Не моргай!

– Звонок означает, что ты опаздываешь, – ответил дьявол, – так что… – Дьявол указал вилами на коричневое здание школы в конце улицы.

Но Данте не собирался уходить. Пока нет. Он уйдёт только после того, как увидит ещё хотя бы несколько примеров этой силы, вроде пылающих зубов и звонка, прозвеневшего раньше времени. Поэтому Данте скрестил руки на груди и упёрся ногами в асфальт.

– Да ладно тебе, – взмолился дьявол, и его зубы сверкнули. – Пацан, что тебе надо? Как мне от тебя отделаться?

Данте задумался. Он хотел как-нибудь заставить дьявола вести себя ну… более… по-дьявольски.

– Три вопроса, – нашёлся Данте. – Ответьте на три моих вопроса, и я уйду. – Данте не знал наверняка, что именно он хотел спросить у дьявола, но был уверен, что, задав три вопроса, он сможет выудить несколько устрашающе тёмных подробностей.

Дьявол размахивал из стороны в сторону своим тонким заострённым хвостом. Он вздохнул. Медленно, почти как гипнотизёр, он раскручивал вилы. Данте наблюдал за пылающими кончиками, рисуя глазами круги.

– Хорошо, – согласился дьявол. – Три вопроса. Тогда ты уберёшься отсюда. – Данте не мог в это поверить. Ему дали три вопроса – три вопроса к Великому Разрушителю (который, конечно, был не совсем таким, каким его представлял Данте, но всё же). Мальчик сжал губы и потёр руки. Он хотел, чтобы его вопросы были стоящими. Он хотел раскрыть парочку тёмных тайн.

– Первый вопрос, – начал Данте. Но вдруг он затормозил. У него возникла мысль.

Мог ли он доверять дьяволу, будет ли тот честно отвечать на его вопросы?

В конце концов, он имел дело с Отцом Лжи и Обмана.

«Что ж, буду надеяться», – сказал он себе. И продолжил.

– Как выглядит Ад? – спросил Данте, задав этот вопрос первым.

Данте иногда представлял себе Ад. Он даже пытался время от времени рисовать его, с кипящими лужами масла повсюду и испепеляющими переходами.

– Ад, он… – начал дьявол, и Данте наклонился поближе в предвкушении ответа. Он почувствовал запах палёных волос, исходящий от дьявола, – …неприятный.

Дьявол замолк.

– А что ещё? – сказал Данте.

Дьявол покачал головой.

– Это был мой ответ. Следующий вопрос.

– Ну, нет, – возмутился Данте. – Вы должны рассказать мне больше. Настоящий Ад похож на ад в «Затерянной преисподней», с цепями повсюду и паром? Или он больше похож на ад во «Вздымающемся Аде», свой для каждого человека?

– Это второй и третий вопросы? – лукаво поинтересовался дьявол.

– Нет! – выпалил Данте. – Не отвечайте на них.

Дьявол улыбнулся своей пламенной улыбкой. А с ним не просто договориться.

Данте умолк на несколько секунд. Он подцепил большими пальцами лямки рюкзака на спине и сдвинул его, чувствуя тяжесть вещей внутри: учебник по алгебре, который он не открывал несколько недель, папку по географии, к которой он тоже давно не притрагивался, а на дне рюкзака – комок обёрток от шоколадных батончиков, которые он стащил у кучки пятиклассников.

Языки пламени на концах дьявольских вил, казалось, поднялись, и дьявол несколько раз небрежно крутанул вилами.

– Давай уже, – сказал дьявол. – Я не буду ждать весь день.

Данте на мгновение зажмурился, а затем сосредоточил взгляд на жёсткой коже на безволосой груди дьявола: казалось, что она тлела жаром даже в этом тихом утреннем свете; и на изгибе остро заточенных рогов на макушке дьявола, а также на его огненных зубах – особенно на огненных зубах. Конечно, этот дьявол был не таким, как надеялся Данте, но его огненные зубы всё-таки были что надо.

Словно прочитав мысли Данте, дьявол раскрыл рот шире, а его зубы вспыхнули сильнее. Крошечные языки пламени вытянулись вверх, и Данте окатила волна жара.

«Интересно, эти огненные зубы обжигают рот дьявола? – подумал Данте. – Может, это вечная агония для него?» Вот это было бы по-настоящему классно – вечное пламя, от которого невозможно сбежать. Круто.

Дьявол снова оскалил зубы, затем захлопнул челюсти.

– Ты это хотел увидеть, малыш? – нетерпеливо спросил дьявол. – Теперь ты доволен? Теперь ты уйдёшь?

Он опустил вилы остриём вниз. Он качнул ими, как маятником часов, и указал наконечником на школу вдалеке.

– Вы должны мне ещё два вопроса, – не сдавался Данте. – Итак, второй вопрос. – Он хотел снова увидеть зубы дьявола, хотел увидеть, как они полыхают и колышутся.

– Ваши зубы… они…

Но Данте не знал, как закончить вопрос.

– Обжигают ли они? – уточнил дьявол, слегка наклоняясь. – Причиняют ли боль?

Данте кивнул.

– Нет, – ответил дьявол. – Они не причиняют мне боль, малыш.

Данте был слегка разочарован.

Дьявол шаркнул по тротуару копытом.

– Раньше было больно, – продолжил он, – а теперь нет. Когда-то они жгли мне язык и доводили слюну до кипения. Но ко всему привыкаешь, Данте. Даже в Аду. Следующий вопрос.

Данте прикоснулся к своему рту и представил себе огонь внутри. И тут он кое-что осознал. Дьявол назвал его по имени – не малыш, а Данте. Дьявол снова начал ковырять свои когти.

– Вы знаете, как меня зовут? – с подозрением спросил Данте.

Дьявол посмотрел прямо на него. Впервые он смотрел Данте прямо в глаза. По шее мальчика побежал холодок.

– Конечно, я знаю, как тебя зовут, – медленно проговорил дьявол. – Я знаю о тебе всё, Данте Фредерик Коулман. Всё.

Дьявол раскачивал вилы туда-сюда, как гипнотизёр раскачивает часы.

«Рождённый от Греха назвал меня по имени», – подумал Данте, и на секунду он почувствовал гордость. Его сердце колотилось. Олли и Джесс ни за что в это не поверят. Ни за что.

Но вдруг что-то изменилось. Данте почувствовал, как к горлу подступил неприятный зуд. Это новое ощущение царапало и жгло, совсем немного, и, казалось, исходило откуда-то из желудка.

Это чувство было как-то связано с тем, что дьявол произнёс его имя – его полное имя – вслух.

Дьявол улыбнулся, обнажив пылающие зубы. Это новое чувство не было таким уж… крутым.

Данте встрепенулся.

«Сосредоточься, – сказал он себе. – Соберись».

Ему нельзя было отвлекаться. Перед ним был дьявол. Настоящий дьявол. И у него оставался один вопрос, всего один, прежде чем ему придётся уйти, так что это должен быть хороший вопрос. Он должен быть идеальным. Данте зажмурился и сглотнул это новое зудящее чувство.

Перед ним дьявол крутил вилами. Он медленно раскачивал ими взад-вперёд. Их пылающие концы дымились, и дьявол омыл лицо Данте струёй дыма.

Этот дым пах чем-то старым… древним. И у Данте появилась идея.

– Третий вопрос, – медленно произнёс Данте. У него немного закружилась голова, может быть, от дыма, но он указал на вилы дьявола. – Можно их подержать? Всего секунду?

«Вот это было бы действительно круто, – сказал себе Данте. – Разве не круто? Прикоснуться к вилам Чудовища Всех Кошмаров?»

Дьявол выпрямился, но не ответил.

«Да, – подумал Данте. – Это было бы абсолютно, совершенно, беспредельно круто».

– Ну? – переспросил Данте. – Вы дадите мне их подержать?

Дьявол посмотрел на Данте и издал тихий смешок.

– А ты наглый, малыш, – ухмыльнулся дьявол. – Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе это? Смелости тебе не занимать.

Данте протянул руку. Он разжал ладонь и застыл в ожидании. Тревожное чувство – этот царапающий жар – снова закипело у него в горле. Данте знал, что это чувство было как-то связано с тем, что дьявол сказал раньше. «Я знаю, как тебя зовут. Я знаю о тебе всё, Данте Фредерик Коулман. Всё». Дьявол протянул ему вилы. Они были всего в десяти сантиметрах от раскрытой ладони Данте, и царапающее чувство разлилось от горла мальчика по всему его телу.

Данте замер.

Что-то здесь было не так. Во всём этом что-то было нечисто.

Что-то не складывалось у него в голове. Данте был уверен, что это как-то связано с тем, что дьявол знал его имя. Но его беспокоило что-то ещё. Что дьявол стоял тут перед ним, размахивая вилами, с бесконечно скучающим видом, сверкая пылающими зубами, прислонившись к дорожному знаку… Что дьявол вообще появился тут, на Гилберт-драйв.

Что здесь делает Искуситель Невинных? Зачем он сюда пришёл?

А потом до Данте дошло.

Это был дьявол. Настоящий дьявол.

Данте видел это в кино. Он слышал об этом в песнях. У дьявола всегда есть план. Всегда. Он ничего не делает без причины. И ему никогда не бывает скучно.

Данте попытался отдёрнуть руку, убрать её подальше от дьявола, но было слишком поздно. Дьявол двинулся вперёд, как удар молнии, и впихнул вилы в раскрытую ладонь Данте.

Мальчик ахнул, почувствовав горячую сталь в своей руке.

– О, Данте Фредерик Коулман, – сказал дьявол. – Помни, что ты сам просил об этом. Ты сам просил всё это, малыш.

Данте широко раскрыл глаза. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова не выходили.

Что-то происходило. У него во рту.

Он чувствовал жар на дёснах и языке. Неприятный жар. Как в тот раз, когда он на спор съел целый перец чили. Он закашлялся и стал быстро выдувать струи воздуха, сложив губы в форме маленькой буквы «о».

Это не помогло. Жжение на языке и дёснах усиливалось. Дьявол рассмеялся – смех его был высоким и тихим.

Данте размахивал ладонью, словно веером, перед раскрытым ртом.

Но жар лишь нарастал, и теперь он чувствовал не просто жжение. Он чувствовал боль. Данте подпрыгивал. Он стучал ладонями по рту. У него было ощущение, что за щеками у него раскалённые угли.

«Что происходит?» – он попытался спросить дьявола, но звуки, которые вырвались наружу, не были похожи на слова.

Он упал на колени. Он катался из стороны в сторону, а дьявол раздувался от смеха. Внутренние поверхности губ и щёк Данте начали обугливаться и кровоточить. Его язык покрылся волдырями.

«Вилы! Это из-за них». Ему нужно было от них избавиться. Он попытался их отбросить.

Данте махнул рукой. Но вилы остались в его ладони. Он попытался их бросить, вырвать из ладони, но они прилипли, будто были навечно приварены к его коже.

Воздух наполнил шипящий, хлюпающий звук. Во рту Данте закипала слюна.

И тогда он понял.

Его зубы превратились… в огонь. В крошечные остроконечные языки пламени.

Он поджал колени и скорчился на земле.

Он закрыл глаза. Он попытался встать, но не смог. Возвышаясь над ним, сквозь смех заговорил дьявол.

– Я бы не стал так расстраиваться из-за этого, малыш, – сказал он. Данте заставил себя поднять взгляд. Там, где прежде стоял дьявол, сейчас стоял маленький старичок в сером костюме. У него были глубокие морщины на щеках и седые волосы, и даже сквозь жгучую боль во рту Данте услышал что-то знакомое в высоком голосе этого человека и его новоанглийском акценте. – Я сам когда-то совершил эту же ошибку, так много лет назад, что уже и не сосчитать.

Данте не произнёс ни звука.

– Я правда помню, каково это, – спокойно объяснял старик. Данте попытался позвать на помощь, но не смог. – То, что я говорил раньше, – это правда, малыш. К этому правда привыкаешь. И когда-нибудь, если тебе повезёт, может быть, ты выследишь кого-нибудь, кто заберёт у тебя всё это – так же, как ты забрал всё это у меня.

Седовласый старик подмигнул. Данте протянул к нему руку, но старик повернулся и пошёл прочь, на глаза Данте навернулись чёрные капли дёгтя – слёзы.

Кожа Данте становилась жёстче, превращаясь в толстую звериную шкуру. С каждой секундой ему становилось всё труднее дышать, труднее двигаться, труднее думать. Разрывающая боль пронзила его голову с обеих сторон: проткнув кожу, у него на голове росли и закручивались острые рога.

Через пару домов седовласый старик повернулся и улыбнулся сияющей улыбкой, полной не языков пламени, а зубов. Наконец прежний дьявол двинулся дальше, оставив Данте корчиться и извиваться на земле, приспосабливаться к жизни, полной боли и огня, и учиться ходить на копытах.

Данте издал крик, первобытный и протяжный.

Крик его отозвался эхом Рока вечностей.

Цвет лианы

Лиана нашла под столом фломастер.