Помоги проекту - поделись книгой:
Данил Кузнецов
Снежная сага
Из одного бардака в другой.
БЕГЛЕЦ
Дыхание вырывалось изо рта быстро разлетающимися в стороны бледными облачками, которые через мгновение уже становились не видны на фоне окружающей снежной мглы.
В ушах свистел и завывал ветер, а на лбу и висках быстро остывал выступающий пот. Руки сжимали изнутри длинные рукава плаща, чтобы не закоченеть. Ноги увязали в сугробах, и каждый новый шаг давался с усилием. Но покрывающая землю белая крупа была рыхлой, поэтому можно было повторять про себя, что ещё не всё потеряно.
Он бежал через снежную равнину, а разыгравшаяся вьюга заметала за ним следы.
Что впереди, было не видно — да это и не имело значения. Бегущий знал, что и впереди, и в любой другой стороне на дни пути расстилалось всё то же ровное белое покрывало… «Почти в любой», — мысленно оговорился он.
Если сейчас или чуть позже повернуть под прямым углом вправо, на юго-запад, то уже к ночи можно будет добраться до гор, а завтра — и до ближайших селений. Там ещё не знают о том, что произошло, и Хремгира тревожила неизвестность: как воспримут горцы известие о том, что Ледяной Замок пал.
Убьют? Может быть. Выслушают и дадут приют? Тоже не исключено. И тут веским аргументом сможет послужить то, что сейчас давило на спину через плащ и легонько колыхалось из стороны в сторону при каждом движении.
Но он знал одно: если его догонят, то убьют точно. А так хоть есть какой-то шанс выжить и начать всё заново, ибо прежняя жизнь кончилась прошедшей ночью.
Ноющие от долгого бега ноги в тёплых зимних штанах и старых вытертых сапогах стали заворачивать вправо. И вскоре Хремгир двигался уже в совсем другом направлении.
Однако если тогда он устремился просто куда глаза глядели, то теперь у него была чёткая цель — горы. Единственный доступный сейчас путь к спасению.
Ветер швырнул в лицо горсть белой холодной пыли, и Хремгир, стерев снег с покрасневшего носа и щёк, обнаружил, что на глаза навернулись слёзы.
«Эх, значит, ресницы превратятся в сосульки…» — с досадой и горечью подумал он, в то время как в голове снова начали прокручиваться воспоминания о событиях прошлой ночи, которые он хотел бы навсегда похоронить в беснующемся вокруг неистовом снежном вихре.
…Разбудили Хремгира шум и крики, послышавшиеся снаружи.
Открыв глаза, он сразу почувствовал, что началось что-то страшное. Как будто пожар среди деревянных строений внутри стен Ледяного Замка… Такое уже бывало на памяти Хремгира, жившего здесь с рождения — и вот уж как двадцать шесть лет, всего раза два. Властелин потом тщательно выискивал виновных и жестоко карал их за неосмотрительность, ведь от огня мог начать таять слой льда, покрывавший снаружи каменные на самом-то деле стены и служивший кое-какой преградой для ветров и холода…
Но сейчас в доносящихся до каремни воплях была не тревога, что обычно подстёгивала всех поскорее загасить огонь, отсветы которого просачивались в щели в стенах и под дверью. В голосах людей, как показалось Хремгиру, был обречённый ужас: даже если они и хотели сделать что-нибудь или делали это, они понимали, что всё напрасно.
Хремгира пробрала дрожь от таких мыслей. Он вскочил, поплотнее закутавшись в свой пропахший каремами плащ, подошёл к двери и осторожно выглянул наружу.
В помещение, где в стойлах, также почуяв неладное, испуганно фыркали и взрыкивали каремы, ворвался свежий морозный воздух, но Хремгир этого не заметил. Он всматривался в картину происходящего в Замке и с каждым мигом ощущал всё больший страх — за себя, за это место и за всех тех, кто жил рядом с ним и служил их общему Властелину.
Снаружи шло настоящее побоище. Какие-то люди в доспехах верхом на каремах рубили мечами пеших защитников Замка или бросали в стороны горшки с зажигательной смесью, что и порождала огонь, увиденный Хремгиром. То, что враги ещё не добрались до его каремни, было лишь временной счастливой случайностью: постройка располагалась в глубине территории Замка, а над крышей дополнительно нависал полностью заделанный в лёд переход между башнями.
Молодой каремник разглядел на груди одного из верховых блеснувший отражённым светом медный круг — знак Огненного Замка. На тонком диске ещё должны были быть три загогулины — одна большая посередине и две поменьше с боков, которые обозначали пламя, но такую мелочь Хремгир разглядеть не смог. Да и не думал он в тот миг о таких пустяках: разом стало понятно, что вообще вокруг творится.
Набег Огненных. Причём не на какие-нибудь отдалённые селения, до которых Ледяному Замку и дела-то особого нет, а — нежданно-негаданно — на саму твердыню севера! А казалось, что вроде замирились когда-то, ещё до рождения Хремгира…
Осознание промелькнуло в голове и уступило место острейшему сейчас вопросу: что делать? Как спастись, если Замок не удержат? А его, скорее всего, не удержат…
Кроме самого себя, Хремгиру больше никого спасать пока было не нужно. Жил и присматривал за каремней он в одиночку: работка, что ни говори, грязная, но кто-то же должен её выполнять. А сам он ничего больше-то, почитай, и не умеет… И семьи, само собой, тоже нет: кто ж пойдёт за него такого?..
Да и Властелину он не настолько предан, чтобы идти умирать вместе с другими. Но и сдаваться на милость Огненных он тоже не готов: не пощадят.
Значит, выход один — бежать. Куда-нибудь подальше, чтобы враги и дотуда быстро не добрались…
Очередной горшок разбился неподалёку о стену Замка, и горящая жидкость потекла по льду, заставляя его зловеще блестеть влагой. Хремгир сглотнул, прикрыл дверь и оглядел каремню в напряжённом раздумье.
Во внешней стене наверняка при нападении проплавили и пробили бреши, и через одну из них можно выскочить наружу. Но двигаться к проходам придётся сквозь всю ту сечу, а верхом это будет не так уж просто: заметят и зарубят. Или догонят — и итог тот же самый… А пешком далеко не уйдёшь…
Выбирая между двумя рискованными вариантами, Хремгир быстро завернул в узелок свою еду, припасённую на завтра, набросил на голову капюшон и выскользнул наружу. Шмыгнул за угол и снова окинул взглядом поле боя, в которое в одночасье превратился его родной Замок.
Теперь всё выглядело ещё страшнее. Огненные латники врывались в не тронутые огнём — к счастью или к сожалению — дома, влезали, выбив решётки, в окна Замка. А у тех врагов, что выходили обратно, мечи были сплошь в чём-то красном. Оно капало на снег, словно сок каких-то ягод… но Хремгир догадывался, что на вкус это было бы не сладко. Ох как не сладко…
Вдруг прямо перед Хремгиром упал толстый кусок стены Замка — ледяная круглая блямба, с которой от удара о землю во все стороны посыпались каменные обломки.
А рядом с выбитой частью строения упало тело — в кольчуге, шлеме и с мечом в руке. И Хремгир заметил на груди воина посеребрённый квадрат — знак Ледяного Замка.
Этот человек был своим. Но, что важнее, он лежал на снегу совсем близко, в трёх шагах, — лежал и не мог подняться. И уйти, убежать, даже не попытавшись ему помочь, Хремгир не мог. Не для того он сам жил здесь столько лет, чтобы свалить отсюда не просто трусом, но ещё и отчасти предателем.
И Хремгир двинулся к упавшему, что продолжал сжимать в руке меч.
Особый оттенок отблесков на лезвии кое-что напоминал. Кое-что хорошо известное…
Но что именно, Хремгир понял, лишь подойдя вплотную к воину Ледяных и опустившись на снег около него.
Тот держал не что-то там, а сам Ледяной Меч — регалию Властелина! Клинок длиной почти в рост человека будто бы серебряно светился изнутри, показывая свою магическую природу. Но ледяная и каменная пыль и брызги крови на лезвии смазывали впечатление величия. Ведь, как с содроганием подумал в этот миг Хремгир, того, чьё величие должен был отражать меч, могло уже и не быть в живых…
Каремник, наконец, перевёл взгляд на воина. Тот явно умирал: зияла ранами в нескольких местах пробитая кольчуга, да и воздух с трудом выходил изо рта. Глаза в прорезях шлема были закрыты: наверное, бойцу хотелось поскорее забыться и откинуть прочь ту страшную боль, что сейчас его терзала. «Эх, и почему я не родился у какого-нибудь лекаря?..» — подумал Хремгир.
Тем временем воин приоткрыл веки и кое-как сфокусировал взгляд на Хремгире.
— Ты наш? — прошептал Ледяной и закашлялся.
По его подбородку потекла тёмно-красная струйка. Капли крови попали Хремгиру на лицо, но тот не обратил на это внимания и так же тихо ответил:
— Да! Как… там?
— Властелин мёртв… Я, как видишь, уже почти… Бери меч и вали из Замка. Спаси сам хоть что-то… — воин из последних сил сморщился, — …челядь вонючая.
Пальцы на рукояти разжались, и Хремгир несмело прикоснулся к мечу, вновь ощутив благоговение перед реликвией.
В голове возник вопрос, и каремник сказал:
— Но как? Меня же схватят сразу же, как заметят…
— Меня же не схватили… — Боец выкашлял новую порцию крови. — Меч прорубает любую стену… волшебный же… Беги, чего расселся!
Негромкий окрик словно привёл Хремгира в чувство. Он решительно взялся за рукоять и взял оружие у раненого воина. Произнёс ритуальные фразы:
— Пусть снег под тобой будет мягок. Мира тебе в Вечном Льду, — а затем поискал взглядом ножны под клинок.
Но у бойца были ножны только под обычный меч — и пустые: видно, потерял где-то собственный. «Не получится, значит, разжиться ещё чем-нибудь для самозащиты…» — подумал Хремгир, пряча реликвию под плащ и заскакивая назад в каремню.
Там он схватил свободные вожжи, чтобы потом крест-накрест привязать меч себе на спину, удивился поначалу лёгкости оружия, но тут же вспомнил, что сталь весит намного больше, чем замёрзшая вода. Вывел из стойла одного из каремов, а выйдя наружу, направился к ближайшему участку внешней стены. Теперь-то он знал, где сможет выйти.
Уже находясь под заделанным в лёд переходом Замка, Хремгир кинул последний взгляд на павшего воина. Тот всё лежал на снегу — и не двигался. Должно быть, успел отойти в Вечный Лёд.
Хремгир постоял ещё пару мгновений — а потом повернулся и пошёл прочь.
Толщина стены явно превышала длину меча, поэтому просто прорезать в ней дырку было нельзя. Каремник отпустил поводья следовавшего за ним животного, подошёл к стоймя стоящей ледяной глади, вонзил в неё клинок почти что самым кончиком и провертел небольшое углубление. Оттуда выпал кусок мёрзлой воды, что покрывала стену.
С нарастающим в душе трепетом Хремгир принялся расширять и углублять выемку. Рубить лёд — тем более в Замке! — считалось святотатством и запрещалось под страхом смерти… но сейчас гибель была ближе с другой стороны. Властелин мёртв, воины пали… не означало ли это и уход в прошлое прежних запретов?
Хремгир решил, что за это наказать его будет некому, и продолжил вгрызаться мечом в стену. Он рубил и кромсал, крошил и резал, вычищал накопившуюся в углублении ледяную пыль, отбрасывал куски льда и камня — и чувствовал, как под плащом и нижней рубахой выступает жаркий пот. Но на это внимания старался не обращать, думая о том, как поскорее выбраться наружу.
Наконец, в стене образовался неровный сквозной проход, через который можно было пройти. Хремгир пробрался сквозь проделанный лаз и провёл через него вяло упирающегося карема. Привязал на спину меч, взглянул в беззвёздное, безлунное небо, сел на животное верхом и поскакал вдаль по бескрайней заснеженной равнине на северо-восток, понимая, что обратного пути нет и не будет, а впереди — только тревожная и беспощадная неизвестность.
Карема пришлось бросить после середины дня. Видно было, что скакун устал, плюс для него не вышло прихватить корма, а двигаться-таки дальше всё ещё требовалось. Хремгир, конечно, выиграл своим побегом кое-какое время, но дыру в стене и уходящую вдаль ровную цепочку следов должны были заметить не позднее утра и выслать погоню. А уж латники Огненных будут по-любому быстрее.
Что нужно куда-нибудь поворачивать, Хремгир думал всё утро. Но на Ледяной Замок напали, как он прикинул, с запада и с юга, поэтому земли теперь уже покойного Властелина с тех сторон от твердыни, скорее всего, захвачены налётчиками. А значит, из доступных направлений остались север, восток и в крайнем случае юго-восток.
На север идти не имело смысла: до Крайнего моря дней пять пути, да и всё равно каремник, никогда не бывавший там, замёрз бы насмерть, отыскивая в том немаленьком, но почти совсем безлюдном краю рыбацкое или охотничье селение. На востоке не жил вообще никто, так что и это была дорога в никуда. Оставался юго-восток — с его невысоким горным хребтом и небольшим местным населением, которое когда-то не допустило своего захвата Ледяными, но обязалось никогда не ходить на них войной и не совершать набегов…
Всё это Хремгир сообразил на основе того, что слышал за свою жизнь в Замке. Прикованный происхождением и занятием к одному и тому же месту, он мечтал иногда о том, чтобы побывать хоть где-нибудь ещё, но вместо ухода из твердыни каждый раз принимался разгребать то, что навалили за ночь каремы.
И вот смутная мечта исполнялась, но какой ценой? Уж лучше бы всё оставалось как прежде… Ведь начинать взаправду то, чего давно хотел, порой страшнее, чем даже узнавать о том, что это никогда не исполнится.
С самого утра на небе сгущались облака, предвещая снег. И Хремгир подсознательно надеялся на это, потому что следы хотя бы немного припорошит и он получит ещё какое-то преимущество в этой смертельной игре в догонялки.
И предчувствия оправдались. Когда чуть более яркий, чем всё остальное, белый круг прошёл немногим более половины своего короткого зимнего пути по небу, бледный туман снизошёл на землю и начал подступать всё ближе, ухудшая видимость.
Собиралась метель — может, и не очень долгая, но явно не слабая. «Но я же в Ледяном Замке жил. Мне не привыкать», — мысленно ободрил себя Хремгир… и вновь задумался. Дёрнул поводья, заставив скакуна перейти на шаг, и уставился куда-то вдаль — ненадолго ушёл внутрь себя, чтобы опять прикинуть варианты.
Карему дальше будет всё труднее двигаться. Да и есть, наверное, он уже хочет, а вот с этим как раз и засада. Под снегом животное так-то может что-нибудь раскопать, но на это потребуется время, которое Хремгиру было сейчас дорого. Да и скакать в такую погоду — только зря мучить и себя, и средство передвижения. Уж лучше одного себя.
А раз следы присыплет по меньшей мере основательно, а в лучшем случае и полностью, то можно будет и попытаться озадачить преследователей.
Если оставить карема здесь или пустить обратно или в каком-нибудь другом заведомо бессмысленном направлении, то сам Хремгир спокойно уйдёт к горам. Следов на снегу либо не останется, либо будут две неясные расходящиеся цепочки — и с виду непонятно, кому какая принадлежит. И Огненные, возможно, разделятся… или вовсе повернут обратно.
Если только сами не догадаются, куда он путь держит. А они вряд ли такие глупые, раз смогли подобраться к Замку незамеченными и вырезать там всех подчистую.
«Но и горы не равнина, — возразил сам себе Хремгир. — На кареме там не везде можно пройти, да и чтобы спрятаться, места полным-полно… Замучаются меня там искать. Ну а я тем временем как-нибудь постараюсь найти кого-то. Надо лишь пробежать ещё немного вперёд, чтобы убедиться, что всё скроет, а там уже и повернуть… Значит, решено».
Он остановил карема, спрыгнул в снег, войдя в него по голень, отчего зябко заныли обмотанные тканью ступни в невысоких тонких сапогах.
«Единственная пара — с юности ношу, наследство от родителей… Так беречь старался, а толку-то, когда в самом деле нужно…» — пришла досадливая мысль. Но Хремгир отмахнулся от неё.
Не время жалеть себя. Прошла пора для жалости к кому-либо и к чему-либо. Единственное, что важно сейчас, — это спасти меч. А с ним, даст Лёд, однажды и Замок.
Хремгир развязал узелок с едой, пожевал чего-то, скормил часть карему. Взял горсть снега, кинул в рот, покатал там, растапливая, и проглотил; точно так же — ещё одну. А затем, перекрикивая усиливающийся ветер, сказал животному:
— Иди туда! — И показал на северо-запад. — Давай! Ну же!
Лишь после нескольких хлопков по спине карем неспешно потрусил в указанном направлении. И, прежде чем горсти снега полетели наперерез, мешая разглядеть бурый силуэт, ни разу не оглянулся на Хремгира.
«Ну я же и не умер, — подумал тот, смотря скакуну вслед. — Со мной-то всё хотя бы получше, чем с воином, передавшим мне меч… И поэтому тревожиться обо мне не надо. Карему-то уж точно. Да и мне, почитай, покамест тоже…»
Убрав остатки еды под плащ, Хремгир закрыл глаза и постоял чуть-чуть на месте — послушал начинающуюся вьюгу. Приоткрыл веки — самую малость, чтобы снег не забивал, — и помчался вперёд на своих двоих.
До спасения было ещё очень далеко. Но Хремгир знал, что определённые шаги к этому он уже сделал.
Вьюга кончалась. Ветер уже не лютовал в неистовой ярости, а вяло огрызался быстрыми и неровными порывами, поднимающими теперь не многие тысячи, а только десятки и сотни белых крупинок.
Но командир отряда всё равно нервничал. Такая погодка была на руку беглецу; Огненные числом около десятка скакали не по чётким изначальным следам, а скорее по лёгкому ощущению чьего-то недавнего присутствия, подкреплённому почти заметёнными отпечатками ног на снегу.
Пока это ощущение было по крайней мере явным. А когда станет не так очевидно, куда скачет этот неизвестный ушлёпок с Ледяным Мечом, можно будет положиться на такие же холодные, как и всё вокруг, рассуждения.
Внезапно головной всадник притормозил и поднял руку. «Что там? Только не говорите, что нашли труп этого урода — и без меча…» — насторожился командир и послал карема вперёд, к тому месту, где находилась причина остановки.
— Что тут такое? — спросил он у того латника, что остановил колонну, и стал вглядываться в рельеф снега.
Рука подчинённого в чёрной кожаной перчатке указала на расходящиеся под большим углом дорожки еле заметных неровностей.
— Такое впечатление, что он заставил карема побежать в одну сторону, а сам рванул в другую. Но из-за этого гадского снегопада не разобрать, куда именно. Да и всё равно — видите, где следы обрываются? То есть если он побежал туда, — палец показал на северо-восток, — то уже вон с того места мог повернуть куда угодно…
— А если сюда, — командир посмотрел на северо-запад, — то рано или поздно мы найдём его окоченевший труп, занесённый снегом. Думаю, раз ему хватило ума выкрасть меч и успеть свалить из Замка, то и умирать он подольше не собирался. А значит, он повернул туда… — Латник ухмыльнулся и выставил заросший подбородок на юго-восток. — И, накрыв его с мечом в горах, мы получим возможность присоединить к владениям Огненного Властелина ещё одну область.
— А может, ну его? — сказал кто-то из отряда. — Чего зря морозиться?.. Замок наш, и этого достаточно. Один человек, хоть какой меч себе отхвати, ничего не сможет сделать против всей нашей орды. А горцы уж точно не пойдут за пришлым…
— Огненный Меч хорош на юге, — ответил командир, продолжая глядеть вдаль. — На севере лучше править Ледяным. Но только в том случае, если он на службе у Огненного. У всех с виду должно быть своё, пускай даже по существу это полностью будет нашим.
Вы двое, — обратился он к ближайшей паре воинов, — отправляйтесь на всякий случай на северо-запад. И если найдёте карема, можете его сожрать со злости. Все остальные! — возвысил он голос. — За мной! Найдём этого гада и покажем ему, где такие, как он, ушлёпки зимуют! Меч должен быть нашим!
Всадники согласно взревели и поскакали, куда было приказано.
А на обветренном лице командира отряда продолжала играть зловещая ухмылка.
Теперь лицо уже просто кололо от усиливающегося со временем мороза. На ресницах и на волосках в носу намёрзли крошечные ледяные бусинки. Горло немного саднило, но Хремгир не думал, что всерьёз заболеет после своей долгой пробежки. Своё тело за годы жизни он, к счастью, узнал лучше, чем чужие мечи: как они — его, так и он — их.
«Вот и горы… Всё, что сейчас нужно, — найти какую-нибудь укромную пещерку и прикорнуть там на ночь», — говорил про себя каремник, в наступающих сумерках начиная подъём по каменистому склону в том месте, где тот был наиболее пологим.
Поделиться книгой: