Испытай меня нежностью и болью

— Не надо путать любовь с влюбленностью, — Петр качает головой. — И тем более не надо путать любовь с похотью.

— Ты слишком умный для бородатого мужика, который сидит на бортике ванны с голой бабой, — фыркаю я, потому что серьезного ответа у меня не выходит: я его банально не знаю. Да и не хочется сейчас думать о Косте. Он ведь даже не позвонил узнать, где я в итоге устроилась на ночевку. Хотя… не мне его винить. Я вообще купаюсь в чужой ванне.

— Ты еще не замерзла? — спрашивает Петр, наконец поднимаясь на ноги и глядя на меня сверху вниз.

— А что, ты меня согреешь? — я снова шучу, сама не понимая, то ли так флиртую, то ли защищаюсь от него.

— Без вопросов. Глинтвейном, как в клубе. В этот раз с красным вином. Спать после него будешь как убитая.

— А ты не изнасилуешь меня во сне? — морщусь я.

— А ты этого хочешь? — он ухмыляется, снимает с крючка огромное банное полотенце и растягивает его перед ванной. — Вставай, закутывайся, приводи себя в порядок и приходи в кухню. Только осторожнее: тут осколки.

Когда спустя пятнадцать минут я прихожу в кухню, на столе и вправду стоят два высоких бокала с пахучим красным напитком. Я чувствую, как от одного аромата меня клонит в сон и окутывает приятной негой.

— Несколько глотков — и я схожу уберу осколки чашки, — говорю я, не садясь на стул, а просто погружаюсь в него, растекаясь всем своим расслабленным, согретым после ванны и массажа телом.

— Я уже убрал все, — отвечает Петр, садясь напротив меня. — Но про наказание я не шутил. Завтра утром, перед завтраком.

Я молчу в ответ, но чувствую, что щеки становятся пунцовыми. Завтра воскресенье, пар нет, работы тоже. Неужели он правда меня отшлепает? Эта мысль врезается в сознание, и я скрещиваю ноги, пытаясь подавить невольное возбуждение. Оксана была права: если попадешься на крючок мастеру — сбежать практически невозможно. Но пока я не чувствую себя связанной по рукам и ногам. Я ведь могу уйти в любой момент, верно? Мне просто чертовски любопытно, что будет дальше. В конце концов, не похоже, чтобы он собирался меня насиловать.

Петр укладывает меня в гостевой спальне и вместо пожелания доброй ночи снова целует — медленно и словно дразня, проверяя мою выдержку. Как только я обнимаю его за шею, он отстраняется, вытирая губы тыльной стороной ладони, широко улыбается:

— Отдыхай, — и выходит, прикрывая за собой дверь.

Мне бы сейчас умереть от страха, стыда, ощущения измены, предательства, но я смотрю на экран смартфона — ни одного пропущенного от Кости, — и утыкаюсь носом в сладко пахнущее свежее постельное белье, вытягиваюсь во весь рост, пьяная то ли от легкой дозы алкоголя, то ли от ощущения, что наконец почувствовала себя желанной. Интересно, у Петра был на меня стояк? Вот блин, Арина, о чем ты думаешь… Но выпутаться из этого сладкого ощущения не так-то легко, так что я просто засыпаю, так и не выбросив своего нового знакомого из мыслей.

Противный будильник звонит в восемь — я забыла его вчера отключить. Обычно в таких ситуациях я нервно вырубаю его, переворачиваюсь на другой бок и начинаю отчаянно ненавидеть весь мир. Но сегодня, едва проснувшись, сознание подкидывает мне вчерашние мысли про наказание за разбитую чашку, и я довольно быстро поднимаюсь с постели, чтобы набросить выданный вчера Петром банный халат и выйти в коридор на запах утреннего кофе.

Мужчина встречает меня в кухне, и я сразу обращаю внимание, что на столе, помимо кофейника, белоснежных чашек, таких же, как вчерашняя разбитая, и корзинок с хлебом и фруктами, лежит черная плетка с массивной чертой рукояткой и несколькими длинными кожаными хвостами. Я вроде бы ожидала чего-то такого, но… Коленки начинают дрожать, и я хватаюсь ладонью за косяк, чтобы устоять на месте.

— Доброе утро, — Петр хитро щурится, сразу замечая мою слабость. — Как спалось? Разбитые чашки не снились?

12 глава. Порка и поцелуи на завтрак

Я стою перед ним молча, не зная, что делать и что говорить.

Меня сковывает плотное, тягучее, непривычное, но отчего-то чертовски приятное ощущение — страх вперемешку с возбуждением. Я нервно сглатываю и качаю головой, отвечая таким образом на его вопрос. На самом деле, я не помню, что мне снилось, и снилось ли что-нибудь вообще. По-моему, я спала крепко и спокойно, без сновидений, несмотря на вчерашний бурный и откровенный вечер.

Он делает ко мне шаг. Всего один — широкий, решительный. Обхватывает ладонями лицо, как вчера, и целует так горячо и собственнически, словно мы давно встречаемся. Я успеваю задохнуться, прежде чем соображаю, что можно расслабиться и просто ответить ему… Но отстраняется он так же быстро, и на его губах появляется хищная усмешка:

— Ладно, хватит нежностей. Снимай халат и трусики.

Я краснею, захлебываюсь собственным дыханием, и с трудом выдавливаю:

— Прямо здесь?

— А ты хочешь сразу в игровую? — парирует он невозмутимо, продолжая улыбаться, а потом берет в руки флоггер, крепко сжимая рукоять и проводя по своей широкой ладони длинными кожаными хвостами.

— Я вообще туда не хочу…

Он кивает и повторяет тверже:

— Раздевайся.

Вздрагивая, я все-таки поднимаю руки и начинаю развязывать пояс халата. Под ним у меня нет никакой футболки или майки. И почему я не догадалась хоть что-нибудь надеть? Возбужденные соски стоят торчком, кожа покрыта мурашками. Я снимаю халат, и он падает прямо к моим ногам, а я тут же инстинктивно прикрываю грудь.

Петр зажимает плеть подмышкой и перехватывает пальцами мои запястья, заставляя опустить руки:

— Ты прекрасна, не надо прятаться, — он наклоняется, чтобы обхватить губами один сосок, оттянуть его и отпустить. Тот упруго отскакивает обратно, а между ног начинает ныть еще сильнее.

В голове — совершенная, абсолютная, идеальная пустота. Все эти сомнения, тревога, неприязнь, что были во время близости с Костей, — сейчас их просто нет. Я чувствую себя так легко, словно в этой игре нет ничего по-настоящему опасного, словно она только для того, чтобы пощекотать нервы, подразнить друг друга, понять, как далеко мы можем зайти…

Я цепляю пальцами резинку белья и стягиваю по бедрам трусы, оставляя кусок ткани на полу, касаясь его пальцами ног.

— Умница, — мужской голос рядом со мной звучит хрипло и возбужденно, и я отчетливо понимаю: у него каменный стояк. И вчера тоже был. Но вчера он ничего не сделал со мной. Сделает ли сегодня?

Он обходит меня по кругу, меряя шагами пол. Я чувствую, как его босые ноги шлепают по паркету. Он приподнимает рукояткой плетки мой подбородок, требуя смотреть ему прямо в глаза. Мне хочется отвести взгляд, но не выходит. Он касается моей кожи длинными хвостами флоггера, проводит по шее спереди и сзади, заставляя вздрагивать и ежиться от непривычных ощущений. Задевает торчащие соски, живот, потом перемещается назад, скользит по плечам, лопаткам, спине…

Неожиданный удар по ягодицам заставляет меня вскрикнуть и зажать обеими руками рот.

— Не сдерживай себя, — говорит Петр. — Упрись руками в стол и немного наклонись.

Едва соображая, я подчиняюсь ему, и со вторым ударом приподнимаюсь на носочки, подаваясь вперед и снова вскрикивая. Опаленная кожаными ремешками кожа начинает гореть, меня прошибает пот, и я почти чувствую, как выделяется между бедер смазка… Все тело напрягается, но не от боли. Это не настоящая боль — это только ее имитация. То, что можно вытерпеть и принять как удовольствие.

Он касается раскрасневшейся кожи пальцами, ласково гладит по кругу, заставляя меня неопределенно мычать, а потом шлепает снова — не плеткой, а ладонью, вызывая совершенно другие ощущения, еще более интимные и сладкие. Еще один шлепок приходится по другой ягодице, а потом он прижимается ко мне сзади, заставляя почувствовать бедрами его твердый член. Я вспыхиваю, не зная, должна ли я отстраниться, но тут его пальцы проскальзывают между моих ног и утопают в смазке. Я стону, не сдерживаясь, пока он медленно вводит палец в мое влагалище, описывает им круг, жмет большим пальцем другой руки на вспухший клитор, и я почти рассыпаюсь на куски, чувствуя приближение стихийного оргазма… Потом он отпускает меня и снова берется за плетку.

— Расставь ноги шире, — приказывает он уже совсем другим тоном, и я повинуюсь ему беспрекословно, совершенно не соображая, что творю.

Он размахивается, я слышу, как свистят в воздухе хвосты флоггера. Но удар приходится не по заднице, а прямо между ног, по раскрытому, истекающему смазкой влагалищу. Я стону, со всей дури цепляясь пальцами за столешницу и чувствуя, как подкашиваются ноги, а он бьет снова, и еще раз, и еще, пока я не кончу и не осяду прямо тут на пол, не в силах больше стоять…

Он помогает мне подняться, подхватывает под бедра, сажает прямо на стол, протискиваясь между моими ногами, прижимается телом к телу, дышит куда-то в шею, кусает за ключицу, целует, потом шепчет прямо в губы:

— Ну как ощущения? Будешь еще бить мои любимые чашки?

— Хоть целый сервиз, — отвечаю я сбивчиво, обнимая его обеими руками и уже сама целуя.

Это уже не танцы на лезвии ножа, не флирт на грани фола и не проверка собственных границ допустимого. Это откровенное приглашение, которое он принимает, трахая языком мой рот и скользя пальцами по обнаженной коже.

13 глава. Невыполненное обещание и неприятная встреча

Петр

Девочке девятнадцать и у девочки едет крыша, а мне чисто по-мужски так охуенно осознавать, что это из-за меня.

Большинство девушек, которые приходят в клуб на сессии, уже имеют какой-то сексуальный опыт. Они приходят осознанно. Арина пришла в клуб устраиваться на работу. Смелая девчонка, даже дерзкая, палец в рот не клади — откусит! — но все равно слишком юная, чтобы быть искушенной в сексе… Это привлекло с самого начала. Так и хотелось ее попробовать. Нажать на слабые точки. Понять, что ей нравится. Исследовать податливое тело. Соблазнить, раздразнить, показать ей, насколько это может быть хорошо…

Все это было бы делом пяти минут. Тем более что ей оказалось негде жить, и Соня практически привела ее прямо в мои грязные, развратные, загребущие лапы.

— Будь с ней осторожнее, — предупредила меня коллега и подруга.

— Наша новенькая девочка хрустальная? — усмехнулся я.

— У нее есть парень.

— Этот парень — просто потому что в девятнадцать положено иметь парня, — покачал я головой. — Будь у нее серьезные отношения и настоящие чувства — она бы не флиртовала со мной в первый же вечер так, что хотелось тут же ее трахнуть…

— С тобой сложно не флиртовать, — заметила Соня. — Даже я флиртую. А я помолвлена, помнишь?

— Бесстыдница, — я поцокал языком и улыбнулся.

— Да, а Арина девственница.

— Твою-то мать, — вот это меня реально удивило. Тем сложнее было изобразить удивление еще раз, когда об этом мне сообщила уже сама Арина.

— И жить ей негде, потому что у них там что-то не вышло… с сексом.

— Я же говорю, этот парень просто «потому что», — я закатил глаза.

— Петь! — сказала Соня строго.

— Да понял я, понял, я буду с ней осторожнее…

Обещание я, конечно, полностью провалил. Потому что в первый же вечер набрал для нее расслабляющую ванну — раз, соблазнил массажем — два, поцеловал — три, подстроил разбитую чашку — четыре. На следующее утро я отшлепал ее по заднице — пять, засунул в нее палец — шесть, и дал кончить, пускай и всего лишь в помощью плетки, — семь. Ай да я, ай да молодец!

Теперь она сидит передо мной прямо на обеденной столешнице, полностью голая, совершенно мокрая, обнимает меня руками и ногами и, кажется, будет совсем не против, если я трахну ее уже не пальцами, а членом.

В штанах давно каменный стояк, но я решаю, что надо бы притормозить. Не хочется, чтобы это произошло на волне совершенно неконтролируемого безумия с ее стороны, а потом она кусала бы локти, валялась в ногах у своего недопарня, вымаливая прощение, и ненавидела меня лютой ненавистью. Нам так-то еще работать вместе. И жить.

— Тайм-аут, — прошу я, отрываясь наконец от ее губ.

— Прости, — выдавливает она тихо, словно я ее пристыдил, и мне приходится торопливо объясняться:

— Нам нужно позавтракать и поговорить.

Она фыркает:

— Ну конечно! Еще один!

Я искренне удивляюсь:

— Думаешь, у меня не хватит сил или совести тебя трахнуть?

— Откуда мне знать!

— А тебе так не терпится, чтобы это произошло хоть с кем-нибудь? — хмыкаю я. — С твоим недопарнем у тебя не получилось, и ты решила, что со мной получится? Тебе там что, мешает что-то между ногами, раз ты хочешь поскорее с кем-нибудь потрахаться?

Все это звучит сурово и даже чуть грубовато, каким-то дурацким учительским тоном, так что я даже одергиваю себя:

— Прости, — и тянусь к ее губам, чтобы поцеловать. Она отвечает уже не так охотно, а потом и вовсе отстраняется:

— Сама не знаю, почему так.

— Не хочу, чтобы ты трахалась со мной, просто потому что «часики тикают» и тебе уже девятнадцать. И не хочу, чтобы ты трахалась со мной из чувства мести к своему недопарню. Давай-ка договоримся: ты подумаешь еще немного. Сходим сегодня в клуб, выпьем, потанцуем, немного пообщаемся… не телами, а словами… что скажешь?

— В наш клуб? — уточняет она.

— Нет, в самый обычный клуб, — я качаю головой.

Днем я ненадолго уезжаю по рабочим делам, оставляя Арину дома. В конце концов, мы же и вправду договорились: теперь она снимает у меня комнату. Вернувшись, я обнаруживаю ее сидящей в кресле с ногами и отчаянно что-то печатающей в телефоне.

— С недопарнем переписываешься? — интересуюсь я.

— Почему ты его так называешь? — возмущается Арина, поднимая на меня глаза.

— Потому что будь это твой настоящий парень, ты бы сейчас была в его квартире, а не в моей.

— Кажется, я к нему просто перегорела, — она пожимает плечами. — В любом случае, я переписываюсь не с ним, а с подругой.

— Что же ты не пошла жить к подруге? — спрашиваю я осторожно.

— Она в Питере, а я в Москве, — моя новая квартирантка практически огрызается, и я вспоминаю, что она девочка-палец-в-рот-не-клади. Дерзкая штучка. Мне это так нравится, что я не удерживаюсь, подходя к креслу сзади, наклоняясь и целуя ее в губы. Арина выпускает из рук свой телефон, обнимая меня за шею и вцепляясь пальцами в волосы. Она тянет на себя так болезненно и крепко, что член у меня в штанах тут же дергается, и я шиплю, выпутываясь из ее объятий.

— Что, опять тайм-аут? — фыркает она.

Я с улыбкой качаю головой. Мне ничего не стоит выебать ее прямо сейчас, но я решаю, что у нее должно быть немного времени подумать. Кроме того, я совсем не против этой игры, где она играет не роль жертвы, а такого же провокатора и нападающего.

— Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, когда доберусь.

Она молча прикусывает нижнюю губу и опускает глаза. Ну слава богу: хоть немного смущения в ней еще осталось!

Вечером мы действительно выбираемся в клуб. Чтобы не тратить времени даром, я сразу заказываю для нас по коктейлю — если в перспективе может быть секс, ничего по-настоящему крепкого лучше не пить, — и после первого бокала веду ее на танцпол. В этот раз она уже гораздо смелее, и я решаю продолжить разговор, который она прервала тогда, в первое утро нашего знакомства.