Чемпион 3

— Тут пару соток… Я тебе ещё дополнительно закрою сверхурочные, возьмёшься?

Было видно, что предложение Макару понравилось. Он достал из кармана брюк нулевку, аккуратно затер пазики, снимая налёт из песка. Вытащил микрометр, померил и медленно покачал головой.

— Тут уже проебан размер, — с важным видом заявил он. — Видишь поверхность побило? Если снимать, то минимум по десятке на сторону, чтобы выровнять. Критично? Если нет — могу попробовать.

Дмитрий Дмитриевич вздохнул. Ответ шлифовщика его явно не устроил.

— Нельзя это поверхность рабочая, если ее сейчас хотя бы пять соток на сторону шлифануть, то будет как хер болтаться — посадка здесь должна в натяг идти… ладно, Макар, спасибо. Я понял, что каши здесь не сваришь.

— Ладно кашу, Дмитрий Дмитриевич, здесь на гавне сметану не соберёшь.

Шлифовщик вернул мастер деталь и ушёл, прежде ещё пару раз извинившись, что поручение выполнить не может.

— Да знаю я, знаю. А ты что скажешь Костен? — мастер перевел взгляд на фрезеровщика. — Может подварить? Пройдёшь потом фрезой?

— Пройти то пройду, Дмитрий Дмитриевич, но кто ж титан варит? Тут если брак, то брак.

По итогу так и ни к чему не пришли. Мастер с фрезеровщиком ещё прикинули пару вариантов, ото всех них отказались и Костен тоже вернулся на своё рабочее место. Пельмень с мастерком остались один на один.

— Че делать то? — спросил Саня. — Ты не обессудь Дмитрий Дмитриевич, не я себе сам работу выбирал.

— Ниче, до Михал Елисеича я ещё доберусь, он своё получит, — заверил мастер. — Без премии сучонок такой весь год ходить будет.

— Ну ему то тоже не в домек было, — сказал Пельмень, понимая, что сваливает вину на Елисеича, чего делать не хотелось.

Итак дядька чуть ласты не склеил.

— Это ты намекаешь, что я сам дурак, Пельмененко? Тебе же надо было просто заусенцы снять! Напильником повозюкать… — Дмитрий Дмитриевич нырнул лицом в ладони и растер красное, как вареная свёкла лицо.

Пельмень промолчал. Не а че, если по фактам — сам Дмитрий Дмитриевич дурак, раз такую ситуацию допустил.

— Вот почему Прокопьеву или Голушко не дал… боялся, же, что заложат! — продолжил сокрушаться мастер, но надо отдать ему должное, быстро себя в руки взял. — Короче Саня, одна такая заготовка стоит как месячная зарплата Елисеича. Смекаешь?

— Ну допустим, и че делать, чтобы старый не встрял на бабло?

Дмитрий Дмитриевич достал из кармана пропуск Пельменя, вручил.

— Иди домой уже, завтра будем разбираться, — он помассировал пальцами виски и зашагал в госк, причитая. — Мне ж за кронштейны жопу порвут.

Саня постоял ещё некоторое время, пожал плечами, ну и пошёл в раздевалку, раз отпустили. Порвут и порвут, он то тут причём, пусть Дмитрий Дмитриевич разбирается, без обид. Головой думать надо было мастеру, когда такие ответственные детали подвыпитому Елисеичу давал. И копейку другим слесарям с шабашки не жидить. Дело то наверняка в этом, что прибыль мастер хотел себе в карман положить. А то что кто-то кого-то закладывать бы стал — тут шабашка шабашку погоняет. Не верилось в это как-то. Ну прям совсем.

Ближайшие полчаса Пельмень был занят тем, что сходил в раздевалку к своему ящичку, сгрузил туда спецовку и пошёл в душ. Там долго стоял под струей холодной воды. Откисал. Стружка и масло казалось забились во все щели тела и хотелось с себя эту вонючую корку во чтобы то ни стало смыть. Да и тело в цеху нагрелось настолько, что за малым кровь в венах не вскипела.

Ну а в начале четвёртого, за час до выхода рабочих , Пельмень походкой в развалочку пересёк проходную, отработав (пусть и не совсем удачно) свой первый рабочий день на производственной практике. С тем пареньком, с которым у Пельменя конфликт случился накануне Саня больше не виделся. Да и не до него как-то было, но и его время придёт. Как и второго козла — сварщика. Встретятся они обязательно.

Сев на автобус, Пельмень добрался до дома, избежав утренней толчеи и давки в транспорте. Там по бырому переоделся по спорту под храп Игоря Борисыча, решившего устроить себе тихий час. Ну и на вечернюю тренировку пошёл — занятие начиналось ровно в пять.

Хотелось выпустить накалившийся за день негатив. Однако в зале все пошло «не так». Но обо всем по порядку.

— Ребят, построились, выходим на пробежку на свежем воздухе, — распорядился Пал Саныч.

— Тренер, жарко…

— Может в следующий раз?

Начали причитать боксеры. Не хотелось пацанам на солнце жариться, оно и понятно. Однако Пал Саныч был непоколебим.

— На ринге вы противнику тоже будете говорить «может в следующий раз»? Строимся!

Пельменю вспомнилось как время назад встретил бегающих по парку боксеров по пути в больничку. Тогда никто из них, включая самого тренера не мог предположить, что толстый запущ, сумеет привести себя в форму и явиться в зал. А теперь вот так вышло, что этот самый запущ на пробежки с ребятами бегает,

Боксеры начали выходить из зала, Пал Саныч при таком раскладе всегда выходил последний, дабы замок на дверях закрыть. Но сегодня уже на выходе в коморке Пал Саныча раздался истошный телефонный звонок.

Дилинь-дилинь-дилинь,— трезвонил телефон.

Пельмень, у которого развязались шнурки и он сел на присядки и принялся их завязывал. Краем глаза заметил как тренер заслышав голос из трубки сначала улыбнулся, потом нахмурился, а следом медленно присел на стул. Он так всегда делал, когда по важным вопросам звонили. По итогу Пал Саныч покивал, выслушал говорившего и повесил трубку.

— Ребята, сами побежали, я догоню, — бросил он боксёрам, пребывавшим на низком старте. — А ты Саня погоди. Вопросы у меня к тебе есть.

Пельмень, победив непослушные шнурки, выпрямился. Пал Саныч дождался, когда пацаны из зала вышли, обернулся.

— Сань, а Сань, куда там на заводе Митяй влез — ты в курсах?

— Куда влез, Пал Саныч? Все вроде на мази было.

— Ты сам не косячил?

Пельмень попытался припомнить, что такого мог натворить. Рожи обидчикам он чистить не стал, сдержался. К терапевту если яйца и подкатывал, то не шибко прям нагло. Брака напорол с Елисеичем? Так Митька сам Саню отпустил, не станет же он звонить тренеру и жаловаться? Хотя… может мымра с отдела кадров чего нехорошего наплела? Так тоже по мировой с ней разошлись, без обоюдных претензий. Гадать Пельмень не стал и решил дождаться, что ему скажет тренер.

— Мне тут Митяй звонил, денег просил занять, сумму немаленькую… а на что именно молчит.

Пал Саныч положил Сане руку на плечо и посмотрел внимательно.

— Не врублюсь тренер, — признался Пельмень.

— Сань, — перебил тренер задумчиво. — Митя недавно спецзаказ от одних очень влиятельных людей получил — фиксаторы для оптического прицела охотничьего ружья. Через меня заказ одному из моих лучших учеников поставляли. Как бы там чего с этими фиксаторами не стряслось. Но Митяй заверяет, что на мази все. Я потому и спросил у тебя…

— Бандосы? — предположил Пельмень, кого ещё в 90-е называли влиятельными людьми. Поэтому именно бандиты первыми в голову пришли.

— Выше бери.

— А если стряслось, что будет? — внутри как-то разом неприятно кошки заскребли.

-Такое спросишь, кое у кого псу под хвост пойдёт начало сезона охоты на кабана и настроение кое у кого испортится. Ну и Митяй на бабки встрянет, что не дай бог. Но не должно быть так.

— Как это понимать? — уточнил Пельмень.

— Так и понимать, что медным тазом наше финансирование накроется, — заявил тренер. — Хрен тебе будет вместо соревнований.

Пельмень опешил. Вон оно как оказывается подворачивается. Теперь то понятно отчего мастер за голову хватался. Кто ж знал, что все настолько серьезно. Охота там, кабан.

— Надеюсь все обойдётся, Пал Саныч?

— Ну мне Митяю помочь нечем, я ему прямо сказал — сделай так, чтобы у этих влиятельных людей настроение не испортилось. Ищи титан, делай детали, чтобы к 1 сентября заказ был готов! И будут тебе бабки. Людей не должно подвести, тем более таких…

Пельмень закивал.

— Ладно, Саня, я было подумал, что с фиксаторами что приключилось, но видать на мази все. Ты там ему помоги, если что. Быстрее сделаете, быстрее он бабки получит.

Тренер указал Сане на выход, давая понять, что разговор окончен. Пельмень двинулся к дверям на слегка ватных ногах. Выходит. мастер выгородил Пельменя, на себя вину ваял и перед влиятельными людьми в долг влез. Разбираться надо…

Глава 10

«Рosition number one — отдыхаю сам

Рosition number two — тебя хочу

Я знаю точно, знаю наверняка

Сегодня вторник и ты дома одна

И я тебе звоню, рosition number 2»,

Кай Метов.

Домой Саня пришёл в несколько подавленном настроении. Откуда хорошему настроению взяться? Рабочий день через одно место прошёл, потом выяснилось, что своей рукожопостью Дмитрия Дмитриевича подставил. Вот тож.

С понурой головой Пельмень зашёл в комнату, где встретил батю — бывшего физрука Игоря Борисыча. Довольного как слон. У него всегда все было зашибись. Ну и наряжен батя тоже был как всегда — в трусы семейки и майку алкашку с разводом чуть выше пупка. Уже что-то пролил видать, мамка то его регулярно обстирывала.

— О Санечек, здорово сыняра!

Завидев Пельменя, бывший физрук начал энергично подниматься с дивана, видимо хотел руку подать, ну а поскольку не трезвый был, завалил нафиг стул, на котором у него поляна была раскинута с дневной дозой «лекарств». Газетка вон постелена аккуратненько «Советский спорт», селедочка порезана на блюдечке, не с голубой каёмочкой правда, но тоже ничего. Ну а следом пузырь открытый и наполовину приговорённый, Игорь Борисыч тоже перевернул, с рюмочкой вместе.

— Вот бля. Ну какого спрашивается хера?! — возмутился бывший физрук, вздыхая.

Нет бы селедку с ковра убрать и не засираться, а Игорь Борисыч бутылку бросился поднимать — граммов пятьдесят драгоценной жидкости уже пролились, в ковёр сразу впиталось. Бутылка то открытой оказалась, мозгов не хватило у бати пробочку на место вернуть.

— Виделись мы с тобой бать, днём, — Саня прошеб в свою комнату, положил сумку на кровать, размял шею.

Помогать бывшему физруку не стал, сам насрал, пусть сам и убирает. Хоть что-то в доме делать то надо, не все же время баклуши бить.

— Я че то не понял немного, сын, а сын — ты с тренировки или как? — батя кое-как соскреб с ковра сельдь, покидал обратно кусочки в блюдечко, масло оставшееся на полу в ковёр втер и руки благополучно вытер о труселя. — Че со спортивной сумкой шатаешься, а завод, практика? Ты уж утром говорил, что трудиться пойдёшь.

-Так уже отстрелялся, пораньше с завода отпустили, — нехотя пояснил Пельмень, ну не то настроение сейчас разговоры заводить. — Ты просто спал, когда я домой пришёл, а будить тебя я не стал. Вот и разминулись.

— Ясно… да на сон чё то потянуло, днем так припёкло, что никакой вентилятор не спасал, — бывший физрук зевнул делано. — Ну как твой первый рабочий день прошёл? Пообтерся, шишек понабивал?

Понабивал… Пельмень поёжился дальше.

— Пойдёт в общем то, — Саня открыл сумку, достал оттуда мокрые вещи после треньки. Пробежка вышла просто адовая, пекло даже в пять вечера никуда не ушло, но после пятидесяти градусной бани в цеху, уличная жара все же казалась этаким лёгким недоразумением. Однако пропотел Пельмень хорошо и сейчас его сковывала приятная усталость.

— Напильник хоть в руках подержал? Детали видел?

— Подержал, бать… кстати, зашибись тебе бы туда попасть, не хочешь работягой устроиться? Там тоже мужики на газ квас не дураки, быстро освоишься. Рабочим хорошо платят.

— Я что ли рабочим? — с недоверием переспросил Игорь Борисыч. — Ты там на солнышке перегрелся? У меня высшее образование!

— Ну а че, я за тебя перетру, пойдёшь не? Мамке поможешь, совсем мы ее загоняли, — предложил Саня.

— Пф-ф, ещё чего, я физрук сына!

С этими словами Игорь Борисыч полез в стенку, достал вторую рюмку, на стул поставил. Ну и оформил два снаряда в полную боевую готовность — до краев считай.

— Ну че по пятьдесят сообразим? — довольно руками потёр. — Угощаю.

— Я ж не пью, забыл бать? — отказался Пельмень.

— Пьёшь не пьёшь, а надо же тебе в новую культурную среду вживаться? Белых ворон не любят!

Бывший физрук поднял наполненные рюмочки, Сане одну протянул.

— Давай погнали.

— Не, я пас бать, уморился.

— Ну, мое дело предложить!

Батя отказывать себе не стал. Насвистывая под нос Киркорова «Ты, только ты» тяпнул сначала свои пятьдесят граммов, а затем и Сашкину водку выпил. Ну и селедочкой закусил, той самой, что побывала на полу. Надо ж чем-то закусывать.

— За твоё здоровье! Расти большой не скажу, ты итак детина у нас с мамкой вымахал.

Пельмень вещи в рулон свернул, дернул чистые трусы с полки и пошёл стираться намываться. Хотелось скорее смыть с себя духоту сегодняшнего дня, да поваляться в кровати. Может сестра плеер не взяла, по кайфу будет музон послушать, расслабиться как следует. Песни у сестры на кассете классные.

С этими мыслями Пельмень вышел в коридор. Там его ожидал приятненький сюрприз — проходя мимо квартиры своей сексапильной соседки, по которой Саня давно пускал слюни, он увидел, что домашних тапок на месте нет, зато рядом с ковриком стоят туфельки на высоком каблучке.

Опа.

А вот это уже интересненько складывается — вернулась гулена стало быть. Первая мысль пришедшая в голову при виде туфелек на высоком каблучке, стала мысль о кофе. Как хорошо, что у Сани хватило тяму Нескафе в загашнике оставить — в пакетике ещё на пару тройку чашек должно хватить.

Дверь в квартиру соседки оказалась незаперта, более того — приоткрыта, щёлочка маленькая видна. Проходя мимо Саня разумеется в комнатушку как бы не нароком заглянул, огляделся как следует. Свет в тесной комнатушке был включён и посмотреть внутри было на что. Половину комнаты занимала одна большая кровать натуральный траходром, на ней куча трусиков, целая коллекция, чулки… все как Пельмень любит.

— Есть кто? — Саня трижды постучал в дверь. — Поздороваться хотел.

Не ответили, соседки внутри комнаты не оказалось. Впрочем понимание, где она может быть пришло сразу — из ванной доносился плеск воды.

Саня подошёл ближе к двери, ухо прислонил, прислушался.

— Я ждала тебя, так ждала

Ты был мечтою моей хрустальною

Угнала тебя, угнала

Ну и что же тут криминального?

Соседка намывая телеса упражнялась в вокале песней Ирины Алегровой, когда Пельмень вдруг понял, что привычка не запирать за собой дверь, обнаружилась у неё и тут. Дверь в ванную была открыта. Ну то есть незаперта.