Смерш и судьба

РИХАРД ЗОРГЕ

Рихард Зорге, точнее Ика Рихардович Зорге (1895–1944), советский разведчик нелегальной резидентуры, с 1933-го по 1944 год — резидент Разведывательного управления РККА СССР в Японии. Работал под псевдонимами «Рамзай», «Инсон», «Зонтер». Родился в поселке Сабунчи Бакинской губернии Российской империи. В 1898 году он с родителями уехал в Германию. Позднее он с юмором высказывался: «Вообще-то я могу считать себя азербайджанцем. Только вот беда — ни слова по-азербайджански не знаю». В 1914 году добровольцем вступил в ряды имперской армии Германии и воевал на восточном фронте в Галиции, после третьего ранения в январе 1918 года был комиссован по инвалидности — одна нога стала короче на несколько сантиметров. Мировая война оказала на Зорге глубочайшее влияние — он принял учение Маркса и стал коммунистом.

После запрета деятельности германской компартии в 1924 году по приглашению исполкома Коминтерна приехал в Москву. В 1925 году вступил в ВКП(б). Статьи о проблемах революционного движения в США и Германии публиковал в разных журналах СССР.

С 1929 года чистая журналистская практика у него закончилась и он перешел на работу в Разведывательное управление РККА. В том же году его месте с супругой Кристиной Герлах направляют в краткосрочную командировку в Англию и Ирландию для встречи и получения, по ее заявлению, какой-то важной информации от нашего агента из МИ-6. В 1966 году сотрудники МИ-6 просили опознать по фото человека, с которым они встречались сорок лет назад.

В Москве Зорге познакомился с Екатериной Максимовой, впоследствии ставшей его женой.

С 1930 года он в Шанхае, где знакомится с журналистами — американкой Агнес Смедли и японским коммунистом Хоцуми Одзаки, ставшим в дальнейшем главным носителем информации для Зорге. Советской разведгруппе удалось получить шифрованные коды немецких военных советников при армии Чан Кай Ши. В 1933 году Зорге направляют в Японию, куда он прибыл в качестве корреспондента нескольких влиятельных немецких газет.

И вдруг во второй половине 1937 года в Центре принимается решение об отзыве «Рамзая» и ликвидации всей его резидентуры из 32 агентов. Зорге не мог знать, что 21 мая того же года на совещании в Разведупре выступал Сталин. Он буквально заявил, что «Разведуправление со своим аппаратом попало в руки немцев». 2 июня 1937 года он повторил эту оценку в своем выступлении на расширенном заседании Военного совета при наркоме обороны:

«Во всех областях разбили мы буржуазию, только в области разведки оказались битыми, как мальчишки, как ребята. Вот наша основная слабость. Разведки нет, настоящей разведки… Наша разведка по военной линии плоха, слаба, она засорена шпионажем… И вот задача состоит в том, чтобы разведку поставить на ноги. Это наши глаза, это наши уши».

От разгрома резидентуры в Токио и возвращения Зорге в Москву спас и.о. начальника РУ РККА Семен Гендин, который был вскоре арестован и обвинен в участии в военнофашистском заговоре в РККА и в 1938 году расстрелян.

В апреле 1938 года Зорге шифровкой сообщил в Центр о своей готовности прибыть в Москву в свою альма-матер — дом по Гоголевскому бульвару, 1а. Но его просьба осталась без внимания, а ведь он мог погибнуть на Родине. И июня, в день суда над генералами, страна взорвалась яростными митингами, организованными по директиве сверху. Везде клеймили, проклинали, требовали казни врагов народа.

По рассказам одной из уборщиц в доме № 2 на Лубянке и секретаря-машинистки 1-го Отдела 3-го Главка КГБ СССР, работавших до войны, они были свидетелями, как в тот период некоторые сотрудники выбрасывались из верхних этажей чекистского штаба. По всей вероятности, это были отозванные для расправы резиденты и рядовые разведчики.

В здание Разведупра РККА тоже не обошлось без крови. Как писал эксперт истории спецслужб Александр Колпакиди:

«…20 человек руководящего состава (РУ РККА. — Авт.) были арестованы и отправлены на Лубянку, и именно новому начальнику Управления пришлось 1 9 июля докладывать об этом на заседании партбюро. Что чувствовал Берзин, называя шпионами и террористами людей, с которыми проработал многие годы, которых отлично знал и которым полностью доверял? Верил ли он сам этим обвинениям? Догадывался ли, что многолетняя работа с «врагами народа» бросает тень и на него и что его дни сочтены? На все эти вопросы сейчас невозможно ответить.

В отдельных управлениях Наркомата обороны люди исчезали бесследно. Просто в какой-то день человек не выходил на работу. Из его сейфа изымали документы, кабинет опечатывали, и никто не задавал лишних вопросов. Любопытство не поощрялось, да и всем и так было ясно».

Но вернемся к Зорге.

В мае 38-го он получил от Одзаки важную информацию. Ее нужно было срочно передать в Москву через радиста Макса Клаузена. Но резидент не доехал до него — он едва не разбился, попав в автоаварию на мотоцикле. Спасли ситуацию крепкое здоровье Зорге, срочный приезд радиста на место аварии. Он подстраховал «Рамзая» — забрал документ и пока резидент лечился, успел побывать в его доме и изъял до приезда полиции компрометирующие материалы.

Работа токийской резидентуры в дерганном режиме продолжалась…

Когда в 1938 году военный атташе Ойген Отт стал германским послом в Японии, Зорге получил место пресс-секретаря посольства. Отт делился с Зорге практически всей информацией о событиях в Третьем рейхе. Кроме того, ему приходилось готовить материалы для разведки Германии о политике Японии. Это от Зорге ушла в Центр важная информация, что Токио ни при каких обстоятельствах не нарушит пакта о ненападении с СССР.

15 февраля 1941 года «Рамзай» узнал, что фельдмаршал Кейтель подписал директиву о массовой дезинформации советского военного командования. Вот почему Зорге давал разные данные о нападении нацистов на СССР, Сталина это раздражало.

И все же главную партию в разведывательном оркестре Зорге сыграл сообщением, что Япония не вступит в войну с Советским Союзом до конца 1941 года или начала 1942-го. Именно эта ситуация спасла РККА СССР от возможной войны на два фронта. Ставка смогла снять с восточных границ страны 26 свежих сибирских дивизий и перебросить их к Москве, предотвратив в декабре захват гитлеровцами советской столицы…

К двадцатым числам октября 1941 года японской контрразведкой были арестованы практически все люди резидентуры и сам Зорге. При обысках на квартирах членов резидентуры японцы обнаружили все компрометирующие материалы. Следствию и суду легко было доказать причастность всех 32 агентов к советской военной разведке.

Шифры и коды выдал радист Макс Клаузен. Приговоры основным обвиняемым были вынесены 29 сентября 1943 года, где Зорге и Одзаки были приговорены к смертной казне через повешение.

После предоставления неопровержимых доказательств виновности Зорге, Гитлер лично потребовал от японских властей выдачи предателя. Но Японцы ему отказали. Вполне понятно — шел победоносный 1944 год!!!

При Хрущеве ходила байка, что японцы предлагали Сталину обменять Зорге на плененного генерала Томинага Кедзи, на что Сталин не пошел. Тут тоже ясно — новый вождь боролся с культом личности старого.

Казнь Зорге состоялась в токийской тюрьме «Сугамо» в 10:20 утра 7 ноября 1944 года. Захоронены останки разведчика были во дворе тюрьмы, затем перезахоронены его гражданской женой Исии Ханако на кладбище Тама в Токио. Урну с прахом Зорге она хранила у себя дома до 8 ноября 1950 года. Перед казнью начальник тюрьмы спросил Рихарда Зорге:

— Не желает ли осужденный что-либо добавить к своему завещанию относительно своего тела и личных вещей?

— Нет, больше ничего.

После этого он повернулся к палачам — тюремным служащим и повторил: «Я благодарю за вашу доброту».

Затем его завели в камеру исполнения приговора…

20 лет руководство СССР не признавало Зорге «Рамзая» своим агентом. И только после выхода фильма Ива Чампи «Кто вы, доктор Зорге?» и знакомства с ним Хрущева дело признания завертелось. 5 ноября 1964 года Р. Зорге было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

В Москве на пересечении улицы Зорге и Хорошевского шоссе в 1985 году был открыт памятник Герою Советского Союза легендарному разведчику Рихарду Зорге. В аллегоричной композиции скульптора В.Е. Цигаля и архитектора Л.Н. Павлова разведчик проходит сквозь стену…

Мне приятно было наблюдать в здании ГРУ Генштаба, что практически у каждого начальника отдела, направления или управления на столах или на полках стояли уменьшенные копии этого московского памятника. Коллеги чтут своего старшего товарища — героя! Это дорогого стоит…

А еще довелось мне столкнутся с одной тайной, связанной с судьбой Рихарда Зорге. Когда первый космонавт Земли Ю.А. Гагарин гостил в Японии, он впервые узнал о деятельности «Рамзая». По прилету на Родину в беседе с Н.С. Хрущевым о впечатлениях от поездки в «страну восходящего солнца» Гагарин рассказал историю с нашим разведчиком. Только после этого в Кремле было принято решение о признании заслуг Рихарда Зорге перед Родиной и присвоении ему звания Героя Советского Союза (посмертно) 5 ноября 1964 года.

МАРИЯ ПОЛЯКОВА

Подполковник Мария Иосифовна Полякова (1908–1995). Ее отец, Иосиф Аронович Поляков, уроженец города Ромны, был меньшевиком, в советское время служил в наркомате внешней торговли (НКВТ). Мать Бася Соломоновна Полякова являлась секретарем НКВТ. Отец был арестован и расстрелян в 1937 году. Репрессиям в том же году подвергались мать и брат Марии.

В 1921–1925 годах Мария училась за границей — в Германии и Великобритании, где в торговых представительствах работали ее родители. Знала немецкий, французский и английский язык. С 1925 года проживала в Москве. Являлась активисткой Коммунистического интернационала молодежи и Коминтерна. В 1935 году поступила на службу в РККА, откуда была направлена в Школу Разведывательного управления Красной армии, после окончания которой ей было присвоено звание старшего лейтенанта.

В период 1936–1937 годов возглавляла нелегальную резидентуру военной разведки в Швейцарии, в Женеве. Именно в этот период она добыла документы и снаряды засекреченной немецкой 37-миллиметровой зенитной пушки фирмы «Эрликон» и успешно переправила их через швейцарско-французскую границу в Москву, неся их в дамской сумочке для передачи курьеру. Покидая Женеву, она передала своих «людей» новому резиденту Шандору Радо. За успех в этой операции ее наградили орденом Красной Звезды. Вернувшись в ГРУ, Мария не застала многих своих коллег. Начальник Ян Берзин, как и многие другие, был репрессирован. По возвращению в СССР с 1937-го по 1941 год работала в центральном аппарате РУ Генштаба РККА.

Интересная деталь в судьбе Марии. В конце 1938 года Полякову неожиданно вызвал в кабинет на беседу начальник политотдела РУ И. Ильичев. Он расспросил о последней ее командировке и беседах с Берзиным. Ему было известно об аресте отца и брата. Спросил, что она об этом думает и добавил: «Дела в отделе передайте майору Большакову. Мы будем увольнять вас из армии». Судьба Марии решилась в тот же день — Ворошилов разрешил ее оставить в разведке.

Ей пришлось работать в предвоенный период с двумя начальниками РУ Генштаба — генералом-летчиком Героем Советского Союза И.И. Проскуровым, который был снят с должности и расстрелян без суда в числе 20 военачальников 28 октября 1941 года, и сухопутчиком Ф.И. Голиковым.

О первом она в своих воспоминаниях писала:

«…Он изо всех сил старался вникнуть в дело. Никогда никого не обрывал, всех выслушивал и каждую минуту учился. И не боялся начальства… Когда Сталин попытался взвалить вину за неудачи в финской войне на разведку, Проскуров на совещании возразил ему очень резко и представил документы, из которых было видно, что разведка о последствиях этой войны предупреждала Генштаб своевременно…»

О втором говорила по-другому:

«…Это был неплохой вояка, но совершенно не понимающий специфики нашей работы. Сталина он очень боялся. Работать стало трудно. Мнение Сталина для начальника разведки значило больше, чем донесение собственной агентуры. Когда Кегель (наш человек в немецком посольстве в Москве) за несколько часов до войны в очередной раз подтвердил точную дату нападения немцев, Голиков собственной рукой написал на этом донесении: «Видимо, дезинформация…». Через несколько часов война обрушилась тоннами бомб на советские города…»

Чехарда в военной разведке происходила дикая — за три предвоенных года сменилось шесть начальников Разведупра Генштаба — Урицкий, Орлов, Гендин, Проскуров, Голиков, Панфилов. Это был удар по важному участку государственной деятельности, где особенно важен фактор преемственности.

С началом Великой Отечественной войны Мария Полякова — старший помощник начальника 3-го отделения 2-го отдела РУ Генштаба РККА. Ей поступило предложение возглавить нелегальную резидентуру «Центр» в Москве. Она дала согласие и начала готовится к этой тяжелой миссии. В задачу резидентуры входила активная диверсионно-террористическая деятельность против гитлеровцев на случай их вхождения в советскую столицу. Но, как известно, фашистов скоро погнали на запад в ходе московской наступательной операции.

Кстати, по линии органов государственной безопасности по Москве тоже готовились аналогичные мероприятия на случай появления в ней гитлеровцев. Об этом рассказывал участник парада на Красной площади и обороны Москвы мой старший коллега, сотрудник Смерша полковник Алексей Филимонович Бойко.

С середины войны Мария Полякова являлась заместителем начальника 7-го отдела 1-го Управления ГРУ Генштаба. После войны до 1956 года вела педагогическую работу в специальном учебном заведении ГРУ.

Была замужем за профессиональным революционером чехом Иосифом Дицка. У них родилась дочка Злата (Светлана). Иосиф погиб в августе 1941 года при десантировании в районе польского города Чекольтин для выполнения специального задания в тылу у немцев. Самолет был обстрелян, пришлось прыгать на парашюте. При приземлении Иосиф сломал обе ноги, и чтобы не попасть в плен, он достал из кармана куртки пистолет браунинг, который вручила ему жена перед командировкой…

Еще во время войны Мария познакомилась с архитектором Борисом Григорьевичем Соболевым, который являлся одним из руководителей строительства главного здания МГУ на Воробьевых горах. Вскоре у них родился сын Александр.

В личном деле подполковника Марии Поляковой после одной из успешных командировок появилась запись:

«Особо одаренный, ценный и серьезный разведчик, обладающий необходимой подготовкой и всеми данными для зарубежной работы. При наличии умного руководство и правильного воспитания может вырасти в крупного агентурного работника».

И она выросла и стала таковым!

Умерла Мария Полякова 7 мая 1995 года, не дождавшись светлого юбилея Дня Победы.

В 2015 году о М.И. Поляковой был снят показанный на российском телевидении фильм «Резидент Мария», режиссер Алексей Китайцев, автор сценария — Александр Островский.

В 2022 году в Доме кино в Москве состоялся повторный показ фильма «Резидент Мария». Вел передачу автор сценария. На встрече выступали внучка Марии Поляковой и представители Совета ветеранов ДВКР полковники в отставке В.Ф. Евсеев, А.С. Терещенко и А.А. Новопашин.

ЯН ЧЕРНЯК

Ян Петрович Черняк (1909–1995) родился в городе Черновцы в семье небогатого торговца, родители погибли во время Первой мировой войны, и мальчик воспитывался в сиротском приюте. После окончания средней школы в 1927 году поступил в Пражское высшее техническое училище. Окончил его и политехнический институт в Берлине, где вступил в Компартию Германии. Агентом советской военной разведки стал в 1930 году. Его вербовку провел сотрудник Разведупра РККА Матиас. Во время службы в кавалерийском полку румынской армии, имея доступ к секретным материалам, он передавал их содержание в СССР.

Затем жил в Германии. Создал разведгруппу. В нее вошли 20 молодых офицеров рейхсвера, сочувствующих коммунистам. Через несколько лет группа расширилась до тридцати человек. Все они выражали несогласие с диктаторским режимом Гитлера. После провала одного из агентов был срочно отозван в Москву, где в течение года учился в разведшколе. Вскоре он выехал в Швейцарию под видом корреспондента ТАСС с псевдонимом «Джек». Цель — создать агентурную сеть по всей Европе. Из Швейцарии он в 1938 году перебрался в Париж, где создал резидентуру «Крона», ориентированную на проведение разведывательной работы в гитлеровской Германии.

В 1940 году перед самым захватом Франции «Джек» убыл в Лондон, откуда продолжал руководить агентурной сетью. Ему удалось завербовать агента в ставке Гитлера, через которого он узнал точную дату нападения Германии на Советский Союз. Уже 12 июня 1941 года он передал в Центр копию приказа главкома сухопутных сил вермахта о сроках, основных целях и сигнале к нападению на СССР. Но Берия придержал это сообщение «Джека» и вовремя не доложил его Сталину, который считал подобные депеши фальшивками и дезинформацией. Чего это стоило советским людям сегодня знают не только историки.

О западне на Курской дуге, готовящейся гитлеровцами против дивизий РККА, «Джек» узнал от Рекк и Чеховой. Скоро эта информация оказалась в Центре.

Со временем его назовут «сталинским бриллиантом». Он своеобразный прототип Штирлица. Возникает вопрос, как ему, обычному с виду человеку, удалось очаровать и если не завербовать с подпиской, то установить такие доверительные отношения сразу с двумя звездами немецкого кино — с Марикой Рекк и Ольгой Чеховой, что они делились с ним архиважной для Москвы информацией? К сожалению, сведения о деятельности Яна Черняка до сих пор не рассекречены. Надо заметить, что обе дамы были вхожи на верхние этажи власти, верхушку Третьего рейха: Ольга была любимицей Гитлера, Бормана, Геринга, а Марика вообще любовницей колченогого Геббельса. А еще у обеих были десятки поклонников в высших кругах вермахта, Абвера и других спецслужб.

Что их сподвигло на этот опасный шаг? По всей вероятности, авантюризм. Они ушами получали важнейшую информацию через пьяную болтовню арийцев на приемах и вечеринках и передавали ее своему тайному другу. Информация была разная: о подготовке войны Германией против СССР, о сосредоточении у его границ отборных дивизий, о тактико-технических характеристиках новейших танков, о разработках ракетного и ядерного оружия. А вообще, какие сведения передавали Марика Рекк и Ольга Чехова Черняку — вряд ли когда-нибудь станет известно. Все эти тайны они унесли с собой в могилы. Разведка, особенно военная, не любит, когда о ней говорят даже шепотом.

В 1942 году Ян Черняк получает задание добыть документацию по ядерной бомбе. В Британии он вышел на доктора физических наук Аллана Мея, работавшего в Кембридже в рамках проекта «Тьюб элойз». Ученого, сочувствующего коммунистам, удалось убедить поделиться необходимой документацией. Скоро копии этих материалов легли на стол Курчатову. В мае 1945 года Мея перебросили в США. Там наш разведчик подобрался и к Манхэтенскому атомному проекту. Мей вынес и передал Черняку образцы урана-235 — всего 162 мг в виде окиси на платиновой фольге, и некоторую нужную документацию. За эту работу на Яна Черняка было подготовлено представление на присвоение ему звания Героя Советского Союза. Но из-за предательства шифровальщика советского посольства в Канаде Игоря Гузенко представление было отозвано. И все же наш герой получил Героя — Героя Российской Федерации в 1995 году, 9 февраля. Какая-то невероятная сила вернула на мгновение ему сознание.

Он находился в больнице. Приезд группы генералов в медучреждение вызвал среди сестер и врачей переполох. Когда в палату, где в коме лежал Черняк, вошел начальник Генштаба генерал-полковник Михаил Колесников и вложил в холодную ладонь больного без сознания Звезду Героя — случилось невероятное. Ян Петрович открыл невероятной силой воли разведчика помутневшие глаза, словно почувствовал, что его дела оценили высочайшей наградой, и тихо произнес:

— Служу Советскому Союзу!

19 февраля легендарного разведчика не стало.

Говорят, на десять лет пережила Черняка завербованная им когда-то Марика Рекк.

РУДОЛЬФ РЕССЛЕР

Рудольф Ресслер (1897–1958) — самый загадочный и активный агент резидентуры военной разведки «Красной капеллы» Шандора Радо в Швейцарии. Работал под псевдонимом «Люци». Являлся самым высокооплачиваемым агентом советской разведки за всю Вторую мировую войну. Сын католика — чиновника баварского лесного ведомства — появился на свет в небольшом городке Кауфбойрен. Он был патриотом Германии. Учился в городе Аугсбурге, постигая гуманитарные науки. С началом Первой мировой войны он записался добровольцем, но на фронте не мог стрелять в живых людей, поэтому всегда шел в бой с незаряженной винтовкой. Именно в этот период он подружился с теми, кто со временем займет высшие посты в Третьем рейхе. Удивительно то, как он завязывал пацифистские узелки с будущими живодерами гитлеровской Германии.

Но вот война закончилась. Он работает репортером в Аугсбурге, потом литературным и театральным критиком в Берлине. По мере роста «авторитета» Гитлера у Ресслера росли антинацистские позиции. Это не осталось не замеченным новыми властями. Его исключили из «Общества друзей театра», где он являлся исполнительным директором, отстранили от руководства книжным издательством, запретили работать в качестве драматурга и издателя. В 1934 году он вместе с женой Ольгой Хофман уехал в Швейцарию в Люцерн.

Там он предался любимому делу — открыл небольшое книжное издательство «Вита-Нова». В основном специализировался на книгах, запрещенных в гитлеровской Германии. Из Швейцарии он больше не выезжал, но систематически получал из Берлина крайне важную для РККА информацию. Ее нужно была как-то передать в Москву. В 1943 году он инициативно устанавливает контакт с резидентом военной разведки и руководителем агентурной сети «Красная капелла» Шандором Радо, после чего становится агентом «Люци».

Центр осторожничает, даже считает его провокатором. Но после анализа первого сообщения руководители РУ Генштаба РККА понимают — материалы архиважные. Появился естественный вопрос — откуда дровишки? Своих источников «Люци» никому не сообщал. Его информация была всегда глубока и точна, причем она касалась деятельности вермахта, люфтваффе, министерства иностранных дел и даже ставки верховного командования Третьего рейха. Руководством Генштаба РККА она была оценена положительно. Центр радировал Радо:

«Выразите «Люци» нашу благодарность за хорошую работу. Сведения вашей группы о центральном участке фронта весьма существенны». Это была высокая оценка труда нашего негласного источника. Он передал тактико-технические характеристики нового танка «Пантера», — этих броневых чудовищ. Вскоре Разведупр Генштаба получил данные о планах вермахта в операции «Цитадель» в районе Курской дуги. Ресслер имел контакты и с участниками заговора 20 июля 1944 года.

Дальнейшая оценка материалов «Люци», со слов генерал-лейтенанта Павла Судоплатова, показала, что он мог работать и на английскую разведку, которая его снабжала для СССР дозированной информацией. И все же возникает недоумение, по каким каналам он так быстро получал информацию из Берлина? Есть подозрение, что это его друзья «по ременной юности» использовали свои служебные радиосредства.

По этому поводу со временем Шандор Радо напишет:

«Никакой курьер не мог обеспечить тех сроков, в которые Ресслер и его берлинские корреспонденты обменивались между собой вопросами и ответами. Чтобы сохранить уровень оперативности, свойственный Ресслеру и его товарищам, понадобилось бы несколько дипломатических курьеров, круглосуточно курсирующих из Берлина в Швейцарию и обратно. Безусловно, это было невозможно…»

Как признавался на Нюрнбергском процессе генерал-полковник Альфред Йодль, сведения о военных операциях Германии появлялись в Москве раньше, чем у него на письменном столе. Это тоже загадка Ресслера, которого историки назвали шпионом, выигравшем войну.

После войны, в 1945-м и 1953 годах, его дважды судили: в Швейцарии за ведение разведдеятельности в пользу СССР, а потом Чехословакии. Но в обоих случаях через год освобождали. После последнего освобождения «из-за финансовых трудностей» он расстался со своим издательством.

Как писал историк и бывший офицер отдела пропаганды Верховного командования вермахта Вильгельм фон Шрамм, знавший Ресслера с 1920-х годов:

«Внешне Люци не подходил под созданный авторами шпионских романов и детективных фильмов стереотип разведчика… скорее на витающего в облаках литератора, а не холодного расчетливого агента. Он был и до сих пор остается для меня самой большой психологической загадкой. Как этот человек попал в разведку?.. Он был типичным немецким мечтателем».

Шрамм предполагал, что Рудольф Ресслер и его берлинские единомышленники пользовались радиопередатчиком государственного учреждения, в котором работали.

Автор статьи «Шпион, выигравший войну» Антон Дубинин подвел жизненный итог одного из главных шпионов XX века:

«Он скончался 1 1 декабря 1 958 года в швейцарском городке Криенс. На надгробном памятнике надпись: «Рудольф Ресслер, 1897–1958». Там, под этим камнем, хранятся все загадки скромного издателя Рудольфа Ресслера. И возможно, их так и не удастся разгадать».

А что же сказал сам о себе тот, который имел кличку «Люци»:

«Меня называют шпионом. Но, как известно, шпион — это такой человек, который, нарушая признанные нормы ведения войны, вводит в заблуждение противника, например, переодевшись в его форму, пробирается на территорию врага или же вообще путем обмана, а иногда и насилия получает важные секретные данные. Однако даже в обвинении не утверждается, что я проводил такую или же подобную этой деятельность… Я с чистой совестью могу сказать, что не желал, чтобы возможные последствия моей деятельности нанесли ущерб внешним связям Швейцарии».

После этих слов не надо адвоката на процессе…

Думается, не важно, как он добывал разведывательные сведения, главное, они помогали воинам Красной армии громить врага с меньшими потерями, если бы командование не знало о данных агента военной разведки «Люци»…

ЛЕВ МАНЕВИЧ

Полковник ГРУ Лев Ефимович Маневич (1898–1945) — военный разведчик, Герой Советского Союза, действовал за границей под псевдонимом «Этьен». Родился в многодетной семье мелкого служащего в местечке Чаусы Могилевской губернии Российской империи. После революционных событий 1905 года старшего брата Якова, участника революционного движения, арестовали, но он сумел бежать и оказался в Цюрихе. После смерти родителей туда перебрались в 1907 году Лев, брат Моисей и сестра Амалия. Лев Маневич получил образование в Политехническом колледже Цюриха, где освоил разговорный немецкий язык, а также овладел французским и итальянским языками.

20 июня 1917 года братья Маневичи выехали в Россию, где после революции Лев Маневич пошел добровольцем в Красную армию, а через год вступил в РКП(б). Прошел всю Гражданскую войну, которую завершил комиссаром бронепоезда. Как человека, знающего иностранные языки, по указанию ЦК РКП(б) Льва Маневича направили в военную разведку, а затем в Высшую школу штабной службы комсостава РККА, где он изучил еще один язык — английский. После окончания Школы его направили в распоряжение Разведупра.

Летом 1921 года Лев Маневич женился на Надежде Дмитриевне Михиной, студентке медицинского факультета Самары. В 1922 году у них родилась дочь Татьяна. С 1925-го по 1927 год выполнял оперативные задания в Германии. Но в связи с неспособностью жены и дочери вжиться в обстановку был отозван из страны пребывания и назначен начальником сектора 3-го (информационного) отдела РУ РККА.

После этого поступил на строевое отделение Курсов усовершенствования начсостава ВВС при Военно-воздушной академии им. Н.Е. Жуковского. Курсы окончил с отличной характеристикой и званием «летчик-наблюдатель» Воздушного флота РККА.

Маневича сначала планировали использовать на работе по легальной линии в США, однако кадры и сам глава Разведупра Ян Карлович Берзин решили его направить нелегалом в Италию. И вот в 1929 году Маневич с документами на имя Конрада Кертнера был легализован в Австрии. Там им было открыто патентное бюро «Эврика», где можно было оформить патент или приобрести лицензию на уже зарегистрированное изобретение. Бюро скоро получило хорошую репутацию благодаря тому, что владелец бюро был пилотом и часто бывал на аэродромах. Сложился широкий круг знакомств среди летчиков, планеристов, техников, мотористов, автомехаников, наладчиков и авиаконструкторов…

В 1931 году его перевели в Италию, где он тоже открыл патентное бюро с правом представительства от ряда австрийских, немецких и чешских фирм, производивших авиадвигатели, приборы ночного видения и другое авиационное оборудование, заинтересованных в сбыте своей продукции в Италии.

Королевские военно-воздушные силы Италии в период с 20-х по 40-е годы XX века характеризовались достаточно развитым видом армии. Италия одна из первых стран в мире применила авиацию в боевых действиях в Итало-турецкой войне 1911–1912 годов в Ливии и в Первой мировой на стороне Антанты. Именно в это время министром авиации стал Бенито Муссолини, получивший звание «пилота № 1 Италии».

Вот почему Маневичу было поручено собирать данные о «слепых» полетах: пилотирование по приборам в условиях густой облачности и туманов. Для этого «Этьен» создал агентурную сеть, включавшую сотрудников многих портовых городов. На помощь резиденту Москва прислала радистку, работавшуй под легендой австрийской студентки Миланской консерватории. Маневич лично завербовал несколько человек, имевших доступ к информации по авиационной технике и имевших доступ к организации литейного производства в моторостроении. Центр передал ему из Германии агента-универсала, который был одновременно и фотографом, и хозяином конспиративной квартиры, где хранились агентурные материалы. В результате к концу 1932 года миланская резидентура получила еще трех вспомогательных агентов.

Группа «Этьена» качественно отслеживала переброску итальянских войск и военные поставки. В этот период в Центр было передано несколько сот ценных документов. Они касались результатов испытаний самолетов: бомбардировщика-гиганта ВР, истребителей СР-30, СР-32, Капрони-80, -97, -101, -113, генерального чертежа подводной лодки «Мамели» и еще много чего интересного для нашей военной разведки.

В 1932 году здоровье Маневича стало ухудшаться — прогрессировало заболевание легких. Кроме того, он стал замечать за собою «хвосты» наружки. Поэтому он просил отозвать его и прислать замену. Однако Центр медлил с принятием решения, так как считал его специалистом высочайшего класса и найти быстро такого же, равного ему по способностям, было трудно.

Однако в этом же году произошел провал — в Милане был арестован один из агентов Маневича. Для более действенного управления резидентурой он переехал в Милан, где тоже открыл патентное бюро. В 1932 году «Этьен» был арестован во время встречи с очередным агентом, который уже длительное время находился под наблюдением полиции и контрразведки.

16 декабря 1935 года Льву Маневичу, находившемуся в Италии под следствием, секретным приказом НКО СССР было присвоено звание полковника.