Цена жалости

Он осёкся. Нагренмелл встал, не отводя своего жуткого взгляда от Сенвига. Солдат смотрел на него, словно зачарованный. Длиннопалая рука Нагренмелла опустилась к поясу и сжалась на рукояти гладиса.

Их с Сенвигом разделяло около трех футов – расстояние слишком большое, чтобы Нагренмелл смог дотянуться до него коротким мечом, – но в ту секунду, когда командир неуловимо быстрым движением выхватил оружие, Сенвиг заорал, как поросёнок на бойне.

Кьёрнвинд вздрогнул, вспомнив тот вечер. Он не знал, что напугало его больше: то, что Нагренмелл смог дотянуться до Сенвига через весь стол, при этом не задев ни соседей, ни девушки, сидевшей у солдата на коленях, или то, глубокий порез, расцветший на щеке Сенвига, имел форму креста.

Он не успел разглядеть и одного удара, а их было два.

Сенвиг свалился на пол, прижимая ладонь к лицу. Девушка, чьё лицо мгновенно утратило весь румянец, в ужасе бросилась прочь. За столом все замерли. Нагренмелл спокойно убрал своё оружие, и в тусклом освещении трактира Кьёрнвинду показалось, будто рукоять гладиса странным образом укоротилась.

– Я не потерплю непослушания, – глядя прямо перед собой, спокойно сообщил Нагренмелл, сев за стол и взяв в руки нож с вилкой. С равнодушным видом, будто ничего не произошло, он принялся резать мясо в своей тарелке, и как бы между делом добавил:

– Считай, что тебе повезло. Следующий, кто ослушается моего приказа, умрёт.

Сенвиг тихонько поскуливал на полу. Взрослые, битые жизнью солдаты напряжённо молчали. Опыт подсказывал им, что командир предельно серьёзен, а значит, шутить с ним не стоило.

Кьёрнвинд поёжился, отгоняя воспоминания. Не считая того момента, всё было в принципе терпимо: даже Сенвиг, получивший уродливый шрам, пересекающий щёку, вел себя спокойно. Лишь порой, когда Нагренмелл не видел, Сенвиг бросал ему в спину ненавидящие взгляды. Впрочем, ни один взгляд, даже самый злобный, не мог навредить никому, а уж одному из Мечей – так и подавно.

Деревянные дома, усыпающие дорогу с двух сторон, будто ягоды можжевельника – свою ветку, быстро окружили отряд. Кьёрнвинд завертел головой. Он бы схватил кого-нибудь из местных и заставил бы говорить. Ох, как бы он запел, когда нож королевского солдата принялся бы лоскут за лоскутом срезать с него кожу! Если тот граф, которого они ищут, был здесь, отряд непременно бы об этом узнал. Тем более, что в поясном мешке Нагренмелла хранилась королевская грамота с портретом преступника.

Однако командир решил поступить иначе. Остановив лошадь у первого из домов, он бросил:

– Идём медленно. Осматриваем дворы. Увидите что-то подозрительное – немедленно докладываете мне.

Кьёнвинд едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Подозрительное? В этой забытой Намулом деревне, заполненной измученными работой кметами? Разве что считать подозрительным птичий помёт, меняющий цвет в зависимости от своего местоположения. На светлом срубе дерева он был чёрным, а на сером камне, которым был окружён колодец, – сиял белизной, что твоё солнце. Впрочем, произносить саркастичное замечание вслух он не решился: Кьёрнвинда можно было назвать разными словами, в основном – нелестными, но слова «идиот» среди них не было.

Ни один из дворов не привлекал внимания Кьёрнвинда. В отличие от женщин, которые, едва завидев солдат, попрятались по домам и теперь украдкой выглядывали из окон. Настороженность на их лицах пробуждала в Кьёрвинде животные инстинкты.

Он сжал зубы. Не сейчас. Может, позже подвернётся момент, когда Нагренмелла не будет рядом, и уж тогда-то Кьёрнвинд даст волю своим желаниям.

От радужных мыслей о будущем его отвлёк скрипучий голос командира:

– Стоять.

Лошадь Нагренмелла послушно замерла на месте. Кьёрнвинд натянул поводья своего коня, придержав его возле сколоченных из сырого дерева ворот очередного дома. Каких-то серьёзных отличий от соседних дворов он не заметил: небольшой участок между домом и сараем, стоящая на нём телега с тремя лошадьми – в общем, ничего такого, что привлекло бы внимание Кьёрнвинда. Он повернул голову к Нагренмеллу: тот внимательно смотрел на одну из лошадей, привязанную, в отличие от двух запряжённых в повозку, к тыльной части телеги.

Словно почувствовав взгляд Кьёрнвинда, Нагренмелл обернулся. Тонкие губы скривила лёгкая усмешка:

– Лошади стоят недёшево, – сказал он. – Даже такие, как та двойка, что запряжена в телегу. Позволить себе их может далеко не каждый кмет. А вот на такого скакуна, как этот, – длинный палец указал на лошадь, привязанную к торцу повозки, – денег не хватит, даже если они скинутся всей деревней. Пойдём, узнаем, откуда он у них взялся.

Четверых бойцов командир расставил вокруг забора, так, чтобы они увидели любого, кто попытается выбраться наружу. Ворота были не заперты и легко распахнулись перед солдатами. Нагренмелл спешился и опустил голову, внимательно рассматривая следы вокруг телеги. Затем он подошёл к чёрной лошади, провёл рукой по лоснящейся гриве, выдающей дорогую породу, на несколько секунд остановил ладонь у простых ножен, притороченных к потёртому седлу. Меча в них не было.

Хмыкнув, Нагренмелл обернулся:

– Вы двое, – палец командира, не потрудившегося даже запомнить имена солдат, указал на последних, кто вошёл во двор, – проверьте сарай. Остальные – за мной.

Не оглядываясь, он подошёл к дому, сжал кисть и громко постучал в добротную дверь. Кьёрнвинд стоял рядом и увидел, что костяшки у командира были ровно сбитыми, словно выставленными в один ряд, и делали кулак похожим на молот.

Дверь распахнулась. На пороге стоял полноватый мужчина, круглое брюхо которого мохнато выпирало из-под накинутой на плечи жилетки. Глаза под густыми бровями смотрели боязливо, но голос, когда он заговорил, прозвучал достаточно бодро:

– Здравствуйте, люди добрые! Чем могу помочь?

– И тебе не хворать, уважаемый, – Нагренмелл улыбнулся, и от этой улыбки передёрнуло даже Кьёрнвинда. – Где твои гости?

– Гости? – мужик захлопал глазами. – А, да, были у меня гости. Только вот уехали они уже, да. Сказали, что вроде как в Гринно направляются. Вот.

Мужчина был высок, даже выше, чем Нагренмелл, а по ширине и вовсе превосходил его в два раза, но это не спасло его от удара коленом в пах. Он охнул и упал на колени, прижимая руки к причинному месту, на зажмуренных от боли глазах выступили слёзы.

Нагренмелл сочувственно покачал головой и извлёк короткий клинок из ножен:

– Ты совершил две ошибки. Не с теми ты решил играть в гостеприимство. И не тому ты солгал.

Лезвие гладиса ужалило кмета в шею. Пальцы с извечной грязью под ногтями потянулись к ране, пытаясь сдержать вырывающуюся толчками кровь, но это было бесполезно. Прошло несколько секунд, и мужчина окончательно обмяк.

– Осмотрите дом. Всех, кто внутри, – тащите ко мне, – скомандовал Нагренмелл.

Кьёрнвинд в числе первых бросился в небольшой дом. В подвале обнаружились трое: взрослая, полнеющая женщина – видимо, жена убитого кмета, – и два ребёнка. На мальчишку лет семи Кьёрнвинд практически не смотрел: всё его внимания заняли женщина и её дочь, которой, судя по виду, было около тринадцати лет.

Он внутренне обрадовался, что из подвала их выгнал Сенвиг, поторапливая их окриками и толчками в спину, а не сам Кьёрнвинд. Затем радость сменилась злостью. Этих людей всё равно убьют, так почему бы не дать солдатам выпустить пар? Кьёрнвинд решил, что обязательно поговорит об этом с командиром чуть позже.

Всех троих выволокли во двор и бросили наземь, прямо к ногам Нагренмелла, туда, где в растущей луже крови лежало бездыханное тело кмета. Женщина завыла. Вторя ей, заплакали дети.

Нагренмелл присел перед ней на корточки, пальцами стиснул подбородок, задрал его вверх, вынуждая посмотреть в свои глаза:

– Где ваши гости?

– За что вы с нами так?! – простонала женщина, содрогаясь от рыданий. – Что мы вам сделали?

Нагренмелл отпустил её, поднялся на ноги и принялся отряхивать штаны. Это был удачный момент.

– Командир, – заговорил Кьёрнвинд, – Разрешите обратиться?

Нагренмелл вскинул тонкую бровь, и солдат воспринял это как приглашение:

– Позвольте мне… Развязать ей язык.

– Мы здесь не для этого, – ответил Нагренмелл. – Да и какой смысл? Ничего нового она мне не сообщит. Заприте их в доме.

Провожаемый непонимающим взглядом Кьёрнвинда, командир подошёл к телеге.

– Они приехали сюда на этой повозке, привязав лошадь к её торцу. Из-за этого, в общем-то, они потеряли скорость, и нам удалось их догнать. Потом они снова задержались, вероятно, решив поесть этом доме. Даже лошадь не убрали – видимо, хотели ускакать сразу после ужина.

– А потом услышали нас и убрались отсюда пешком, – догадался Кьёрнвинд и зло сплюнул. Они были так близко!

– Не совсем, – Нагренмелл пальцем проверил остроту клинка и ухмыльнулся Кьёрвинду: – Ты не заметил? Те двое, кого я отправил в сарай, до сих пор не вернулись.

Убедившись, что гладис заточен как следует, командир сделал какое-то движение кистью. Рукоять клинка тут же в несколько раз удлинилась, превратив обычное оружие во что-то среднее между мечом и копьем. Воткнув кончик лезвия в землю, Нагренмелл опёрся рукой о круглый набалдашник, венчающий рукоятку, и крикнул:

– Выходи уже, Мелон! Не заставляй меня ждать.

На несколько секунд во дворе повисла тягучая тишина, нарушаемая только судорожными всхлипываниями женщины и её детей. Затем дверь сарая с неохотным скрипом приоткрылась, выпуская наружу невысокого, крепко сбитого мужчину, лицо которого до самых глаз покрывала густая тёмная щетина. В опущенной руке он сжимал меч, с лезвия которого одна за одной падали капельки крови.

Нагренмелл радостно улыбнулся, словно встретил старого друга:

– Я был уверен, что ты быстро расправишься с этими остолопами. Спасибо, что не разочаровал меня.

– Я не знал… – заговорил было Мелон, но бы тут же прерван Нагренмеллом:

– Да, я знаю. Но это ничего не меняет. Понимаешь? Я не могу оставить тебя в живых.

– Да… Мелон повёл в воздухе клинком, и Кьёрнвинд подумал, что в жизни не встречал меча изящнее, чем этот. – Прежде, чем мы начнём, могу я задать один вопрос?

– Разумеется.

– Моя… – Он запнулся, – Мой тесть, что с ним?

Нагренмелл покачал головой. Кьёрнвинду показалось, будто он заметил, как в глазах командира на секунду мелькнуло сочувствие, но он тут же отогнал странную мысль: эта эмоция была чужда солдатам короля, а уж Мечам – так и подавно.

– Он мёртв. В его замок отправили Третьего. Он убил всех.

Глаза Мелона закрылись. Он задрал голову вверх, к небу, и медленно, глубоко вздохнул. Нагренмелл не мешал ему. Он ждал.

Спустя несколько секунд Мелон открыл свои тёмные, почти чёрные глаза и поднял меч:

– Не будем терять время.

– Не будем, – подтвердил Нагренмелл и коротко скомандовал одному из солдат:

– Ты. В сарае должен быть ребёнок. Приведи его ко мне. Бегом!

Солдат побежал вперёд, Мелон – бросился ему наперерез. Осталось лишь двое бойцов – Сенвиг и сам Кьёрнвинд, и ни один из них не успевал остановить Мелона. Идеальный полуторный клинок вытянулся, грозя пронзить бегущему солдату шею.

Громкий лязг звонко ударил по ушам Кьёрнвинда. Нагренмелл, неведомо как переместившийся из-за его спины, стоял напротив Мелона. Полумеч-полукопьё в его руке отбило удар полуторного клинка.

– Вперёд, – приказал командир.

Кьёрнвинд выхватил из петли на поясе топор и побежал, обходя врага по широкой дуге. Сенвиг зеркально повторил манёвр. Странно, но Нагренмелл, вместо того, чтобы атаковать вместе с ними, отступил назад, заняв позицию наблюдателя.

Отогнав лезущие в голову сторонние мысли, Кьёрнвинд приблизился к Мелону. Они с Сенвигом взяли его в клещи. Блокировать их одновременное нападение с двух сторон было невозможно, и Мелон не стал даже пытаться этого сделать. Торжествующе взревев, Кьёрнвинд от души размахнулся и увидел, как Сенвиг сделал то же самое.

Изящный полуторник взметнулся вверх, ужалив Сенвига во внутреннюю часть руки возле подмышечной впадины. На обратном движении Мелон шагнул назад и навершием рукояти врезал Кьёрнвинду в лицо.

Рот Кьёрнвинда тут же наполнился кровью и осколками раскрошившихся зубов. Солдат упал на землю. Зрение затуманили выступившие от боли слёзы.

«Ну вот и всё, – мелькнула в его голове паническая мысль. – Вот и пришёл мой конец».

Но конца не наступило не в эту секунду, ни в следующую. Кьёрнвинд протёр глаза. Мелон не обращал внимания ни на него, ни на замершего в луже крови Сенвига, полностью сосредоточившись на единственном стоящем на ногах противнике.

– Мне жаль, Четвертый, – серьёзно сказал Нагренмелл.

– Я знаю, Второй. Я знаю.

***

Гемрик бежал.

Он выбрался из пристройки с сараю, услышав крик жены Келя. Не оглядывался – боялся того, что может увидеть за спиной.

Одна из досок в заборе была плохо закреплена и болталась на криво вбитом гвозде. Гемрик оттянул её в сторону. Места едва хватало, чтобы выбраться ползком.

Кинжал отца за пазухой больно впился мальчику в бок, но он терпел. Гемрик поднялся на ноги. Где-то в стороне боком к нему стоял солдат. Стараясь не привлекать внимание, Гемрик медленно пошёл вперёд.

Что-то громко лязгнуло, и солдат завертел головой. Их с Гемриком взгляды столкнулись.

– Эй, ты! А ну-ка стой!

Гемрик бросился бежать со всех ног. Но разве мог ребёнок соперничать со взрослым? Уже через несколько секунд его схватили за куртку сзади. Сильная рука вздёрнула Гемрика в воздух.

– Куда-то торопишься, а? – в лицо мальчика ударил тяжёлый смрад чеснока, смешанного с гнилью.

Гемрик не ответил. Солдат не ожидал от ребёнка никакого сопротивления, и поэтому удар кинжалом по руке – слабый, но неожиданный – заставил мужчину ошеломлённо вскрикнуть. Пальцы разжались, и Гемрик тут же со всех ног бросился прочь.

– Ах ты ублюдок! – донеслось ему вслед.

Впереди замаячил узкий мост, перекинутый через реку. Гемрик бежал к нему на пределе своих сил, но ловко подставленная подножка сбила его на землю. Падая, он больно ободрал кожу с ладоней и подбородка.

– Думаешь, самый умный, да? – сильная рука перевернула его на спину, – Ну, ничего. Сейчас дядюшка Джером научит тебя, как уважать старших.

Гемрик изо всех сил принялся вырываться, но усевшийся на него мужчина был во много раз тяжелее. Мозолистая, грязная ладонь ударила Гемрика по голове. В глазах у мальчика потемнело.

– Научит… Дядюшка Джером объяснит… – бормотал солдат, сдавив Гемрику челюсть.

– Эй, Джером! Отдай мне пацана!

Хватка ослабла. Солдат недовольно обернулся:

– Что? Вот ещё. Он мне должен. Смотри, как он меня порезал!

– Ну, что он там тебе должен, это ты с командиром обсуждай, – подошедший мужчина пожал плечами. – А мне он приказал привести мальчика к нему. Немедленно.

– Может, – вкрадчиво начал солдат, – подождёшь немного?

– Не подожду, – отрезал мужчина. – Не собираюсь из-за тебя объясняться со Вторым Мечом.

Разочарованно вздохнув, солдат поднялся с Гемрика.

– Ну ничего, парень, – пообещал он напоследок, – если выживешь, дядюшка Джером с тобой ещё потолкует.

А затем на голову Гемрика надели мешок.