Балтийские комбинаторы

— О! Это подводный крейсер! Или, говоря иным языком, крейсерская подводная лодка, — не стал вестись на тонкое подначивание и ответил очень такой нехорошей краткой ухмылкой отставной контр-адмирал. — У нынешнего владельца, как я понял, образовались проблемы финансового характера, и потому он более не может содержать разом две имеющиеся у него субмарины подобного класса. Вот одну из них и предложили к реализации понимающим людям, вхожим в некоторые, скажем так, закрытые клубы, куда чужим хода нет. — Да, уязвлять умел не только барон Ротшильд. И сейчас тому четко дали понять, что даже для такого денежного мешка, как он, имеются закрытые двери. — Пусть она уже не новая и успела изрядно повоевать, для операций в Средиземном море ее будет более чем достаточно. Особенно, если прежде лодку должным образом обслужить и подремонтировать. Все равно на обучение экипажа потребуется не менее полугода, так что время на приведение субмарины в порядок найдется. Главное, не затягивать и озаботиться вопросом ее приобретения в ближайшие месяц-два. Товар-то более чем редкий, и слишком долго залеживаться не станет, не смотря на солидную цену.

— Насколько мне известно, — как-то очень настороженно произнес гость из Франции, — из всех держав, только Россия успела применить свои подводные лодки в реальных боевых действиях. Россия, а также те, кто называют себя «Филиппинской республиканской армией». И во время вашей войны с японцами достаточно крупных лодок еще не существовало. Потому, означают ли ваши слова, что вам известны лица стоящие за атаками на суда и корабли Соединенных Штатов Америки? — проявил он изрядное знание вопроса. Видать, и по его больным мозолям успели каким-то образом потоптаться «филиппинские революционеры».

— Вы еще упустили из вида болгарских подводников, потопивших в прошлом году турецкий флагманский броненосец в водах Мраморного моря. Однако в данном случае речь шла действительно не о них, а об «охотниках» промышляющих американцев в тихоокеанском регионе. — Что «Наутилус», что «Капитан Немо», слишком долго служили своим экипажам верой и правдой, получая в ответ лишь текущий ремонт, который виделось возможным осуществлять без захода в док. Корабли же, впрочем, как и экипажи, изрядно устали от игры в кошки-мышки с американским флотом, умные головы в котором уже дошли до применения гидропланов в качестве охотников за субмаринами. Потому, во избежание потерь, было принято решение более не нарываться и потихоньку сворачивать операцию, перестав охотиться на военные корабли. А для поддержания тонуса виделось достаточным сохранение одной субмарины, которую время от времени можно было бы демонстрировать издалека морякам с торговых судов. Заодно появлялась возможность полностью окупить их постройку и многолетнюю эксплуатацию путем втюхивания второй за огромные деньги тем, у кого имелась острая нужда и водились веселые фунты. Вот Николай Николаевич и принялся аккуратно подсекать «жирного карася». — Предваряя ваш вопрос, скажу, что мне доводилось иметь дело с представителями этих людей. Имеется в Империи Цин один чиновник средней руки, через которого им не единожды реализовывались орудия, снаряды и торпеды поднятые с затопленных японских кораблей, — не стал он уточнять, что поднималось все это добро, как и сами погибшие корабли, либо их обломки, силами пароходства «Иениш и Ко». — Но, если вы полагаете, что через него реально выйти на истинных хозяев подлодок для последующей вдумчивой беседы с данными господами, я в вас разочаруюсь. Вы же сами прекрасно должны знать, что в таких делах ничего не обходится без целой череды посредников, многие из которых исчезают навсегда, как только отыгрывают свою роль. Это, во-первых! Во-вторых же, этот китаец вовсе не дурак и уже не первое десятилетие ведет свой бизнес. Потому, даже если ему что-нибудь известно о конечных получателях столь специфического товара, он прекрасно понимает, что торговать настолько горячей информацией — смерти подобно. Во всяком случае, человеку его положения. Там ведь оглянуться не успеешь, как мигом окажешься с шелковой удавкой на шее, коли нарушишь сложившийся баланс сил. Скажу более того — мы сами первое время пытались отследить цепочку посредников через каналы поступления оплаты. Хотелось, знаете ли, понять для себя, кто это ведет столь опасную игру на небезразличных для нас торговых путях. Все оказалось тщетно. Каждый раз след прерывался на очередном покойнике. — Да, здесь и сейчас он сдавал того самого «господина Вана», с которым они сотрудничали еще со времен японо-китайской войны. Прав был Иван Иванович, говоря, что такого человека, рано или поздно придется убирать. Слишком уж сильно он стал жадничать в последнее время. Отчего и было принято решение распрощаться с ним навсегда до того, как дело дойдет до начала шантажа с его стороны. А знал он действительно много. Слишком много! Так что уже очень скоро излишне предприимчивому китайскому чиновнику предстояло пропасть без вести. — В любом случае, весточку о намерении продать субмарину моим людям передали через него еще два месяца назад. И, как я уже говорил, медлить в этом деле не советую. Вам вообще очень крупно повезло, поскольку именно для ваших нужд ныне ничего лучшего найти не выйдет. Помимо нее сейчас в свободной продаже находятся лишь две подводные лодки, построенные в США для чилийского флота. Правда в Чили решили отказаться от них и ныне активно ищут, кому бы перепродать оказавшиеся не нужными корабли. Я бы, может, и порекомендовал вам обратить на них внимание и приобрести официально, как подводные исследовательские суда, к примеру, если бы не знал точно, что обе страдают от огромного количества технических неполадок. Ну не было у создававшей их верфи должных компетенций в разработке и постройке подводных кораблей. Отсюда и плачевный результат. Тогда как рекомендуемая мною к приобретению субмарина уже не первый год доказывает всему миру, что создавали ее крепкие профессионалы своего дела. И даже если кто другой вдруг согласится сбыть вам какую-нибудь небольшую подлодку прибрежной зоны, выйти в атаку на дредноут, на ней никак не выйдет. Для поражения столь крупного, живучего и быстрого корабля потребен залп из четырех — шести торпед, а также относительно высокий подводный ход, что могут обеспечить лишь самые современные и крупные «рыбки». Потому я вам очень сильно советую рассмотреть вариант данной покупки, чтобы не лишиться всего из-за не вовремя проявленного скупердяйства.

— И сколько же ваш знакомый желает получить за сей подводный корабль? — не столько внутренне согласившись на покупку, сколько для утоления собственного любопытства, поинтересовался суммой барон.

— Мне была озвучена цена в тридцать шесть миллионов франков. Плюс сверху мой интерес в пять процентов за посредничество. Итого выходит тридцать семь миллионов восемьсот тысяч франков.

— Да это же самый настоящий грабеж! — едва не поперхнулся слюной, изрядно возмутившийся услышанным цифрам барон Ротшильд. — За столь огромные деньги вполне реально заказать постройку линкора! Я уже молчу про вашу грабительскую наценку!

— Ну, допустим, наценка моя — стандартная. И линкор за такие средства вы не купите. Даже самый маленький. Разве что сможете позволить себе еще один устаревший броненосец, в довесок к тем, что были предложены вам моим императором. Но даже четыре броненосца, сумев общими усилиями отбиться от германского линейного крейсера, окажутся беззащитны против одной единственной дивизии германских одноклассников, что приползут не позднее, чем через месяц. А, скорее всего, даже раньше. Тут-то и настанет конец всему снабжению вашей армии. Субмарина же, утопившая, либо сильно повредившая такой корабль, как «Гебен», одним фактом своего нахождения в тех водах заставит держаться от них подальше более старые броненосные корабли из-за угрозы их неминуемого уничтожения. «Гебен» — это название того самого германского линейного крейсера, который ныне находится в Средиземном море, — на всякий случай уточнил Николай Николаевич, одновременно вводя собеседника в заблуждение, поскольку ему и стоящему за его спиной Николаю II, как раз наоборот, требовалось выманить как можно больше германских кораблей из акватории Балтийского моря. И задействовать в атаке на «Гебен» субмарину уж точно никто не собирался. — Стало быть, немцам придется посылать туда множество небольших крейсеров для отлова транспортов, чтобы быть одновременно во множестве мест. Потому, помимо броненосцев и канонерских лодок для поддержки войск в прибрежной зоне, вам потребуются весьма зубастые сторожевые корабли, способные отогнать хотя бы легкие крейсера на пути с Крита до Яффе. — Припомнив великолепную идею японцев времен войны о доставке европейских грузов не к ним на острова, а в нейтральный Шанхай, дабы обезопасить их в пути от российских рейдеров, разработчики операции также предложили использовать только-только вошедший в состав Греческого королевства остров Крит, как безопасную для перевалки грузов территорию. Что виделось вполне реально осуществить за некоторое денежное вознаграждение не самой богатой стране со стороны еврейского сообщества. В Санкт-Петербурге даже предложили идеальный вариант — оплатить достройку пары греческих линкоров, поскольку у самих Афин, как всегда, намечалась очередная нехватка средств. Тем более, что держать курс из российских портов непосредственно в Яффу было откровенно незаконно, не говоря уже об опасности подобного похода с военной точки зрения. По этой причине Протопопов и завел речь о потребности в охране тех судов, что будут курсировать между островом и материком. Тем более, что Витте уже давно жаловался на слишком большие траты, требовавшиеся для содержания пограничных крейсеров на Дальнем Востоке. Так что сбыть их по достойной цене тоже виделось делом нужным и важным. В общем, раздевать еврейских банкиров в среде «балтийских кондотьеров» собирались вдумчиво и тщательно. — И подобные корабли я тоже смогу вам предложить. Как и современное вооружение для них. Это не проблема. Вопрос в другом — можете ли вы себе позволить приобрести и впоследствии содержать свой собственный флот, не говоря уже об армии.

Еще идеолог Сионистского движения — австро-венгерский журналист Теодор Герцль в своей работе «Еврейское государство» указывал, что для мирного осуществления мечты всех евреев потребуется капитал в 50 миллионов фунтов стерлингов, которые пришлось бы потратить на приобретение территории Палестины и последующее переселение туда всех желающих приобщения к земле далеких предков иудеев. Спустя пятнадцать лет существования созданный для этих целей Еврейский колониальный фонд мог похвастать капиталом в 250 тысяч фунтов — каплей в море, наглядно показывающей готовность всего еврейского народа скинуться на обретение собственного дома. А ведь речь шла действительно обо всем израильском народе, ибо сотни тысяч «синих ящиков», в которые каждая еврейская семья обязывалась вносить денежку, были разбросаны по всему миру. Только по какой-то неизвестной причине количество внесенных средств сильно превосходило то, что в конечном итоге доходило до счетов Еврейского колониального фонда. Видать в пути случалась сильная усушка и утруска. Что, впрочем, было не ново в мире финансов.

Именно эта, непонятно как подсчитанная ныне покойным Герцлем, сумма и стала камнем преткновения в высших сферах еврейского политического и экономического общества. Мало того, что даже ее никто не видел возможным собрать с 10 миллионов проживающих по всему миру иудеев, так еще вооруженный захват Земли обетованной обещал вылиться во вдвое большие расходы. А вот платить из своего кармана за общенародное счастье желающих имелось крайне мало. Можно даже было сказать, что менее половины из числа тех, кто громче всех кричал о сионизме. Ведь кричать с трибуны о любви к недостижимой родине и единению народа — было одно, тогда как отдавать все нажитое непосильным трудом, да еще при этом отправляться на войну, — совершенно другое. Нет, создавать Израиль за свой счет, соглашался мало кто. Вот если бы за чужой! Это был бы совсем иной коленкор! За это даже виделось возможным сказать «спасибо». Однако дураков не нашлось. Зато российские газеты спустя месяц опубликовали еще одну статью, написанную по данному вопросу императором.

Ох, как же ярились многие из тех, кто называл себя эталонным представителем сионистского движения, когда на всеобщее обозрение оказался предоставлен список из ста имен и фамилий. Имен и фамилий людей, не ударивших палец о палец для начала реального процесса создания Израиля. И ведь что это были за персоны! Рокфеллеры, Леманы, Голдманы, Саксы, Шиффы, Лёбы, все члены Конфедерации раввинов, главы религиозного союза «Либерального иудаизма», члены «Американского еврейского комитета», руководство «Еврейского колониального фонда», а также руководство «Еврейского национального фонда». Скандал был страшный! По всей Европе, как по взмаху волшебной палочки, прокатилась волна антисемитских выступлений и даже погромов. С ни в чем не повинных простых евреев спрашивали, чего это они вдруг замолчали, будто набрали в рот воды, коль им был предложен действенный вариант обретения родины. Не они ли столетиями стенали о незавидной доле бездомного народа? И те, утерев кровавые сопли, в свою очередь уже начали спрашивать со своих раввинов. В общем, к началу 1915 года внутри еврейского народа случился столь грандиозный раскол, что даже во многих семьях дошло до рукоприкладства — восторженное младшее поколение рвалось записаться в добровольцы, а пожившее жизнь старшее било за то их по голове. Ну и, конечно, деньги! Куда уж без них! Никто из тех персон, что прежде подвязывались в правлении десятков всевозможных еврейских фондов и комитетов, не выявил особой радости от потери своих доходов, когда финансовые потоки от неравнодушных инвесторов устремились мимо их кормушек. Впрочем, со скрипом давно не смазанного механизма дело сдвинулось с мертвой точки, ибо время поджимало. Тем более, что призыв в Российскую императорскую армию заканчивался в ноябре и многим еврейским юношам ныне выпало попасть в нее вопреки проведенной жеребьевке.

— Таки ви знаете шо я вам скажу, как хусский человек хусскому человеку, — безбожно картавя, обратился к Протопопову барон Иванов. — Эти поцы еще не поняли, с кем связались! — На очередную встречу с зачастившим в Россию бароном Ротшильдом со товарищи гость из будущего был приглашен в качестве актера. Ему требовалось сыграть роль скрывающегося под безликой маской представителя тех самых господ, что последние три года активно пощипывали Азиатский флот США. Все же французский банкир никак не желал расставаться со столь солидной суммой, запрошенной за субмарину и составлявшей почти девять с половиной миллионов рублей золотом, отчего и требовал свести его с человеком, имеющим право вести торг от лица владельца этой самой субмарины.

Да, это был жаркий диспут! Явно хорошо подготовившаяся к встрече команда французского банкира упирала на тот факт, что подобная лодка, даже новая, никак не может стоить свыше двух миллионов франков. По всей видимости, при этом они апеллировали к недавно свершившейся сделке по продаже Канаде тех самых двух американских подлодок, о которых в прежней беседе упоминал Протопопов. И как торгаши, они были правы. Безбожно занижать цену — являлось их прямой обязанностью. В свою очередь пребывавший инкогнито барон Иванов приводил тот факт, что предлагаемая его хозяевами субмарина минимум в пять раз превосходит по водоизмещению столь недорогие лодки, цену на которые он услышал от визави. И вдогонку вопрошал, где это было видано, чтобы линкор продавали по цене небольшого крейсера. Так что даже при постройке крейсерской субмарины на крупной верфи ее себестоимость вряд ли могла быть ниже 10 миллионов франков. С учетом же того, что, исходя из его слов, изготовление обоих подводных крейсеров велось в тайне, на мало подготовленных для таких сложных работ площадках, обошлись они своим нынешним владельцам втрое дороже. Особенно учитывая тот факт, что все механизмы и вооружение приходилось доставать через многочисленных посредников, как и советовал в своем знаменитом фантастическом произведении месье Жуль Верн. Так что отдавать субмарину в новые руки по цене ниже ее себестоимости, дураков не было. Ну и интерес многочисленных посредников никто не отменял. А влезать в их дела, уж точно никто не собирался. Вот так и спорили на протяжении целых восьми часов, приводя каждый в свою пользу один аргумент за другим. И, как конечный результат, сговорились на двухгодовой аренде вместе с действующим экипажем за пятую часть ранее озвученной суммы, плюс сверху компенсация всех текущих расходов. Таким образом, барону Ротшильду уже совсем скоро предстояло сильно напрячь имеющиеся связи, чтобы без лишней огласки раздобыть аж 60 запрошенных представителем подводников торпед.

С попыткой же арендовать схожим образом корабли состоящие на русской службе, случилась промашка. Пришлось в конечном итоге соглашаться на полноценный выкуп всех четырех таможенных крейсеров, не говоря уже о вооружении для них. Хотя, справедливости ради, можно было отметить вполне приемлемую цену, запрошенную за них Отдельным корпусом пограничной стражи. Да и сделка осуществлялась вполне себе официально — Российская империя продавала свои послужившие сторожевые корабли, а частные лица из Франции приобретали их в качестве персональных прогулочных яхт. А вот столь удачно показавшие себя «Эльпидифоры» опять же арендовались у текущих владельцев, но лишь на один год и с условием их немедленного возврата сразу после начала боевых действий. Выбросить-то первые партии десанта виделось вполне возможным без какого-либо сопротивления со стороны осман. Но вот после становиться за жалкие копейки мишенями для уцелевших турецких канонерок и немецких крейсеров, виделось слишком глупым поступком для их владельцев и капитанов. Завершали же список кораблей будущего военно-морского флота будущего государства Израиль дюжина миноносцев типа «Сокол», также, как и броненосцы, подлежащие передаче на безвозмездной основе, тогда как полдесятка канонерок типа «Кореец» опять же подлежали исключительно выкупу у частных черногорских судовладельцев. В общем, свой «клок шерсти» с этой «паршивой овцы» представители «балтийских кондотьеров» состричь смогли. И даже более того, именно пароходы «Восточно-Азиатской компании» получили фрахт на доставку грузов для нужд тех военных лагерей, что начали-таки разворачиваться в пригороде Асэба и на юге Галлиполийского полуострова. В первый доставлялись партии добровольцев с Америки и Европы, в Галлиполи же, покамест, размещали сотню тысяч подданных Российской империи, одновременно с этим озаботившись подготовкой еще одной сотни тысяч еврейских юношей на территории юга России в составе Российской императорской армии. Все же скупердяйство и безудержное казнокрадство слишком сильно сказались на наполняемости тех банковских счетов, с которых предстояло оплачивать обеспечение «великого войска еврейского», отчего казне Российской империи пришлось-таки взвалить на себя треть потребных затрат. Не для того все это затевалось, чтобы к началу большой европейской войны Османская империя продолжала представлять собой желанного союзника для Германии. Нет! Она должна была стать самой натуральной гирей на ногах Второго Рейха! Самым настоящим пылесосом, вытягивающим деньги, оружие и прочие, столь необходимые, ресурсы! И, что немаловажно, полностью утратить при этом возможность стать тяжким противником для России! Торговля через черноморские порты не должна была прерваться ни на день! Ведь именно это обязано было обеспечить экономическую, политическую и военную мощь империи с началом боевых действий. Да все это затевалось для того, чтобы не позволить, ни будущим врагам, ни будущим союзникам, задушить страну экономически, что, собственно, и произошло при несколько ином ходе истории.

Глава 9

Не пойман — не вор!

Одна мачта, одна труба, одна пушка — одно недоразумение. Столь нелестную оценку в Российском Императорском Флоте получил броненосец «Гангут», при постройке которого в Морском министерстве попытались максимально сэкономить. За что и получили в свое пользование мало на что годный корабль линии, ставить который в эту самую линию означало подписать ему смертный приговор. Благо хоть с задачами учебного корабля он худо-бедно справлялся, не смотря на ужасные условия обитания экипажа, чем, впрочем, были печально знамениты все «балтийские тараны». Но, ничто не вечно под Луной. Вот и длившаяся 21 год служба этого броненосца подошла к своему логическому завершению. Будучи проданным для разделки на металл, он, с перегонной командой из полусотни человек, совершил вояж с Балтики к итальянскому порту Мессина, где и встал на якорь. Старые изношенные котлы не выдержали последнего похода и все, как один, дали течь. Во всяком случае, так было объявлено представителям порта, когда те поднялись на борт полностью разоруженного броненосца. Так он и простоял почти целый месяц в порту, ожидая прибытия буксирного парохода, пока в почему-то действующей радиорубке не была принята давно ожидаемая шифрограмма.

Скачущий по Средиземному морю, словно блоха по дворняге, линейный крейсер «Гебен» оказался той еще занозой в «нижнем полушарии мозга». Его просто-напросто не представлялось возможным отловить в каком-нибудь из портов, не смотря на огромную разведывательную сеть, заранее раскинутую повсюду именно для его отслеживания. Пришлось даже привлечь четыре крейсера Черноморского флота, чтобы следить за его перемещениями. Именно поэтому, в конечном итоге, было принято решение ожидать его в одной конкретной точке, рано или поздно заглянуть в которую этот германский дредноут был обязан. А ведь время изрядно поджимало! К десантной операции уже месяц как все было подготовлено и зафрахтованные для доставки войск пассажирские лайнеры с грузопассажирскими пароходами простаивали в Асэбе и в бухте Эртугрул у южной оконечности Галлиполийского полуострова. Благо, все они принадлежали «Восточно-Азиатской компании», «Доброфлоту» и РОПИТу, так что деньги за простой уходили в «свои» карманы, чем, правда, был не сильно доволен курирующий финансовую сторону вопроса барон Ротшильд. Последний, поскребя по сусекам, сподобился-таки достать из своего кармана аж 10 миллионов фунтов стерлингов, тем самым став главным спонсором и застолбив за собой право, быть финансовым контроллером. Все же остальные «вкладчики в общее дело» не смогли набрать и 20 миллионов фунтов, отчего общее количество набранных войск составило всего 315 тысяч человек, двести тысяч из числа которых являлись выходцами из Российской империи. И еще 100 тысяч еврейских юношей оказались набраны в призыв 1915 года, но в ближайшие 3–4 месяца вряд ли могли бы принять участие в операции по построению Израиля военным путем. Сперва им было необходимо получить хотя бы самый минимум воинских навыков, дабы не превратиться на передовой в обычное паникующее стадо баранов. Но то были дели сухопутные. Нынче же решался вопрос обезопашивания водных путей снабжения. И вот, 3-го декабря 1915 года свершилось. Державший путь от французских берегов к Стамбулу, «Гебен» зашел на бункеровку в Мессину, где его уже ждали с распростертыми объятиями.

— Что, черт побери, творит капитан этой древней калоши! — буквально взревел наблюдавший за бункеровкой капитан цур зее Аккерман, когда один из наблюдателей обратил его внимание на старый русский броненосец. Тот, нещадно дымя из-за сжигания в топках откровенно мусорного угля, отошел с места своей стоянки с полчаса назад и взял курс на юг. Однако в данный момент он, с вывешенным сигналом «не могу управляться», пер прямиком в борт его великолепного корабля. И пер, судя по всему, не менее чем на 10 узлах, не предпринимая никаких усилий к сбрасыванию хода. — Борт! Прикрывайте борт баржами с углем! — рявкнул капитан единственное, что пришло ему в голову в тот момент. Вот только погрузка угля велась не в родном немецком порту, где команды буксиров тягающих баржи, его не только поняли бы, но и мигом исполнили приказ. Бункеровка проводилась у итальянцев, которые с куда большим энтузиазмом принялись наблюдать за разыгрывающейся на их глаза драмой, нежели предприняли хоть малейшую попытку спасти от печальной участи линейный корабль вроде как союзника.

«Гебен», конечно, был куда более современным и значительно более живучим кораблем, нежели флагманский броненосец «Виктория» вице-адмирала Трайтона, погибший в водах Средиземного моря от тарана другим английским броненосцев во время неудачных учений. Да и замерший на месте уже после столкновения «Гангут», выступил в качестве своеобразной пробки, заткнувшей проделанную его же тараном и носовой оконечностью пробоину. Но легче от этого капитану линейного крейсера и выскочившему из своей каюты контр-адмиралу Сушону не стало. Судя по начавшим поступать с нижних палуб докладам, удар пришелся четко за кормовыми башнями, где уже точно не имелось способных выступить буфером угольных ям, и привел к смещению, либо же разрушению вала внешнего винта и связанной с ним турбины. Линейный крейсер, чьей основной характеристикой считалась как раз скорость, охромел наполовину и фактически превратился в идеальную мишень для любого линкора. Это был провал!

— Вроде, удачно въехали, — тем временем оценивал свое художество находившийся в рубке «Гангута» старый шкипер, у которого этот рейс должен был стать последним в карьере моряка гражданского флота. — Надеюсь, никто там не помер. Не хотелось бы на старости лет брать грех на душу. Как там, кстати, наши кочегары? Все целы?

— Не беспокойтесь, Генрих Вениаминович, — принялся успокаивать его вернувшийся с проверки экипажа старший помощник. — Все заранее покинули нижние отсеки, так что слетевшие с фундаментов котлы и прорвавшийся пар никому вреда не нанесли. Лишь у двух переломы рук и с пяток матросов ушибли головы при столкновении. Можно сказать, легко отделались.

— Ну, дай то Бог, — перекрестился виновник столкновения и вновь переместил свой взгляд на собравшуюся на корме германского корабля кучку офицеров, откуда ему чуть ли не каждый грозил кулаком и, скорее всего, осыпал проклятиями. — А что с рулевой машиной? Надежно выведена из строя?

— Как раз заканчивают приводить ее в потребный для последующего расследования вид. А машину правого борта уже доломали. Потому смело можете утверждать, что управляться одними машинами мы также никак не могли. Корабль старый и много послуживший в учебном отряде. Вот и разваливается на глазах. Не просто ведь так его на слом продали. Ну а все прочее — чертово стечение обстоятельств. В общем, как договаривались, так и говорите, что сейчас, когда немцы с итальянцами наведаются учинять разбор происшествия, что на последующем суде. И ни о чем не переживайте. «Гангут» до сих пор находится под российским флагом, пусть и торгового флота, так что законодательство на его борту действует наше. Потому арестуют вас наши дипломаты со всем почтением, да и отправят на родину дожидаться суда. Не просто ведь так на горизонте маячит новейший легкий крейсер Черноморского флота. — Как-либо увиливать от ответственности за случившееся никто не собирался. Много споров и обсуждений на этот счет имело место быть в небольшом кружке посвященных. Но, в конечном итоге, приняли решение не нагнетать обстановку раньше времени и всеми силами показывать предрасположенность к сохранению мира между Россией и Германией. В том числе в полной открытости вопроса расследования аварии. Потому причиненный ущерб собирались компенсировать немцам в полной мере. Что же касалось этой самой запланированной аварии, то подобные происшествия случались сплошь и рядом. Особенно в портах. Суда постоянно задевали друг друга при маневрировании в тесных акваториях, били в борта из-за разгильдяйства рулевых и капитанов, наваливались на корму по причине несоблюдения дистанции и невозможности мгновенно сбросить ход. В общем, ситуация складывалась хоть и аварийная, но вполне себе привычная морякам и даже рабочая. Просто в этот раз объектами столкновения стали не какие-то каботажные лайбы, а броненосные корабли. Потому ныне оставалось ждать информации с борта «Гебена» о количестве пострадавших и наличии жертв. Если же последние отсутствовали, то дело вовсе собирались решить выплатой должной компенсации, которую вполне покрывала сумма выручки за сдачу «Гангута» в металлолом. Так на закате своей службы старый броненосец все же смог изрядно послужить своей стране и даже хорошенько врезать скорому потенциальному противнику своих преемников. А тем временем по опутавшим весь мир проводам радиотелеграфов полетело мало кому интересное уведомление о том, что некто Герман повредил ногу и нормально ходить не сможет очень долго. Наступала пора осуществления второй фазы в подготовке к осуществлению морского десанта.

Вошедшие, совершенно не скрываясь, днем при свете Солнца в бухту Золотой Рог два катера производства английской фирмы «Торникрофт» не насторожили фактом своего появления ровным счетом никого. И тому имелось простое объяснение — оба несли все полагающиеся отличительные знаки жандармерии Османской империи. Но именно они являлись как раз той парой, что изготовитель не отгрузил своему османскому заказчику. Ведь вместо акцептированных еще в 1911 году двух дюжин, турки смогли оплатить и, соответственно, получить лишь 22 подобных суденышка, кои и использовали в качестве сторожевых, таможенных и жандармских. Два же оставшихся ушли в конце 1913 года частным клиентам к немалой радости директора строившей их верфи. И все про них забыли. А зря!

Сменив за полтора года с десяток владельцев, оба, в конечном итоге, оказались под Османским флагом и потому последний месяц беспрепятственно передвигались или же отстаивались в Мраморном море. Вот только их нынешний хозяин, православный армянин из Эрзурума, даже не подозревал об их существовании, поскольку от его лица все бумаги оформлял совершенно другой человек армянской же национальности. Более того, выглядевшие снаружи совершенно безобидными, оба хранили внутри своих фальшивых кормовых жилых надстроек по поворотному торпедному аппарату с 381-мм торпедой. Хотелось бы, конечно, иметь более тяжелое вооружение. Но катера не могли похвастать солидными размерами, и даже столь легкое вооружение едва влезало на их палубу. Впрочем, чтобы слегка вывести из строя оба османских линкора, должно было с лихвой хватить боевого заряда даже столь небольших самоходных мин. А большего от них и не требовалось.

Беда османского флота состояла в том же, в чем имела яркое выражение и во всех прочих сферах жизнедеятельности данного государства. Хроническое отсутствие должного финансирования. Именно по этой причине, когда встал вопрос выбора между постройкой нового сухого дока, в котором могли бы обслуживаться новые линкоры, и закупкой новых кораблей, для замены погибших в недавней войне, выбор оказался сделан в пользу пополнения корабельного состава. Потому любое повреждение подводной части стальных левиафанов автоматически означало огромнейшую проблему для османских моряков, решить которою было бы возможно, либо убытием на ремонт в Россию, Францию или Италию, либо же попыткой сотворить на месте коффердам. И у того, и у другого, вариантов имелось множество, как положительных, так и отрицательных сторон. Но в любом случае это выходило не быстро. На то и был сделан расчет.

Вообще, изначально Протопопов рассматривал возможность применения подводных диверсантов для установки на винты линкоров по солидному заряду взрывчатки, чтобы надежно вывести «Рещад-И-Хамис» и «Решадие» из игры на ближайшие месяца три, если не больше. Однако, по здравому разумению, приняли решение поступить проще. Тем более, что подобное применение диверсантов могло кинуть на «балтийских кондотьеров» тень подозрения в причастности к целой серии подрывов кораблей разных стран, что случились в преддверии Русско-японской войны. Тогда как обычная торпедная атака являлась самым что ни есть тривиальным способом уничтожения корабля.

Не способные дать свыше 12 узлов, оба слабосильных катера степенно прошествовали пару миль от входа в залив и, поравнявшись со стоящими на якорях бронированными гигантами, показали свое «ядовитое нутро». Как только на траверзе каждого из них оказалось по линкору, фальшстены кормовых надстроек отпали на палубу, явив взору немногочисленных наблюдателей уже полностью подготовленные к стрельбе торпедные аппараты, которые только требовалось повернуть на борт, прежде чем производить выстрел.

Возможно, находись османские моряки в состоянии постоянной боевой готовности, они успели бы предпринять хоть что-нибудь, прежде чем сработавшие пороховые заряды вышибли торпеды из их «пеналов». Более того, скорее всего, катера не смогли бы спокойно пройти мимо охранявшей покой стальных левиафанов небольшой канонерки. Но чего не случилось, того не случилось. А вот что произошло, так это поражение каждого из линкоров одной торпедой. Буквально вылизанные готовившими их специалистами, обе самоходные мины ударили точно туда, куда и был взят прицел. Учитывая, слишком малый для нанесения критических повреждений современным кораблям заряд 381-мм торпед и наличие защиты от подводных взрывов в виде бортовых угольных ям, удар по обоим дредноутам нанесли в носовые оконечности — туда, где ничто не мешало забортной воде устремиться во внутренние отсеки кораблей. Что, в общем-то, и произошло. Слившиеся практически в один протяжный гул два громких взрыва оповестили жителей и гостей Стамбула о том, что в Османской империи опять случилась какая-то беда, коими ее новейшая история изобиловала даже слишком. И вот, в очередной раз настало время, когда начинали говорить винтовки и пушки. Правда, что первые, что вторые, на удивление молчали, а экипажи сделавших свое грязное дело катеров уводили свои утлые суденышки вглубь залива, куда полноценным боевым кораблям и даже небольшим канонеркам хода не было в силу малых глубин.

Пройдя полным ходом еще с четверть часа, оба катера приткнулись к одному из множества небольших деревянных пирсов, коими изобиловали берега залива, после чего их экипажи растворились на узких и извилистых улочках столичного города. Свою работу они выполнили от и до, так что теперь могли, либо надолго затаиться в каком-нибудь темном углу, либо попытаться выбраться из Стамбула. Для каждого из них были подготовлены по несколько путей отхода, так что кинувшиеся искать группу подозрительных мужчин жандармы поймали лишь ветер. Слишком уж многие, не менее половины населения города, не являлись турками, чтобы оказалось возможным отыскать какие-то новые не мусульманские лица в такой разномастной толпе народа.

А пока по городу носились взмыленные жандармы и армейские патрули, вокруг осевших носовыми оконечностями в воду линкоров собиралась целая орава всевозможных плавсредств. Но при этом никто не понимал, что возможно предпринять для облегчения положения гордости военно-морского флота империи. В общем, как это всегда случалось при внезапном нападении, суеты было много, а толку с того вышло ноль. Тем не менее, поступление воды остановилось, как только та уперлась в задраенные двери и водонепроницаемые переборки, так что гибель на месте стоянки линкорам не грозила, впрочем, как и скорое возвращение в строй.

Именно этот эпизод стал спусковым крючком для начала реализации следующего акта многоуровнего плана Протопопова и Ко. Стоило «доброй вести» достигнуть Галлиполийского полуострова, как у его берегов тут же развилась нездоровая суета. С дюжину заранее зафрахтованных «Эльпидифоров» принялись безостановочно сновать между временными деревянными причалами и стоявшими мористее более крупными пароходами, переправляя на их палубы одну партию крепких молодых парней за другой.

Уже переодетые в полный комплект военной формы и со всем полагающимся снаряжением, за исключением оружия, что заранее было загружено в трюмы пароходов, первые солдаты «Армии освобождения Израиля», как частные лица, покидали территорию, временно, на правах аренды, принадлежащую Российской империи. Покидали не просто так, а с оформлением всех потребных для выезда за границу документов. Естественно, полностью подготовленных заранее. Ибо бюрократия была неистребима! Да и каждая официальная бумажка, способствующая прикрытию «тыла» целого государства, отнюдь не являлась лишней.

Нет, нет, нет и еще раз нет! Это отнюдь не солдаты Российской императорской армии собирались вторгаться в пределы Османской империи. То все были дальние и очень дальние родственники палестинских евреев, что явились в Святую землю разобраться с наиболее одиозными обидчиками их единоверцев. И Россия ни в коей мере не собиралась поддерживать их выступления каким-либо военным путем. Правда, на всякий случай выдвинет поближе к границам своего неспокойного и не самого дружественного соседа побольше сил, что армии, что флота. Во избежание, так сказать, возможных недоразумений или же провокаций. Во всяком случае, именно такую версию событий было приказано озвучивать всем официальным представителям империи, когда в их сторону посыпятся множество вопросов, как от столь же официальных лиц прочих государств, так и от многочисленной журналистской братии.

Да, при этом всем и всё было бы прекрасно понятно. Война между странами Антанты и Тройственного союза уже виделась неизбежной, отчего участники будущего глобального конфликта, как могли, подсыпали себе соломки везде, где это только виделось возможным. Да помягче, помягче! И предварительное выбивание осман из будущего противостояния более всего играло на руку России, поскольку той же Великобритании, как раз наоборот, вступление Стамбула в войну на стороне Германии «шло в масть». Ведь, помимо жесточайшего удара по российской экономике через вполне возможное перекрытие проливов, англичанам все еще требовался официальный повод, чтобы окончательно наложить свои лапы на Египет, Иорданию, Ирак, Аравию и ряд прочих территорий представляющих интерес для Лондона, но официально все еще входящих в состав Османской империи. Потому идея воссоздания Израиля была принята лордами очень прохладно, хотя и вмешиваться они тоже не стали, предоставив немцам право показать себя во всей красе.

Что ни говори, а влияние Ротшильдов, и не только их, в Великобритании было на должном уровне, отчего представителям банковской элиты еврейского народа и вышло договориться о невмешательстве англичан. Это дало возможность для всех зафрахтованных на перевозку армии и военных припасов судов, как относительно свободно оперировать в водах Средиземного моря, без опасения попасть на досмотр какому-нибудь залетному английскому крейсеру, так и беспрепятственно проходить Суэцкий канал, будучи нагруженными отнюдь не апельсинами и не благородными девицами.

В общем, намечалось выдворение с игрового поля очередной пешки, во избежание последующего влияния этой самой пешки на дальнейший ход «Большой игры». А чтобы эта самая «Большая игра» раньше времени не перешла в стадию общеевропейской бойни, действовать «израильским» судам и кораблям предстояло под тем же османским флагом, под которым несли службу только-только торпедированные «Рещад-И-Хамис» с «Решадие». Поднимать же над десятками судов и боевых кораблей флаг со звездой Давида было преждевременно.

С одной стороны, это откровенно коробило, как «спонсоров» начинающейся войны за независимость, так и простых солдат. С другой же стороны, это позволяло избежать обвинения в пиратстве, что бы там ни утверждали в Стамбуле. А вот ходить под флагом пока еще не существующего государства — вот это да, это всеми без исключения должно было рассматриваться как факт откровенного пиратства, со всеми вытекающими последствиями. Именно по этой причине оба переданных израильтянам броненосца числились в списках, как несамоходные блокшивы и уж точно не могли оперировать вдоль всего побережья, в отличие от тех же канонерок, вполне официально именуемых вооруженными транспортами. Проблем подобная скованность основных ударных военно-морских сил доставляла немало, но при этом сильно облегчалась работа тех самых подводников, о существовании которых знал очень ограниченный круг лиц. К тому же, преобразованные, путь даже только на бумаге, в несамоходные плавбатареи, эти броненосцы становились отличным прикрытием для главной оперативной базы всей армии вторжения. Либо же армии освобождения. Каждый именовал данные силы так, как полагал нужным для себя любимого.

Что же можно было сказать о начале боевых действий на территории Османской империи? Для центральных властей они начались откровенно разгромно. И вина в том в полной мере ложилась на плечи начальника генерального штаба Османской армии — полковника германской армии Фридриха Бронсарта фон Шеллендорфа. Да, да, да, — один из важнейших армейских постов в Османской империи занимал действующий офицер совершенно другой страны. Впрочем, подобных этому полковнику офицеров в Османской армии, как и во флоте, имелось немалое количество. И всё на высших командных должностях! Потому не было ничего удивительного в том, что вся стратегия осман строилась на противостоянии России в районе Кавказа и Болгарии с Грецией у проливов, отчего встречать непрошенных гостей выпало на долю одной лишь 4-ой армии. Входящие в нее семь пехотных дивизий и несколько отдельных полков с батальонами насчитывали в общей сложности 60 тысяч человек по штатам мирного времени. К тому же формировалась она для наступления на Суэцкий канал и потому большая часть даже этих невеликих сил располагалась на Синайском полуострове, а не в Палестине. Все же военными теоретиками предполагалось, что у Османской империи будет в запасе 40–45 дней на мобилизацию своего мужского населения, коли разговор пойдет о начале войны. Однако, когда эта самая война неожиданно пришла к ним на порог, выяснилось, что расхлябанность турок могла дать сто очков форы расхлябанности русских, о которых слишком многие в Европе все еще были не самого высокого мнения. Так что к началу высадки 1-ой армии израильтян в Хайфе встречать их оказалось фактически некому, за исключением 20 тысяч жителей этого крупного портового и торгового города. Да, именно в Хайфе, а не Яффе, как «шептались по углам» в службах разведок ведущих стран мира, началась десантная операция, целью которой был захват крупнейшего источника пресной воды в Палестине — Галилейского моря, а также одной из наиболее удобных железнодорожных веток. Ведь без чистой воды и возможности использования железнодорожного транспорта османские войска никак не могли нарастить тут достаточную численность войск для противостояния более чем трехсоттысячной группировке. Но, то все было дело сухопутных армий, тогда как у внезапно обнаружившего у себя какие-то дальние еврейские корни Николая Николаевича Протопопова на первом месте стоял вопрос безопасности морских путей снабжения.

Первый удар, нанесенный по тем кораблям, что могли играючи раскидать все невеликие силы, собранные под дланью «главного балтийского кондотьера», позволил выиграть достаточно времени для того, чтобы в пять подходов перевезти все войска и огромное количество военных припасов, не опасаясь за их непременную гибель в пути. Фактически, на протяжении целого месяца челночного бега между Критом и Хайфе, ходящие в охранении транспортов канонерки и бывшие таможенные крейсера лишь трижды пускали в дело свои орудия, отгоняя от подопечных османские эсминцы.

Из всего того, что турки заказали в 1914 году для пополнения своего сильно «похудевшего» флота, к концу 1915 года они успели получить лишь 10 эскадренных миноносцев — 4 от англичан и 6 от французов. Причем, что те, что эти, не смотря на солидное артиллерийское и торпедное вооружение; превышающее 1000 тонн водоизмещение и высокую скорость хода, за все это время смогли добиться лишь одной победы, пустив на дно старую калошу с грузом муки. Да, порой доставалось и охранникам конвоев, ни один из которых не мог похвастать какой-либо солидной броневой защитой или подавляющей огневой мощью. Однако обратное было верно и для османских кораблей. Как минимум пять из них вынуждены были ретироваться после получения пары-тройки попаданий из 76-мм и 120-мм скорострелок Армстронга, дабы самим не оказаться в роли беспомощной жертвы. Не смотря на не первую свежесть данных орудий и их пребывание в течение некоторого времени на морском дне, пушки снятые с потопленных японских кораблей все еще являлись достойным для подобного противника аргументом не лезть на рожон. Да и возможность заработать, сбыв залежавшийся товар, совладельцы пароходства «Иениш и ко» упустить никак не могли. Этого добра, как и снарядов, у них с годами накопилось изрядно, а вот оптового клиента, не задающего глупые вопросы, отыскать все никак не выходило. И тут сошлись все звезды! Благо, в Англии удалось заказать новые пороховые заряды, а переснарядить фугасы свежей взрывчаткой сподобились еще во Владивостоке не без помощи флотских специалистов. В общем, имелось, и чем стрелять, и по кому стрелять. Вот только вся эта благодать завершилась с получением сообщения о заходе в Средиземное море германского линейного крейсера «Мольтке», являвшегося систершипом «Гебена». Именно он в прошлом году подменял своего собрата по флоту, пока на том проводили капитальный ремонт котлов и вот, видимо, вновь прибыл принять его вахту. А это уже шло вразрез с ожиданиями, как самого Протопопова, так и тех, кто стоял за ним в Санкт-Петербурге. Так у отставного контр-адмирала РИФ образовалась дилемма — топить иль не топить очередную гордость германского флота. Ведь, с одной стороны, наличие подобного корабля в данных водах изрядно портило планы Морского министра на четыре линкора Черноморского флота, коим, как он знал, уже было отведено место в Рижском заливе в качестве главного пугала отечественного флота в водах Балтики. С другой же стороны, немцы просто сами напрашивались на то, чтобы с очередным их дредноутом произошла какая-нибудь неприятность, ведь двум остающимся в Черном море «Измаилам» уж точно было бы не совладать с тремя османскими линейными кораблями. А, зная от Ивана Ивановича историю «Гебена», оставлять «Мольтке» без должного внимания с его стороны было бы в высшей степени некорректно по отношению к бывшим сослуживцам. Дело оставалось за малым — решить, кому из подводников сделать заказ на этого стального хищного зверя: диверсантам или «филиппинским революционерам». Ведь, как показала практика, немцы тоже не стали сильно мудрить и, чтобы не впрягаться в данную войну всем государством, просто начали переводить свои корабли под османские флаги, для чего направляли их в Стамбул на церемонию поднятия флага. Орднунг, не смотря ни на что, оставался орднугом. И потому у подводных диверсантов имелся отличный шанс подловить линейный крейсер в приблизительно известном месте стоянки. Там, где уже стояли под красным знаменем с белым полумесяцем два современных легких крейсера еще совсем недавно носивших наименования «Бреслау» и «Страссбург». Оба на всех парах прибыли в столицу Османской империи сразу же по завершении конвоирования пострадавшего «Гебена» к Кильскому каналу. И уже успели отуречиться, превратившись в «Мидилли» и «Меджидие» соответственно. Правда, в бой они, пока, не рвались. По всей видимости, ожидая подхода старшего брата. И вот, случилось.

— Ну, Ваня, с Богом! — хлопнул по плечу своего старого знакомого Франц Иванович Шидловский. Будучи хорошим другом Иениша, он на протяжении всех этих лет поддерживал связь, как с ним, так и со сменившим того Протопоповым. Участвуя еще в самых первых поисках подводных сокровищ на Балтике вместе с командой Виктора Христофоровича, он впоследствии продолжил свою службу в Кронштадтской водолазной школе, где и совершенствовал разрабатываемое им же всевозможное водолазное снаряжение. Ну а Иван Репин, некогда служивший на «Русалке» в должности водолаза и впоследствии вошедший в стройные ряды «кондотьеров», являлся его лучшим внештатным испытателем. И вот сейчас они оба, как и еще 8 человек, находились на борту небольшой подводной лодки «Аргонавт II», что внесла свой посильный вклад в уничтожение Японского Императорского Флота. Ведь именно эта субмарина в те далекие времена умудрилась прокрасться на рейд Цусимы, где базировались последние японские броненосцы. Причем, не просто прокрасться, но также доставить к месту работы подводных диверсантов. Прямо как сейчас. — Помни, у тебя будет всего 20 минут. Дольше в столь холодной воде лучше не находиться. Да и ребризер все еще далек от совершенства. — Дождавшись ответного кивка, он задраил за диверсантом люк затапливаемого отсека и принялся через небольшое, но толстое, окошко наблюдать, как проходит его заполнение забортной водой.

Не смотря на солидный возраст и далеко не самое лучшее техническое оснащение, «Аргонавт II» все еще представлял собой достойное потаенное судно для проведения диверсий. Что двигатель, что аккумуляторные батареи, этой субмарины были заменены еще в 1912 году, так что время ее оперирования под водой возросло до 30 часов, а угроза подрыва керосиновых паров исчезла вовсе после монтажа дизельной силовой установки. Сохранившаяся же возможность быть внешне замаскированной под небольшую моторную шхуну, позволила команде субмарины провести ее в воды Мраморного моря, совершенно не таясь. А видимость не более 5 метров в глубину в бухте Золотой рог позволила диверсантам пробраться четко к месту стоянки германских кораблей, оставшись никем не обнаруженными. Именно поэтому тяжелейшая операция по минированию «Мольтке» прошла вполне успешно, хоть и с напряжением всех сил экипажа подлодки. Правда, из-за существующего в заливе течения пришлось отказаться от тех зарядов, которыми в свое время подрывали японские броненосцы и ограничиться фугасами с часовым механизмом.

По долгому размышлению было принято решение уничтожить линейный крейсер, путем подрыва его кормовых бомбовых погребов, сымитировав тем самым очередную детонацию боекомплекта, от чего до сих пор продолжали страдать флоты по всему миру. Так, к примеру, всего четыре года назад на рейде Тулона разлетелся на куски французский броненосец «Либертэ». Потому оба доставленных субмариной заряда оказались прикреплены в одном месте, четко под башней «Y». Вот только вышло то, что вышло. В отличие от японских и английских боеприпасов, немецкие отличались куда лучшей стойкостью к детонации от внешнего воздействия, так что перебудивший едва ли не всех жителей Стамбула мощный ночной взрыв не смог поставить крест на судьбе этого дредноута. Прорвавшиеся снизу раскаленные газы лишь привели к возгоранию части пороховых зарядов, но хлынувшая следом вода весьма быстро затушила начавший было разгораться пожар, так что скрыть факт диверсии оказалось невозможно. Но с того иметь головную боль должны были совершенно другие люди, а экипаж «Аргонавта II» к тому моменту уже находился в водах Черного моря и под прикрытием своего судна обеспечения держал курс к Севастополю. Все же именно эта лодка и эти люди ни в коей мере не относились к формируемому еврейскому флоту, чтобы продолжить свою подрывную деятельность, направленную против османского флота. Что официально, что неофициально, их в акватории Золотого рога вообще не было. Ибо, не пойман — не вор. Именно под таким лозунгом все эти годы действовали «балтийские кондотьеры» и, судя по всему, не собирались изменять данному постулату.

Глава 10

Мы, русские, не обманываем… друга

Сказать, что тяжелое повреждение аж трех находившихся в родной бухте дредноутов вызвало некоторую озабоченность, и в Берлине, и в Лондоне, означало сильно преуменьшить эффект произведенный на военных моряков успехом неизвестных диверсантов. Внезапно выяснилось, что сильнейшие корабли сильнейших флотов мира вовсе не застрахованы от уничтожения задолго до вступления в бой со своими одноклассниками. Для чего вполне достаточным было наплевательски относиться к несению патрульной и охранной службы в базах флота, не говоря уже о совмещении военных и гражданских функций в одной и той же акватории. И это речь еще не шла об угрозе, идущей со стороны подводных лодок, вполне удачное применение которых против линейных кораблей некто неизвестный не первый год демонстрировал в азиатско-тихоокеанском регионе. В общем, когда в Парламенте и Рейхстаге срочно подняли вопрос безопасности своих линкоров, на постройку и обслуживание которых уходили десятки миллионов, что фунтов стерлингов, что марок, внезапно выяснилась весьма неприглядная правда — специализированных кораблей охраны акваторий ни у кого попросту не имелось. Как не было и четких пониманий, от чего именно следует беречься в родных водах и какими методами. Ведь, если «Решад-И-Хамис» с «Решадие» совершенно точно были торпедированы, от чего вполне возможно было защититься, что организацией должной охраны, что выставлением противоторпедных сетей, то подрыв «Мольтке», едва успевшего стать «Явуз Султаном Селимом», до сих пор оставался загадкой. И тут уже все разводили руками, ожидая какой-либо уточненной информации о полученных тем повреждениях, чтобы попытаться построить в своей голове картину произошедшего.

Пусть линейный крейсер германской постройки не погиб, но пострадал столь тяжело, что вернуть его обратно в строй исправить вне крупной верфи виделось возможным. Так, спущенные под воду водолазы принесли очень печальную весть — у корабля переломило киль четко под кормовой башней, и теперь вся его корма удерживалась исключительно на жесткости обшивки, палуб и стрингеров. А ближайшим местом, где подобные повреждения вышло бы исправить, являлся полгода как введенный в эксплуатацию Николаевский сухой док в Севастополе, в котором планировалось обслуживать дредноуты Черноморского флота. Но даже до него по прямой было не менее 330 морских миль! При этом никто не мог дать гарантии, что линкор в пути не начнет разваливаться, попав в шторм или просто из-за волнения, которого в заливе Золотой рог не наблюдалось вовсе. Да и добровольно тащить столь ценный корабль прямиком в руки скорого потенциального противника, виделось делом чуть ли не подсудным. Однако единственными альтернативами являлись верфи Италии и Австро-Венгрии, до которых было втрое, а где и вчетверо, большее расстояние.

Имелся, правда, еще один вариант — новороссийские судостроители как раз сдали военному заказчику крупнейший плавдок из когда-либо имевшихся в России. Изначально он был рассчитан на приемку судов водоизмещением до 30000 тонн, однако после того как стали известны окончательные характеристики новых российских линкоров, доку добавили шестую секцию, что позволило ему тютелька в тютельку вписаться в требуемые характеристики. Но, то были крупнейшие корабли в мире, а вот «Явуз Султан Селим» входил в него спокойно, еще и солидный запас оставался. И тут возникала обратная проблема — командование Черноморского флота наотрез отказалось предоставлять данный плавучий док, учитывая пожелание потенциального заказчика перегнать его на время к Стамбулу.

Нет, путешествие по морю, он вполне бы мог пережить. Хотя и существовал некоторый риск легко покрываемый соответствующей страховкой. Вот только, как немцы опасались лишиться своего дредноута в случае начала войны в Европе, так же российские власти и моряки беспокоились из-за возможности захвата столь уникального морского сооружения, чьи возможности как раз были бы максимально востребованы в военное время. С другой же стороны, имелось понимание, что пока линейный крейсер не вернет себе былую мощь и прыть, немцы вряд ли пойдут на обострение отношений. А, стало быть, до окончания ремонта «Явуз Султан Селима» Первая Мировая Война уж точно не должна была начаться. И затянуть этот самый ремонт на подольше виделось делом вполне реализуемым. Россия же, в которой спешно достраивали десятки предприятий военного или же двойного назначения, как раз очень сильно нуждалась в отсрочке начала боев, еще хотя бы на полгода, а лучше — на семь-восемь месяцев. Потому переговоры по аренде плавдока не прерывались, но максимально возможно затягивались, тем более, что это шло на руку не только империи, но также ведущим ныне свою маленькую войну «балтийским кондотьерам».

В конечном итоге победил прагматизм. Док, под конвоем двух российских линейных крейсеров должен был прибыть к бухте Золотой рог не позднее середины марта 1916 года, где и принять на борт аварийный линейный корабль. Следом же, под конвоем все тех же кораблей, но с присоединившимися к ним «Мидилли» и «Меджидие», он вместе с «грузом» уходил в болгарский порт Варна, где впоследствии обязан был оставаться на все время проведения ремонта. Немцы все еще не теряли надежды склонить болгар на свою сторону, а четыре имевшихся у них броненосца, в случае чего, могли обеспечить хоть какую-то защиту германскому кораблю. Потому именно данный вариант оказался наиболее приемлем для всех. Все же в Санкт-Петербурге последние годы тоже не сидели, сложа руки, и уже год как сыгранная свадьба наследника болгарского престола с сербской принцессой являлись ярким доказательством удержания Николаем II руки на пульсе все еще больного организма под названием «Балканы».

И, вполне естественно, на протяжении всего этого времени ни один германский корабль не имел возможности вмешаться в дела Протопопова. Мало того, что у немцев в Средиземном море просто более не имелось других кораблей, так еще в Берлине не желали оттолкнуть от себя русских, единственных, кто в сложившихся обстоятельствах имел возможность помочь не на словах, а на деле. Когда до Николая Николаевича дошли все эти вести, он с облегчением выдохнул, поскольку это также гарантировало временное невмешательство в боевые действия двух участвующих в данных «танцах с бубнами» германских легких крейсеров. Его скромные силы и так едва отбивались от нападок османских эсминцев, оказавшихся весьма зубастыми. Прибытие же тем в подмогу полноценных крейсеров могло самым пагубным образом сказаться на продолжении морской компании, поскольку пришлось бы сдергивать с мест стоянки оба броненосца. А ведь те обязаны были отыграть назначенную им роль идеальной приманки для своих одноклассников в стане противника, которые, вот ведь свинство, еще даже не убыли с Балтики, дабы встать под красно-белое знамя Османской империи. Так что с Божьей помощью все пока шло терпимо. Главное, чтобы заднюю не дали все те финансовые и политические воротилы из числа сионистов, которые только сейчас начали понимать, что легкой и быстрой прогулки у спонсируемой ими армии отнюдь не вышло.

Вот уже как три месяца не прекращались сражения на сухопутном фронте, отчего небольшому флоту приходилось постоянно нести конвойную службу, вообще не отвлекаясь на поддержку армии артиллерией своих кораблей. Мало того, что на подмогу 4-ой армии Османской империи прибыла 7-я, прежде дислоцированная в Сирии и Месопотамии, так еще у осман подошла-таки к завершению мобилизация, отчего их армия выросла с полумиллиона солдат до полутора миллионов — по количеству имевшихся в арсеналах винтовок. Причем, держать их на границе с Болгарией или же Россией пока было преждевременно, ведь тогда, что у первых, что у вторых, появлялся реальный повод проделать то же самое и, чем черт не шутит, ударить разом по оторванной от единственного реального союзника стране. К тому же немцам сперва требовалось получить свой драгоценный дредноут обратно, отчего приходилось действовать очень осторожно. Так что не менее пятисот тысяч резервистов влились в 4-ю, 7-ю и с нуля созданную для подмоги двум первым 8-ю армии. И теперь уже успевшая понести изрядные потери «Армия освобождения Израиля» более не имела того подавляющего численного превосходства, коим пользовалась первые два месяца компании. Наоборот, отныне она находилась сильно в меньшинстве и более не могла помыслить о развитии дальнейшего наступления. Начинался период позиционного противостояния пехоты близ ключевых оборонительных точек и городов, а также быстрых налетов кавалерии на вражеские пути снабжения. Соответственно, сильно увеличилось потребление всех видов боеприпасов, и заметно возрос поток раненых, выхаживать которых в местных условиях было некому, негде и нечем. Те же три плавучих госпиталя Красного креста, что пришли к Хайфе из России, уже попросту не справлялись с наплывом пациентов, отчего многих ходячих или лежачих, но уже прооперированных, раненых приходилось перевозить обычными товарными пароходами на Крит, забивая ими все каюты, трюмы и коридоры. Ведь сами госпитальные суда попросту не могли уйти от этого берега, дабы не оставить вновь поступающих в Хайфу жертв войны без медицинского обеспечения. Потому путь, что в одну, что в другую, сторону являлся для моряков Протопопова действительно ответственным заданием.

Тут уже нельзя было махнуть рукой на какое-нибудь пошедшее ко дну старое корыто, из которых в основном и состоял флот снабжения евреев, откровенно пожмотившихся на закупку современных судов. Отчего приходилось безбожно эксплуатировать и так не новые корабли, да еще стоять насмерть в противостоянии с противником, не имея права отступить. Так уже погиб сторожевой крейсер «Давид», бывший когда-то «Медновским песцом». Не спасли его, ни три 120-мм скорострелки Армстронга, ни подошедшие на подмогу два оставшихся систершипа. Будучи связанным боем с тройкой современных эскадренных миноносцев, каждый из которых нес по полдесятка 100-мм скорострельных оружий Канэ, он лишь смог продлить свою агонию и не позволить противнику пробиться через его зону ответственности в ордере к прикрываемым транспортам. Да, за эту победу османский флот заплатил вдвое, потеряв от огня остальных сторожей свою последнюю относительно крупную канонерскую лодку «Берк-и-Сатвет» и контрминоносец «Басра» из состава отвлекающего отряда. Но точно так же, как еврейской армии было тяжко получить хоть какие-нибудь подкрепления, взамен выбывшего личного состава, эскадре «добровольцев» виделось практически невозможным возместить любые свои потери, что в людях, что в технике. Разве что еще полдюжины «Эльпидифоров» находились в резерве, покамест выполняя работу обычных транспортов. Но равноценной заменой даже небольшому бывшему таможенному крейсеру они уж точно не являлись. Если только в соотношении 2 к 1.

Державшееся в последние месяцы шаткое равновесие оказалось под угрозой полного разрушения, когда в начале мая из Стамбула пришла весь о завершении ремонта османских линкоров. Их повреждения оказались куда более легкими, нежели у линейного крейсера, и потому срочно прибывшим из Германии специалистам-судостроителям удалось провести должный ремонт на месте, возведя вокруг пробоин кессоны. Провозились они аж 4 месяца, но результат был налицо. «Решад-И-Хамис» с «Решадие», чьи экипажи оказались изрядно разбавлены немецкими моряками, были готовы к бою, как никогда прежде. И даже место назначения для них имелось идеальное — порт Хайфы, к которому все прочие османские корабли так и не смогли пробиться через охраняющие его броненосцы с парой канонерок, неоднократные попытки торпедировать которые, так и не увенчались успехом. Зато теперь акватория этого порта могла превратиться в самую натуральную западню, либо для флота, либо для армии, пока еще никем не признанного Израиля. Ведь если моряки, скрываясь от столь колоссальной угрозы, как два вражеских дредноута, покинут рейд этого города, то вся еврейская армия окажется под угрозой утери путей снабжения. Оставшись же и приняв бой, моряки могли рассчитывать разве что на героическую смерть, поскольку пара древних броненосцев, имеющих на двоих всего полдюжины 254-мм орудий, не считая пушек среднего калибра, могли разве что сильно поцарапать один из линкоров, прежде чем оказаться разбитыми вдребезги. В общем, что так было плохо, что этак.

— Вот они, голубчики, — внимательно наблюдая через оптику перископа за выходом из пролива Дарданеллы второго османского линкора, Георгий Федорович Керн хищно осклабился. — Четко идут, как на параде. За что моя отдельная благодарность их капитанам и рулевым. Аппараты с первого по четвертый товсь! — отдал он давно ожидаемый всем экипажем приказ, который тут же был продублирован по телефону старшим офицером.

— Аппараты с первого по четвертый есть товсь! — не прошло и десяти секунд, как его первый и единственный заместитель передал слова командира БЧ-3.

— Первый торпедный аппарат пли! — вновь по рубке субмарины раздался приказ, которого тут не слышали уже свыше полугода.

— Есть, первый аппарат пли! — одновременно с прошедшей по лодке легкой дрожью от выхода торпеды, доложил старпом.

— Второй торпедный аппарат пли! Третий торпедный аппарат пли! Четвертый торпедный аппарат пли! — чередуя команды с выслушиванием докладов своих офицеров, лучший подводный ас современности тут же убрал перископ вниз, стоило палубе под его ногами вздрогнуть в четвертый раз. Не смотря на заметные следы воздушных пузырьков, оставляемые торпедами по ходу движения, у Керна еще теплилась надежда сохранить наличие своего подводного крейсера в тайне и списать подрывы вражеского линкора на не до конца протраленные якорные мины, что могли здесь сохраниться еще со времен Балканской войны. Ведь сняли их куда меньше, чем выставили. И несколько сорванных с якорей «рогатых смертей» уже находили на ближайших пляжах. Так что надежда не оказаться разоблаченным раньше времени, была не беспочвенной. Именно по этой причине атаку он производил со стороны азиатского берега, чтобы прошедшие мимо цели торпеды вынесло на берега контролируемые Россией, где их уже поджидали специальные поисковые партии, дабы тут же сокрыть от лишних глаз.

— Один. Два. Три. — В то время пока лодка погружалась на глубину в 30 метров, весь ее экипаж считал вслух доносившиеся откуда-то издалека гулкие раскаты подрывов. — Три! — подытожил за всех старший офицер и отзеркалил полную довольства улыбку своего командира.

— Что же, мы свое дело выполнили на отлично, — Георгий Федорович, кивнул в ответ на посыпавшиеся со всех сторон поздравления. — Принять три румба лево на борт. Машины, средний вперед. Пора отсюда уходить. Дальше тут разберутся без нас. И самое главное… — сделав драматическую паузу, он обвел суровым взглядом всех, кто находился в зоне его видимости.

— Нас здесь никогда не было! — должно быть в тысячный раз за свою жизнь, словно мантру, дружно произнесли члены экипажа основное из действующих на субмарине правил. Ведь, узнай кто, что именно они сотворили за свою жизнь, ни им самим, ни России, серьезно не поздоровилось бы. А так, они оставляли любителям теорий заговоров непаханое поле для обсуждений и размышлений в плане — «Кому это выгодно?».

Заодно у тех, кто сидел на самом верху, появлялся неплохой шанс растрясти банкирских скряг на деньги. Вот очень зря Ротшильд в свое время отказался от приобретения данной лодки всего за 36 миллионов франков, нанеся тем самым оскорбление барону Иванову, который попросту мечтал хоть раз в жизни обобрать персону подобного масштаба. И чтоб тот вынужден был утереться! Нынче же появлялась такая уникальная возможность заняться откровенным шантажом, угрожая выходом в газетах статей, об отсутствии дальнейшей подводной угрозы для османских кораблей. Причиной же подобного мог стать хотя бы факт оплаты борющимися за свою независимость евреями одной единственной атаки субмарины «Филиппинской республиканской армии», единственно в которой понимали патриотические чувства лишившихся своей родины людей.

Да, это шло бы вразрез с ранее заключенным договором. Но, кто сказал, что большой бизнес строится на доверии и порядочности? Нет! Вся, без исключения, история крупного капитала буквально пронизана в своей основе грабежами, убийствами и предательством. Так что ныне мир вряд ли мог увидеть что-либо новое для себя. Разве что давненько под каток беззакония не попадали богатейшие представители известнейших банкирских домов. Скорее они зачастую оказывались «рулевыми подобного катка». И тем слаще для очень многих было бы наблюдать за их извиваниями под тяжестью свалившихся на голову обстоятельств. Ведь, в случае отказа от навязываемой сделки или же при выдвижении встречных угроз, в газеты вполне себе могла уйти и несколько иная статься. К примеру, с повествованием от лица капитана «Наутилуса» того, как те же банкиры спонсировали утопление старых американских кораблей, дабы федеральное правительство США были вынуждены занимать у них деньги под солидные проценты для постройки новых взамен погибших. Вот это действительно была бы грандиозная информационная бомба! Особенно в случае подкрепления статьи должными фотографиями, как самих лодок, так и подводников, якобы, давших репортерам интервью. И никого бы не волновало, что все это являлось полным бредом. Ведь большая политика, как и большой бизнес, строятся и существуют исключительно на обмане. Обмани своего соседа до того, как он обманет тебя — именно по такому принципу ныне существовали все, без исключения, государства и крупнейшие промышленные или же финансовые группы. Так чем же «честные наемники» были хуже остальных? Естественно ничем! И потому на имя барона Авраама Биньямина Джеймса де Ротшильда отправилось ультимативное предложение о скорейшем полном выкупе командованием «Армии освобождения Израиля» обеих «филиппинских» субмарин за «смешные» 72 миллиона франков. Правда, на сей раз без посреднического процента Протопопова, ибо сделка должна была пройти за его спиной. Якобы.

Долго ли, коротко ли, но постепенно дела стали принимать благоприятный для израильтян оборот. В мае в Хайфу из России транзитом через Грецию прибыло еще 150 тысяч молодых мужчин иудейского вероисповедания. Все они в свое время являлись нижними чинами в рядах Российской императорской армии, а ныне изъявили острое желание убыть в земли Палестины на постоянное поселение. Ибо альтернативой являлся вызов из резерва и отправка в формируемые штурмовые батальоны, которым первым надлежало вступить с противником в бой с началом неизбежной войны. Во всяком случае, именно такие сплетни и слухи распространялись по всей территории России. При этом еще 100 тысяч еврейских юношей из числа призванных на воинскую службу в конце 1915 года решили отказаться от подданства Российской империи и покинуть ее славные вооруженные силы спустя всего полгода очень активной военной подготовки. Причем все, как один, находились к этому времени в полевых лагерях, либо у Асэба, либо в Галлиполи, где их предшественниками уже была создана вся необходимая для проживания и тренировок инфраструктура. Плюс еще порядка 35 тысяч человек самостоятельно добрались до Хайфы всевозможными окольными путями из Америки и Европы, дабы с оружием в руках отстаивать право своего народа на обладание собственным государством. Это позволило израильтянам не только возместить все ранее понесенные потери, но даже сформировать еще 5 дополнительных дивизий. Разве что одни нужные люди шепнули на ухо другим нужным людям о практически полном израсходовании имевшихся в российских арсеналах боезапасов к устаревшим системам вооружения и о необходимости переходить на более современное оружие. Последнее, естественно, за отдельную денежку. Альтернативой же являлось размещение заказов на подобные патроны и снаряды, так сказать, в частном порядке. Благо, желающих заработать на этой войне имелось в достатке во многих странах мира. Что же касалось дел флота, то там все складывалось далеко не столь радужно. Правда, для обеих сторон.

Получившего аж три подводных пробоины «Решадие» смогли спасти, выбросив его на мелководье близ Кум Кале задолго до того, как он истратил запасы плавучести. Как оказалось, противоминная защита английской кораблестроительной школы не была рассчитана на получение линкором разом трех крупных подводных пробоин. Одну или даже две он еще мог бы пережить и доползти своим ходом до родной базы. Но вот три стали для него роковыми. И если бы не близость берега, а также запас пара в котлах, это изделие завода «Виккерс» вполне могло оказаться на морском дне. Впрочем, он и так сел своим килем на дно. Разница же заключалась в том, что при этом над водой оставались торчать не только верхняя палуба, со всем, что на ней имелось, но и часть борта. И уж точно подобные повреждения не представлялось возможным заделать на месте или, опять же, вне территории солидного судостроительного завода. То есть, учитывая бедственное положение «Решадие», для его спасения вновь предстояло выпрашивать у русских их уникальный плавдок, в котором еще не менее полутора месяцев предстояло провести линейному крейсеру «Явузу Султану Селиму».

Проблемой же противников Стамбула являлся второй линкор. Капитан «Решад-И-Хамиса» поступил более чем мудро, и не стал предпринимать попыток атаки порта Хайфы. Вместо этого он принялся отыгрывать роль рейдера, перехватывая конвои. И, стоило отметить, получалось сие у него великолепно. Было хорошо заметно, что немцы не для галочки взялись на практике отрабатывать подобную тактику, направленную на борьбу с вражеским судоходством. Бронированный стальной гигант играючи сметал любое сопротивление легких кораблей эскадры Протопопова, после чего в дело вступали до поры до времени державшиеся в стороне эсминцы. Всего за неделю его бесчинств были разгромлены два конвоя. В потери пришлось записать двадцать три захваченных и потопленных транспорта, а также три выбросивших белый флаг канонерские лодки, у которых не имелось ни малейшего шанса удрать или отбиться от линкора. Спастись бегством смогли лишь бывшие таможенные крейсера. На фоне острейшей нехватки всего, это выглядело практически катастрофой. Мало того, что потери являлись невосполнимыми, так еще начисто прерывался морской путь снабжения почти полумиллионной армии, тогда как сухопутного пути этого самого снабжения попросту не существовало. О чем и было незамедлительно сообщено спонсорам данной войны.

Да, не мытьем, так катаньем, всю эту «веселую денежную братию» удалось подвести к мысли о необходимости приобретения предлагаемых им субмарин. Один раз товар, что называется, уже был показан лицом. А тут в ближайшей перспективе маячила возможность прибытия в Средиземное море отремонтированного линейного крейсера и охранявших его все это время двух легких крейсеров. Тогда уже все прежде вложенные средства обещали пропасть зря. А ведь за время подготовки войск и полгода войны уже было потрачено не менее 70 миллионов фунтов стерлингов, притом, что боеприпасы и вооружение с прочим воинским имуществом Россия до сих пор предоставляла бесплатно. На фоне этих затрат те два миллиона и восемьсот шестнадцать тысяч фунтов, которые, выкручивая руки, вежливо просили заплатить за обе субмарины, уже выглядели не столь великими деньгами. Во всяком случае, без нового вмешательства подводников виделось вполне возможным потерять вообще все — и деньги, и имя, которое конкуренты не преминут смешать с грязью. Так барон Иванов исполнил одно из своих «маленьких» желаний, а Османская империя вовсе лишилась линейного флота.

Стоило только Протопопову получить весточку о том, что деньги получены, он тут же увел от Хайфы все остававшиеся в строю корабли, включая оба броненосца, и взял курс на Крит. Там уже формировался огромный конвой в четыре десятка забитых провизией транспортов, не попытаться перехватить который капитан османского линкора никак не мог. Тем более, что информацию о его выходе слили разом через несколько источников, дабы та уж точно достигла нужных ушей. Что, в принципе, и произошло.

— Вот он, зверюга, — стоя на мостике «Моисея», Николай Николаевич в бинокль наблюдал за завязкой сражения двух его древних эскадренных броненосцев с новейшим линкором. Если бы кто-то здесь и сейчас начал принимать ставки, он, не колеблясь, поставил бы все свои сбережения на «Решад-И-Хамис», который попросту доминировал над своими далекими предками. Имея возможность вести огонь из десяти 343-мм орудий на борт, этот линейный корабль буквально ежеминутно осыпал головной «Иерусалим» тоннами стали и взрывчатки. Спасало же бывший «Двенадцать апостолов» пока лишь одно — у немецких и турецких моряков не имелось должной практики в стрельбе из орудий главного калибра. Но с каждым новым залпом огромные снаряды ложились все ближе и ближе к намеченной цели, так что дело оставалось за законом больших чисел. Однако броненосцы для того и строились, чтобы терпимо сносить тяжелые тумаки и бить самим в ответ, пока командующий не найдет способа обхитрить своего визави. В данном же случае на стороне «балтийских кондотьеров» выступали разом несколько факторов. Во-первых, вражеский линкор налетел не внезапно, а на постоянной основе отслеживался легкими крейсерами Черноморского флота, так что обо всех параметрах его движения было известно заранее. Во-вторых, ставка в данном сражении была сделана на субмарины, капитаны которых были предупреждены о навязывании броненосцами артиллерийской дуэли накатывающему противнику. В-третьих, да, именно субмарины — во множественном числе, поскольку обе, и «Наутилус», и «Капитан Немо», уже находились в водах Средиземного моря. А под шумок им еще тайно ассистировала та самая «Акула», что прежде уже имела опыт уничтожения османского броненосного корабля. — Давай, монстр. Вцепись своими клыками в эти броненосцы. Сам посмотри, какие они жирные и безвредные для тебя мишени. — В подначивающих словах контр-адмирала, мысленно транслируемых им в сторону противника, помимо надежды крылась также горькая правда — даже утяжеленные десятидюймовые орудия, способные забросить 225-тикилограммовый бронебойный снаряд на 110 кабельтовых, не представляли серьезной угрозы столь добротно защищенному кораблю. Пусть его броненосцы не уступали этому линкору, а местами даже превосходили того в плане толщины собственных броневых плит, отставание аж на 2 поколения делали их куда менее стойкими к вражескому огню. Да и живучесть двух этих кораблей была отнюдь не на высоте. Тем не менее, обоим предстояло столь долго выдерживать обстрел более чем полутонными снарядами, сколько того требовало время выхода субмарин на рубежи атаки.

Не управляй кораблем германские офицеры, вполне возможным сталось бы, что «Решад-И-Хамис» за два-три часа ведения огня с максимальной дистанции в 115 кабельтовых смог бы в конечном итоге превратить своих визави в пылающие развалины, оставаясь при этом вне радиуса поражения с их стороны. Во всяком случае, статистика давала артиллеристам османского линкора шанс положить точно в цель от 16 до 40 одних только тяжелых снарядов, учитывая, что его общий боекомплект составляли 800 подобных взрывоопасных «подарков». Однако немцев, в силу более слабого вооружения их дредноутов первого поколения, учили идти с противником на сближение и «работать» с 45–55 кабельтовых, на которых их 283-мм орудия не уступали в бронепробиваемости английским 305-мм пушкам. Вот и сейчас пожелание Протопопова наложилось на специфику обучения в Кайзерлихмарине, отчего развязка сражения случилась куда быстрее, чем того можно было бы ожидать.

Полчаса понадобилось шедшему в авангарде конвоя «Наутилусу», чтобы вернуться обратно и выйти в атаку на столь неосмотрительно приблизившийся к кораблям охранения линкор. За это время последний успел всадить в «Иерусалим» аж семь бронебойных 343-мм снарядов и добавить сверху еще тройку 152-мм фугасов, которые небольшой эскадренный броненосец с трудом, но «переварил», не в последнюю очередь благодаря слишком малому количеству взрывчатых веществ в английских бронебоях. Броню-то они пробивали насквозь, но вот последующий взрыв не наносил критического урона конструкции корабля. Потому горящий в трех местах броненосец не только сохранил прежний ход, но также продолжал вести ответный огонь, тем самым притягивая большую часть внимания столь опасного врага именно к себе.

Справедливости ради стоило отметить, что две кормовые башни османского линкора уже успели переключиться на обстрел державшегося вторым «Вифлеема», тем самым немного облегчив жизнь моряков головного броненосца израильтян. Но добиться хоть одного прямого попадания в бывший «балтийский таран» артиллеристы «Решад-И-Хамиса» попросту не успели. Только-только их снаряды начали накрывать выбранную к закланию жертву, как корпус дредноута сотрясся от подрыва поразившей его борт торпеды. Одной, из четырех выпущенных по нему с дистанции в 9 кабельтовых. Практически снайперский выстрел для подводника! А уж когда наблюдатели разглядели торчащий над водой перископ подводной лодки, командующий османским отрядом, контр-адмирал Вильгельм Сушон, вовсе поспешил увести свой последний действующий линейный корабль подальше от места боя. Ох не зря он подозревал в бедствии постигшем «Решадие» именно атаку субмарины, а не подрыв на якорных минах, как то пытались доказать некоторые личности. И вот теперь, вместе с торпедой в борт, он получил четкое доказательство наличия у сионистов, как минимум, одной подлодки. И хорошего настроения подобная информация ему явно не добавляла. Ведь, если прежде он планировал привлечь к боевой работе «Мольтке», то теперь следовало подумать о том, каким образом сохранить этот линейный крейсер для родного флота. Не для того его направляли сюда, чтобы он героически потоп, защищая чужие интересы. Вовсе нет! Он должен был стать символом выполнения Германией своего союзнического долга. А также пугалом для некоторых врагов. Но уж точно никак не объектом охоты для почувствовавших свою силу и откровенно распоясовшихся подводников.

Так закончилась весьма короткая, но острая, фаза морского противостояния евреев с турками, после чего на долгие 3 месяца все вернулось на круги своя. Османские эсминцы то и дело предпринимали попытки перехватить вражеские конвои, а защитники последних в меру сил и способностей отбивались, для чего пришлось-таки переводить в разряд канонерок все шесть имевшихся «Эльпидифоров», а также превращать еще четыре самых крупных парохода во вспомогательные крейсера. Именно в этот период основные потери на сухопутных участках фронта обе стороны начали нести от болезней и дезертирства. Жара, непривычный климат и плохая вода, наконец, принялись собирать свой урожай смертей. Те же, кто не желал себе подобной участи — начали делать ноги. Некоторые просто устали от этой войны, кого-то изначально загнали в солдаты силой, третьи пересмотрели свой взгляд на жизнь. Причин для оставления боевых порядков было множество. Но в данном конкретном случае время играло на руку сионистам, ибо великие державы вот-вот готовились вступить в давно планируемое противостояние.

К примеру, те же англичане с трудом удерживались от того, чтобы, наконец, полностью и официально отторгнуть от Османской империи территории прилежащие к Суэцкому каналу. Слишком сильно начали мутить воду в среде российских поляков немцы и австро-венгры, делая прозрачные намеки на то, что евреям, вон, всё, а бедным полякам — шиш с маслом, а не собственное независимое государство. Они даже было сунулись с подобными речами к финнам. Но там случился конфуз. Сидящие на всех внешнеэкономических финансовых потоках Российской империи финские банкиры так зыркнули в сторону некоторых особо голосистых ревнителей национальной идеи независимости Великого княжества Финляндского, что ряд особо одиозных личностей даже не смогли пережить подобного внимания к своим персонам, уйдя в мир иной. Деньги, что ни говори, решали в этом мире слишком многое, чтобы позволять кому-либо действовать исключительно по воле сердца. Зато готовый к чему-то подобному Николай II, мгновенно отреагировал и в очередной раз обратился к населению планеты через страницы газет. Он, на удивление, поддержал начавшие звучать тут и там лозунги о независимой Польше и предлагал двум своим соседям скинуться землями для ее возрождения. Но только при условии создания там конституционной монархии в качестве государственной формы правления и принятия поляками над собой выходца из династии Романовых, ибо немецкие правящие династии и так подгребли под себя слишком многие европейские государства. Вот тут уже сильно призадумались на противоположной стороне, поскольку им отдавать давно полагаемые своими земли не хотелось совершенно. Ну а вишенкой на торте стало признание Государственной Думой Российской империи существование такого суверенного государства, как Израиль. И вякнуть что-либо в ответ на такое несусветное коварство в Стамбуле попросту не рискнули, ибо в тот же день восемнадцать 356-мм орудий двух российских линейных крейсеров оказались нацелены на замерший у кессона «Решад-И-Хамис». Проходя Босфор в качестве сопровождения для все того же плавдока, в который планировали завести так и покоящийся на прибрежном песке «Решадие», оба дредноута неожиданно сменили курс и ринулись в открывающийся для них проход через мосты связывавшие два берега бухты Золотой рог. Тогда же с сопровождавших их небольших транспортных кораблей, в которых легко можно было опознать «Эльпидифоры», на улицы османской столицы посыпались тысячи бойцов вооруженных пистолетами-пулеметами, редкими карабинами и ручными пулеметами Льюиса. Пусть их было в пятьдесят раз меньше столичного гарнизона, за их спинами маячили десятки тяжелых орудий крейсеров Черноморского флота, один единственный залп которых мог превратить в пыль оба используемых ныне османским султаном дворца — и Топкапы, и Долмабахче. Уж очень неудачным стало их расположение прямо на берегах Босфора после того как Османская империя утратился единоличный контроль на этой акваторией. Так всему миру было продемонстрировано, каким образом Российская империя умеет выполнять свой союзнический долг, ведь к этому моменту на руках ее министра иностранных дел уже имелся подписанный двусторонний союзный договор с появившемся на мировой карте Израилем.

Присутствовавшие при всем этом немцы, конечно, тут же возмутились подобным вероломством, начав сыпать сотнями обвинений и угроз в адрес моряков черноморского флота. Но после того как морские пехотинцы пробились на борт не способного стронуться с места «Решад-И-Хамиса», тем самым взяв линкор под свой контроль, все полторы дюжины 356-мм орудий «Измаилов» обратились в сторону «Мольтке». И да, менее чем за час османский «Явуз Султан Селим» вновь стал именоваться своим прежним названием, сменив при этом красно-белый флаг на принятый в Кайзерлихмарине. Причем, то же самое, вслед за своим флагманом, мгновенно проделали на бортах стоявших тут же «Мидилли» с «Меджидие», превратившихся обратно в «Бреслау» и «Страссбург». Таким образом, по прошествии двух недель международной ругани, немцы с высоко поднятой головой покинули рейд Стамбула, взяв курс к родным берегам; евреи получили столь долгожданный «дом»; в Египте, под шумок, объявили о своей независимости; а Российский Императорский Флот пополнился двумя вымпелами класса линкор, пошедшими в зачет остававшихся долгов Стамбула перед Санкт-Петербургом. Оманской же империи в очередной раз оставили их столичный город, при этом не забыв взять «расписку» об их нейтралитете по отношению к России и Израилю на ближайшие 25 лет.

Вот уж действительно прав был Отто фон Бисмарк, говоря — «Не надейтесь, что единожды воспользовавшись слабостью России, вы будете получать дивиденды вечно. Русские всегда приходят за своими деньгами. И когда они придут — не надейтесь на подписанные вами иезуитские соглашения, якобы вас оправдывающие. Они не стоят той бумаги, на которой написаны. Поэтому с русскими стоит или играть честно, или вообще не играть.». Набравшая силу Россия продемонстрировала всем, что она достаточно возродилась, чтобы вернуть свое, некогда отобранное объединенной армией европейских держав. И горе было тому, кто в этот час не являлся для нее другом.

Эпилог

Если в известной барону Иванову истории мира Германская империя объявила войну Российской империи, получив отказ на свое требование о прекращении в стране мобилизационных мероприятий, то ныне та же самая Германская империя выдвинула России ультиматум о возврате Османской империи незаконно конфискованных линкоров. При этом трагикомичность ситуации заключалась в том факте, что в самом Стамбуле даже помыслить не могли о выдвижении каких-либо претензий по данному поводу своему великому северному соседу. Причем, по наущению из Берлина!

В данном вопросе, что немцы, что османы, угодили в политическую ловушку, заранее подготовленную с российской стороны. Ведь стоило только Блистательной Порте заявить о нахождении в состоянии войны с Российской империей, как тут же вступали в дело договоренности, достигнутые между Санкт-Петербургом и Софией. Как результат, немцы начисто утрачивали возможность привлечь на свою сторону Болгарское царство, на которое у них имелись немалые соображения в плане перекрытия Босфора. По схожей же причине Сербия стала неприкосновенной территорией для Австро-Венгрии, поскольку после бракосочетания наследника болгарского престола и единственной дочери сербского короля, между двумя балканскими странами был заключен оборонительный союз, дальнейшим развитием которого вполне себе могло стать объединение данных государств. А обвинить в каком-нибудь смертном грехе Черногорию, не представлялось возможным, поскольку, помимо России, за этим крохотным королевством также стояла Италия — один из участников «Тройственного союза». Меж тем, повод для начала войны требовалось срочно найти.

Нет, то, что турки испытывали изрядную злость из-за всего случившегося с их страной, не подлежало сомнению. Любой бы на их месте затаил обиду, если бы у него увели из-под носа немалые территории и ценнейшие корабли флота, угрожая при этом артиллерийской бомбардировкой столицы с монаршей резиденцией. Пусть даже русские честно списали в ответ, сохранявшийся перед ними у Османской империи долг. Но к тому моменту эта самая империя находилась в откровенно бедственном положении, что в военном, что в экономическом, плане и еще одну войну она уж точно не пережила бы. Оттого Стамбул и отмалчивался. И потому требования Германии выглядели для всего мира откровенно смехотворными и нелогичными. Однако Берлину был нужен хоть какой-нибудь официальный повод, который и был незамедлительно найден. Так 28 августа 1916 года официально началась Первая Мировая Война. Правда, о том, что впоследствии ее так назовут, пока еще никто не подозревал.

Что же можно было сказать о готовности того или иного участника грядущей бойни к ведению откровенно затяжного и кровопролитного конфликта? Два лишних мирных года позволили Российской империи не только завершить строительство всех линейных и крейсерских сил своего флота, но также полностью насытить армию современной артиллерией и пулеметами, как станковыми, так и ручными. Уже были созданы полноценные военно-воздушные силы, насчитывавшие свыше 1000 боевых аэропланов, и сформированы колонны тылового обеспечения, куда в основном и направляли большую часть сходящих с конвейера гусеничных тракторов модели Holt-45. Про ломящиеся же от всевозможного военного имущества склады можно было даже не упоминать. Имевшегося на них вооружения и прочего военного имущества было бы достаточно для создания 6-милионной армии вдобавок к тем полутора миллионам, что находились ныне в составе кадровых войск. И, что также было немаловажно, военные заводы последние годы не простаивали без заказов, отчего им не требовалось набирать темпы производства, а также низкоквалифицированных рабочих, ведь все их сотрудники автоматически получали бронь от призыва в войска. К тому же много всего было сделано в стране для нивелирования ущерба от головотяпства на местах и откровенного саботажа в ряде областей промышленности, где до сих пор балом правили немецкие компании. Потому, учитывая весьма здоровую экономику и значительный рост внутренних финансов, справиться с подобным вызовом такая Россия должна была куда лучше, нежели известная одному гостю из будущего.

Примерно так же виделось возможным охарактеризовать готовность к войне Германской империи. Немцы прекрасно знали, что разойтись миром с англичанами и французами у них не выйдет, отчего и разгоняли собственную промышленность, давно уже перешедшую на военные рельсы. Они даже успели ввести в строй два первых суперлинкора типа «Байерн» и отправить на сдаточные испытания третий линейный крейсер типа «Дерфлингер», доведя тем самым количество дредноутов в своем флоте до двадцати пяти вымпелов, против сорока английских. Тут следовало отметить, что Вильгельм II слишком затянул с гонкой военно-морских вооружений, в результате чего Германия утратила тот практически паритет с Великобританией, который у нее имелся в 1912 году. Тем не менее, что было сделано, то было сделано и обратного пути уже не существовало. Впрочем, если с флотом у немцев получилось не очень, то вот с армией, снабжение которой находилось на очень достойном уровне, все выглядело очень внушительно. И живой силы, и всевозможного вооружения, у Германской Императорской Армии имелось более чем в достатке, отчего единственной действительно тяжкой проблемой немцев должен был стать вопрос поставок продовольствия, что в войска, что в мирные города. Продовольствия, которым сама Германия обеспечить все свои потребности, никак не могла.

Англичане, стоило отдать должное их упорству или же упрямству, растрясли все возможные кубышки, но смогли сохранить свой драгоценный двухдержавный стандарт. От чего ныне и страдали, поскольку на содержание столь огромного количества кораблей у них перестало хватать, как финансовых средств, так и людей. Их флот разросся до столь значительных величин, что на иной крейсер невозможно было подыскать даже капитана, по причине отсутствия подготовленных кадров. Армия же Великобритании никогда не могла похвастать солидными размерами, и потому главный удар германских визави предстояло принимать на себя французам. А вот у тех все выглядело не столь радужно.

Нет, что на армию, что на флот, Париж выделял деньги исправно. Их бедой, скорее, был выбор ошибочной тактики и стратегии ведения современной войны, что и сказалось на их вооружении с подготовкой. Так на французские линкоры со снисходительной улыбкой смотрели даже итальянцы с австрийцами — столь неприглядными являлись характеристики тех, даже по сравнению с линейными кораблями последних, далеко не самыми лучшими и мощными в мире. Армия же вовсе застряла в развитии, не воспринимая ничего кроме винтовок, редких станковых пулеметов и универсальных 75-мм дивизионных пушек, так что даже войска Австро-Венгрии смотрелись на ее фоне эталоном рационального мышления военных теоретиков. Отличные винтовки; не самые лучшие, но вполне рабочие станковые пулеметы; опять же, не лучшая, но технологичная и дешевая в производстве полевая артиллерия; горные пушки; тяжелые осадные орудия и мортиры — все это имелось на вооружении ее войск и крепостей. Беда двуединой монархии состояла в другом. В стране начинался расцвет откровенного шовинизма, ярым открытым сторонником которого являлся наследник престола — тот самый не погибший от пули сербского революционера эрцгерцог Франц Фердинанд, полагавший, что на территории его империи нет места славянским народам, которые, к слову говоря, составляли до 47 % населения страны. И как в таком случае должны были поступать солдаты империи, являвшиеся выходцами из этих самых 47 процентов? Являлось ли их долгом сражаться, не щадя живота своего, за страну, в которой они и их родные с близкими уже начинали считаться людьми не просто второго сорта, а «откровенно нежелательными квартирантами». Пока на троне восседал старый император — Франц Иосиф I, имевший строго противоположные воззрения, ситуацию еще удавалось удерживать хоть в каких-то рамках приличия. Но император был стар. Очень стар и очень болен. Потому все прекрасно понимали, каким образом себя следует начинать вести, дабы сохранить свои теплые места и привилегии в ближайшем будущем, когда начнет мести «новая метла».

Про США же можно было только промолчать, поскольку сказать что-либо хорошее о ситуации в этой стране, не представлялось возможным. Из-за провала финансовой аферы с созданием ФРС, «Великая депрессия» случилась в них на 15 лет раньше, и как раз сейчас Америка проходила наиболее болезненный период, связанный с банкротством все большего и большего числа крупных промышленных предприятий. Ассигнационный доллар обесценился уже вдвое, по сравнению с 1913-ым годом, и продолжал падать из-за работы печатного станка. В какой-то мере это позволило сделать товары местного производства более привлекательными на внешнем рынке. Вот только стран с открытыми рынками, можно сказать, что не существовало вовсе — ибо везде правил протекционизм. Война, конечно, должна была помочь этой стране выползти из той ямы экономического кризиса, в которую она скатывалась последние 2 года. Но! Ныне у нее имелся сильный конкурент в лице пробившей себе свободный выход в Средиземное море России, предприятия которой вполне себе могли изрядно заработать на заказах от союзников. Главное, ее монарху и правительству было придерживаться политики последних десятилетий, когда на первое место ставили только и исключительно интересы своей страны.

Ну а итальянцы оставались верны самим себе и, казалось, действительно существовали для того, чтобы австрийцам было кого бить. Так, не смотря на подавляющее превосходство над противником во времени Балканской войны, они с трудом смогли закрепиться на нескольких плацдармах в Триполитании и Киренаике, где до сих пор несли потери от набегов местных племен бедуинов. Да и постоянный финансовый кризис с оттоком населения во все стороны света, не способствовали увеличению ее боевой и экономической мощи, без чего воины не выигрывали. Во всяком случае, история такого еще не видывала.

Список кораблей РИФ АИ

Российский Императорский Флот.

(Моя альтернатива на 1 сентября 1916 года).

Авианосцы

«Георгий Победоносец», «Андрей Первозванный»— авианосец; водоизмещение 20000 тонн; 4 ПТ — 41000 л.с.; скорость — 25 узлов; дальность хода — до 5500 миль; бронезащита: 75мм — бортовые противоторпедные переборки, 102мм — главный пояс, 102мм — оконечности, 254-50-50-25мм — четыре бронепалубы; вооружение: 8 — 75мм/50 — зенитки, 8 — 37мм (пом-пом) — зенитки; 24 самолета.

Линкоры

«Севастополь», «Полтава», «Петропавловск», «Наварин»— суперлинкор; водоизмещение — 39000 тонн; 4 ПТ — 45000 л.с.; скорость — 22 узла; дальность хода — до 3000 миль; бронезащита: 75мм — бортовые противоторпедные переборки, 75мм — верхний пояс, 305-381мм — главный пояс, 152мм — оконечности, 305мм — башни, 305мм — барбеты + 152мм — бомбовые погреба, 500мм — рубка, 254-50-50-25мм — четыре бронепалубы; вооружение: 4х3 — 35бмм/52, 8х2 — 120мм/45, 8 — 75мм/50 — зенитки, 8 — 37мм (пом-пом) — зенитки.

«Три святителя», «Двенадцать апостолов»— суперлинкор (османские трофеи); водоизмещение — 25250 тонн; 4 ПТ — 26500 л.с.; скорость — 21 узел; дальность хода — до 5300 миль; бронезащита: 25-7бмм — противоторпедные переборки, 20Змм — верхний пояс, 229-305мм — главный пояс, 102-152мм — оконечности, 102-279мм — башни, 76-254мм — барбеты, 305мм — рубка, 76-63-40-25мм — четыре бронепалубы; вооружение: 5х2 –34Змм/45, 16 — 152мм/50, 8 — 75мм/50 — зенитки, 8 — 37мм (пом-пом) — зенитки.

Линейные крейсера