Зов горы

Я нажимаю «отбой». Кажется, мужик чист. Крестный из Междуреченска меня больше не интересует.

Есть у меня и второй номер.

Мирзоев, 1951-го года рождения.

Три разговора с Арцыбашевым в интересующие нас недели. Говорили о мерседесе? Возможно. Это усложнит дело – не хочется проверять всех этих ставропольских кумовьев. А проверять придется: в декабре в жизни Арцыбашева произошло что-то, что заставило его срочно поехать в Москву, придумав для жены отмазку с машиной. Ибо кто же едет за машиной без денег?

И если это была отмазка, то о чем он говорил с Мирзоевым на самом деле?

Я тыкаю пальцем в старомодные кнопочки «Нокии».

– Ало! – говорит Денис, гордо поглядывая на меня, мол, выучил наизусть. – Это ты? Тебе привет с Белухи.

Тишина. Человек на том конце невидимой и несуществующей струны молчит.

Секунда, две, три.

Я лихорадочно печатаю. Показываю Денису пальцем на текст. Он послушно кивает.

– Я говорю, тебе с Белухи привет. От Арцыбашева.

– Это ты? – говорит хриплый голос. – Митя, это ты?

Очередной фальшивый след. Да что ты будешь делать…

– Это ты, Митя? – спрашивает Мирзоев. – Да?

Денис молчит, я смотрю в окно, ожидая, когда Мирзоев бросит трубку.

– Митя, – говорит он. – Я читал, что пропала его жена. Вначале дочь, потом жена. Зачем, Митя? Они же не при чем.

Пальцы мои внезапно становятся ватными, но мне удается напечатать.

«У меня не было выбора».

– У меня не было выбора, – говорит Денис.

– Не было выбора? – в голосе Мирзоева слышится отчаянье. – Ты убил уже шесть человек. Когда ты остановишься?

Я ожидала тонкой игры, мой слуховой аппарат был настроен на ультразвук – а мне вываливают в уши крякалку футбольных болельщиков. Это физически больно, но мне уже не до боли. Голос заводится, в нем начинает проступать кавказский акцент.

– Сколько можно?! – кричит он. – Ты из трупов дорогу вымостил! Господи, и я помогал тебе! Старый дурак!

– Ты меня не остановишь, – читает Денис с экрана. Он уже слегка напуган, поэтому голос его неубедителен, – Не остановишь! – тут он спотыкается.

Но человек в телефоне, кажется, уже ничего не слышит.

– Я тебя остановлю! Да, я трус, я боялся тебя, очень боялся! Но больше не боюсь! Ты переступил границы!

Ошеломленная, я слушаю гудки в трубке.

– Светик, что это было? – робко спрашивает Денис. – Нам за это ничего не будет?

Я не отвечаю. В моей голове бьются самые разные мысли. Они такие громкие, что внешние звуки отступают. Я буквально оглохла.

Только бухает кровь в ушах.

Адский ритм горячими тамтамами выбивает музыку ужаса.

Какая дорога из трупов?

Какие, к черту, шесть человек?!

Такое со мной бывает нечасто. Я растеряна.

Сквозь туман начинает проступать бледное лицо Дениса. Он наклонился надо мной со стаканом желтой воды.

– Све-е-етик! Ты как?

Глава 15

Демичев согласился встретиться со мной только после долгих уговоров. Его ожидало заседание в арбитражном суде, он предполагал, что после заседания будет слишком вымотанный. Но я настояла. Очень хотелось показать ему перепечатанный на бумагу разговор с Мирзоевым и наметить план действий.

На Большую Тульскую я приехала заранее. Марыся уже была там. Она сидела на газоне, положив рюкзак на колени. Рядом с ней сидел толстый неопрятный мужик с серых мешковатых джинсах, восточной рубахе и с тряпичной полоской на голове. Полоска удерживала его длинные засаленные волосы неопределенного цвета. Мужик радостно смотрел по сторонам, попивая пиво из бутылки.

– Ну, ребят! – недовольно протянула я, подходя к ним. – Зачем пиво-то? Вот это здание – Арбитражный суд Москвы. Сейчас менты выбегут и нам наваляют.

– Ничего не нарушаю, – громко заявил мужик. – Административный кодекс запрещает распитие спиртных напитков на лестничных площадках и возле спортивных, детских и медицинских объектов, а также объектов культурного назначения. Суд – это не объект культурного назначения.

– Да бляха-муха! – рассвирепела Марыся. – У меня полная сумка ножей и кастетов! Только ментуры мне не хватало! Убирай на фиг!

Мужик спрятал бутылку в карман своей хламиды.

Поглядывая на стеклянный фасад суда, я присела рядом с ними. Денек был ветреный. Перед судом на флагштоках хлопали флаги Москвы и России. Натужно ревели машины, взбирающиеся на эстакаду. Мы сидели лицом к парковке. Сразу за ней располагалась «Ереван-Плаза», а еще дальше – Большая Тульская и на ее берегу – кошмарный корабль длинного массивного жилого здания, занимающего целый квартал.

– Вот, познакомься, – сказала Марыся. – Этот идиот – Гриша из секты «Белуха».

– Прошу любить и жаловать! – и он раскланялся в разные стороны.

– Вы были там с 2001-го по 2004-ый? – спросила я.

– Я был там с 99-го по 2001-ый, – ответил он. – И потом один раз приезжал к ним в 2004-ом.

Я увидела, что у него трясутся руки.

– Как вы туда попали, Гриша?

Он сжал кисти коленями.

– Книги… – сказал он. – Книги Константинова… Это они свели меня с ума. В 97-ом году у меня погибли жена и ребенок, их сбила машина на остановке. И я сломался. Стал пить, бросил работу… И тут эти книги… Он писал, что Божью справедливость извратили, замылили. Он так говорил. Замылили. Что мир стал женским, пассивным. Не подходящим для мужчин. Мужчина – он другой, понимаете? Ему нужна своя справедливость. Активная.

Он лихорадочно обвел взглядом парковку, затем повернулся ко мне.

– За рулем была женщина, она перепутала педаль тормоза и газа. Ей дали пять лет с отсрочкой. У нее был несовершеннолетний ребенок, поэтому отсрочка… Разве это был справедливый приговор?

– И что предлагал Константинов? – спросила я. – Какой приговор он считал справедливым?

– Светуль, – недовольно сказала Марыся. – Ты зря ищешь логику там, где ее нет. Вопросы земной справедливости Константинова не волновали. Он предлагал, вообще, покинуть эту землю, потому что она плохая.

Гриша вдруг хрюкнул от смеха.

– Это да, – согласился он. – Но разве он не прав? Разве Земля хорошая?

– А чего? Плохая, что ли? – лениво удивилась Марыся. – Сидишь на травке, пивко попиваешь. Тепло, солнечно.

– Посмотрите, – и я достала из сумки папку «Мальчик». – Нет ли среди этих людей кого-то, кто был в секте в те годы?

Он начал листать фотографии.

– Ну и морды… Все бухие… Вообще, знаете, я ведь там очень сильно разочаровался. Я ехал к учителю, потрясенный его книгами. Но там уже был распад. Народу еще было много, человек пятьдесят, но те, что пришли за учением, потихоньку разъезжались. Он вдруг стал материться. Прямо на проповедях. Как начнет матом ругаться, мы переглядываемся, не понимаем, что происходит. А потом вдруг притащил несколько ведер шашлыка, ну, мяса замаринованного, и кричит: жарьте, кушайте, теперь уже можно!

Мы с Марысей посмотрели друг на друга, а потом синхронно заржали. Он тоже хихикнул.

– Я думал, что меня увезут… Ну, эти…

– Инопланетяне?

– Ага, – и он стыдливо потупился. – А Константинов сказал, что все инопланетяне – гомосексуалисты.

– Ой, не могу! – Марыся весело покачала головой. – Почему вы такие дураки, Гриша?

– А что-то в башке было сдвинутое, – простодушно объяснил он. – А потом эти пятеро себя задушили. Это я их нашел на поляне. Лежат, ногами к центру круга, на головах пластиковые пакеты. Ну, они, вообще, с приветом были. Это такая компания была обособленная, они к нам от мунистов пришли. Давно смерти искали, но все им место не подходило. А у нас места были красивые… Нет. – он покачал головой. – Я никого не узнал. А это что?

Я посмотрела на фотографию, которую он показывал, и удивленно подняла брови.

– Что значит: что? Это же Белуха. Гора. Вы что, и ее не узнаете?

– А почему я должен ее узнавать? – тоже удивился он.

– Но вы жили у ее подножия несколько лет!

– Ни фига. – покачал он головой. – Мы назывались «Белуха», но жили мы в другой стороне.

– А ты что, Светуль, не знала? – спросила Марыся. – Они возле Мажоя жили.

– Что такое Мажой?

– Это ледник, он намного восточнее Белухи, возле Чуи. Недалеко от Чибита.

Я посмотрела на фотографии Белухи. Зачем они в этой папке?

– То есть гору даже не видно было? – спросила я

– Нет.

Марыся тоже бросила взгляд на фотографию.

– С этого ракурса, тем более, – сказала она. – В «Парагвае» она, вообще, не играла никакой роли.

– Гриша, – я спрятала папку в сумку, повернулась к нему и увидела, что он опять достал бутылку. – Вы сказали, что приезжали в секту в 2004-ом.

– Да. Я тогда подрядился работать в одну компанию, которая организовывала охоту на Алтае. И мы оказались совсем рядом с Чибитом. Ну, я и не удержался. Взял отгул на один день и сходил туда. Это было незадолго до того, как секту разогнали.

– Кто там жил в это время?

– Да буквально несколько человек. Я видел Марту – ну, она там всегда жила, еще до Константинова, она из немецкого поселения. Потом были Петрович и Корней. Эти еще с девяностых. Корней, вообще, начинал с Константиновым, был при нем вроде как секретарь и охранник. Здоровый такой мужик. Сам Константинов в доме валялся, я его даже не увидел. Еще было две старушки, потом кто-то ушел за ягодами, не знаю, кто. Еще пацан был забавный.

– Какой?

– Турист из Москвы. Студент. Он по горам ходил и на них набрел. И остался на пару месяцев. Ему лет двадцать было.

– Был там кто-нибудь по имени Митя? – спросила я.

Он задумался.

– Не припоминаю. Вот раньше был Милорад, мы его звали Миля.

– Милорад?

– Серб. Настоящий серб, с акцентом разговаривал. Это с ним Паранка сбежала… Хотя… Кажется, и правда, Митя там был. Я помню, что Корней и одна из старушек начали спорить, какой город в Сибири самый большой. И Корней сказал: «Надо у Митьки спросить, какое в Омске население». Да, точно.

– Значит, Митька был из Омска?

Он пожал плечами.

– Или Митька был студентом, – заметила Марыся. – И хорошо знал географию.

Снова повернувшись в сторону крыльца суда, я увидела, что Демичев вышел. С ним был Снегирев. Оба казались утомленными и слегка растерянными. Их галстуки были распущены. Снегирев непрерывно вытирал пот со лба. Я собралась попрощаться с Гришей и Марысей, но тут обнаружила, что Марыся испарилась, а к нам приближаются два мента.

– Лейтенант Федорычев, ОВД Донского района, документики, пожалуйста… – уставшим тоном сказал один из них.

– А что такое? – возмутился Гриша.

– Распитие спиртных напитков в местах массового скопления людей, а также у остановок общественного транспорта. Статья 20.20 Кодекса об административных правонарушениях. Ваши документы, пожалуйста.

Я поднялась с газона и стала махать Демичеву. Они меня увидели, недовольно нахмурились, но пошли в нашу сторону.

– Где здесь остановка общественного транспорта?! – завопил Гриша.