Капитан повесился! Предполагаемый наследник

Под окном было немного дерна, но земля была такой твердой, что вряд ли на ней могли остаться отпечатки. И все же Даули тщательно все осмотрел, послав дежурившего на улице капрала полиции Коггза за лестницей. В одном месте под не запертым на задвижку окном он обнаружил засохшую кучку земли, выброшенную червем, – она была растерта в пыль. Но ничего не говорило о том, что это произошло прошлой ночью и имеет какое-то отношение к делу.

Вскоре вернулся Коггз с лестницей из десяти ступенек.

– Молодец, – похвалил Даули. – Трудно было найти?

– Нет, если знать, где искать лестницы, – ответил Коггз и усмехнулся. – Стояла у стены сарая для садового инструмента.

«Эти сельские дома прямо так и напрашиваются на ночные грабежи, – подумал Даули. – Уж и не знаю, надо ли искать на этой лестнице отпечатки пальцев».

Задача почти безнадежная, однако Гейбл, энтузиаст своего дела, наверняка готов взяться за нее. Прислонив лестницу к стене дома, Даули полез по ней, и наконец голова его оказалась на уровне подоконника. Он тщательно осмотрел его, но не заметил ни царапин, ни других следов, свидетельствовавших о том, что кто-то влезал в окно или вылезал из него. Вряд ли кто-нибудь мог пробраться в кабинет через окно незаметно для человека, находившегося там, внутри, пусть даже шторы были задернуты. Впрочем, свидетели утверждали, что, пока капитан Стеррон был там, задернуты они не были. А выбраться из комнаты через окно было вполне возможно. Вот и все выводы, какие сделал Даули в результате этих изысканий.

Вернувшись в кабинет, он застал сержанта Гейбла за работой – тот все еще занимался отпечатками пальцев: наносил специальный порошок, фотографировал, что-то подсчитывал и записывал в блокнот. То была работа, требующая бесконечного терпения и аккуратности, ведь именно на ее результатах основывается мастерство криминального расследования в Англии; причем особых мысленных усилий она не предполагала – необходимы были лишь тщательность, старание и точное соблюдения методики. И всеми этими качествами в полной мере обладал сержант.

– Отвлекись на минутку, Гейбл, и расскажи, что удалось выяснить у слуг, – сказал Даули.

Сержант с облегчением распрямил ноющую спину.

– Фактов не так уж много, сэр, одна сплошная болтовня.

– Но хоть какие-то зацепки есть?

– Ну, нельзя сказать, чтобы совсем не было, хотя повторяю, все это лишь разговоры. Повариха проработала здесь какое-то время, но она молчит, чем, разумеется, вызывает только уважение. Горничные прямо-таки жаждут поделиться своими фантазиями. Они считают, что их хозяйка завела шуры-муры с джентльменом из Хай-Оукс, неким сэром Карлом Веннингом.

– Шуры-муры? О чем они толкуют? О флирте? Или о чем-то большем?

– Некоторые полагают, что это для нее просто развлечение. Капитан, похоже, был не слишком веселой компанией для этой леди. А вот одна из горничных утверждает, будто однажды утром видела грязный отпечаток ботинка в гостиной миссис Стеррон и якобы накануне вечером этого отпечатка не было.

– Грязный отпечаток в гостиной? Странно.

– В той комнате, сэр, есть французское окно. Открывается прямо в сад. Любой сможет войти или выйти через стеклянную дверь, и пользоваться главной дверью в дом вовсе не обязательно.

– Ясно. А может, след оставил сам капитан?

– Девушка говорит, что он никогда не заходил в ту комнату. И тем более вряд ли бы стал делать это ночью, в дождливую погоду, и разносить грязь.

– Вероятно, то был мистер Стеррон – ее деверь, или кто-то из гостей, оставшийся ночевать в доме.

– Она говорит, что в то время в доме у Стерронов никто не гостил.

– Да, ты не терял времени даром, Гейбл. – Суперинтендант Даули никогда не скупился на похвалы подчиненным. – Кто из горничных об этом рассказал? Случайно, не Этель?

– Вроде бы она назвалась этим именем, сэр.

– А тебя, если не ошибаюсь, зовут Джордж? – Суперинтендант усмехнулся, а сержант Гейбл покраснел.

– Любопытная история. Я сам должен расспросить ее.

– Сегодня вечером она свободна, – с невозмутимым видом сообщил Гейбл.

– Что ж, только без поцелуйчиков, молодой человек. Возвращайтесь к своим порошкам, а я займусь своим делом. Сколько предметов в комнате ты уже обработал? Не хотелось бы прикасаться к тому, что еще не сфотографировано.

– Обработал два окна, письменный стол и стул и упавший стул, сэр. Собираюсь заняться внутренней частью двери.

– Хорошо. Продолжай.

Даули подошел к небольшому столику у камина, на котором стояли графин с виски и стаканы.

– Одним стаканом пользовались, – заметил он. – И его тоже проверь на отпечатки, Гейбл.

– Непременно, сэр.

Затем суперинтендант подошел к письменному столу и начал с просмотра блокнота и корзин для корреспонденции. Вскоре он занялся выдвижными ящиками с таким видом, словно их содержимое не представляло никакого интереса. «Скорая помощь» уже увезла тело несчастного кавалериста, но суперинтендант Даули не забыл прихватить его ключи, и не только их – выгреб все из карманов покойного. Он отпер второй ящик снизу, и что-то привлекло его внимание. Чужие счета и бухгалтерские книги всегда занимали суперинтенданта Даули. Он вытащил гроссбух в черном переплете – эта книга обещала самые интригующие открытия. Записи были сделаны аккуратно, и даже беглый просмотр подсказал инспектору, что это сведения по биржевым транзакциям Герберта Стеррона. Даули отложил книгу в сторону для более тщательного изучения.

В ящике находились и другие гроссбухи, сведения в них относились главным образом к расходам по дому и содержанию поместья в целом. В другом ящике он обнаружил стопки писем, преимущественно деловых, в более тонкой пачке были письма личного характера. Они, конечно же, привлекли внимание Даули, но, пролистав их, он не нашел ничего такого, что могло бы пролить свет на трагедию.

Завершив осмотр ящиков, суперинтендант переключился на стол: он осмотрел письменный прибор, перетряс пару книг, лежавших на столе, в надежде, что из них выпадет письмо или какая-нибудь записка. Ничего этого не нашел, но заметил красные чернильные пятна на страницах справочника «Баронеты и поместное дворянство». Поначалу суперинтенданту показалось, будто красными чернилами забрызгали ее случайно, но затем он сообразил, что отметины резко обрываются в одном месте, словно часть книги чем-то прикрыли, чтобы не забрызгать. Он открыл книгу именно на той странице и увидел, что вся она испещрена красными чернилами. На полях скупыми штрихами был изображен человечек на виселице. От этой мрачной карикатуры тянулась длинная черта со стрелкой. Она упиралась в имя, указанное на странице справочника, – сэр Карл Веннинг, пятый баронет.

Даули даже присвистнул.

– Ты только взгляни, Гейбл! – воскликнул он. – Ну, что скажешь?

Сержант с интересом осмотрел страничку:

– Похоже, он знал не меньше, чем горничные, сэр.

– Но что он имел в виду под виселицей?

– Вряд ли нечто конкретное, скорее им двигали лишь раздражение и злость. Если бы он был уверен, что у них роман, то действовал бы… примитивнее, что ли.

Гейбл наклонился, еще раз взглянул на страницу и даже понюхал ее.

– Чернила совсем свежие, сэр. Думаю, нужно отправить книжечку в Скотленд-Ярд. Там у них есть опытный специалист по чернилам и бумаге.

– Хорошая идея, Гейбл. Любопытно было бы узнать, уж не сделал ли он эту зарисовку прошлой ночью?

– И еще, сэр, следует поискать тут отпечатки пальцев. Готов побиться об заклад, на этой страничке их вполне могли оставить.

Даули рассмеялся:

– Ох уж эти твои отпечатки! Ладно, попробуй.

Гейбл нанес на страницу тонкое облачко темного порошка, а потом осторожно сдул его. Несколько частичек прилипли к красным чернильным отметинам, но ни малейших признаков отпечатков пальцев не наблюдалось.

– Результат разочаровывает, сэр. Я был уверен, что остался хотя бы один отпечаток, а здесь вообще ничего.

– А знаешь, Гейбл, есть такая старая поговорка, что дыма без огня не бывает. У нас нет доказательств, что миссис Стеррон и Карл Веннинг большем чем друзья. Но все эти разговоры разожгли мой интерес. К примеру, я бы хотел знать, чем эта парочка занималась вчера между девятью часами вечера и двенадцатью ночи.

Сержант Гейбл с интересом посмотрел на своего начальника.

– Но не думаете же вы, сэр, что они…

– Пока я ничего не думаю, просто хочу знать. Человека нашли повесившимся. Это не несчастный случай, а самоубийство или убийство. Больше похоже на самоубийство, но почему он вдруг решил свести счеты с жизнью? Хотел расчистить дорогу для другого мужчины, которого, судя по всему, ненавидел? – Даули указал на исчерканный красными чернилами справочник. – Хотя у нас имеются вполне обоснованные подозрения, что уж скорее этот мужчина мечтал убрать капитана с дороги. Такая вот возникает дилемма. А чтобы удовлетворить наше любопытство, следует прежде всего установить, где именно находился Карл Веннинг и чем занимался во время смерти Герберта Стеррона. А потом, может, и о жене Стеррона удастся что-нибудь выяснить.

В дверь постучали, и в кабинет заглянул капрал Моулер.

– Прошу прощения, сэр, с вами хочет поговорить один джентльмен.

Суперинтендант Даули вышел в холл и увидел сэра Джеймса Хэмстеда.

– Старший констебль любезно разрешил мне уехать, сказал, что в моем дальнейшем пребывании здесь нет необходимости. Ну и перед тем, как отправиться в путь, я решил узнать, суперинтендант, нет ли у вас ко мне еще вопросов.

– Очень благоразумно с вашей стороны, сэр. Пожалуй, есть один момент, который хотелось бы обсудить с вами. Будьте так добры, проходите, сэр.

Даули препроводил сэра Джеймса в кабинет и закрыл за ним дверь.

– Хотелось бы уточнить временны́е рамки событий вчерашнего вечера, сэр. Насколько я понимаю, вы с капитаном Стерроном беседовали здесь, в кабинете, после ужина. Затем вы ушли, а мистер Стеррон заглянул сюда, но ненадолго, а потом вы с ним играли в шахматы. Вы подтверждаете это, сэр? В какое именно время все это происходило?

– Безусловно, подтверждаю, а вот в какое время, не скажу, не уверен. Я не помню, когда вышел из этой комнаты после разговора с капитаном Стерроном. Мы закончили ужинать примерно в половине десятого, а наш разговор продолжался минут пятнадцать-двадцать. По-моему, мистер Стеррон присоединился ко мне в библиотеке без нескольких минут десять. Он сетовал на то, что мы припозднились, опасался, что партия затянется, и тогда я взглянул на часы. Ну а закончили мы нашу игру приблизительно в два часа ночи. Партия действительно затянулась.

– И все это время вы были вместе?

– Да.

– Не слышали ничего необычного?

– Нет. В доме было тихо. Если бы раздался какой-то звук или шум, мы бы его непременно услышали. Правда, мы оба были очень увлечены игрой.

– А миссис Стеррон не заходила в кабинет, когда вы разговаривали с капитаном? Или, может, в библиотеку, пока вы играли в шахматы?

– Нет. Она удалилась к себе сразу после ужина. Сказала, что ей надо написать несколько писем.

– Вечером вы не видели в доме никого постороннего?

– Нет, никого.

– Что ж, сэр, очень признателен, что вы уделили мне время. Могу я записать ваш адрес? На случай, если вдруг понадобится задать еще какие-то вопросы?

– Мой адрес есть в телефонном справочнике. Я обязательно приеду на официальное дознание, если вы сообщите мне время и место.

– Весьма полезный свидетель, Гейбл, – заметил суперинтендант, когда сэр Джеймс вышел из комнаты. – Отвечает на вопросы по существу. Надо бы еще раз побеседовать со служанками и выяснить, чем занималась хозяйка дома вчера вечером. И насчет писем, которые она якобы собиралась писать, тоже нужно узнать. Вряд ли она уже успела их отправить. Но если даже и так, проследить будет несложно.

Раздался звук гонга.

– Вот и отлично. Все пойдут на ланч, а у нас будет возможность пройтись по дому.

В холле прозвучали шаги, хлопнула дверь в столовую.

– Вроде бы двое прошли – мужчина и женщина. Похоже, проголодались и спешат подкрепиться.

– Кстати, в доме живет еще и секретарша, сэр. Наверное, это она.

– Вот как? Впервые о ней слышу. Нет, может, и слышал, просто вылетело из головы. Что о ней расскажете, Гейбл?

– Молоденькая, миловидная, так мне сказали. Ее фамилия Наутен.

– Так сам ты ее не видел? Ну, вряд ли она сильно важна для нас, но мы никого и ничего не должны упускать из вида. Ладно, идем, нужно заняться наружней частью двери.

Сержант Гейбл осторожно нанес облачко темного порошка на панели двери, а затем сдул его. Проявились пятна – частицы прилипли к смазанным отпечаткам пальцев. На дверной ручке и деревянной панели их было великое множество. Неудивительно, ведь люди чаще всего прикасаются к этим местам, чтобы открыть или закрыть дверь. Гейбл тщательно осмотрел поверхности.

– А вот тут любопытный отпечаток, сэр, – произнес он и указал пальцем.

Суперинтендант Даули внимательно оглядел его.

– Да, четкий отпечаток, – пробормотал он. – Похоже, у человека шрам прямо на кончике пальца… Или это дефект деревянного покрытия?

– Сэр, это шрам на подушечке большого пальца правой руки. Думаю, что владельца шрама установить будет несложно. Однако странное место для отпечатка, вам не кажется? Так высоко.

– Возможно, его оставил человек, пытавшийся рывком открыть дверь. Вот видишь, рука направлена вверх, а палец чуть в стороне. Сфотографируй отпечаток, а затем мы осторожно обведем его карандашом, чтобы знать, на какой высоте его оставили.

Как только сержант Гейбл проделал эту работу, Даули велел ему разузнать о перемещениях миссис Стеррон накануне вечером, а заодно и о письмах. Слуги уже наверняка закончили обедать, значит, теперь самое время задать несколько вопросов горничным. Даули пересек холл и вошел в коридор за дверью в библиотеку. Слева от него находилась гостиная, довольно мрачная: цветы в ней так и не поменяли на свежие. Напротив располагалась комната примерно тех же размеров и очертаний, и, заглянув в нее, Даули сразу понял, что это гостиная миссис Стеррон. Впрочем, ее обстановка в данный момент его не интересовала, хоть он и отметил, что неплохо было бы осмотреть письменный стол. Внимание суперинтенданта привлекло французское окно. Стеклянные двери выходили в сад, на тропинку, огибавшую дом. Очевидно, что через эту боковую дверь миссис Стеррон могла впускать и выпускать кого угодно, и никто из обитателей дома не заметил бы этого.

Даули осмотрел пол у стеклянных дверей, но погода не оставляла надежды найти хоть какие-то следы. Единственным его выводом после беглого осмотра комнаты, было то, что на диване сидели двое; оставалось предположить, что никто со вчерашнего вечера не заходил в гостиную, а горничные были слишком взволнованны с утра, чтобы заглянуть сюда и навести порядок. Он уже собирался уходить, когда в дверях возник сержант Гейбл.

– Никто не знает, чем занималась миссис Стеррон вчера вечером, сэр, – доложил он. – Ну разве что ее горничной это известно, но она будет молчать как рыба. А вот Этель сказала, что сегодня утром, когда она пришла открывать ставни, никаких писем в корзинке не было. И на столе, там, где миссис Стеррон обычно держит письменные принадлежности, тоже.

Глава VII

«Бросьте это дело!»

Суперинтендант Даули вернулся в Хайлем вместе со старшим констеблем, оставив свою машину сержанту Гейблу, который вместе с еще двумя полицейскими остался в поместье на случай, если известие о трагедии привлечет толпы зевак в Феррис-Корт.

Майор Тренгуд, как понял Даули, не слишком преуспел в получении информации от миссис Стеррон во время своего второго визита. Она все еще пребывала в шоке и даже, как показалось старшему констеблю, находилась на грани истерики. Говорила много, но, по сути, не сообщила ничего важного. Была удивлена и потрясена случившимся. Мысль, что муж может покончить жизнь самоубийством, никогда не приходила ей в голову. Она не знала ни единой причины, по которой он мог бы свести счеты с жизнью, – ну разве что страдал какой-то неизлечимой болезнью. Считала, что, несмотря на финансовый кризис в стране, ее муж в последнее время преуспел в приумножении своего капитала больше, чем за последние несколько лет. Нет, он определенно не беспокоился о деньгах, хотя тратил их весьма разумно («скупердяйничал», тут же сделал вывод старший констебль). В общем, ни единой зацепки. Не упоминался в разговоре и сэр Карл Веннинг, но Даули догадывался, что его начальник о нем и не спрашивал. На первом плане у него всегда была «тактичность», ну а информация – постольку поскольку.

По пути в Хайлем Даули и Тренгуд наскоро перекусили в придорожном кафе, а въехав в город, отправились к дому доктора Тэнуорта.

Врач как раз закончил воскресный ланч – ростбиф и яблочный пирог – и закурил свою воскресную сигару. В привычной домашней обстановке он был особенно весел и оживлен.

– Майор, рад вас видеть, какое бы печальное событие ни привело вас ко мне! Желаете сигару? Сам выбирал, это не чей-то там рождественский подарок. Нет? Ну а вы, суперинтендант? Что ж, прошу прощения, просто преступление не докурить такую отличную сигару. – И он сделал несколько затяжек. – Так чем я могу вам помочь? Вскрытием пока не занимался, сделаю сегодня позднее, хотя и не рассчитываю обнаружить что-то нам неизвестное.

– Значит, причина смерти вам ясна?

– Абсолютно. Все свидетельствует о смерти от асфиксии, вызванной удушением, – как косвенные улики, так и клинические показатели. Разумеется, я исследую содержимое желудка и мозг, но лишь ради проформы. И никаких сомнений тут быть не может.

– Вам известна причина, по которой капитан Стеррон мог свести счеты с жизнью? Вы же были его лечащим врачом, не так ли?

– Да. И еще он наблюдался у доктора из Лондона, и я навещал его не слишком часто. Но история капитана Стеррона мне известна. Да, думаю, что смогу дать кое-какие объяснения. Сам бы я ни за что не избрал такой способ покончить с жизнью – что правда, то правда. Но готов утешиться мыслью, что никогда не окажусь в такой ситуации. Капитан Стеррон страдал на протяжении многих лет… Вы, надеюсь, понимаете, джентльмены, что все это сугубо конфиденциальная информация. Ни один врач не имеет права разглашать ее, но поскольку я работаю в полиции, то по мере сил должен ей содействовать, я прав?

Майор Тренгуд не был уверен в правильности такого подхода, но в конечном счете делом полиции было получить информацию; а этика – это личный вопрос каждого.

– Капитан Стеррон страдал нервным истощением от сильных болей. Да, очень сильных. Они особенно обострились через два или три года после женитьбы. Нам кажется странным, что это могло случиться с таким человеком, но, поверьте, крупные, полнокровные мужчины порой подвержены данной напасти. В результате – полное расстройство здоровья, он ушел из армии и «похоронил» себя здесь. Такое часто случается. Удивительно, что она к нему так привязалась. Впрочем, люди, приверженные Высокой Церкви[3], отличаются некими особенностями.