-то Лидии Андреевне или не угрожай, поехали бы к ней. Просто для безопасности. Так?

— Так. Поехала бы… И что с того?

— Мы с товарищем генералом только усилили и подстегнули ваше желание. А заодно решили и ситуацию обострить — грубо говоря, пригласили бандитов за героином. Для чего силами взвода старшего лейтенанта Соловейчикова и выставили засаду двумя этажами выше в квартире полковника Главного управления Генерального штаба и на улице, в кустах, чтобы захватить и машину, на которой приедут преступники. Не потащат же они через весь ночной город мешок на себе. Это дорога только до первой машины патрульно-постовой службы.

Бармалеев вдруг улыбнулся.

— Чему вы улыбаетесь, товарищ подполковник? — спросила Лидия Андреевна.

— Так… Своим мыслям… Представил, как вытянулись бы лица Хомутова и его сестры, попробуй они свой «герыч» на вкус.

— А что было бы? — спросила, в свою очередь, Дарья Сергеевна. — Я сразу хотела спросить, но запамятовала. Неужели отец пошел на такой риск, что отправил домой мешок с настоящим порошком?

— Нет, товарищ генерал-полковник не настолько глуп и беспечен. В мешке — простой мел. Потому я и смеюсь…

— Выходит, папа допускал нашу с мамой гибель и настоящий захват мешка.

— А я здесь для чего, по-вашему, был? Выходит, что не допускал.

— Но для вас же это служба…

— Я не служу в Наркоконтроле. Для меня это жест доброй воли из желания помочь генералу и его дочери.

— Значит, вы здесь находитесь не по приказу? — спросила Даша.

— Никак нет. И я, и старший лейтенант Соловейчиков здесь только потому, что ко мне с просьбой помочь обратился генерал-полковник, которого я очень уважаю, а я, в свою очередь, попросил помочь мне Олега Николаевича.

— Спасибо вам… — только и нашлась что на это сказать Даша.

— Спасибо, — присоединилась к ее словам Лидия Андреевна.

В это время в большой комнате зазвонил сотовый телефон. Лидия Андреевна заспешила к оставленному на столе мобильнику.

— Да, я. Ой, не узнала тебя сразу. Долго жить будешь, — обрадованно затараторила она. — У нас все хорошо. Приходили, а как же. Разве ж они от такого жирного куша откажутся. Они же тебя обмануть хотели. Думали, ты решил им конкуренцию составить… Хотел себе весь порошок забрать, чтобы потом им торговать…

— Папа… — тихо сообщила Даша. — Только ему ничего о нашем разговоре не сообщайте. А то мне неловко…

— Обещаю… — сказал Бармалеев. — Маму предупредите.

Вилен Александрович вместе с Дашей прошли следом за Лидией Андреевной в большую комнату. Подполковник как почувствовал, что его вот-вот пригласят к разговору. Увидев Бармалеева, супруга генерала сказала в телефон:

— Вот он, даю ему телефон… Руку тянет.

— Здравия желаю, товарищ генерал… — строго по Уставу сказал подполковник.

— Так кто там приходил? Того высокого, ветеринара и целителя из аэропорта, не было? Это же у нас основная и единственная нить на гражданскую часть банды.

— Он в машине сидел, дожидался своих подельников.

— Взяли его?

— Взяли, товарищ генерал. Старший сержант Крендель ему нос своротил. Это замкомвзвода больше понравилось, чем просто убивать одним ударом. Так хотя бы показания дать сможет. Крендель сам мне признался. Задержанный уже умылся и дает показания.

— А закон? — спросил генерал. — Ночное время-то…

— Это только по закону задержанных ночью допрашивать запрещается. В действительности, когда следаку захочется, тогда и допрашивают. Разговорился задержанный. Болтливым оказался. И прокурора по надзору сразу сдал, и авторитетных «сидельцев» с «зоны», которым часть груза и предназначалась, тоже сдал, пошел добровольно на «сделку со следствием».

— Ладно. С этим все понятно. А кто за мешком пришел?

— Вы, товарищ генерал, не поверите… Сам снайпер со своей винтовкой. Из нее он прокуроршу завалил. Правда, старшего лейтенанта Еськова из другой винтовки, но тоже он. Уже сознался, хотя и под воздействием скополамина[18]. А такое доказательство суд не принимает. Но задержанный от своих слов не откажется. Больше пожизненного ему все равно не дадут.

— Не томи… Или я его не знаю?

— Знаете. Это Хомутов Артем Сергеевич и его сестра.

— Но они же…

— Да, они прятали вашу дочь. Но, как я думаю, прятали больше от нас и от настоящего следствия. Кроме того, Хомутов до последнего надеялся, что Дарья Сергеевна удачно выступит на отборочных соревнованиях, и он, во многом за ее счет, сможет сделать себе карьеру… Однако последние события заставили его поторопиться и сделать выбор между богатством и карьерой. И он его сделал. Пришел Дашу застрелить вместе с матерью. В результате сам нарвался на два выстрела, один из которых принадлежит вашей дочери. Честно говоря, я бы взял такого стрелка в спецназ военной разведки. И старший лейтенант Соловейчиков того же мнения.

По правде говоря, между офицерами разговор на эту тему даже не заходил. Но надо же было как-то подчеркнуть перед отцом оценку действий его дочери. И потому Бармалеев взял на себя такую смелость.

— Ну, это вы со старлеем, предположим, слегка перегнули. Спецназ у нас не только стрелять умеет, но и на многое другое годится. И вообще, девушка среди мужиков — это нонсенс. Много различных неудобств возникнет. Начиная с утреннего туалета и общей бани.

Генерал, кажется, всерьез воспринял слова подполковника и начал обсуждать все за и против, и потому Вилен Александрович решил перевести тему разговора.

— Теперь — что касается нашего комбрига, то это, думаю, я просто переосторожничал и всерьез воспринял стариковскую болтовню. Но ситуация того требовала. Иначе я просто не мог…

— Ладно. Принимаю это, — согласился Сумароков. — Только ты самому полковнику про его старость не ляпни… Дальше что?

Пришлось подполковнику рассказать о том, как проходило задержание брата и сестры Хомутовых, и о травме, полученной Лидией Андреевной. Последнее вызвало у генерала наибольшее беспокойство.

— Она у меня к таким травмам непривычная. Как она держится?

— Нормально.

— Дай-ка ей телефон, — попросил Сумароков.

Бармалеев протянул генеральской жене смартфон, а сам ушел на кухню, чтобы не мешать разговору и допить свой чай. Даша умела хорошо заваривать чай… Зря, что ли, кухаркой работала…

* * *

Бармалеев сел в свою машину, которая стояла во дворе. Какое-то время он по привычке ждал, когда справа от него разместится Соловейчиков, но уже через полторы минуты вспомнил, что старший лейтенант отправился на бригадном автобусе вместе со своим взводом в казарму, откуда намеревался добраться домой с первым же рейсовым автобусом. Жена старшего лейтенанта, как и жена самого Бармалеева, работала в бригаде делопроизводителем, но отправлялась на службу позже. Соловейчиков рассчитывал застать жену дома. Застать свою супругу дома рассчитывал и подполковник. Разница была в том, что его квартира располагалась в Москве, а квартира Соловейчиковых на окраине Солнечногорска, в районе новых многоэтажек. Но подполковнику в любом случае было до дома ближе, чем старшему лейтенанту. И он поехал… Москва в этот ранний утренний час еще только просыпалась. Утро было хотя и прохладным, но светлым, и день обещал быть солнечным. Автомобилей на улицах было мало.

Бармалеев любил эту утреннюю Москву больше за то, что она давала возможность ехать и получать от езды удовольствие. Вскоре он подкатил к своему дому.

Дверь ему открыла жена. Тамара смотрела недобро и с подозрительностью в глазах.