Помоги проекту - поделись книгой:
Саня огляделся, удостоверился, что в коридоре он совершенно один, ну и дверь потянул на себя.
А тут даже уже не оп, а прямо таки опля…
Он сглотнул, наливаясь пунцом и переступая с ноги на ногу. Соседку Пельмень застал в той любопытной позе, когда она стояла раком у раковины и тянулась к трусикам, лежавшим на тумбе. Из ванной она вышла, вода плескалась из крана раковины и красотка даже успела полотенцем обмотаться. И все бы ничего, но полотенце на талии, без того короткое, сейчас немного (ну совсем немного) сползло вверх, приоткрывая филейную часть и эм… как бы так сказать… Приоткрывая кое чего пикантное, смахивающее на спелый персик.
Следом Пельмень понял, что достаточно одного дня на заводе, чтобы профдеформации хапнуть. По крайней мере, в голову полезли вопросы глупо-разные. Интересно, а там посадка прессовочная? В системе отверстие вал?
Саня, понятное дело, в проходе замер, и дверь как-то сразу забыл закрыть. Кашлянул в кулак — горло першить начало. С чего бы это вдруг? Забылись проблемы минувшего дня и вся мозговая активность нырь— и ниже пояса нырнула.
Заслышав сухой кашель, соседка обернулась и вылупила на Пельменя свои выразительные глазки.
— Сашка ты… — удивилась она, а потом скользнула по телу Пельменя взглядом. — Ничего себе ты подтянулся. Я тебя с трудом узнала!
Саня то тоже в ванную не в шубе шёл — в трусах одних.
Соседка встала на цыпочки, провела указательным пальцем по груди, на пальце висели трусики. Язычок она вытащила, прикусила.
— Здрасьте, вы тоже замечательно выглядите, я вот вещи постирать… шёл.
— Рада тебя видеть, мамке передавай привет, — соседка вновь окинула Пельменя таким взглядом, будто трусы сняла — Сани трусы в смысле, свои то она сняла давно.
Саня почувствовал как приливает кровь. А она такая блин, горячая штучка, одним взглядом может раздеть. Понял, что снова залился краской и опять ведёт себя не как взрослый мужик, а как пацан, пялясь и пуская слюни на соседку, но ничего при этом не предпринимая.
Совершенно ничего!
Поняв это, Пельмень решил действовать решительней. Поэтому когда соседка уже собралась дверь закрыть, он эту самую дверь придержал — ногу опа и поставил.
— Мне тут вещички бросить в стирочку надо.
— А я думала ты уже хочешь за мной подглядеть, шалун, — она закатила глазки.
Какой там поглядеть, хочу тебя шпили-вили по полной программе, чтобы тебе больше никакого мужика не захотелось, — подумал Саня.
Однако вслух сказал.
— Ну может одним глазком подглядеть, теть Марин.
— Ну тогда ладно. Давай бросай, что там тебе нужно, я почти закончила. Я же тебе не буду мешать?
— Неа. Не будете ни в коем случае.
Пельмень облизал пересохшие губы. Бросил вещи в тазик, залил водой. Ну и замер. Уходить? Не станет же он прям тут… ну к соседке приставать в смысле.
Полотенчик соседки теперь сполз вниз, и теперь как будто бы держался на одних сосках, стоящих колом. Дабы не натворить греха (а непослушные руки уже начали подниматься к груди соседки), Пельмень развернулся к выходу.
— Сашуль, а чем ты вечером сегодня занят? — ласково прощебетала соседка.
— Ничем, — Саня замер в дверном проёме, как вкопанный.
— Заглянешь ко мне?
Он чувствовал, что Марина сверлит взглядом его ягодицы. Ну как чувствовал — зеркала в ванной комнате были повешены друг против друга. Одно на двери, другое на стене у раковины и куда смотрела соседка было видно весьма отчётливо. Как видел Пельмень и то, что она коснулась рукой себе между ног.
Саня зажевал губу, сдерживая желание развернуться и овладеть соседкой прямо на раковине. Понятно, что спрашивать зачем ему при таких раскладах заглядывать к ней в квартиру — лишнее. Может помочь полотенце снять, а то вон за соски стоячие как за крючки зацепилось.
— Розетка у меня сломалась, — выдвинула свою версию происходящего женщина. — Мужика нет посмотреть.
Пельмень продолжая справляться с волнением, взял себя в руки, совладал с эмоциями и прямо спросил:
— Хахаль против не будет, что я своей отвёрткой по чужим розеткам лазаю?
— Так то хахаль, а это ты Сашечка, тем более мы с Никитой вчера окончательно расстались… а отвертка у тебя большая, Саш?
Марина вышла из ванной, ну и пошла, виляя сочной попой.
— Через полчаса будь у меня, — бросила напоследок она.
Пельмень гулко выдохнул, снимая оцепенение, ну и бросился намываться. Вот так с бухты барахты шанс выпал какой! А он себя ещё успокаивал последние пару недель и оправдывал отсутствие близости — мол не надо секса перед соревнованиями, вредно. Хрена два! Надо Федя, надо, как говорится! Соревнования? Че соревнования — подождут.
Вскочив в ванную, Саня встал под поток воды из душа, огляделся и схватил кусок хозяйственного мыла и давай натираться мочалкой. Блин жалко нету нормального геля для душа, а ещё лучше с феромонами, от хозяйственного мыла эффект совсем не тот.
Через пять минут он уже забежал обратно в свою квартиру. Быстро нашёл целлофановый пакетик с остатками кофе у себя под кроватью. Пренебрежительной покосился на заброшенные вкладыши с голыми женщинами и самодовольно хмыкнул. Вот тебе и потрахен вырисовывается, обломитесь девчонки.
Подошёл к шкафу, вывалил груду одежду и просканировал — что лучше по такому поводу одеть. С нарядом у Сани все было проблематично. Что имелось толковое, то сейчас уже было ему велико и сидело на нем примерно также, как сегодня штаны и рубаха. Комично как минимум и отбивающе все желание воспринимать Саню как мужика. Поэтому единственно верным решением, как показалось, было надеть халат бати. Игорь Борисыч хоть и серьезно отличался по комплекции от своего сынка, носил (когда носил) свободный халат. И когда Пельмень его примерил, то обнаружил, что халат ему в притык, но считай как раз.
Немного поразмыслив о насущном, он все же подошёл к тумбочке своей сестры. Открыл верхний выдвижной ящик и достал оттуда презик, который давно заприметил. Без оного никуда, понятно ведь, что посадка у тети Марины отнюдь не прессованная, с таким то количеством ухажеров. В угоду чистому кайфу, но другого варианта особо нет. Резинку он сунул в карман халата.
Следом залился батиным одеколоном, который у того был «на всякий случай». Вонял одеколон крайне специфическими какими-то травами вразнобой, но лучше, чем пахнуть хозяйственным мылом, правда? Ну и напоследок Пельмень ещё несколько минут причёсывался у зеркала. Смущали жидкие водянистые усики. По хорошему их бы сбрить нафиг. Но время — ВРЕ-МЯ! Почему то казалось, что шикарная предоставленная возможность может вдруг исчезнуть. Соседка передумает, ее на работу вызовут или этот Никита придёт!
Закончив с туалетом, Пельмень кивнул собственному отражению в зеркале.
— Теперь то внатуре Ален Делон.
Жирненький конечно… ну чуть чуть если только. Ну а так ещё килограмм десять скинуть и очертания пресса появятся.
В халате, причёсанный и надушенный, Пельмень двинулся к соседке, полный в уверенности в себе. У двери ее квартиры он стоял всего через пятнадцать минут после того, как они в ванной разошлись и обусловились встретиться. По хорошему бы выждать ещё чутка, мало ли женщина прихорашивается, ясно ведь сказала приходить через полчаса, но терпеть не было никаких сил. Да и дверь собака была снова приоткрыта, как будто приглашала зайти и не телиться у входа.
— Я пришёл…
Марина стояла в атласном халатике, таком же коротеньком как полотенце, в котором она была прежде. На ногах были те самые чулки, что Пельмень недавно приметил у соседки на кровати. Если она и хотела прихорошиться, то успела. Ещё как. Саня не мог отвести от женщины взгляд.
— Закрывай за собой дверь.
— Понял.
Он тут же закрыл дверь, запер.
— Я тут кофе принёс, настоящее, пила такое?… — начал Пельмень, показывая целлофановый пакетик.
Вокруг кровати горели свечки и лежали лепестки роз. Саня с любопытством огляделся. А ещё пахло так… сексом пахло.
— Потом, — шепнула соседка, выключая свет.
Комната погрузилась во тьму, разрезаемую блеклым и успокаивающим светом от свечей. Темнота друг молодёжи, решил Пельмень. Теперь назвать комнату соседки иначе, как территорией блаженства и удовольствий, не поворачивался язык.
Долгих разговоров им на этот раз не потребовалось. Халатик Марины, такой непослушный упал вниз. Пельмень кое как, не так изощренно, скинул свой халат.
Ну а дальше Саня себя уже не сдерживал. Взял Марину под упругие ягодицы и покрывая страстными поцелуями понёс на кровать, чувствуя как тает будто сливочное масло на сковородке, ее тело в его руках.
— Какая у тебя большая отвёртка! — изумилась женщина.
Что происходило дальше? Так Саня не помнил ровным счетом ничего, хотя нагло провёл в квартире Марины время до утра. Крышу у пацана сорвало начисто. И память он терял примерно пять раз в течение последующей ночи. Помнил только как в перерывах между беспамятством, они пили Нескафе, как соседка рассказывала Пельменю истории из своей весьма насыщенной жизни, как они смеялись. Помнил как включали Нэнси, как Марина курила ментоловые сигареты и они качались в угаре, прям как пелось в песне, но качались на кровати.
Однако происходящее хорошо запомнили другие соседи. Прикемаривший Игорь Борисыч просыпался даже несколько раз, когда из-за стены доносились стоны. Соседка бабка с трудом поймала упавший со стены натюрморт…
Хорошо было.
По разному хорошо.
Глава 11
«Да я же местный ребята вы че?
Возмутился слесарь и потряс ключом
Атлеты в ответ лишь пожали плечами
И стали выписывать тычки ногами
А слесарь, он тоже ведь парень не промах
Как выдаст вертуху в сандалях огромных»,
Минус любой бессонной ночи (как бы шикарно и насыщено она не проходила) в том, что за ней всегда следует утро. Не в смысле лечь в 4 утра и проснуться в 9 (хотя тоже вариант так себе стремный), а в смысле лечь в 4, а проснуться в 5!
Раннее утро, блин.
Стоило Пельменю закрыть глаза и отдаться царству Морфея в начале пятого утра, как через сорок минут истерично затрезвонил будильник соседки. На работу тети Марине понадобилось — смена в 6 утра. У Сани практика начиналась чуточку позже, поэтому с мыслями «какого хрена», Пельмень нащупал тарахтелку и выключил. Сделаем вид, что не расслышали утренней трели, че нет то? Тем более так сладко спали. Ещё пятнадцать минуточек покемарить и самое то…
Однако будильник в 1991 году мало напомнил современный по части своего функционала. «Напоминалок» для сонь на нем не имелось, такую технику только заново заводить каждый раз. Потому поспали десять минут, двадцать, и через полчаса примерно, так и не заслышав привычного звонка, Марина резко распахнула глаза.
— Твою мать, Саша! Как так?
И пока пельмень «чекал» и «какал» протирая глаза и зевая в полный рот, соседка вскочила в чем мать родила с кровати.
— Проспали, прикинь! Половина шестого! Ты будильник что ли трогал? — возмущалась она.
— Неа, — соврал Саня, хотя теть Марина вроде была не прочь ещё поспать. — Не сработал он походу. Я то че. Самому на работу.
Саня наконец с трудом разлепил глаза и потянулся, отгоняя сон. Сон то и отгонять особо не надо, если заснуть толком не успел. А вообще как-то не правильно утро началось что ли, он то рассчитывал на завтрак в постель, на минет «доброе утро» вместо будильника — это вообще классика.
Губу раскатал походу.
Пришлось подниматься. Пока Пельмень сидел на краю кровати, соседка прыгала на одной ноге и натягивала на себя трусики. Пришлось ненароком пооблизываться, все таки фигура у теть Марины огонёк. Поняв, что сегодня ему уже ничего не перепадёт, Саня поднялся с кровати, накинул на себя халат, повязал поясок.
— Давай давай, Сашенька, быстрее шевелись! Я же на работу опаздываю!
Соседка буквально выпроводила Пельменя из квартиры. Тоже наткнула на себя халат и закрыв дверь намылилась в ванную.
— Теть Марин, мы с тобой увидимся ещё? Вечером сегодня вы что делаете?
— Работаю, дуранда! Но если будешь себя хорошо вести, подумаю, — бросила она не оборачиваясь. — Смотри только мамке своей не скажи чем мы с тобой занимались! А то она с меня живьём шкуру спустит.
Саня хотел пошутить пошленько про то, что он себе новую мамку, но шутка застряла в горле. Увидел выглядывающую из двери бабку соседку, щурившую глаза.
— Развратники! Извращюги!
— Здрасьте, бабуль, вам тоже доброе утро…
— У него ещё наглости хватает здороваться, у меня из-за вас картина между прочим упала! А ты Маринка, слышь тебе говорю, ты совсем совесть потеряла с малолетками…
— Извините! — крикнула теть Марина захлопывая дверь в ванную комнату.
Пельмень дебильно улыбаясь решил, что правильнее всего ретироваться, не вступая в словесную перепалку со старухой. У бабульки соседки шок, ну ещё бы — в начале шестого утра два полуголых тела выбежали из квартиры в коридор, разница в возрасте между объектами совокупления — 20 лет… ну это ещё бабка про Пугачеву и Галкина не знает, ага.
Заскочив домой, Саня просочился в свой уголок мимо спящего Игоря Борисыча, которого совсем не хотелось будить — бывший физрук крепко спал. Скинул халат, переоделся и сделал утреннюю зарядку. Тело после бурной ночки охотно отозвалось на пластику и приведение его в тонус.
Далее последовал привычный контрастный душ (у ванной пришлось таки подождать пока теть Марина примет водные процедуры, ну типа опоздание опозданием, а водные процедуры по расписанию). Ещё через пятнадцать минут они снова встретились на кухне, где соседка уже закончила доедать приготовленный завтрак.
— Сашка, я тебе кашу подогрела, твоя?
На плите действительно стояла железная миска с овсянкой. Пельмень готовил себе вчера.
— Моя теть Марин. Спасибо.
Он вывалил себе в миску кашу, выскребя пригоревшие остатки со дна. Не чуть пригоревшие, а конкретные такие угольки — походу соседка «забыла» о том, что кашу неплохо разбавлять водичкой перед тем как подогревать. Ну и помешивать тоже. Однако тетю Марину сий факт нисколько не колышил. Она чмокнула Пельменя в лоб, все равно, что сынка и убежала.
— Пока Сашенька, — выдала она напоследок.
Вот так пока? Пельмень проводил ее подтянутый покачивающийся зад взглядом, по новой чувствуя во рту обильное слюноотделение.
Хотелось конечно побольше чуточку впечатлений услышать о минувшей ночи. Ну типа ты секс машина Саня, отбойный молоток, лысый из Браззерс или че там ещё говорят для красного словца, когда секс удался. Но есть как есть. Видимо силы свои переоценил.
Стоило соседке уйти, как Пельмень вывалил овсянку в мусорное ведро. Отварил четыре яйца и жуя белок со сваренным вкрутую желтком с содроганием вспомнил, что на завод снова придётся ехать на общественном транспорте. Желание по новой вытирать собой любимым стёкла на пыльных автобусных дверях особо не было, потому идея устроить легкую пробежку до проходной зашла на ура. Да и до начала смены оставался ещё целый час — бегай не хочу. К В чем плюс молодого тела — оно стойко переносит невзгоды. Поэтому после бессонной ночи Саня оказался готов к новым нагрузкам, а тело их жаждало.
Сказано — сделано.
Ещё через 15 минут он уже выскочил из подъезда в шортах и майке вместо рубашки и брюк, и трусцой побежал на заводскую проходную, без спроса воткнув в уши плеер сёстры. Качала Комбинация:
До завода было километров пять, самое то для качественной пробежки и растряски оставшихся жиров. К тому же с утра ещё не было дневной жары, царила приятная прохлада и дышалось хорошо и полной грудью.
Поделиться книгой: