Капитан повесился! Предполагаемый наследник

– Да. Я полагаю, что кто-то придерживал тело одной рукой, а другой просовывал голову в петлю. Этого было достаточно, чтобы вызвать трение, а шнур не оборвался, не лопнул от веса жертвы. Теперь, после всего, что случилось, говорить, конечно, легко, но мне следовало бы обратить на это внимание с самого начала.

Лотта настолько заинтересовали эти соображения, что он даже забыл съязвить в адрес суперинтенданта.

– Большинство сыщиков просто не обратили бы на это внимания, сэр, – заметил он, и в голосе его послышалось восхищение.

– Вы найдете еще немало вещей, которые я упустил из виду, – с присущей ему скромностью произнес Даули.

– Разумеется, я постараюсь, – усмехнулся Лотт. – А теперь скажите мне вот что, сэр. Раз вы уверены, что это убийство, кто, по-вашему, мог его совершить?

Даули немного помолчал, а потом решился:

– Есть два человека, у которых имелись веские причины сделать это. Один проживает в доме, другой – неподалеку отсюда.

– Кто они такие?

– Первый – брат. Он наследник всего имущества – так, по крайней мере, мне сказали, официального подтверждения тому пока нет. Он был в доме и в кабинет тоже заходил незадолго до происшествия.

– А второй?

– Мужчина, который ухлестывал за женой покойного, вдовой. Вот вам и мотив – теперь он сможет ее заполучить.

– А его в доме не было в тот момент?

– Нет. Но он заходил днем. К тому же живет всего в нескольких милях отсюда. Сэр Карл Веннинг. Занимает должность главного шерифа. – Неожиданно Даули рассмеялся. – Да, кстати, возможно, именно поэтому вы здесь. Наш начальник просто испугался, решив, что не следует втягивать местную полицию в распри с главным шерифом. Сказал, что это было бы грубой ошибкой и мы бы имели дурацкий вид.

Глаза Лотта казались неестественно большими за стеклами пенсне.

– Понимаю, – кивнул он. – То есть это я должен совершить грубую ошибку и иметь дурацкий вид. Вот уж не думал, что могу считаться послушным орудием в чужих руках.

– Ничего не поделаешь. Мы позвонили в Скотленд-Ярд, и они прислали вас.

Лотт сообразил, что ради разнообразия местная полиция сможет вдоволь посмеяться и поиздеваться над ним.

– Придется мне действовать аккуратнее, – пробормотал он.

Еще некоторое время полицейские обсуждали расследование. Даули показал инспектору Лотту примечания Герберта Стеррона к завещанию, а также справочник, испещренный красными чернилами, и сыщики пришли к выводу, что все это многообещающие зацепки. Лотт взял на себя деликатное задание пообщаться с главным шерифом, а Даули решил еще раз поговорить с Джеральдом Стерроном. Однако суперинтендант полагал, что для расспросов время уже позднее, а инспектор Лотт был убежден: надо ковать железо, пока горячо. Он рассчитывал на то, что во время ужина сэр Карл Веннинг выпьет вина, язык у него развяжется, и он потеряет бдительность. Лотт взял машину и отправился к дому баронета.

Поместье Хай-Оукс, семейное гнездо Веннингов, было не таким большим, как Феррис-Корт. Построили его во времена правления короля Георга IV, ранее о существовании клана Веннингов никто и не слышал. С тех пор поместье три раза переходило от отца к сыну и представляло собой уютный, хорошо обставленный дом. Дверь отворил мужчина со строгим лицом – сразу и не поймешь, дворецкий или просто слуга.

– Сэр Карл Веннинг дома? – спросил Лотт с обворожительной улыбкой.

Но улыбка не помогла растопить лед – возможно, сердце мужчины было сделано из более прочного материала. Он внимательно оглядел незваного гостя с головы до ног, решил, что он какой-то мелкий клерк, и холодно сообщил:

– Сэр Карл Веннинг дома, но в такое позднее время никого не принимает.

– Он один?

– Не имеет значения.

– Полагаю, все же имеет. Просто не хотел беспокоить его, если он действительно занят. Может, вы передадите ему, что инспектор Лотт из Скотленд-Ярда был бы рад, если бы он уделил ему несколько минут для разговора.

Физиономия у мужчины вытянулась. Лотт с трудом сдержал смех при виде этой перемены.

– Разумеется, сэр! Будьте так добры, пройдите в холл. Я немедленно доложу сэру Карлу о вашем приходе.

В свое время этот человек успел побывать в переделках, подумал Лотт, когда слуга быстро исчез в глубине дома. Через минуту он вернулся и, попросив инспектора следовать за ним, провел его в уютно обставленную гостиную, где в камине ярко пылал огонь. Сэр Карл Веннинг стоял спиной к огню и пытался раскурить толстую сигару. Вспыхнуло пламя спички, озарив лицо, и Лотт разглядел выразительные черты, которые несколько дней назад так заинтриговали сэра Джеймса Хэмстеда.

– Добрый вечер, инспектор, – сказал сэр Карл и взмахом сигары указал на кресло рядом с камином. – Надеюсь, вам будет не слишком жарко. Сам я настолько привык к тропическому климату, что здешние летние вечера кажутся мне прохладными. Желаете сигару?

– Благодарю, сэр, я не курю, – солгал Лотт.

– Тогда, может, выпьем?

– Нет, спасибо, сэр. Я только поужинал.

– Я тоже. Надеюсь, вы не испортите мне пищеварения. Ну, что я натворил? Превысил скорость или что-то еще?

Сэр Карл громко расхохотался, но Лотт уловил нотки нервозности в его смехе и голосе. Этим он и решил воспользоваться.

– Простите, что потревожил вас в столь поздний час, сэр. Меня вызвали в связи со смертью капитана Стеррона, а я не привык тратить время понапрасну. Есть основания полагать, что у капитана Стеррона имелись причины для ревности. Он ревновал миссис Стеррон к вам. Что вы можете сказать по этому поводу?

У сэра Карла приоткрылся рот от удивления. Он не принадлежал к людям, которых легко напугать, но явно почувствовал себя неуютно.

– Господи, да с чего вы взяли? – воскликнул он. – Какое отношение это может иметь к смерти капитана Стеррона?

Первую часть вопроса Лотт проигнорировал.

– Причин много, сэр. Одной из версий было самоубийство. А раз самоубийство, то должна быть и какая-то причина свести счеты с жизнью. Так что ревность в данном случае подходит.

– К чему копаться во всей этой грязи? Ведь на предварительных слушаниях не было высказано никаких подобных предположений.

– А вы присутствовали на слушаниях, сэр?

– Ну, заглянул на минутку на тот случай… ведь капитан Стеррон был моим другом.

А суперинтендант Даули сообщил Лотту, что сэра Карла на слушаниях не было. Наверное, держался где-то в тени, хотел остаться незамеченным.

– Были и другие обстоятельства, сэр, – невозмутимо продолжил Лотт. – И в связи с ними мне хотелось бы знать, где находились все близкие и знакомые в момент смерти капитана Стеррона.

Карл Веннинг быстро встал с кресла и стряхнул пепел с сигары в камин.

– Послушайте, инспектор, вы выбрали неординарную тему для разговора. Вам вообще-то известно, кто я такой?

– Главный шериф графства? Да, мне известно. Но будь вы даже лордом-наместником, это бы меня не остановило. Я просто выполняю свой долг.

Сэр Карл смотрел на посетителя, но мысли его витали где-то далеко. Наконец он сосредоточился и похлопал себя по карманам.

– Хотите знать, где я находился в ночь с субботы на воскресенье? – спросил он. – Это ведь случилось ночью в субботу, верно? Что ж, тогда я должен сходить за своим дневником. Подождите минутку.

Он скрылся за дверью.

– Интересно, что он задумал? – пробормотал себе под нос Лотт.

Он осмотрел комнату. Гостиная была обставлена не очень стильно, но кресла удобные, полки плотно уставлены популярными и интересными книгами, стены украшали снимки сцен и пейзажей из различных частей света. На камине стояла подписанная фотография какого-то русского генерала в казачьей форме, а рядом – тоже с подписью – фотография известной французской актрисы в легкомысленном наряде. В гостиной было чисто, но царил беспорядок – типично мужская комната. Лотт уже начал подумывать, не предпочел ли дерзкий сэр Карл попросту удрать от него, но тут дверь отворилась, и баронет вошел с дневником в руках.

– Никак не мог отыскать этот чертов дневник, – объяснил он. – Так, сейчас посмотрим. Ага, вот оно: «Суббота, двадцать седьмое, теннис, Феррис-Корт». Да, я был в поместье днем и играл в теннис. Дальше: «Обед и пьеса, Бирмингем, Фрэнк Бойз». Это мой друг, капитан Бойз: мы с ним поехали в Бирмингем, отобедали в заведении «Хребет селедки», затем пошли посмотреть ревю Джека Халлибата, которое с успехом шло в Лондоне весь год, и он отправился с ним в турне. Представление называлось «Пощекочи мне лодыжку».

– Когда вы вернулись домой, сэр?

Веннинг задумался:

– Шоу закончилось около одиннадцати. Мы стали ловить машину возле парка и выехали из Бирмингема в одиннадцать тридцать. Расстояние сорок миль, так что вернулся я домой примерно в половине первого.

– Капитан Бойз все это время был с вами?

– Практически.

– Что значит «практически», сэр?

– Ну, нельзя сказать, что мы висели друг у друга на шее. Общались со знакомыми и в «Селедке», и на представлении, но вообще-то не теряли друг друга из виду.

– Ясно, сэр. Вполне удовлетворительный ответ. Но я вынужден задать вам еще один вопрос.

– Какой?

Лотт наклонился к нему:

– Вы позволите мне затронуть одну деликатную тему, сэр? О ваших взаимоотношениях с миссис Стеррон?

Сэр Карл вспыхнул от гнева.

– Нет! – воскликнул он. – Не было у нас никаких отношений! Просто друзья, вот и все. Я дружил с ее мужем.

– Вы были настоящими друзьями, сэр? Добрыми друзьями?

– Естественно.

– Тогда как, сэр, вы можете объяснить факт, что в день своей смерти капитан Стеррон подчеркнул в справочнике ваше имя красными чернилами и провел от него стрелку на поля, где изобразил вас висящим на виселице?

Лотт проговорил это спокойно и сухо, наблюдая за лицом баронета. Карл Веннинг поджал губы, его глаза потемнели, и в них мелькнул испуг.

Глава XII

Шаги

Суперинтендант Даули не последовал примеру инспектора Лотта и не стал разрабатывать порученное ему направление. День у него выдался долгим и утомительным, из Феррис-Корта он вернулся всего час назад и решил, что можно оставить этот несчастливый дом в покое хотя бы на время. Вместо этого он вместе с сержантом Гейблом просматривал аккуратно составленные таблицы с отпечатками пальцев и фотографии. Несколько отпечатков с внешней поверхности двери кабинета оказались смазанными, но и по остальным никаких сенсационных выводов сделать было нельзя, и это несмотря на то, что несколько отпечатков идентифицировать пока не удалось. На стакане, из которого пили виски, остались, как и следовало было ожидать, отпечатки пальцев капитана Стеррона, а ниже – отпечатки пальцев дворецкого. Сами того не подозревая, они просто осчастливили Гейбла, оставив ему отличные отпечатки, с которыми можно было сравнивать все остальные.

Даули пожалел, что у них нет снимков пепельницы, оставленной в проходной комнате. Этель, с запозданием вспомнив о своих обязанностях, не только вымыла пепельницу, но и натерла ее до зеркального блеска. Никаких узнаваемых отпечатков не было найдено ни на карнизе для штор, ни на перевернутом стуле. Отпечатки пальцев Герберта Стеррона и Уиллинга остались в нескольких местах на мебели и двери, но были там и другие, которые еще предстояло идентифицировать. А это означало, что нужно снять отпечатки пальцев у каждого, кто жил или бывал в Феррис-Корте и теоретически мог быть связан с преступлением – задача невероятно сложная. Обсудив эту проблему со своим подчиненным, суперинтендант отправился домой спать.

Утром в половине десятого он уже прибыл в поместье. Даули решил, что прямота и честность, по крайней мере иллюзия честности, – наилучший подход в данной ситуации, и попросил о встрече с Джеральдом Стерроном.

Бывший бизнесмен принял его в библиотеке. Он был в сером фланелевом костюме с черным галстуком. И все его манеры отличались прямотой и искренностью, но, может, как и у суперинтенданта, иллюзорной.

– Вы пришли сообщить, что обнаружились некие новые факты? – спросил Джеральд Стеррон. – То, что слушания отложили, стало неожиданностью, драматичным сюрпризом, как пишут в газетах. В чем, собственно, причина?

– Сэр, я не имею права разглашать данные факты, но было бы просто нечестно с моей стороны не сообщить вам главного – при условии строжайшей конфиденциальности, – что эти новые открытия позволяют усомниться в версии самоубийства.

Джеральд Стеррон нахмурился.

– Не самоубийство? – протянул он. – Вы хотите сказать, что произошло убийство?

– Я бы не стал заходить столь далеко и утверждать, что мы подозреваем нечто подобное, – осторожно заметил суперинтендант, – но нам придется провести дополнительное расследование, чтобы окончательно убедиться, что это было самоубийство.

– Все это… огорчительно, суперинтендант. Так я не должен ничего никому рассказывать?

– Вам решать, нужно ли сообщить миссис Стеррон. Но тоже строго конфиденциально, сэр. Разумеется, вы имеете полное право поделиться этими сведениями со своим адвокатом, на тех же условиях.

– Благодарю, думаю, я должен сделать это. Полагаю, было бы ошибкой беспокоить в такой момент миссис Стеррон, особенно если все, как я надеюсь, окажется заблуждением. Как я могу помочь в дальнейшем расследовании?

– Прежде всего, сэр, мне хотелось бы получить отпечатки пальцев тех, кто проживает в доме, чтобы сравнить их с уже обнаруженными. А поскольку лишние пересуды нам ни к чему, желательно получить отпечатки так, чтобы никто ничего не заподозрил. Это будет несложно, особенно со слугами, которые постоянно трогают предметы в доме. Но мне придется попросить вас помочь взять отпечатки у миссис Стеррон. Ну, и получить ваши, если окажете любезность.

Джеральд слегка скривился, но возражать не стал. Вскоре отпечатки его пальцев появились на пластинах из плотного картона с блестящей поверхностью, которые принес с собой Даули, а потом суперинтендант объяснил, как именно можно снять отпечатки пальцев у миссис Стеррон.

Затем он предпринял еще один шаг:

– Тут вот какое обстоятельство, сэр. На тех же основаниях нам хотелось бы узнать о перемещениях всех и каждого в доме той ночью. Вы предоставили мне полный отчет о своих действиях, но хотелось бы уточнить один момент. Который был час, когда вы вышли из кабинета капитана Стеррона?

Джеральд покачал головой:

– Не смогу ответить на ваш вопрос, суперинтендант. Я сам долго над этим размышлял, но так и не нашел ответа. Одни лишь догадки и прикидки, но, полагаю, они вам не нужны.

– Нет, сэр, это только еще больше все запутает. Есть какие-то идеи, чем вы можете нам помочь? Вы не заметили ничего необычного или подозрительного? Никаких звуков? Никого, кто бы делал что-то необычное? Когда человек узнает, что что-то было не так, он мысленно возвращается в прошлое и вспоминает подробности.

Джеральд улыбнулся:

– Вот вы только что сказали, что было что-то необычное, но не говорите что. Мне нужно время, чтобы подумать и вспомнить.

– Разумеется, сэр. А пока я хочу пообщаться с дворецким.

В ходе разговора с Уиллингом Даули удалось выяснить одно обстоятельство, показавшееся ему важным. В субботу в десять вечера дворецкий принес виски в кабинет хозяина и видел, как из комнаты выходил мистер Джеральд. Таким образом, время, когда Джеральд покинул кабинет, было установлено. Соответствовали тому и показания сэра Джеймса Хэмстеда – тот говорил Даули, что Джеральд присоединился к нему в библиотеке примерно в десять часов.

– Почему вы не сообщили этого, когда я опрашивал вас в первый раз, Уиллинг? – строго спросил суперинтендант.

– Вы меня не спрашивали, сэр, видел я кого или нет. Вы спросили, когда я в последний раз видел хозяина живым. Ну я и ответил, что ровно в десять, сэр, когда принес ему виски.

– Впрочем, не важно, – заметил Даули, вспомнив, что незачем будоражить слуг. – А после того как вы видели мистера Джеральда… Да, кстати, он-то вас видел?

– Вряд ли, сэр. Он шел спиной ко мне в сторону проходной комнаты.

– Ясно. А вы зашли в кабинет и получили указания от капитана Стеррона?