Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну это щас нет, — возразил Пельмень. — Дело наживное.
— Самоуверенный какой… Ты ознакомился с повесткой то, все понятно? — Пал Саныч зыркнул на документ, переключая разговор.
— Понятно. Ну че делать, надо идти — пойду, — сказал равнодушно Саня. — Не буду же от военкомов прятаться.
— Пойдёт он, — забурчал тренер. — Знаю я эти ваши геройства, потом через два года возвращаетесь деревянными и заканчиваете, вместо того чтобы советский бокс прославлять. Кому от этого лучше? Родине?
— Я ж не знаю, Пал Саныч? Это вы по таким вещам в курсах. Своё предложение я вам озвучил. Надо где-то побиться, значит побьёмся. Не надо — в армейку пойду, раз таланты на гражданке не пригодились.
— Короче, Пельмененко, альтернативную службу пройти можно. Но для этого ты должен быть первым парнем на деревне и именно ты должен защищать клуб на соревнованиях в своей весовой. А ты мало того, что с Вованом по пустякам конфликтуешь и как бараны уперлись, так ещё с сентября я тебя в зале держать уже не смогу.
— Почему? Я разве плохо тренируюсь? — удивился Саня.
— Потому что ты не учишься нигде дурень! По бумагам официальным тунеядцем безработным числишься. Это ещё хорошо 209 статью в апреле отменили. А так бы поехал в исправительные лагеря, как миленький.
— Аче Вован где учиться разве? — удивился Саня, боксёры в зале в своём большинстве совсем не производили впечатления учёных котов.
— Вован твой в Политехническом числится, поступил.
— А Серый?
— Серега в педюшнике, второй курс на физкультурника, а ты что?
— Ничего, — согласился Саня, тут не возразишь, все по полкам тренер разложил. Не подумал Саня как-то о нюансах в самом начале своего «попадания», а теперь вот стрельнуло.
— Вот в том то и дело, что ничего. А мне между прочим списки учеников по отчетности в минспорт сдавать. Чтобы государство понимало на кого деньги из бюджета тратит, кто учится где. Положено так.
— Тренер…
— Тренер-тренер, ей богу с вами всеми как с малыми детьми надо нянчиться, — сказал Пал Саныч куда более миролюбивым тоном, чем прежде. — Что ты с этим делать собираешься, Пельмененко, — он похлопал по повестке на столе.
— Ну стало быть в военкомат пойду?
— Накрылись соревнования медным тазом, да?
— А у меня разве варианты другие есть, Пал Саныч? Нет же.
— Варианты у него есть…
Пал Саныч достал из той же папки ещё один документ, корочку с надписью золотыми буквами «студенческий билет». Положил его перед Пельменем, рядом с повесткой.
— Вот тебе варианты. Скажи спасибо, что мой ученик директором в ПТУ сидит и тренера добрым словом вспоминает.
Саня билет взял.
Открыл.
Профессиональное техническое училище номер 2
Студенческий билет номер 173
Фамилия: Пельмененко
Имя: Александр
Отчество: Игоревич
Форма обучения: дневная
— Это что такое?
— Твоя путевка в новую жизнь, не благодари, пацан.
Саня ещё с минуту смотрел на студенческий билет, славливая.
— Ещё раз, Пельмененко, просто так в секцию ходить нельзя. Да и тебе надо по жизни как-то устраиваться, потом самому образование пригодиться.
— Не тренер, не кайф учиться, если по чесноку… не мое это.
Не соотносилось в голове, что он отныне — студент. Пельмень вспомнил с каким трудом в прошлой жизни закончил 11 классов средней школы и вздрогнул. Едва все вечерней школой не закончилось. Перспектива поторчать ещё пару лет за партой в бурсе мягко говоря не впечатлила.
— А в армию кайф топать? Мне уже с военкомата звонили, спрашивали — придёт ли рядовой Пельмененко третьего числа?! На спортивной карьере крест кайф поставить?
— Не кайф, Пал Саныч.
Тренер помотал головой
— Ты там определись на досуге, что тебе кайф, что не кайф, а пока будешь слесарем механосборочных работ. Короче договорился я за тебя, пацан. Практику будешь на заводе проходить, отсрочка, все дела. Диплом тебе тоже придумаем, разряд получишь по слесарке.
— Точно надо, тренер?
— Не всю же жизнь боксом заниматься, ты не в штатах парень, на старость спортом не заработаешь боксом. Вы себе вечно что-то в голове понапридумаете, а потом облом. Надо как-то и после устраиваться по жизни, врубаешься?
— А соревнования? — возразил Саня.
— Что соревнования? — тренер приподнял бровь. — Ты сначала на них отберись. То, что ты жопу больше сотки наел ещё не значит, что на соревнования попадёшь. Выигрывай конкуренцию у Колуженко и тогда будем смотреть.
Пал Саныч взял со стола журнал, открыл и начал заполнять, давая понять, что разговор закончен и все темы обсудили.
А когда Саня выходил, тренер бросил в догонку.
— На тренировку как штык! Никакие оправдания не приму.
Глава 3
«На заводе энергетических напитков сторож работает две недели через сутки…»,
Из зала Пельмень выходил помятый, не только физически, но и морально. Бил Вован, как мул копытом, а тренер добил со своими новостями про армию и учебу.
Не знала баба горя, купила баба порося, как говориться.
Потому вернувшись домой Саня принял контрастный душ и вырубился наглухо, проспав больше 12 часов подряд. Тело требовало восстановления.
Снилась хрень всякая — зачетки, экзамены, от чего он даже пару раз просыпался в холодном поту. Ну где он, а где вся эта студенческая суета. Разные полюса.
Только к утру следующего дня он, наконец, смирился с мыслью, что практику на заводе все же надо пройти. Успокаивал себя тем, что иначе два ближайших года придётся зависать в одной из воинских частей — ходить в наряды, картошку чистить, заборы красить. Можно, конечно, и там себя проявить — рукопашку в ВС ценят, любят и уважают, но что-то подсказывало Пельменю, что армейка начала 90-х годов это не лучшее времяпровождение, а тупо два года своей жизни совсем не хотелось терять. Дай бог, если из автомата пострелять дадут, да и то вряд ли.
Потому проснувшись спозаранку, пришлось проковыряться чуток в мусорном ведре (туда Пельмень накануне выбросил направление на практику от училища) и заняться сборами. В начале шестого он ошарашил вернувшуюся со смены мать, когда та застала его гладящим рубашку и брюки на гладилке в коридоре.
— Сын, ты чего надумал? — настороженно спросила женщина, видя как Саня вовсю наглаживает брюки.
— Учиться пошёл, ма, прикинь, — буркнул Пельмень, в десятый раз наглаживая залом, который никак не хотел распрямляться. — Вот собираюсь на первый день, чтобы при параде.
— Учиться… ты?
Она запнулась, но с чем связана пауза — понятно. В глазах матушки застыл немой вопрос: «Какая учеба? Ты как винная пробка тупой Сашенька».
— А куда поступил?
— В бурсу на слесаря. Второе училище. Знаешь такое?
— Вообще то, Александр, это училище твой дед заканчивал, — с гордостью сообщила мать.
— Ясно.
Честно говоря по фигу, что там заканчивал дед.
— А почему на занятия не в сентябре? — удивилась мать. — Первое августа на дворе, сын!
— Практика на заводе, — Пельмень по новому кругу начал разглаживать штанину, которая никак не поддавалась падла и успела основательно выбесить.
Мать несколько секунд переваривала информацию:
— Поздравляю, горжусь тобой! — и следом поставила свои сумки на пол. — Так, сын, ты сейчас только ткань сожжешь, кто ж так гладит то?
Женщина решительно двинулась на кухню, там набрала полный рот воды из под крана и подойдя к гладильной доски выплюнула воду лучше всякого пульверизатора на брюки.
— М-м муме, — промычала она ртом наполненным водой.
— Че мам?
Она в ответ загребла утюг и принялась энергично разглаживать помятости на ткани. Смоченная, штанина поддалась сразу и складки выпрямились. Не то чтобы Пельмень о такой фишке не знал, просто подзабыл малость. Следом мать положила на доску рубашку, выдала очередную струю брызг, как сломавшийся брандспойт и принялась за глажку.
— Вот! — закончив, вручила Сане утюг. — Выключи и поставь на место, где было. Зубы не забудь почистить, у тебя изо рта воняет.
С этими словами женщина подняла сумки и пошла сгружаться к холодильнику.
— Отца там разбуди!
Саня довольный тем, что ему удалось избавиться от самой неприятной части утренних сборов, решил примерить брюки и рубашку. Те самые, в которых он отмечал выпускной в первый день пребывания в новом теле. Убрав утюг и сложив гладилку, надел на себя рубашку и брюки. Ну и прифигел, увидев отражение в зеркале.
— Опа, — Саня покрутился туда-сюда, разглядывая себя со всех сторон, и так, и этак.
Видок был «так себе», это ещё мягко говоря — чистый чепух. На выданье. Скинутый вес убрал сразу несколько размеров. По итогу штаны сели так, будто Пельмень обделался и кучка каках отягощает зад. Рубашка вовсе смахивала на концертный балахон Аллы Борисовны.
Пришлось повозиться — затянуть потуже ремень на пузе, дабы не спадали брюки, полы рубашки поглубже вправить. По итогу после манипуляций, Саня напоминал сам себе первоклашку переростка, которому вещи купили на вырост, на три года вперёд. Гематома, оставленная Вованом придавала образу дополнительный колорит.
— М-да, нехило ты так схуднул, пацан, — батя вырос в дверях и зевал во весь рот. — На свидание собирался, хера так вырядился?
— Какое свидание, на практику, слесарить буду. Тебя кстати матуха искала, — припомнил Пельмень
— А сколько по бабкам платят на твоей практику? — бывший физрук заговорщицки подмигнул, слова про мать пропустил — не хотел заниматься домашними делами, а матушка такая — припряжет. — Ты ж это, Саш, подкинешь копеечку отцу?
— Я ж тебе только заряжал недавно, — Саня нахмурился. — На ресторан с матушкой. Не говори, что ты уже все пропил и вы никуда не пошли!
— Не пропил, — батя бочком-бочком и растворился в коридоре, сворачивая неудобный разговор.
Правда направился не на кухню к мамке, а в ванную.
— Тебе матуха искала, — напомнил в догонку Пельмень.
Ладно, не до него сейчас. Саня в последний раз критично осмотрел себя в зеркало, прикидывая где можно обновить гардероб. Запхал в карман брюк направление воняющее борщем после свиданка с мусоркой, вышел из дома.
До завода было с получаса езды, другой конец города — промзона. С десяток километров по прямой. Пришлось пилить на трамвайную остановку. В час пик там собралась куча народа.
Вскоре Саня уже трясся в забитом до отказа трамвае, вдыхая устойчивый запах пота вперемешку с запахом вяленой рыбы, перегара и пердежа. Ехал прижатый к дверям грудями шестого размера одной колоритной дамочки.
Выходить предстояло на конечной, и Саня грешным делом ждал, когда народ рассосётся и мясистая дама уберёт с него свои сиськи. Не тут то было, трамвай оказался забит работягами, спешившими к началу рабочего дня. Поэтому когда двери открылись на «Автозаводской» Пельменя вынесло из трамвая живой лавиной работяг, тотчас устремившихся на проходную.
Без десяти семь, через полчаса поездки жопа к жопе в общественном транспорте, Саня остановился у проходной. В помятой рубашке и брюках, как будто и не было глажки. В руках он держал такое же помятое направление. Документ следовало предьявить по назначению на заводе.
— Слышь, дядька, — Пельмень окликнул проходившего мимо работягу, — Сюда иди.
Мужик странно посмотрел на него, но подошёл. Мелкий такой, Сане в пупок дышит.
— Вам чего надо, товарищ? -спросил он настороженно и с видом готовности слинять при любом шорохе.
Мало ли что надо огромному детине с гематомой?
— С этим куда? — Саня протянул работяге направление.
Тот вздрогнул , но переборол желание встать на лыжи и сдрыснуть, поняв, что никто не собирается его бить. Взял лист.
— А-а, ты практикант! Так бы сразу и сказал.
Страх как сдуло. Работяга расправил гордо плечи.
Поделиться книгой: