Тайна о сорняках

Кирилл Светланов

Тайна о сорняках

Любовь зла

— Людка, слышь чё? — под размеренное пиканье сканера штрих-кодов, раскидывая покупки по пакетам, заговорила престарелая женщина, — Людка?

— Ась, Тамарочка? — раздался хрипловатый голос Людмилы Александровны, что не спеша выкладывала купленные по акции колбасу, консервы, макароны и крупы на ленту конвейера.

— Слыхала, что Маринка, которая рыжая-то, учудила? — быстро набив пакеты, громкоголосая Тамара Игнатовна принялась искать кошелёк в потрёпанной кожаной сумочке, — Месяц назад-таки запила да загуляла она! Представляешь?

— Ох ты ж, — Людмила Александровна, дождавшись, пока её подруга рассчитается за покупки, встала у кассы, — а я говорила, Тамарочка, что нечего ей было с тем убогим таскаться. Там же ж из худого кармана да последний грош валится. Взять-то с него нечего, а Маришка, видите ли, любовь себе выдумала.

— Вот-вот, любовь зла, как говорится, — поддакнула Тамара Игнатовна, согнувшись под тяжестью пакетов, — да ладно там любовь, её ж после этого безобразия чуть в ПНД не упекли, а с работы и вовсе того… взашей выперли.

— И то хорошо, — буркнула Людмила Александровна, приготовив авоську, — больно нужна дитяткам такая воспитательница. Рыжая себя бы для начала воспитала.

Разговор двух престарелых женщин слышали практически все посетители минимаркета, в том числе и облачённый в чёрную кожаную куртку и модные берцы сероглазый мужчина по имени Виктор, который томился в самом конце очереди, тянущейся от единственной работающей кассы. История про выгнанную из детского сада непутёвую воспитательницу для тридцатитрёхлетнего мужчины была знакома, потому что почти каждое утро перед работой в этот самый детский сад он отводил свою дочь.

Расплатившись за литровую бутылку минералки и сникерс, Виктор вышел из минимаркета и подошёл к припаркованному в тени синему седану. По странной и раздражающей супругу привычке он обошёл автомобиль по кругу, осматривая колёса. Не заметив ничего подозрительного, Виктор залез в салон и отыскал затерявшийся под кипой документов мобильный телефон. На экране кнопочного нокиа высветилось уведомление о трёх пропущенных звонках от абонента, записанного как «Дубина», и присланное им же СМС: «ЧАСТНЫЙ СЕКТОР. НЕРАЗЛУЧНАЯ 11. НАШ КЛИЕНТ. ЖДУ». Прочитав сообщение, Виктор цокнул языком и взлохматил короткие волосы на голове. На треть опустошив бутылку минералки, он завёл автомобиль и надавил на газ, однако седан, толком не успев разогнаться, вскоре замер перед пешеходным переходом, чтобы пропустить двух престарелых женщин, шагающих рука об руку и заботливо поддерживающих друг друга.

Через приоткрытое со стороны водительского сиденья окно до Виктора донёсся обрывок фразы, по которому стало ясно, что теперь, покончив с перечислением всех прегрешений рыжей Маринки, Тамара Игнатовна и Людмила Александровна сменили тему разговора на обсуждение прогноза погоды, что вскоре неминуемо приведёт к беседе про обострившиеся болячки, откуда последуют рассуждения о взлетевших до небес ценах на лекарства, и в конце концов всё сведётся к дискуссии двух подруг о правильности и неправильности решений, принимаемых правительством Российской Федерации.

— Значит, улица Неразлучная, дом номер одиннадцать, — тихо произнёс Виктор, продумывая наиболее удобный маршрут до расположенного на окраине города частного сектора, — что ж, поглядим, чего там у них творится.

Оставив пешеходный переход позади, синий седан быстро набрал скорость и помчался к назначенному адресу. По дороге Виктор умудрился распаковать и всего за три укуса съесть шоколадный батончик, запив минералкой. Когда автомобиль тридцатитрёхлетнего мужчины выехал на широкую четырёх полосую дорогу, ведущую к окраине города, брошенный на кипу документов нокиа издал знакомый звук, на экране высветилось сообщение: «КУПИ ХЛЕБ, КОЛБАСУ, ЯЙЦА И ХЛОПЬЯ. МЕЛКУЮ ЗАБЕРУ САМА. ЦЕЛУЮ». Виктор улыбнулся.

Неразлучная 11

Автомобиль своего близкого друга и по совместительству коллеги Виктор увидел издалека, а вскоре, подъехав поближе, он заметил и облачённого в джинсовую безрукавку мужчину внушительного телосложения с длинными русыми волосами и густой бородой, который стоял, опершись рукой на капот своего красного внедорожника. Леонид Дубинин приветливо махнул Виктору, дождался, пока синий седан подъедет и остановится на обочине, после чего громадными шагами направился товарищу навстречу.

— Здорова, Витязь, — раздался басовитый голос, нарушив властвующую на Неразлучной улице тишину, — как сам? Как жена с дочуркой?

— Живы да здоровы, — Виктор ответил на крепкое рукопожатие коллеги, — гляжу, ты заметно повеселел. Сдаётся мне, пёс твой оклемался-таки?

— Угу, — буркнул Дубинин, — я в ветеринарке чуть ли не пол зарплаты отвалил, чтобы этого блохастого ублюдка на ноги поставить.

— Вот поэтому-то животину я у себя и не завожу, — пожал плечами Виктор, — больно с этими зверями мороки много.

— Угу, эт потому, что тебе и без того не скучно живётся, — с досадой произнёс Леонид, — тебя дома Эля с Наденькой ждут, а я без своего Рагнара с кукухой быстро распрощаюсь. Мужику ведь, чтобы существовать, хоть какая-то ответственность нужна. Твоя семья — твоя ответственность. Смекаешь, Витязь?

— Ну, смекаю, — Виктор пригляделся к дому, рядом с которым Дубинин припарковал свой автомобиль, и отыскал прибитую к высокому коричневому забору из профлиста синюю табличку с адресом: «Неразлучная 9».

— Так вот, знаешь, на самого себя мне, если честно, плевать, — Леонид подошёл к красному внедорожнику, открыл дверь и протянул руку к рулю, — вернулся с работы, пожрал, напился вдрызг и захрапел, грохнувшись мордой в подушку… и больше ничего мне не надо. Сплошная деградация. Однако ж, ты только не смейся, Витя, но мне реально стыдно распускать сопли перед грёбаным псом. Разве Рагнар заслуживает такого ущербного хозяина?

— Не нагнетай, Лёнька, — Виктор хлопнул коллегу по плечу, — чушь несёшь.

— Угу, но сея чушь — моя ответственность, — Дубинин надавил на клаксон, тем самым оповестив хозяев дома № 9 о прибытии сотрудников полиции, которые на самом деле таковыми не являлись.

После того, как красный внедорожник издал звуковой сигнал, тишину Неразлучной улицы разорвал в клочья собачий лай. Сторожевые псы на ближайших участках гремели цепями, метались за высокими заборами, а их хозяева выглядывали из окон, разыскивая источник беспокойства.

— Дело такое, — захлопнув дверцу внедорожника, заговорил Дубинин, — в полицию позвонила женщина и сообщила о том, что между её соседями, молодой парой то бишь, возникла ссора, и потом она видела, как молодой человек на руках тащил свою избитую возлюбленную в лес, что на окраине города, как раз за Неразлучной.

— Допустим, — сухо произнёс Виктор, отметив, что из-за разноцветных крыш домов действительно выглядывают верхушки деревьев, — а наша братия тут каким боком?

— Таким, что дамочка эта сказанула, мол парень тот как-то не по-человечески выглядел, как будто за несколько суток сильно вырос, и одежда на нём в лохмотья рваная была, — пояснил Леонид Дубинин, когда послышались шаги хозяйки дома № 9, — хорошо, что семь лет назад после того самого случая в отделениях полиции наших диспетчеров понатыкали, а то нам с тобой так сразу и не сообщили бы. Возможно, ошибочка вышла, а клиент и не из наших вовсе, но лучше уж перебздеть.

— Поддерживаю, — кивнул Виктор, когда перед двумя сотрудниками тайной государственной организации со скрипом распахнулась калитка.

— Здрасте, — навстречу мужчинам вышла закутанная в выцветшую мастерку женщина лет пятидесяти, на лице которой читалось явное замешательство, — вы откуда?

— Мы оттуда, — тепло улыбнувшись, Леонид быстро провёл перед глазами обеспокоенной женщины поддельным удостоверением и спрятал его в задний карман потасканных джинсов, — полицию вызывали?

— Ага, вызывала, — с подозрением в голосе ответила хозяйка дома № 9, — дак уже ж целый час прошёл, чего так долго?

— Сегодня работы по горло, вызов за вызовом, — без малейшего промедления соврал Виктор, — ни черта не успеваем.

— О как, — плохо скрываемое недоверие женщины вполне оправдывалось тем, что ни высокий одетый в джинсовую безрукавку Леонид с мускулистыми руками, покрытыми татуировками скандинавской тематики, ни облачённый в чёрную кожаную куртку и берцы сероглазый Виктор совсем не походили на сотрудников полиции.

— Уважаемая, так что случилось? — спросил Дубинин, прервав тем самым череду возникающих в голове обеспокоенной женщины вопросов, — Диспетчер сообщил, что ваши соседи повздорили и без тяжких телесных, возможно, не обошлось. Верно? Расскажите, что вы видели?

— Значит так, — наморщив лоб, заговорила хозяйка дома № 9, — на заднем дворе я листву убирала, и вдруг слышу, что Юлька, соседка моя, визжит, будто резанная, а Вадик, жених её, на всю улицу чуть ли не рычит, аки зверь. Я к ограде, значит, подхожу, гляжу, а Вадик-то уже Юльку в лес тащит.

— Так-так, — с искренним интересом произнёс Виктор, — что происходило дальше?

— Ну, я испугалась, — женщина виновато потупила глаза, — хотела закричать, соседей на помощь позвать, но как Вадика увидела, так сразу сердце в пятки и ушло.

— Эт почему же? — понизив голос, спросил Леонид Дубинин, — Что ж Вы, уважаемая, там такого ужасного усмотрели?

— Я ж Вадика ещё совсем крохой помню, с родителями его иногда общалась, пока те не развелись, — затараторила хозяйка дома № 9, — мать у мальчишки, Ленка, гулящая была, у мужа своего кровь пила да пила, пока с каким-то массажистом в Москву не укатила, а девятилетнего сына на отца оставила. Тот хоть и упивался с горя, но Вадика вырастил, а когда парнишке девятнадцать исполнилось с инфарктом в больницу слёг да вскоре помер, царство ему небесное. Семь лет назад это было. Дом же Вадику в наследство достался…

— Ближе к сути, пожалуйста, — Леонид Дубинин одарил женщину извиняющейся улыбкой, — так что же Вас напугало?

— Значит, Вадик вырос совсем хилым, даже в армию из-за этого не попал, — продолжила хозяйка дома № 9, — Юлька его на целую голову выше, модель всё-таки… А сегодня я увидела, как Вадик тащит её в лес, словно куклу тряпичную. Высокий такой, длинноногий и страшный. Тащит и рычит чего-то. И одежда на нём в лохмотья изорвана, а у Юльки на сарафане бежевом — кровь. Аж жуть пробирает.

— Угу, — задумавшись, Дубинин погладил густую русую бороду, — скажите-ка, уважаемая, а в последнее время, до сего дня то бишь, в поведении своего соседа Вы ничего такого подозрительного не замечали?

— А как же, замечала, — воскликнула женщина, — значит, Вадим в модельном агентстве фотографом работал, там-то, кстати, с Юлькой и познакомился. Однако ж в последние пару месяцев он из дому редко выходил, вроде как заболел. Совсем худой да бледный стал. Балахон чёрный с капюшоном носить начал, аки сатанист какой-нибудь или наркоман. А на днях я видала, как у ограды ихней мужики из грузовика огромные бутыли с водой выгружали — штук двадцать. Куда ж ему столько?

— И то правда, — пожал плечами Виктор, — и ещё хочется знать, как, по-вашему мнению, складывались отношения между Вадимом и Юлией?

— Да как у всех, — отмахнулась хозяйка дома № 9, — ругались да мирились. Вадик- то, видите ли, совсем ревнивый, а Юлька — модель в агентстве престижном, так что поклонников у неё хоть отбавляй. Из-за этого, значит, меж собою и грызлись.

— Ясно, — кивнул Виктор и хлопнул Дубинина по плечу, — продолжай допрос, Лёня, а я пойду в дом и посмотрю, что к чему.

— Принято, — сказал Леонид и с добродушной улыбкой обратился к женщине, — кстати, как Вас, уважаемая, зовут-то?

Оказавшись напротив дома № 11, Виктор с облегчением выдохнул. За годы работы в отделе ликвидации он так и не научился достаточно убедительно притворяться сотрудником полиции и каждый раз, когда приходилось изображать из себя того, кем не является, испытывал дикую неловкость. Теперь же, дерзко и без стука проникнув за ограду частного дома, Виктор мгновенно избавился от непривычного образа и превратился в представителя той тайной государственной организации, службе в которой он однажды решил посвятить жизнь.

Выложенная из красной плитки дорожка извивалась от ограды до каменного крыльца двухэтажного дома, а затем сворачивала в ухоженный сад и терялась за свежевыкрашенными клумбами. Прислушиваясь и принюхиваясь, Виктор медленно прошёлся по участку и остановился напротив слегка приоткрытой двери, ведущей в дом. Сотрудник отдела ликвидации вытер берцы о коврик и шагнул внутрь.

Эльмира, супруга Виктора, впервые оказавшись в холостяцком жилище будущего мужа ужаснулась от вида старых ободранных обоев, одноместной скрипучей кровати с продавленным матрасом, пыльных окон и покосившегося шкафа, в котором помимо мятых вещей хранилась старая дрель с заклинившим патроном, свёрла, молоток, плоскогубцы, гитарные струны, паяльник с медным жалом и прочий хлам. И тогда Эльмира поставила себе цель — любой ценой навести в логове Виктора хотя бы минимальный порядок. На достижение необходимого результата у молодой девушки ушло почти трое суток с учётом перерывов на учёбу, сон, секс и сериалы. Эльмира до бела вычистила электрическую плиту, убралась в ящиках, вымела из-под шкафов и тумбочек пыль вперемешку с погнутыми железными крышками с логотипами пивных компаний, саморезами и шелухой от семечек, вместе с будущим супругом поклеила новые обои. Виктор помогал Эльмире превращать в реальность каждую её задумку. При этом с лица молодого человека никак не сползала глуповатая улыбка. Изредка он выражал наигранное недовольство из-за безжалостно депортированного за пределы квартиры драгоценного хлама, включающего гремящие банки из-под кофе, пережившие множество поломок и починок магнитофоны, плееры, наушники, исцарапанные диски с музыкой и стрелялками и коробки со старой, но когда-то любимой одеждой, от которой Виктор, в детстве лишённый изобилия в вещах, не сумел бы просто так избавиться. Таким образом, вторжение Эльмиры обернулось превращением холостяцкой берлоги Виктора в уютную светлую квартиру с бесчисленным количеством тряпочек и полотенец под разные нужды, шампунями, кремами и скрабами в ванной, аккуратно составленной обувью, чистыми подоконниками, на которых вскоре таинственным образом материализовались причудливые растения, и посудой, выбранной по принципу гармоничного сочетания тарелок, кружек и столовых приборов. Такие резкие изменения, касающиеся не только интерьера квартиры, но и всего образа жизни, тревожили молодого человека. Тем не менее, рядом с Эльмирой Виктор чувствовал себя по-настоящему счастливым.

В доме Вадима и Юлии отсутствие уюта скрывалось за роскошным интерьером, оформление которого явно не обошлось без участия профессионального дизайнера. Виктор пару минут постоял на пороге, созерцая белые навесные потолки, светлый паркетный пол, шикарный шкаф-купе в прихожей с зеркалом во весь рост и компактную этажерку для обуви, на которой женские кроссовки и туфли были на два размера больше мужских. Затем Виктор прошёл в гостиную и присвистнул, наткнувшись на гору опустошённых ПЭТ-бутылей, которые поначалу, судя по всему, аккуратно составлялись по углам, а потом — сразу же после опорожнения бросались куда попало. Застывший посреди заваленной бутылями гостиной Виктор вместе с гигантским кожаным диваном, креслами и журнальным столиком отражался на огромном экране висящего на стене плазменного телевизора, под которым располагался резной комод из светлого дерева.

— Живут же люди, — подошвой берцев раздавив полуторалитровую бутылку из-под минералки, прокомментировал Виктор. Пинками проложив путь через кучу объёмных пластиковых тар, он подошёл к комоду, на котором стояли фотографии в чёрно-белых рамках. На одном из фото — красивая светловолосая девушка со смеющимися глазами, на другом — невысокий парень лет двадцати пяти с серьёзным сосредоточенным лицом, а третье фото — совместное: девушка сидит на стуле, парень стоит сзади и обнимает возлюбленную за плечи. Виктор оглянулся на кучу ПЭТ-бутылей, после чего повнимательнее присмотрелся к фотографиям и хмыкнул.

На первом этаже дома, помимо гостиной и кухни, находилось две просторных комнаты, что предназначались для гостей. В спальнях, кроме наглухо зашторенных окон и скомканного постельного белья на двухместных кроватях, Виктор не обнаружил ничего подозрительного. На просторной кухне, что могла бы стать предметом зависти для любой домохозяйки, он также не нашёл ничего интересного, после чего решил осмотреть санузел.

Щёлкнул выключатель. Загорелись светодиодные лампочки, осветив занимающую почти половину комнаты ванную, полотенцесушитель, дорогущую стиральную машинку, навесной шкафчик и разбитое зеркало, подвешенное над раковиной. Сотрудник отдела ликвидации шагнул внутрь. Под берцами раздался хруст разбросанных по кафельному полу осколков стекла. Виктор встал напротив разбитого зеркала. Изучая своё отражение, поделённое сетью трещин на неравные части, он увидел кровь, засохшую на острых гранях тех обломков, что после мощного удара чудом не вылетели из рамы. Нахмурившись, Виктор опустил взгляд на раковину и обнаружил бледные жёлто-розовые пятна. Такие следы могли остаться после того, как некто наспех пытался смыть кровь, но не удосужился прибегнуть к использованию каких-либо моющих средств, щётки или хотя бы тряпки. Виктор задумчиво погладил колючий подбородок, невольно вспомнив, что ещё в самом начале отношений с Эльмирой зарёкся бриться раз в три дня или чаще. И вдруг его осенило.

Сотрудник отдела ликвидации резко распахнул дверцы навесного шкафчика, откуда сразу же вывалился опустевший баллончик из-под пены для бритья, который с грохотом ударился о кафель и укатился под ванную. Виктор увидел скомканные салфетки, ватные диски и бинты со следами крови, пустой тюбик геля для бритья, лосьон и разнообразные крема. Среди предметов личной гигиены сотрудник отдела ликвидации вскоре отыскал и безопасную бритву немецкого производства, лезвия которой при внимательном изучении под ярким светом оказались сильно затуплены и погнуты так, словно ими пытались сбрить нечто более твёрдое, чем человеческий волос. Виктор покачал головой и грустно улыбнулся, после чего, глядя в разбитое зеркало, взъерошил волосы, подмигнул своему отражению и покинул помещение.

В просторной спальной на втором этаже на стенах, помимо ещё одного плазменного телевизора, висели фотографии влюблённой пары на фоне городских пейзажей и деревянные кашпо с диковинными растениями, увядшими из-за отсутствия солнечного света. Сотрудник отдела ликвидации обошёл широкую двуспальную кровать, распахнул плотные шторы и пару минут простоял у окна, которое выходило как раз на расположенный за Неразлучной улицей небольшой лес. Вдоволь насмотревшись на цветущие деревья и самому себе пообещав в ближайшее время вместе с дочкой и женой выбраться, наконец, из города на природу, Виктор приступил к поиску следов, окончательно подтверждающих тот факт, что приехавшие по тревожному звонку специалисты по защите от чужеродной активности (ЧужАк) имеют дело далеко не с обычным бытовым конфликтом.

Шёлковое постельное бельё бежевого цвета валялось на полу. На нём, как и на матрасе, виднелись мутные красные пятнышки. Повсюду были разбросаны пустые ПЭТ-бутыли вместе с упаковками от обезболивающих и жаропонижающих препаратов. Около прикроватной тумбочки стояло высокое накрытое простынёй напольное зеркало, вокруг которого были рассыпаны сверкающие на солнечном свете осколки. Эта находка лишний раз убедила Виктора в верности его догадки. Каждый специалист по защите от ЧужАк очень хорошо знал, с какой нетерпимостью подавляющее большинство объектов иного происхождения относится к собственным отражениям.

— Испугался, — сухо произнёс Виктор, сдёрнув простыню с разбитого вдребезги зеркала, — когда себя настоящего, наконец-то, узрел.

У стены напротив окна стоял огромный чёрно-белый шкаф-купе, отодвинув массивную дверцу которого, сотрудник отдела ликвидации обнаружил, что внутри шкаф поделён на две одинаковые половины — мужскую и женскую. Виктор, вся одежда которого никогда не занимала больше двух полок, удивлённо присвистнул. В отличии от сложенных аккуратными стопками вещей Юлии, давно не стиранная и не глаженная одежда Вадима была свалена в безобразную кучу. На джинсах, футболках, брюках и свитерах виднелись следы засохшей крови. Сосредоточенный взгляд специалиста по защите от ЧужАк пал на лежащую на вершине бесформенной кучи тряпья серую рубашку, от которой, судя по всему, объект иного происхождения, достигший активной стадии трансформации, избавился совсем недавно.

Виктор осторожно, будто опасаясь заразиться, взял вещь в руки, подошёл к окну и под ярким солнечным светом принялся внимательно изучать серую рубашку, повсеместно испещрённую рваными дырами, вокруг которых выступали мутные кровавые пятна. Такие дыры могли бы остаться после десятков ударов тонким шилом, что послужило окончательным доказательство версии, сложившейся в сознании сотрудника из отдела ликвидации.

Уже спустя минуту Виктор покинул жилище Вадима и Юлии, которое не так давно утратило статус «любовного гнёздышка». Дубинин, закончив опрос хозяйки дома № 9, ожидал коллегу около своего красного субару. Суровое лицо Леонида расплывалось в самодовольной ухмылке.

— Этот чувак — наш клиент, — одновременно заявили друг другу товарищи.

— Объект иного происхождения номер два, — поспешил поделиться своей догадкой Дубинин, — анамнез сходится, всё как по методичке.

— Симптомы тоже совпадают, — Виктор протянул коллеге раскрытую ладонь, на которой лежал тонкий серый отросток, схожий с шипом растения, — взращивали любовь, а получили сорняк.

— Точнее сорняка, — Леонид взял отросток и внимательно его изучил, ради интереса даже кольнув острым концом себе в палец. За одиннадцать лет службы Дубинин встречался с объектами иного происхождения № 2 восемь раз и каждый раз идентифицировал существо именно по обнаруженным на одежде или мебели шипам. Во время стадии активной трансформации на теле будущего сорняка появляются выросты, которые порой, толком не успев окрепнуть, ломаются и застревают в вещах.

— Что по времени? — спросил Дубинин, выбросив изученный отросток.

— В объятиях сорняка Юлия протянет примерно сутки, — ответил Виктор. Взгляд сотрудника отдела ликвидации скользил по крышам частных домиков, что закрывали обзор на расположенный за Неразлучной улицей лес.

— Ну что ж, тогда по домам, — наигранно будничным голосом произнёс Леонид, — отдохнём, отоспимся, а завтра вернёмся и прикончим урода.

— Поддерживаю, — спокойно согласился Виктор, после чего на всю улицу раздался громкий хохот Дубинина. Подозрительная хозяйка дома № 9 выглянула в окно, что-то буркнула, зачем-то перекрестилась и скрылась из виду. У Виктора собственная шутка вызвала лишь горькую усмешку, — надеюсь, Лёнька, что инструмент у тебя есть…

— Нету, Витя, — прекратив смеяться, заявил Дубинин, — Руське Кострову месяц назад одолжил, а эта паскуда всё никак не вернёт. А твой-то где?

— Списали. Уже год, как в негодность пришёл, а новый получить руки так и не дошли, да ещё и отчётность эта всё желание отбивает, — пожал плечами Виктор, — видимо, сегодня придётся-таки мне к Георгию Никитичу и Агате Макаровне наведаться.

— Что ж, передавай старикам привет, — Леонид своим громадным кулаком по-дружески стукнул товарища в плечо, — и пошустрее давай, пока не стемнело.

— Ты разве не со мной? — поинтересовался Виктор, мысленно по объездным дорогам прокладывая путь до дачного посёлка под названием Союз.

— А нафиг я там сдался? — мгновенно парировал Леонид. С серьёзным лицом он открыл багажник своего внедорожника, вытащил наполовину опустошённую канистру с бензином и длинную цепь. Затем из салона внедорожника Дубинин достал видавший виды рюкзак, литровую бутылку с водой и биту, обёрнутую колючей проволокой, — Пока ты мотаешься туда-сюда, я в лесу пошарюсь, разыщу нашего клиента. Чё время-то терять?

— Хорошо, — Виктор кивнул, — только без меня к сорняку не суйся. А то мало ли, тварь опасная — зашибёт тебя.

— Слышь, я сам кого хочешь зашибу, — отреагировал на дружескую провокацию Леонид, — да и с сорняками не первый раз дело имею и с техникой безопасности знаком. И вообще у меня опыта будет побольше, чем у тебя, служу-то я дольше.

— Всего лишь на год, — с усмешкой заметил Виктор и направился к синему седану, — постараюсь вернуться побыстрее: тридцать минут — туда, тридцать минут — обратно, плюс ещё минут сорок, чтобы потрындеть с Никитичем. Так что не скучай, Дубина.

— Даже не мечтай, Витязь, — Леонид дождался, пока Виктор сядет за руль и заведёт автомобиль, после чего показал товарищу довольно красноречивый и крайне неприличный жест, на что сразу же получил аналогичный ответ.

Плоды ложной любви

По дороге Виктор заехал в неприглядный придорожный магазинчик с выцветшей вывеской, где приобрёл «скромные дары»: хлеб, пачку чёрного чая, колбасу, молоко, пакет дешёвого кошачьего корма, бутылку водки для Георгия Никитича и на удивление свежий зефир для Агаты Макаровны. Воняющий псиной, гнилым тряпьём и сигаретами толстый пожилой мужчина, который одновременно являлся и единственным продавцом, и хозяином магазина, не смог отыскать в своей борсетке сдачи, а потому, указав городскому пришельцу на муляж видеокамеры и пригрозив пальцем, удалился на поиски в глубины своих хором. Дожидаться продавца Виктор не стал.

Петляя по узким улочкам дачного посёлка Союз и без конца проклиная каждую яму и кочку, сотрудник отдела ликвидации добрался до нужного адреса. Синий седан Виктор припарковал на соседнем заброшенном участке, забор которого уже много лет, как был пущен местными умельцами на дрова и собачьи будки, а огород ежегодно зарастал сорняками. «Нормальными сорняками», — не преминул бы уточнить Виктор.

Сооружённая умелыми руками калитка не издала не единого звука. Лишь старая беспородная собака лаем известила хозяев о появлении незнакомца, но принюхавшись к специалисту по защите от чужеродной активности, сразу признала своего. Из оборудованного под мастерскую сарая показалась седая голова Георгия Никитича, одетого в серую ветровку и спортивные штаны, заправленные в резиновые сапоги. Он улыбнулся и тщательно вытирая руки чёрной замасленной тряпкой направился навстречу Виктору. На свежевыкрашенную веранду вышла пожилая женщина с полотенцем в руках.

— Добрый день, уважаемые, — сотрудник отдела ликвидации почесал беспородную собаку за ухом, — гостей не ждали?

— Здравствуй, Витенька, — раздался в ответ полный тепла голос Агаты Макаровны.

— Витенька-Витёк, — Георгий, шестидесятидвухлетний столяр и по совместительству учитель труда, поприветствовал старого знакомого крепким рукопожатием, — ну, как оно?

— Да потихоньку, Никитич, — сотрудник отдела ликвидации вручил Агате Макаровне пакет с привезёнными «дарами», — работы в последнее время много, ещё и дома с Элькой ремонт затеяли. В общем, я не скучаю.

— Славно, — столяр, последние двадцать пять лет своей жизни посвятивший изготовлению особых инструментов для сотрудников организации по борьбе с ЧужАк, относился к Виктору и прочим специалистам, как к собственным сыновьям, — дочка-то твоя как?

— Наденька растёт да крепнет, — расплывшись в счастливой улыбке произнёс Виктор, — на следующий год уже в школу пойдёт. А у Вас-то как дела? Наши навещают?

— Ой, навещают, — вздохнула Агата Макаровна, — на днях Тимурка Рудин проведать заезжал, да за чаем банку варенья, гад такой, умял. А до него Савва Беспалов был.

— Хвастал, мол инструментом сорняку башку проломил, отчего орудие-то и поломал, а я ему говорю: «сказочник ты, Савелий, с твоим-то ростом, разве что чудищу до яиц дотянуться можно», — засмеялся Георгий Никитич.

Сам столяр с объектами иного происхождения никогда не встречался, однако, как и Агата Макаровна, ненавидел их всем сердцем. О том, как выглядит сорняк или иное существо он имел чёткое представление из подробных рассказов специалистов по борьбе с ЧужАк.

— Воеводин тоже заезжал, — одарив закашлявшегося супруга укоризненным взглядом, добавила Агата Макаровна, — так может чаю, сынок?

— Не стоит, — отмахнулся Виктор, — времени у меня в обрез, там сорняк очередной завёлся. Так что потом как-нибудь на чай заскочу.

После того, как Агата Макаровна вместе с полным пакетом «даров» скрылась внутри бревенчатого дома, Георгий Никитич вынул из кармана серой ветровки смятую сигарету и спички. Старый столяр подошёл к сооружённой собственными руками скамейке, присел и закурил. Виктор расположился рядом.

— Говоришь, сорняк завёлся, — с горечью в хрипловатом голосе произнёс Георгий Никитич, — гляжу, нынче тварей этих с лихвой наплодилось. Это оттого, что вы, молодёжь, совсем любить разучились. Вам же ж лишь бы телом обладать, да чтоб человек, так сказать, удобным был.

— Что есть, то есть, — согласился Виктор, — ложная любовь для сорняка — самая лучшая почва, а такие удобрения, как ревность, зависть и прочая дрянь уж наверняка из человека чудовище сотворят.

В кратком курсе по истории ЧужАк подробно описано, как в давние времена люди на берегах рек, озёр и прочих водоёмов находили нечто, напоминающее мёртвое дерево с уродливыми безобразными ветвями, между которыми были спрятаны человеческие кости. По началу это воспринималось людьми, как результат странного дикарского ритуала, но позже с развитием науки удалось установить, что и под серой корой ветвей также находятся кости, но нереально деформированные и до неузнаваемости видоизменённые. Некоторое время спустя, уже после учреждения государственной организации по борьбе с ЧужАк, Бурлаков Фёдор Борисович, один из первых сотрудников отдела ликвидации, разыскивая пропавшую при таинственных обстоятельствах девушку, на берегу реки Волга лицом к лицу столкнулся с существом, которое позже описал, как двух с половиной метрового гуманоида с длинными конечностями и серой кожей, покрытой шипами и наростами, напоминающими древесную кору. В лапах того чудовища находился молодой человек. Фёдор Борисович, вооружённый пистолетом ТТ, вступил в бой с неизвестным существом, однако огнестрельное оружие оказалось малоэффективно, а сам Бурлаков едва не погиб. Отступив, сотрудник отдела ликвидации вызвал подкрепление, но ко времени прибытия подмоги гуманоиду удалось скрыться. По версии самого Фёдора Борисовича, существо вместе с жертвой нырнуло в реку и уже не всплыло на поверхность. Тем не менее, в той короткой схватке Бурлакову удалось разглядеть пару важных деталей. Во-первых, он заметил, что шипы, покрывающие тело чудовища, также впивались в кожу молодого человека, который к тому времени, судя по всему, уже скончался от кровопотери или асфиксии. Во-вторых, Фёдора Борисовича повергло в шок то, что в безобразном искажённом ненавистью лице существа он распознал черты не так давно пропавшей девушки. Кем являлся молодой человек, ставший жертвой чудовища, так и осталось загадкой. Таким образом в одном из основополагающих трудов под названием «Классификация и типология объектов иного происхождения (ОИП)» появился раздел, посвящённый объекту иного происхождения № 2.

— И вот покоя мне не даёт мысля, что жертвы сорняков до крайнего в любовь веруют, — мусоля сигарету между огрубелыми пальцами проговорил столяр, — ну, видишь же ты, что партнёр твой от беспочвенной ревности кукухой едет, рвёт да мечет, так чего ж не бежишь? Ждёшь, пока на цепь не посадит? Или, не дай Бог, во гневе вконец не прихлопнет?

— Наверное, потому что будущий сорняк далеко не сразу себя выдаёт, — пожал плечами Виктор, — по своей природе это обычно жалкий закомплексованный человечек, втайне за свою слабость ненавидящий всех и вся. И порой такой человечек находит себе пару, начинаются ахи-вздохи, любовь и все дела. До поры до времени всё складывается хорошо, а потом бац… В общем, из-за того, что этот человечек в себе никогда не уверен, то и партнёра своего доверием не балует, до жути боится любви лишиться, до последнего кипящую внутри себя мерзость терпит, однако рано или поздно всё равно срывается и мутирует в сорняка. Вот только к тому моменту, как ревность и прочие напасти вконец изведут нашего героя, будущая жертва, как правило, успевает к нему окончательно прикипеть, оттого и бежать из горящей хаты не торопится.