Переводчица (СИ)

Переводчица

Татьяна Семакова

1.

Даже глаза открывать не хочется. Слышу, что проснулся, дёрнулся сначала, теперь лежит, не двигается. Походу, так же ахреневает. Знать не хочу, на сколько сильно. Сколько там до будильника? Интересно, ресницы дрожат или притворяться мёртвой получается? Хотя, с чего я взяла, что он смотрит вообще? Взгляд в потолок или внутрь себя и тот же вопрос в голове: и нахрена мне это было нужно?

И ладно бы были полноценные выходные, за два дня я бы как-нибудь смирилась с мыслью, что переспала со своим начальником. Походила бы, скривившись, двое суток, вернула себе равнодушное лицо и отправилась бы на работу, с успехом делая вид, что ничего не было.

Что это не он вышел вслед за мной с корпоратива. Не он в последний момент распахнул дверь такси, на котором я планировала отправиться домой. Не он зажал меня между собой и дверцей, нырнув одной рукой под подол платья, ещё в машине доведя по предынфарктного состояния. Причём, во всех смыслах: видно-то водителю ничего не было, я сидела аккурат за его спиной, но стыдно было невероятно. За своё участившееся, тяжелое дыхание, за едва сдерживаемые стоны, за бесконечное облизывание пересохших губ. За непроницаемое лицо сидящего рядом со мной мужчины, смотрящего прямо перед собой. За то, что выходила на полусогнутых, ватных ногах, в мокрых трусиках, тайно мечтая о продолжении и ненавидя себя за это. Потому что вопрос всё тот же — нахрена мне это было нужно? И ещё один, бонусом. Как это вообще произошло?

И выпила-то совсем немного, всего пару бокалов шампанского за весь вечер. И не стремилась к этому абсолютно. Один неловкий разговор с подругой и вот я пытаюсь слиться с интерьером собственной спальни. Довольно скромным, от чего ещё более неловко.

Итак, корпоратив.

— Тимурчика видела? — хмыкнула подруга, подходя к столику с танцплощадки. — Приехал недавно и уже в дрова. По-любому уйдёт с какой-нибудь очередной блондиночкой из финансового.

— Может на этот раз обломится брюнетке, — я равнодушно пожала плечами в ответ и отложила накрахмаленную салфетку с намерением смыться с этого праздника жизни.

— Точно нет, — она махнула на меня рукой, села рядом и подняла бокал, вынуждая меня сделать то же самое. — За брюнеток, которым ничего и никогда не светит. Короче, за нас, дорогая!

Я, конечно, выпила, просто чтобы не обидеть дорогую подругу. Во всяком случае, сразу. Комментарий относительно её глупого тоста я сдержать, всё же, не смогла, скривившись:

— Херню сморозила и радуешься…

— Ладно, допустим, с «ничего и никогда» перегнула, — ничуть не обиделась Таня и откинулась на стуле, пристроив на спинку руку с бокалом и пожирая взглядом начальника. — Но что касается Тимурчика — железобетонно без вариантов. Тут надо перекраситься и скинуть годков пять, как минимум, — перевела взгляд на меня и добавила со смешком: — А тебе все семь.

То есть, мне требовалось отмотать время вспять до безрассудных и беспечных двадцати.

Тот бокал я допила залпом, просто задумавшись над смыслом бытия. В аксиому, что мужчина при деньгах непременно обращает внимание лишь на глупеньких молоденьких прелестниц я не верила, хоть и был перед глазами яркий тому пример уже на протяжении двух лет. Просто конкретно этот мужчина такой. Сколько ему там? Тридцать восемь? Сорок? Ни жены, ни детей, ни намёка на то, что ему это вообще нужно. Не стесняется уходить с общественных мероприятий со своей же подчинённой, не стесняется не замечать её в дальнейшем. И я благополучно вступила в ряды девушек на одну ночь, сама толком не поняв, как это вообще произошло.

Таня подлила мне шампанского в бокал и масла в огонь, сказав ненавязчиво:

— Смотри, похоже, он уже выбрал жертву.

Я нашла его взглядом и увидела в компании новенькой из логистики. Кажется, она пришла около месяца назад. Красивое красное платье идеально сидит на точёной фигуре, натуральные светло-русые волосы уложены аккуратными локонами, полный обожания взгляд устремлён на Тимура.

Музыка меняется на спокойную, предлагая отдыхающим немного перевести дух, он забирает бокал из её тонких пальцев, ставит на высокий круглый столик и, придерживая за талию, ведёт на танцпол. Рука в руке, вторая его чуть ниже, чем того требуют приличия, он то и дело наклоняется и что-то шепчет ей на ухо, от чего его жертва начинает сливаться с собственным нарядом.

Я невольно ухмыльнулась, наблюдая за его ужимками, и неожиданно встретилась с ним взглядом. На мгновение, не больше. Стушевалась, разозлилась на себя за это и решила, что пора отчаливать, посетив уборную.

Отстояла немалую очередь в кабинку, но, будучи настырной от природы, с намеченного курса не свернула. Когда вышла, медленный танец подошёл к концу, девушка в красном шушукалась с подругой за своим столиком, а Тимур в компании ещё двоих мужчин стоял метрах в десяти прямо по курсу. И вновь успел поймать мой любопытный взгляд, уставившись в ответ.

Ну и что мне было делать? Стыдливо потупить глазки и прошмыгнуть мимо серой мышкой? Да, пожалуй, так и нужно было поступить. Но вместо этого я смотрела ему прямо в глаза до тех пор, пока для этого не требовалось поворачивать голову. Фактически, пока не поравнялась со всей троицей.

На ходу вызвала такси, подхватила свою сумочку, и, не прощаясь с Таней, вышла на улицу, вдохнув прохладного вечернего воздуха.

Начал трезвонить будильник и я тут же широко распахнула глаза. Посмотреть или нет? Выгляжу я сейчас, мягко говоря, так себе. Встречаться с ним заспанным взглядом совершенно не прельщало.

Поморщилась и поднялась, замотавшись в свою простынь в разноцветный горох. Знала бы, что притащусь не одна, постелила бы что-то поприличнее. Ну или хотя бы убрала со стола пустую коробку из-под «Доширака», которым я ужинала… где-то позавчера. Или днём раньше.

Отключила будильник и, так и не взглянув на него, отправилась в душ. Через час надо быть в центре, в лобби отеля, куда рано утром прибыли наши новые поставщики из Турции. Переговоры, заключение контракта, обед, всё по стандартному сценарию. И мне нужно переводить слова человека, который ночью перевёл на меня пачку презервативов. Отпад.

Поначалу я даже не понял, где проснулся. Осмотрелся, увидел спящую рядом переводчицу с восьмого, поздравил себя с очередным идиотским решением и вновь закрыл глаза.

Чёрт, как же погано…

Не из-за девчонки этой, тут-то как раз похер, а вот голова просто раскалывается. Не сдохнуть бы случайно. Хорошо, что она ещё не проснулась, я не готов к очередным нелепым объяснениям, что «долго и счастливо» не получится.

Её тёмные волосы разметались по подушке и почему-то возникло острое, как лезвие, желание намотать их на кулак, да дёрнуть посильнее. Хотя, вроде, ночью я так и делал. Или хотел, но так и не сделал… Воспоминания какими-то обрывками, но, судя по количеству упаковок из-под презиков, я был в ударе. Как ни странно, она совершенно не в моём вкусе. Нахера вообще потащился? Да ещё и к ней, ладно бы в отель. А, точно, такси. Было даже прикольно, давно я так не забавлялся. Сидела там, как будто её на кол насадили, одной рукой в ручку вцепилась, второй в свою сумочку, можно подумать, я её ограбить собираюсь. Надо было уехать с блондинкой… А, ладно, какая теперь разница. Проблема в другом — как встать? Или, точнее, как встать без палева, собрать своё шмотьё, пока она дрыхнет, и свалить подшумок? И чтоб в идеале она даже не проснулась. Пару раз мне подобный финт удавался, это ахереть как удобно. Как правило, они потом просто стесняются подойти. Да что там подойти, в глаза даже не смотрят. А, понял, в чём прикол. Тот самый взгляд. Ладно, тут ты молодец, брюнеточка, зацепила.

Внезапно её телефон начал разрываться, а вместе с ним и моя голова. А эта лежит, похер вообще. Захотелось спихнуть её с кровати, чтоб пошевеливалась, но она вдруг резко встала, замотавшись в простынь и оставив меня лежать в костюме Адама, подняла с пола телефон и вышла вместе с ним, не сказав ни слова.

Как ни странно, это привело в чувство. Вот он, мой шанс на побег! Превозмогая, я подорвался с кровати, собрался как новобранец в армии, секунд за сорок, не больше, даже умыться успел на кухне и вылетел на площадку с мокрым лицом и наверняка дурным взглядом. Такси вызвал на улице, в соседнем дворе, чтоб наверняка.

Сел на лавку, вытянув ноги, и задумался, нахера заводить будильник в субботу? Сколько сейчас? Начало двенадцатого. Странная девица. Я б ещё пару часов пролежал бревном в лёгкую. Надо же было так ужраться… день рождения компании… да и хер на него класть. Но нет, с каждым надо посидеть, да непременно выпить, иначе оскорбление через всю рожу, а мне уже печень привет передаёт с таким ритмом жизни.

В кармане зазвонил мобильный, я вытащил его, посмотрел на экран и сдох второй раз за утро. Мать.

— Да, — отвечаю недовольно.

— Тимур, я надеюсь, ты помнишь, что через сорок пять минут переговоры с Хасаном? — обрушивает на мою многострадальную бетонную плиту информации.

— Конечно, — отвечаю самодовольно.

— Ну-ну… — она усмехнулась и повесила трубку, а меня всего перекосило. Опять бухать.

Такси прибыло на удивление быстро, это порадовало, и уже в салоне я подумал, что оно и к лучшему. Опохмелюсь без угрызений совести, главное дотянуть до этого светлого мига.

Положил руку на ручку дверцы и невольно вспомнил вчерашний вечер, слегка ухмыльнувшись. Главное не вспоминать на переговорах, это будет как минимум не уместно. Хасан — серьёзный мужик, два месяца переписок и перетираний должны закончиться сегодня, иначе мать с говном сожрёт.

В отель я входил ровно в двенадцать. Успел заехать к себе, принять душ и переодеться, вернув себе человеческое обличие, даже выпил какой-то бормотухи из крошечного флакончика, от похмелья. Надо будет поразмыслить недосуге о том, что эта херня лежит в моей прикроватной тумбочке. Не в аптечке даже, слишком далеко до неё ползти по утру. Нездоровая тенденция.

Первое, что бросилось в глаза — отсутсвие самого Хасана. Вот лобби, диванчики, сидит эта брюнетка, трое турок, наш юрист с приклеенной улыбкой и тоской во взгляде, но основное действующее лицо отсутствует. И знал я это совершенно точно, мужику шестьдесят с гаком, а среди интуристов нет ни одного старше сорока.

При моём приближении все разом поднялись, вперёд вышел один турок, протянул руку и заговорил на своём. Я машинально пожал её, дослушал его и тут же заговорил второй турок с лёгким акцентом:

— Мой клиент приносит искренние извинения, — уже на этой фразе я начал звереть, стиснув зубы с максимально допустимой силой, — но Хасан не сможет продолжить переговоры, — я был готов ударить его. Кулаки сжались сами собой, было жаль убитого времени, но, на моё счастье, мысль закончить он успел, — по причине преждевременной кончины.

«Ты — мудак» — удручённо констатировал внутренний голос, я мысленно с ним согласился и ответил сухо:

— Мои соболезнования.

Брюнетка тут же перевела, как-то незаметно встав по левую руку от меня, и продолжил турок напротив, опять же на своём.

— Договор уполномочен заключить мой клиент, сын Хасана, Ибрагим. Разумеется, все необходимые документы при себе.

Ибрагим вновь протянул руку и сказал по-русски:

— Рад встрече, — при этом успел бросить взгляд левее от меня, вновь вызвав волну раздражения.

Теперь он будет понтоваться перед симпатичной переводчицей в белой блузке поверх чёрного бюстгальтера, жевать сопли и выбивать лучшие обговорённым условия. День обещал быть долгим… кто вообще одевает чёрное бельё под белую полупрозрачную рубашку?! Надо вставить ей втык в понедельник, вообще мозг отсутствует напрочь.

«Вставь, ага» — некстати зашевелился дружок в штанах, с чего я откровенно ахерел и пропустил часть диалога.

А между тем турок уставился на меня, не моргая, и явно чего-то ждал.

— Конференц-зал на пятнадцатом этаже, — мягко сказала брюнетка и указала рукой направление.

Вроде и помогла, но всё равно бесит. Я ничего не говорил, чтобы она свой рот открывала. Точно надо… отчитать. Похоже решила, если я её трахнул, может позволять себе вольности на работе. Сколько раз уже переводила, ни разу ничего подобного не было. Это самая большая проблема с девками постарше — они думают. О всякой херне, как правило, выводы какие-то делают, планы строят, альбом свадебный собирают, прикидывают, сколько детей у нас будет, где мы будем жить, в квартире или в частном доме, и занимаются прочей лабудой, потом вываливая всё это в форме упрёка, мол, как же так, обесчестил меня — женись. А там к тридцати уже не то, что чести нет, клеймо негде ставить. Хотя, должен признать, в этом тоже свои плюсы есть, можно иногда для разнообразия. Какие-то обрывки в памяти всплывают, переводчица хоть и своевольничает, но и ночью бревном не лежала, из серии «люби меня люби».

Двери лифта открылись и мне пришлось галантно пропустить всех, пытаясь унять вновь приподнявшего голову друга. Может, половину гандонов она просто так раскидала, симулируя бурную ночь? На лицо явный недотрах.

В конференц-зал она вошла первой. Хозяйка, мать её, гарема. Турок старательно лез под её узкую юбку, открыл дверь, пропустил и улыбнулся от уха до уха, буравя её взглядом.

День будет долгим… Юрист рядом вздохнул, а я машинально похлопал его по плечу, мысленно пожелав крепиться. В ответ он поднял на меня недоумённый взгляд, а я нахмурился, придав себе важности. Все эти фамильярности совершенно излишне. Всё-таки херовая затея просыпаться в день переговоров с похмельем, с переводчицей, да ещё и у неё дома.

Расселись, выложили на стол переговоров папки с документами, юристы тут же обменялись ими и ушли в себя, а я заговорил на правах принимающей стороны:

— Ещё раз примите мои соболезнования относительно безвременной кончины вашего отца, — сделал паузу, брюнетка перевела, турок скривился, брякнул что-то на своём, а его переводчик сказал серьёзно:

— Не стоит, он был тем ещё говнюком.

Мои брови взметнулась вверх. Бесспорно, я был с ними совершенно солидарен, Шахин выколупывал мне мозги два месяца, но слышать подобное в лицо от них было, всё же, странновато.

Ладно, сделаем вид, что переговоры идут как переговоры, хотя уже в тот момент они здорово начали напоминать дешёвый сюр.

— Я надеюсь, нам не придётся вновь обговаривать все условия, — закончил мысль, брюнетка вставила пять копеек, турок ответил коротко, а его переводчик и того короче:

— Нет.

Я напрягся. Херня какая-то. Кто вообще так дела ведёт? Сразу подвохи какие-то замаячили, подводные камни, проблемы, подставы и я уставился на юриста с немым вопросом в очах, но тот был поглощён документами и попросту не заметил. Пнуть его, что ли, под столом?

Ибрагим, гад, мою маету уловил, вновь заговорив.

— Мой клиент чтит память отца, а так же всецело доверяет его мнению, — перевели мне, как дебилу. — К тому же, в последние месяцы они работали вместе… — на лице Ибрагима промелькнула ухмылка и я понял, что переговоры вёл далеко не с его отцом. И понял, что водку с ним пить я не буду. — Так что пересматривать условия нет никакой необходимости.

— В таком случае, — сказал я обыденно, призвав на помощь всё спокойствие, — ожидаем вердикта юристов, — брюнетка перевела, турок кивнул, я бросил взгляд на кипу бумаг и сделал вид, что зазвонил телефон, поднявшись и бросив: — Прошу прощения.

Сил нет смотреть на его довольную рожу. Может, послать всё нахер и просто свалить? Контракт этот нужен, но не критичен.

«Бизнесмен» — презрительно отозвался гандон внутри меня, а я вспомнил, что, вообще-то, по телефону разговариваю и начал нести какую-то херню на автопилоте, старательно понижая голос.

Вообще, мог бы не напрягаться. Чуть только я отошёл, Ибрагим пододвинул свой стул поближе к брюнетке и начал что-то горячо шептать ей практически на ухо. Она отстранилась на максимально возможную дистанцию и периодически что-то отвечала, смущённо улыбаясь. То и дело подглядывала на юриста и явно подгоняла время, что вызывало лишь усмешку.

Я вернулся за стол, расселся, крутя в руке телефон с задумчивым видом, Ибрагим отлип от переводчицы и завёл беседу уже со мной, за каким-то хером рассказывая о том, под каким он впечатлением от России, от нашего города и, разумеется, от женщин, как будто мне было до этого хоть какое-то дело. Но, ситуация обязывала разговор поддержать и я поддержал.

— Тогда вам стоит задержаться, вы ещё не видели всех достопримечательностей и по-настоящему красивых женщин.

Сказал, потом подумал. Переводчик округлил и без того огромные глаза, мой юрист поднял голову от бумаг, приоткрыв рот, а брюнетка скупо улыбнулась и донесла информацию до Ибрагима, старательно выговаривая слова.

— Помимо присутствующей, — добавил я тут же, но вряд ли спас положение.

Н-да, таким мудаком я себя давно не выставлял. Унизил свою же сотрудницу, не моргнув и глазом.

Брюнетка перевела, она не могла не перевести, Ибрагим заулыбался и начал что-то тараторить в ответ, а его переводчик неловко покашлял и сказал:

— Мой клиент слегка забылся и в данный момент…

— Я понял, — остановил его, глядя на румяные щеки брюнетки.

Когда этот фарс уже закончится… голова сейчас лопнет от его трескотни.

То бледнела, то краснела — это про меня.

Несмотря на довольно паршиво начавшееся утро, вечер обещал быть томным и всего-то нужно было пережить несколько часов рядом с Тимуром, объявившимся в последнюю минуту с самодовольной рожей.

Ещё в такси я настроилась, что всё пройдёт так же, как происходило всегда: вялые переговоры, попытки выбить новые условия, неловко начавшийся обед, закончившийся банальной пьянкой и дымом коромыслом, под прикрытием которого я обычно и сваливала, пользуясь своим плащом-невидимкой, то есть, должностью штатного переводчика, на которого, как правило, внимания никто не обращает. Но всё пошло не так.

С первой минуты Ибрагим, занявший место отца у руля, начал проявлять ко мне интерес. Поначалу он ограничивался долгими взглядами с поволокой, я старательно их игнорировала, пытаясь держать дистанцию, ближе к подписанию договора в ход пошли витиеватые комплименты, пролившиеся как бальзам на мою израненную едкой фразой Тимура душу, за обедом он ненавязчиво касался меня то рукой, то коленом под столом, периодически позволял себе обычное для турков и непривычное для русских обращение «душа моя», а когда я поняла, что выполнила свой священный долг и могу отправиться домой, галантно отправился проводить. До своего номера-люкс на семнадцатом этаже.

Что это говорит обо мне, как о женщине? Да плевать, если честно. Девственниц клеймят шлюхами, если юбка короче той, что принято надевать на воскресную службу, шлюх превозносят на пьедестал от одного лишь взмаха ресниц, святых четвертуют, а грешникам поклоняются. Люди болтали и злословили с незапамятных времён, клеветали, обвиняли и тыкали пальцем, не особенно вдаваясь в детали. Так с какой стати мне заморачиваться? Ибрагим был красив, как греческий бог с турецкими корнями, а после прошедшей ночи я нуждалась в мужчине, который не будет стыдиться того, что оказался в моей постели.

— Может, кофе? — спросил в фойе, придержав меня за локоть.

— С десертом? — спросила, с трудом сдерживая улыбку.

Он не сдерживался. Широко улыбнулся и предложил свой локоть, за который я ухватилась, не обременяя себя излишними размышлениями.

Я никогда не хотела выйти замуж. Не мечтала о свадьбе, не грезила детьми. Отношения на одну ночь я считала нормальными, никогда никого не осуждала и вяло отмахивалась от мамы, искренне не понимающей, как так можно жить. И я объясняла. За бокалом вина, в припадке откровенности, открыто, искренне, в красках. По итогу добилась лишь того, что она просто смирилась. И ладно. Меня устраивает.

Ибрагим пропустил меня в лифт и вошёл следом, встав чуть поодаль. Если бы он набросился на меня, как голодный шакал на добычу, начав исследовать языком полость моего рта, я бы нажала все кнопки лифта разом и выскочила, едва двери открылись, но он действовал, как волк. Точнее, как стая волков, медленно сжимая вокруг меня кольцо и путь к отступлению.

Семнадцатый этаж и ничего, кроме взгляда. Долгого, откровенного. Номер-люкс, изумительный вид из панорамных окон, светло, просторно, чисто. Прошёл к телефону и заказал кофе на довольно приличном русском. И десерт, на очевидный вопрос с ресепшена «какой?» просто ответив «все». Пригласил дождаться заказ на мягком диване, завёл ничего не значащий разговор, говоря размеренно, с паузами.

«Прекрати меня окучивать, как грядку с картошкой, и приступай к делу» — поторопила мысленно и замолчала, перестав отвечать на его вопросы. Понял.

Сходил к входной двери и повесил табличку «не беспокоить» с обратной стороны.

— Диана, если ты думаешь, что должна… — сказал на всякий случай, серьёзно, а я положила руки на его шею, пропустив пальцы через волосы и ответив тихо:

— Я уже не думаю.

Начал, всё же, осторожничая. Приблизился, продолжая смотреть в глаза, легко поцеловал и отстранился, проверяя, нет ли щемящей тоски, отчаяния и обречённости в моём взгляде. Так и подмывало задрать юбку и забраться на него верхом, чтобы прекратил прощупывать почву, но я решила не торопить события и не прогадала.

Мама дорогая! Да чтоб ты понимала в сексе на одну ночь, где оба партнёра пытаются показать себя с наиболее выгодной позиции. Оставить приятное воспоминание, след в подкорке сознания. Плюс восточный темперамент… Не зря турецкий учила, ох, не зря.

Впрягал долго. Я бы успела и кофе попить и пару-тройку десертов в себя затолкать, но когда разошёлся, померк белый свет. Тут без шуток, я так увлеклась, что не заметила, как стемнело. Ближе к утру, когда сил не осталось даже на то, чтобы пошевелить пальцем, он сказал медленно:

— Поехали со мной, — я тихо посмеялась и положила руку ему на грудь, слегка похлопав. Мол, подкат засчитан, дай хоть немного выдохнуть. — Я серьёзно, Диана, — он навис надо мной, заглядывая в глаза, а я округлила свои, теряясь в догадках — то ли по накатанной пошёл, не в силах остановиться, то ли в самом деле предлагает мне пойти работать любовницей.