Железный закон

– Не удивили. Невкусная-то вода у них получается.

Старик вернулся, держа в руке прозрачный стакан с насечками. Ярни ойкнул.

– А вот сейчас удивил, я смотрю. Это хрустальное стекло. Драгоценная вещь. Тепла боится. Так что осторожно давай. Проверим, насколько ты везунчик. Разобьёшь – оставлю у себя в подмастерьях, – и старик натужно заперхал.

Ярни обжёгся, да так, что волшебный стакан едва не выпал из рук. Он поспешил поставить его на замызганную столешницу.

– Спасибо, дедушка. А не подскажете, как мне титан найти?

Юродивый будто дёрнулся.

– Ишь ты! Уж не латы ли себе мастерить собрался? Уже, небось, на ристалище записался, а? Зачем тебе?

– Нужно. Была у меня невеста, но её увели в нижние слои. Красивая, – Ярни вспомнил, что со вчерашнего дня не может найти пластинку, и помрачнел. – Старшина сказал, что замуж выдадут. Может, и выдали уже…

– Так и не печалься больше, – перебил старик, – не твоя она теперь, таков Железный закон.

– А вдруг ещё не замужем? Вдруг отбивается от жениха? Она меня только любит, – Ярни сорвал с пояса фляжку, от которой струилось тепло, и протянул в хищные руки.

– Этого мало, мальчик.

– Через месяц ещё принесу.

– Что ж, поверю. Завтра утром приходи. Будет тебе титановый слиток. Эх, дуралей ты, лучше бы на художника выучился, и тогда все дороги тебе открыты. А так на ристалище путь, сам знаешь. Научила тебя уму-разуму Медянка-то? Что там будет-то, а?

Когда Ярни возвращался в лагерь, в голове всё ныла мысль, откуда этот нищий может знать про поселковую наставницу. И чему должна была научить Медянка? Все и так знают, что по Железному закону каждый может участвовать в битве, чтобы добиться лучшей жизни. Но проще от размышлений отмахнуться, потому что так легко решилась безумная головоломка, подкинутая Кузнецом.

А старик скрипел на кровати, всё рассматривая неумелые царапины на найденной бронзовой пластинке. И словно силился понять, что за головоломку подкинул хилый парнишка, живущий под самым небом.

*****

Побежали дни. С утра за пайкой, потом на работы. Вечером тайная тренировка. Раз в неделю, когда солнечное сердце остывает сильнее всего, уходишь на всю ночь в заброшенный посёлок. Каждый раз боишься, что его уже оторвало и прогнивший лепесток улетел в небеса. А дед всё видит и молчит. Зато самогона уже столько наварил, бесцеремонно ополовинивая добычу, что продавать впору. И ведь ни слова.

Кузнец за титан похвалил. Взамен, как и обещал, выдал Ярни щитки, чтобы вшить в костюм. Даже в придачу моток крепкой нитки вручил. Если припаять её к щиткам, чтобы соединить их, то получившиеся латы точно не прорубишь.

Стило же смурнел с каждым днём. Старшина наседал на него, чтобы тот учился торговаться, учился махать мечом, учился ремеслу художника. Медянка просиживала с ним целые вечера, разъясняя соль Железного закона. И не вырваться, чтобы хоть раз улизнуть с Ярни в забытую шахту и своими руками начерпать золотистой массы. В какой-то момент Ярни поймал себя на мысли, что не видел друга несколько дней.

И вот новый день, до дурноты похожий на вчерашний.

Ярни закончил зачистку очередной улочки, сдался Медянке, которая в кои-то веки не отчитала, вернулся домой и полез на крышу. Деду сказал, что хочет проверить, не пошла ли где коррозия, хотя они никогда не жалели масла и влага скатывалась с покатой поверхности в желоба, а потом в лохани по углам дома, едва ли касаясь металла.

Ярни привалился к мачте флюгера и наконец-то запрокинул голову.

Вечерело. Солнце-сердце завершало свой удар. Одна за другой зажигались звёздочки. Если верить Кузнецу, это такие же солнца. Там тоже своя жизнь, основанная на законе. И, может, правду говорят легенды, что все звёзды зажёг Первый Кузнец. Вот бы выстроить мост до них… Хотя куда там: до ближних двух посёлков едва выстроили. Да и то один захирел…

– Вот ты где спрятался, – Стило вскарабкался на крышу и прополз к Ярни, боясь, что скатится по маслу и упадёт. – Опять старушек позлить решил?

– Они меня не видят.

– Они тебя и с неба достанут, сам знаешь.

– Знаю, – Ярни подвинулся, чтобы Стило тоже было удобно привалиться к мачте.

– Снова мечтаешь?

– Снова.

Стило поморщился.

– Вот если сделать одну длинную трубу и прокинуть её в посёлок пониже, а им предложить построить цистерну? Представь, что подходишь к своей трубе, сливаешь в неё ведро воды и она там выливается. Водопровод получается. А на ярмарку ходишь, только чтобы оплату взять и товары купить. Как, а?

Друг пожал плечами. Что-то в этом есть, и даже можно было рассказать отцу, не боясь нарваться на упрёки в ребячестве.

– А если бы придумать такой механизм, что подвешиваешь ранцы на трос и опускаешь их по шахте к солнцу, а там шахтёр их наполняет, и потом всем поселком мы вытягиваем их наверх. Ведь гораздо больше энергии добывать тогда можно.

Помолчали, представляя, на что можно тратить избыток солнца.

– И вот почему нельзя мечтать о небе? – Ярни перешёл на шёпот. – Потому что вся сила в солнце? Ну и что? Там на небе тоже солнца, их много, и там такие же люди. И Кузнецы. А представь, Стило, что можно собрать все облака, выжать их досуха, и получится много воды. Если сделать большой чан из бронзы или нержавейки и слить всю воду туда, то потом приходи и черпай, сколько вздумается. Бесплатно. И даже купаться можно, а?

Стило зашипел в ответ:

– Всё тогда рухнет, Ярни. Чем мы будем торговать? У нас очень глубокая шахта – едва на еду солнца добываем. На железо ещё хватает, на масло. И больше наш художник ничего не умеет и не хочет. Ему только с твоим дедом по ночам бражничать. Подохнет от браги – и мы подохнем.

– Ты деда не трожь.

– Да я не про деда, сам понимаешь.

– Если мы подохнем, наш посёлок проржавеет, сорвётся и улетит к звёздам. А те, что под нами, напрямую подставятся дождю. Так что помогут нам, не переживай. Подарят нового художника. Чему тебя только Медянка учит?

– Чему надо, тому и учит, – Стило отвернулся, чтобы не выдать, насколько он взбешён.

– И что ты предлагаешь? – Ярни не унимался. – Деда моего прибить?

– А ты? Облака выжимать?

– А у меня один путь. Я на ярмарке на ристалище записался.

Стило отпрянул.

– Как? Деда бросишь? Помрёшь же… А если я отца попрошу, чтобы тебя больше на брали?

– Стило, мне нужно к Стале, ты же знаешь.

– Ничего я не знаю. Достал ты уже. Она далеко и навсегда. Не мечтай о ней. И о ярмарках.

– Тогда ты мне больше не друг.

– Пошёл ты, Ярни, – Стило пополз к лестнице.

Позже, когда фонари почти уснули, Ярни спустился с крыши на задний двор, где хранили набежавшую в лохани воду, раздвинул бидоны и нырнул в сарай. Он достал медный обруч и вставил в пазуху кусочек солнца. Если в солнечной жиже попадались твёрдые кусочки, это было удачей. Потом хоть всю ночь бодрствуй. У Ярни в коллекции пока был только один камешек.

Он достал из-под мешковины недоделанные латы. Немного осталось. На станке разложил щитки и стал сверлить по краям дырки, чертыхаясь на непослушный бурав. Потом наложишь щиток на рубашку, пришьёшь его нитками – и вот уже доспехи готовы до пояса. А уж какую хитрость он с шишаком придумал! Хотя нет – это Кузнеца подсказка. Нехорошая, но Железного закона не нарушает.

А теперь за раскладной меч. Он тяжёлый, но Ярни чувствовал, что совладать сможет. Проблема была в другом: некому его научить. Как-то заикнулся Кузнецу, но тот только отмахнулся. Тычок, шаг назад. Размах, удар. Звенит жесть на стене. Хватит…

Укладываясь, Ярни снова размечтался, что скоро увидит Сталю. Попробовал вспомнить её лицо и от досады чуть не отбил ладонь, саданув ею по тумбочке. Глаза – помнишь, брови – тоже. И нос, и ямочки. А лицо девчонки дрожит, расплывается, будто тонет в проклятой памяти.

И ещё снится Стило. Он осуждающее смотрит, берёт сестру за руку и уводит. Ярни кричит, чтобы вернулись, но в ответ только спины, блекнущие в темноте неба.

*****

Душно. Ощущение, будто в клетке. Железные стены давят с двух сторон, словно хотят выплюнуть на арену. Но створка закрыта. Сейчас скомандует распорядитель, заволнуется стадион, засовы лязгнут – и здравствуй, смерть.

Ярни в который раз облился потом.

Когда его не взяли на следующую ярмарку, он подрался со Стило. Потом выяснилось, что старшина пока запретил им обоим – молодняк ещё. Ярни не поверил, но бывший друг наутро действительно остался в посёлке. И на следующую ярмарку тоже.

А Кузнец поскучнел. Ему не хватило титана, он просил ещё и был недоволен, что первая удача обернулась затянувшимся ожиданием. Когда Ярни пролазил мимо проёма в заброшенной шахте, Кузнец даже не всегда появлялся. И тогда парню казалось, что он просто ждёт нового помощника посчастливее.

Трубят фанфары. Скоро…

Но однажды вечером в дверь постучала Медянка и с порога обрадовала, что Ярни назавтра берут водоносом. Как же долго он не спал, молясь, чтобы дед не вышел провожать, и то и дело подскакивая, чтобы проверить, не забыл ли латы и меч. Говорили, что ещё бы щитом обзавестись, но Ярни не представлял, как можно выстоять, навесив на себя такую груду металла.

Сирена!

Щёлкает затвор, в спину тычок. Вперёд! Слепит от прожекторов – прямоугольных щитов, инкрустированных кусками солнца. Пот ручьями, трибуны тают в солёной пелене. Бухает сердце. Глазами, не привыкшими к миру через прорезь, пытаешься найти врага.

И стреляет предательская мысль: посмотреть бы на себя со стороны. На нелепого мальчишку, обрядившегося в расшитые золотой ниткой шаровары, рубаху, усеянную неровными пластинами, и с шишаком на голове. Пугало для детишек, чтобы не шастали у прутьев на границах посёлка-лепестка.

А напротив очень ладная фигура. Дорогие доспехи, за которые можно купить полмира. Ярни видел такие на ярмарке – продавец-художник даже прикоснуться не дал. Антимагнитные пластины брони, которые душат удар, чёрный шлем из редкого сплава. Меч с искрой, и в руке лёгкий щит, которым и оглушить можно.

Гонг.

Заволновалась людская масса. Кричат похабности, улюлюкают. Кто за кого более – не разберёшь.

Ярни сжал рукоятку двумя руками и двинулся навстречу. Противник стоял на месте. Вот бы оказалось, что это просто большая кукла… что вся эта забава лишь для него, для Ярни, чтобы проверить, не струсил ли он, достоин ли своей Стальки. И вдруг она сейчас на ристалище, с отцом, смеётся на ним, зная, что Ярни сейчас подойдёт к кукле и от страха сшибёт закованную в броню башку.

Враг ринулся на Ярни. Взмах меча, свист лезвия, и плечо взвыло от боли. Нет, крови нет – пластина оплавилась, но уберегла. Кукла отскочила и ловко развернулась. Ещё один бросок, и Ярни едва успел подставить свой клинок, защищая колено.

Разошлись по углам.

Кукла кружит, думает, что делать дальше. А Ярни просто дрожит. Он весь как на ладони. Подходи и руби. Ни силёнок в руках, ни достойной амуниции.

Гонг.

Так быстро? Глоток отдыха. Трибуны гудят. Им нужно зрелища, побыстрее и покровавее.

Второй заход. Кукла снова стоит. Ярни крадётся, пытаясь сообразить, как же выиграть бой. Всего один шанс, чтобы попасть в миры нижних. Ты должен доказать, что достоин лучшей жизни. Это Железный закон.

И снова кукла несётся на Ярни, подпрыгивает и метит прямо в грудь. Ярни уворачивается, пытается задеть своим клинком, но тот отскакивает от брони, даже её не коснувшись. Кукла с разворота метит в шею, и хищное лезвие чиркает по шишаку. Искры окутывают шлем, и от них трещит голова.

Ярни скинул шишак, и кукла содрогнулась. Или показалось. Но снова разошлись по углам под недовольный гул.

Хватит ли сил отразить третий бросок? Хватит ли вообще сил на эту никчёмную жизнь? Кто придумал эти состязания? Почему нельзя объединить все лепестки и решить, как нижним уживаться с верхними?

Новая атака. И снова меч отбивает плечо, но уже другое. И обе руки, как плети.

Гонг.

Если дождаться следующего гонга, можно запросить ничью. Только решение трибун очевидно. Если бы Ярни хоть мог сопротивляться, толпа бы сжалилась. А так он лишь ржавый лист, который в клочья кромсает секатор.

Посмотреть в небо… Народ беснуется. Потому что кукла видит, что делает Ярни, становится на колени и припадает к ребристому металлу ристалища. А Ярни разглядывает пробивающиеся звёзды, мысленно строит к ним мост и зовёт на помощь. И зевает атаку, сшибающую с ног. Руки-ноги во все стороны, меч отброшен, лицо в кровь.

Боишься вдохнуть и обнаружить, что в груди дырка, в которой всхлипывают пузыри.

Нависает тень. Кукла стоит, занеся меч. Щит выброшен за ненадобностью.

– Кто ты? – голос предательски сипит, глаза лихорадочно бегают, отказываясь понимать, что это конец.

– Пошёл ты, Ярни.

– Стило?

Замах ещё больше. Трибуны орут от возбуждения. Вот-вот наступит миг, который ещё долго будут мусолить за кружкой самогона. И завидовать богатенькому выскочке в щегольских доспехах, который так легко завоевал место в нижних мирах.

Клинок вонзился в пол арены и застрял. А Ярни уже полз к шишаку, сообразив, что нужно сделать.

*****

Хочется захлебнуться. Выпить порцию пойла, запить водой, подавиться и захлебнуться. Чтобы разодрало лёгкие. Чтобы через кашель вылетела вся грязь, которая облепила после победы.

Жжёт на спине, на которой поставили клеймо. Печать гражданина, которому открыты все лепестки. Везде приютят и обеспечат необходимым. Горькая компенсация за то, как доползаешь до шишака, вытаскиваешь из навершия шило, встаёшь и, шатаясь, идёшь к кукле. Руки широко расставлены, кривая улыбка. «Обнимемся, Стило, напоследок», – шепчут разбитые губы. Кукла не слышит, но понимает. Меч застрял, но это не спасёт. Кукла просто сделает то, что нужно, попозже. Пусть трибуны насладятся предвкушением. Такого они ещё не видели. Шаг навстречу, объятия… и шило входит в шею. «Прости, Стило, прости».

Хочется рычать. Где этот нищий хмырь? Обещал самогонки и всё не несёт.

Ярни повернулся на живот и зарылся в подушку. Но видение, прокрученное сотню раз, не отпускало.